Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Ну а теперь давай вспоминай, как ты с ним познакомился и о чём беседовал и вообще всё, что помнишь о нём, вываливай…, – так завершил свой рассказ Виктор Сергеич, плавно выруливая к допросу.

Вот же блин, подумал я, это будет очень длинный рассказ, прокашлялся и начал с приезда на картошку в прошлом сентябре… надо ж, всего год прошёл с хвостиком, а кажется, что вечность. Виктор Сергеич сидели кивал с умным видом, иногда повторяя стимулирующие рассказ «так-таки» и «вот это да-ки». Попросил подробнее про санино признание в экстрасенсорных способностях… я выдал совсем уже подробно, практически дословно.

– Так и сказал – в полосочку?

– Так и сказал… как тельняшка.

– Ладно, дальше давай – почему ты его в замы по безопасности продвинул? Ты же, надеюсь, понимаешь, какой это косяк и сколько тебе отписываться придётся?

Я понимал, чего уж там…

– А кстати, он на какую страну шпионил-то, расскажи, если это не страшная тайна…

– Тайна, конечно, но тебе, как лицу, облеченному и всё такое, скажу – на Западную Германию.

Итить-колотить, подумал я, вот наверно откуда растут ноги моего неудачного похищения на вертолёте, они ж там все по-немецки говорили, и это похоже был никакой не камуфляж. Таким образом я еще очень долго выкладывал историю своих взаимоотношений с мордовским шпионом, пока это не надоело самому Сергеичу, и пока он не отправил меня домой отсыпаться и готовиться к завтрашним предвыборным мероприятиям. А они у меня были назначены на завтра, причем не одно и не два, а целых три, включая общее собрание моего 18-го дома по Кирова на предмет повторного и окончательного утверждения в оном доме Товарищества собственников жилья… ой, пока только домовладельцев, до приватизации мы пока не доехали…

Через две недели

Наступил день тишины, суббота перед голосованием – слизали у нас эту норму с западных законодательств. Агитировать значит было никак нельзя, плакаты и афиши с именами-физиономиями кандидатов по идее должны бы тоже содрать, но у нас до такого фанатизма не дошли, осталось всё висеть, как есть. За исход голосования я как-то не особенно переживал, все до единого опроса общественного мнения отдавали мне как минимум 65 % голосов, это самые недружественные, а так-то если по чесноку, то там все 80 % нарисовывалось, поэтому в эту субботу я плюнул на всё, забрал Анюту и с утра укатил на свою дачу в Зелёном городе. Чисто в целях погулять по окрестностям и подышать целебным сосновым воздухом.

Добрались мы туда в десяти примерно часам, Анюта сразу закопалась в домашнем хозяйстве – не может она грязь видеть, поэтому она начала с ней беспощадную борьбу. Я же прогулялся до охранника и решил таки выяснить, кто же у меня тут в соседях обитает. Охранник, получил бутылку зубровки, резко подобрел и не отказался ввести меня в курс дела.

– Направо, вон за теми клёнами, это первый секретарь горкома, товарищ Песочников… а чуть ближе, в зелёном домике, это первый секретарь райкома, да, Нижегородского района, товарищ Кирюхин…

– А первый секретарь обкома как же? – встрял я.

– Не, у него здесь дачи нет… не знаю почему… налево и к забору главный милиционер области Пряхин, а рядом с ним и областной прокурор Синельников…

Но продолжить он не сумел, потому что в ворота постучали. Он извинился (ну надо ж, какой вежливый) и пошел смотреть, кого там черти принесли. А принесли они, друзья мои, Джека Николсона и Джейн Фонду под ручку, такие дела…

– Хай, Джейн, хай, Джек, – поприветствовал я их так, как будто они тут всю жизнь жили, а сейчас завернули по-соседски. – Как дела, что нового?

Охранник непонимающе посмотрел не меня, я его успокоил, что это наши американские друзья на полчасика заскочили, так что всё в порядке, а за этих двоих ответил Джек:

– Привет, Серж. А мы собственно в Москву на съёмки Пикника приехали, а там свободный день выдался, вот мы и зарулили к старому знакомому – примешь гостей?

– А куда ж я денусь с подводной-то лодки, – бодро ответил я, – заходите конечно, только прошу строго не судить, мы тут давно не были, так что местами может быть грязь.

– Что мы, грязи что ли не видели, – ответил Джек и мы зашагали по дорожке между клёнами и берёзами.

Меня в ответе Джека немного насторожило, что они вдвоём на съёмки прибыли, стало быть и Фонда тоже, вот интересно, на какую же роль её Спилберг пристроил, уж не ту ли самую, где Анюта изначально была утверждена? Прямо и спросил об этом, чтобы не тянуть резину. Оказалось, что беспокоился я зря, роль Гуты остаётся за Аней, а для Джейн Спилберг спецом изменил сценарий – красавчик Арчи, которого Рыжий берёт в поход за Золотым шаром в качестве говорящей отмычки, теперь стал красавицей Дженни, вот его и должна сыграть Фонда… заковыристо как-то…

Спросил заодно уж, нет ли ещё каких изменений, о которых я не знаю – как будто бы такого не оказалось. А вот и наш домик с мезонином. А вот и Аня, прибирающаяся на веранде.

– Анюта, – позвал я её, – у нас типа гости.

Она тут же бросила приборку, сняла передник и, приветливо улыбаясь, спрыгнула с крыльца им навстречу. Расцеловалась с Фондой и поздоровалась за ручку с Николсоном. После обмена любезностями пригласил гостей в дом.

– Это значит твоя собственность? – сразу уточнил Джек.

– Ага, – не стал отрицать я, – зарабатываю прилично, прикупил вот недавно.

– Ну не вилла на Беверли-Хиллз конечно, но жить можно, – так подвела итог осмотра Джейн. – Лет сорок похоже домику.

– Да, почти, – согласился с ней я, – при Сталине построен, тут один военачальник жил, репрессированный в 37 году… мы с Никитой Михалковым кстати хотим фильм по мотивам этой истории снять.

– Михалков-Михалков… – пробормотал Джек, – это который «Раба любви»?

– Самый он.

– Ну что же, попутного вам ветра в спины, Михалков хороший специалист.

И тут я неожиданно для самого себя предложил гостям следующее:

– А пойдемте за грибами сходим? Осень же на дворе, самое время грибы собирать.

– Я что-то слышала про это русское народное занятие, – ответила Джейн, – у нас в Америке в лес только отдохнуть ходят или чтоб барбекю сделать…

– Вот-вот, будет потом, что рассказать в вашей Америке об экзотических пристрастиях русских, – подколол я её, – с бабкой Прасковьей познакомлю заодно.

– А это еще кто?

– Да живёт тут такая… Баба-Яга по-нашему, а по-вашему не знаю как… Брауни какой-нибудь, только женского рода. Или гном. Живёт в глухом лесу, тех, кто ей не понравился, съедает, тех, кто пришелся по душе, одаривает разными артефактами.

– Это должно быть интересно, – задумчиво сказал Джек, – давай сходим за твоими грибами, заодно и на Бабу-Ягу поглядим… надеюсь, что мы ей понравимся.

Я нашел в чулане какие-то старые спортивные костюмы, выдал их гостям, они переоделись и стали удивительно похожи на отечественных бомжей-алкашей. Выдал им по корзинке и мы вышли за ограду (Аня сказала, что грибы её не интересуют, так что лучше она грязь до конца уберёт).

– Вы вообще о грибах-то имеете какое-то представление? – спросил я их сразу обоих.

– Ну на картинках конечно видела, – ответила Джейн, – и приготовленные в ресторане ела.

– Понятно, – сказал я, – тогда краткий ликбез. Берём только трубчатые грибы, вот как этот (и я срезал маслёнок), у них под шляпкой такие трубочки. Пластинчатые, у которых под шляпкой пластины, не берём в принципе, среди них встречаются очень ядовитые, от которых запросто можно и кони двинуть, а среди трубчатых таких нет. Если что непонятно, спрашиваем у меня. Вот вам по ножу, ими грибы срезаются под корень, показываю (и я показал на примере, как это делать). Еще по палке себе возьмите… да хоть по такой (и я обломал два подходящих сучка), палками надо проверять, нет ли чего подходящего под листьями. Поехали…

Учениками они оказались прилежными, так что через час примерно корзинки были заполнены наполовину. А вот здесь кажется должна быть та самая сторожка с бабкой Прасковьей, подумал я, сворачивая на знакомую тропинку…

Глава 7

Баба-Яга костяная нога

– Пришли, – сказал я своим провожатым, – к Бабе-Яге в гости пришли. Вон её избушка на курьих ножках стоит.

Далее мне пришлось минут пять объяснять, что российские chiсken legs не имеют ничего общего с окорочками из Кей-Эф-Си и что это такая древняя идиома из народных сказок, слабо поддающаяся переводу и истолкованию. Как только подошли, из своей будки вылезла хорошо знакомая мне кудлатая псина, но лаять почему-то не стала, а весело замахала хвостом.

– Похоже, что ты ей понравилась, – сказал я Джейн, – меня одного она месяц назад чуть с говном не сожрала.

Джейн смело подошла к собачке и почесала ей за ухом, а та радостно заскулила при этом – вот это да… а тут и бабка из избушки вылезла.

– Знакомьтесь, друзья, это Прасковья Архиповна, местный старожил и экстрасенс, – сказал я. – А это…

Но тут она меня перебила:

– Да знаю я, кто это – слева Николсон, справа Фонда-младшая, Советский экран я каждый номер читаю… но я же тебе сказала не приходить больше, что же ты не слушаешь, что тебе говорят?

– Извини, Прасковья, – виновато ответил я, – форс-мажорные обстоятельства такие сложились… травку твою я одному хорошему человеку отдал, из петли буквально человека вынул, но ему бы закрепить лечение требуется, повторить, так сказать, курс… а Джек и Джейн у меня на даче гостят, они тут чисто в ознакомительных целях – изучают особенности русского менталитета.

– Ладно, что с вами сделаешь, заходите, – и она вернулась в избу, оставив дверь открытой.

– По-моему нам тут не рады, – сказал Джек, – может лучше уйти?

– Не волнуйся, дружище, – весело отвечал я, – всё окей, просто у нас тут не принято улыбаться во все 32 зуба, как у вас там на Манхэттене… зато и за спиной у нас посылают не так часто как у вас.

И мы прошли в дверь вслед за старухой. Джек довольно дико озирался по сторонам, глядя на быт российской глубинке, а Джейн похоже всё было по барабану, она смело пододвинула криво сколоченный табурет и уселась за стол, на котором стоял самовар.

– Это что за штука? – спросила она меня, – не самогонный аппарата? Я слышала, что у вас тут популярно домашнее производство алкоголя.

– Да какой там аппарат, – отозвался я, – самогон у нас если и варят, то в очень укромных местах, за это дело административка полагается, с конфискацией… а это обычный самовар, устройство для кипячения воды и приготовления чая, вот сюда угли кладут, сюда воду заливают, а труба посередине это для нагревания воды…

– А кофе можно на нём приготовить? – тут же перебила она меня.

– Не знаю, сейчас у хозяйки спрошу, – и я перевел Прасковье вопрос Фонды.

Она подумала минутку, потом открыла дверцу комода (страшно огромное и тяжелое даже на вид сооружение в углу комнаты) и вытащила оттуда банку Пеле.

– Пойдёт? – спросила она Джейн, та поняла и кивнула, – но я бы всё-таки посоветовала травяной чай выпить – кофе вы там и у себя в Америке попьёте, а вот такого вряд ли…

И она вытащила всё из того же комода несколько мешочков и пришитыми беленькими бирочками. Я всё это тщательно перевёл гостям, заодно описал прецедент с Высоцким, без фамилии, назвал его очень известным человеком в шоу-бизнесе, Джейн немного подумала и ткнула пальцем в травы – уговорили мол.

Прасковья тем временем попросила меня раздуть самовар с помощью хромового сапога – помог, чо… Джек, глядя на мои действия, тоже загорелся желанием помочь чем-нибудь по хозяйству, так Прасковья определила ему уложить горку дров в поленницу, небольшую, в самый раз для разминки человеку, не привыкшему к физическим нагрузкам. А Джейн стала помогать с сервировкой стола – было бы там чего сервировать, но всё занятие.

А я тем временем спросил хозяйку, что это за бирки там на мешках и какие именно травы она мне в прошлый раз давала.

– Какие травы, я тебе всё равно не расскажу, это мой личный секрет, – ответила она, – а в прошлый раз я тебе дала сборы под названием «Заговорный» и «Отворотный». Значит, говоришь, помогли они тому хорошему человеку?

– Да, месяц уже в полной завязке товарищ, жена только боится, что как только травы закончатся, он опять сорвётся, так что извини уж меня, что я тебя ослушался.

– А я ведь знаю, кому ты эти мешки отдал, – сказала старуха.

– Что, тоже в Советском экране прочитала?

– Нет, просто знаю и всё…

– Ну скажи, если знаешь…

– Зовут его Володя, а жену Марина – правильно?

– Правильно, – согласился я и подумал, вот ведь ведьма какая.

– Мне до ведьмы, как тебе до Стенли Кубрика, – ответила она.

– Я это вслух что ли сказал, про ведьму?

– Просто у тебя на лице всё написано, что ты думаешь, слова тут необязательны.

Сели наконец за стол, тут я спохватился:

– А что на том мешочке написано, из которого ты нам сейчас чай заварила? Чисто из любопытства спрашиваю…

– «Общеукрепляющее» там написано, – ответила она и протянула мне мешок, – сам можешь убедиться.

Я перевёл это гостям, те покивали головами и быстро опустошили чайные чашки, закусывая всё это свежеиспечёнными бубликами. Я сказал Прасковье, что вкусные у неё бублики, не говоря уж о чае, а она ответила, что это калачи, а не бублики, не надо их путать. Гости тоже заинтересовались этимологией русских закусок, пришлось им рассказать, что такое калачи…

– Произошло это слово от древнеславянского «коло», что значит «круг», потому что пекли его обычно в виде круга… ну или кольца, если с дыркой посередине считать. Вариантов было очень много – баранки, сайки, бублики, гиревидные калачи, кольцевидные… а ещё и тёртые калачи были, тесто для них предварительно терли, желательно на льду, поэтому делалось оно долго, но получалось весьма качественным, пышным и вкусным. Отсюда народная идиома «тёртый калач», означающая много пережившего и опытного человека.

Американцы слушали эти мои пояснения, поедая этот самый калач с довольно большой скоростью, видимо понравилось. А когда чай был выпит, а выпечка окончательно сметена со стола, бабка сказала следующее:

– Ну хорошо, людей ты привёл добрых и отзывчивых, а девку так даже моя злая собака признала за свою, так что дам я им кое-чего для улучшения внутренней гармонии.

Ититтвою, удивился я мысленно, какие слова оно знает, а вслух сказал:

– А для Володи?

– Ему само собой, само собой, – пробормотал она и скрылась в сенях.

– Значит так, – перевёл я Джеку с Джейн бабкины слова, – Бабе-Яге вы понравились, поэтому есть она вас не будет… ну сегодня не будет… а вместо этого одарит вас дорогими подарками.

– Ну слава богу, – простодушно отозвалась Джейн, – а то я уж много чего передумала, пока эти калачи ела.

Тут и Прасковья появилась из сеней, таща в руках три мешочка без опознавательных бирок.

– Это тебе, – и она протянула мешок с розовой завязочкой Джейн, – тебе вот, – дала она второй мешок с синей ленточкой Джеку, – а Володе как и в прошлый раз, красненькое.

– Спасибо, Прасковья, – поклонилась ей Джейн, – а от чего эти травы и как их употреблять?

– Как приготовить, вам Сережа расскажет, он знает, а от чего… тебе (и она показала пальцем на Джейн) приворотное, а тебе (и тут её палец уперся в Джека) от будущей болезни, она у тебя через год случится. Ну мне отдохнуть надо, а вы идите своей дорогой.

Я перевёл про эффекты, кои должны произвести эти травы, и что нам на дверь показывают. Простились с Прасковьей и пошли на дачу самым коротким путём, я его ещё в прошлый раз хорошо запомнил.

– Ты бы хоть пояснил, что это такое «приворотное» снадобье и зачем и когда его применять? – попросила меня Джейн.

– Тут всё просто, – ответил я, – это для того, чтобы привлечь человека, который тебе понравился… ну приворожить, чтоб он воспылал неземной любовью. Понятно?

– Понятно-то понятно, но зачем мне это? Я и так от недостатка внимания мужского пола не страдаю.

– Даю наводку, – решил я немного помочь Джейн, – через пару лет ты встретишь ооочень влиятельного человека, фамилию его я тебе не скажу, а звать его будут Тэд, так вот там оно и пригодится, не теряй это добро.

Джейн немного подумала, потом кивнула и сказала «йес». Но тут уже Джек начал допытываться, а ему-то что такое досталось?

– Вот через годик и узнаешь – анализы когда сдашь, – ответил ему я.

– Так может прямо сейчас их сдать? – взволнованно спросил он.

– Сейчас рано… через полгодика, в марте попробуй. О, а мы уже пришли.

Это показался знакомый зелёный забор со знакомым до боли суровым охранником, нас он впрочем спокойно пропустил, бутылка Зубровки продолжала пока оказывать своё действие. На крыльце нас встретила Анечка.

– Не заблудились? – спросила она, – а грибов-то сколько притащили, и что я с ними теперь делать буду?

– Да, – подхватила Джейн, – что у вас тут с лесными грибами делают, мне тоже интересно?

– Не вопрос, дорогие дамы, – ответил я, – могу провести мастер-класс на эту тему. Только сначала переоденьтесь.

Гости переоделись, я тоже снял надоевшие сапоги, потом я усадил Джека с бутылочкой армянского коньяка на веранде (извини, Джек, виски у нас не пользуется спросом), а сам вместе с женщинами прошёл на кухню.

– Значит так, дорогие дамы – в русской народной кухне грибы занимают особое место. Страна у нас в массе к морю выхода не имеет, так что морские деликатесы отпадают сразу, с мясом у нас тоже, если честно, постоянные проблемы, так что приходится обходиться тем, что под рукой – то, что на огороде растет, ну и дарами леса, кроме грибов это еще разные растения, ягоды, плоды деревьев. Шишки разные, – поправился я, видя непонимание у Джейн.

– Но шишки с ягодами мы на другой какой-нибудь раз оставим, а пока грибы и только грибы…

Короче говоря запёк я им грибы с картошкой в духовке, жульен такой получился – не, в русской печке конечно ещё вкуснее бы вышло, но нет у нас в посёлке такого агрегата, пришлось согласиться на духовку. Потом сидели на веранде (слава богу комары уже все сдохли к этому времени-то), дегустировали мою продукцию (особых восторгов, если честно, никто не высказал) под коньячок в пять звезд, и под конец этого дела я вдруг завёл речь про политику.

– А как вы, друзья мои, собственно относитесь к действующему американскому президенту и к его вероятному второму сроку?

После небольшой паузы слово взяла Джейн:

– Ну ты наверно знаешь, Серж, что у нас творческая интеллигенция всегда за демократов голосует… за редкими исключениями… так что если Картер пойдёт на второй срок, мы конечно за него будем, верно, Джек?

– Да, всё правильно, – отозвался тот, – а что это вдруг тебя политические вопросы вдруг заинтересовали?

– Да видишь ли в чём дело, Джек, – ответил я, – я завтра в мэры этого городка избираюсь, по всем опросам вроде бы на железном первом месте иду, так что политика это будет мой хлеб на ближайшие четыре года…

– Ты? – поразился Николсон, – в мэры?? Да иди ты со своими шутками…

– Какие шутки, бро, – серьезно ответил я, – Аня, покажи ему наши предвыборные плакаты.

Аня сходила к машине и принесла парочку образцов, там в багажнике остались лежать несколько незадействованных тюков с наглядной агитацией. На одном я в военном мундире отдавал честь красному флагу на фоне Дмитриевской башни, внизу же была собственноручно придуманная мною подпись «Служить и защищать». На втором же плакатике мы стояли с Анечкой на Волжском откосе, глядя в бескрайние Заволжские дали, а написано там было «Город наш расположением прекрасен и строение у него тоже должно прекрасным», переиначенная цитата Екатерины Второй короче говоря.

– Ну что, теперь поверил? – спросил я у Джека, переведя им, что там было написано, – могу еще телевизор включить, в новостях про меня обязательно что-нибудь должно быть. Только телевизорик у нас тут маленький и старый, разглядеть на нём что-нибудь будет трудновато.

– Ладно, не надо телевизора, мы тебе и так верим, – сказала Джейн, – а как же кино? Или ты совмещать будешь?

– Конечно совмещать – только одной политикой заниматься, это ж рехнуться можно. К тому же у меня заместители отличные, справятся во время моего отсутствия.

– Так значит завтра, говоришь, голосование?

– Так точно, бро, с восьми утра и до восьми вечера.

– Я бы с тобой на избирательный участок прокатился, будет потом о чём рассказать на своей Сансет-бич, – сказал, откинувшись в кресле, Джек.

– И я тоже прогулялась бы, – добавила Джейн.

– Говно вопрос… ой, никаких проблем то есть, – поправился я, – завтра с утра и поедем, заодно город покажу, с горожанами познакомлю.

Идёт голосование

Как решили, так и сделали – ночь провели на обкомовской даче (при этом Джек с Джейн спали на одной кровати, чему я не очень, честно говоря, удивился, зная особенности характера Джека), а с утра стартовали на родной Автозавод, ну предварительно попив кофе Пеле конечно. Травы наши гости спрятали в багаж, на родной земле, сказали, применим, а сейчас что-нибудь более привычное давай.

Потом прокатил гостей по Верхне-Волжской набережной, показал вид на дальние дали, Джейн сказала, что очень мило, видно так же далеко, как в Сан-Марино например, а я не нашёлся, что на это ответить. Потом была площадь Минина с Кремлём и памятником, как вы наверно уже догадались, Козьме – Джек спросил, что это у него с рукой? Да, ответил я, рука подкачала, длинновата вышла, зато всем понятно, что он этой рукой призывает сделать. Посмеялись и укатили дальше.

А вот и ГАЗ, аж до гвоздика родной – показал на корпус сборки Волг, объяснил, что это вообще-то в девичестве завод Форда, который он продал во времена Великой депрессии, так что налицо прямая родственная связь России с Соединенными Штатами. Мой избирательный участок находился в школе номер 38, всё на том же проспекте Кирова, я сразу к нему и зарулил.

– Утром выпил – весь день свободен, – поведал я своим гостям древнюю русскую мудрость… пришлось объяснять и раскладывать по полочкам, но у них по-моему всё равно осталась в голове мысль о генетическом расположении русского народа к алкоголизму.

Голосование прошло достаточно буднично – меня конечно узнали, не вот-то толпа народу, но десяток человек подошёл пожать руку и сообщить, что за меня будут голосовать. Телевидения и фотографов не было, не наступили ещё те времена, когда они караулят появление ВИП-персон возле избирательных урн. Поставил галку напротив самого себя да и кинул всё это дело в урну.

– Конец – делу венец, – поделился я очередной мудростью с Джеком и Джейн, тут снова пришлось объяснять, при чем тут венцы, и что к венценосным особам эта поговорка никакого отношения не имеет.

А потом мы с Аней проводили гостей до Московского вокзала, у них дневной какой-то поезд был, я сунул Джеку мешок трав для Высоцкого и адрес, где его искать – помоги мол, друг, заодно и с нашей знаменитостью познакомишься. Тот согласился, мы помахали поезду вслед и уехали в наш избирательный штаб… да, было у нас и такое дело – комната в политехе, лично декан радиофака выделил.

Никаких естественно больших экранов и телетайпных лент с горячими новостями в этом штабе не было, а имелся там один телефон черного цвета, телевизор цветного изображения и дежурный, которым сегодня по очереди был аспирант Павлик… ну бывший аспирант, теперь он целым замдиректором НПФ по инновациям числился. Поговорил с Павликом, обменялся последними новостями – до конца голосования пара часов оставалась, вот кончится, тогда и будут новости, сказал он. А я рассказал ему о визите американских актёров, он вообще-то не был фанатом кинематографа, но про Николсона и Фонду что-то отдалённое слышал… вежливо высказал своё восхищение. А я обрадовал его тем, что на время съёмок он скорее всего останется за меня управлять городом.

– А когда это будет? – поинтересовался Павлик.

– Дай подумать, – ответил я, – значит завтра я в должность вступлю, неделя примерно уйдет на разгребание завалов предыдущей администрации и решение неотложных вопросов, а вот потом, значит, можно будет и отъезжать.

– То есть 7–8 октября… День Конституции же 7-го, может праздник какой устроим заодно?

– А что, мысль интересная, – задумался я, вспоминая, как предыдущий День конституции стал для меня стартовым трамплином в большую жизнь, – надо подумать.

Тут Аня в разговор вступила:

– Обязательно надо что-то устроить, помнишь, как в прошлом году хорошо всё вышло?

– Вот что, Анечка, знаешь наверно такую армейскую мудрость – инициатива наказуема? Вот теперь будешь разрабатывать программу и утрясать детали, пока я буду коммунальные проблемы разгребать.

– Я согласна, – тряхнула головой Анюта, – хоть сейчас могу приступить.

– Сейчас не надо, у нас тяжёлый день был, а вот завтра с утра давай…

И мы укатили обратно на свой Автозавод. Это ещё не совсем конец дня оказался, потому что через полчасика после того, как мы в квартиру вошли, без предупреждения заявились три моих старых друга, Валерик, Андрюха и Вовчик, причем с Вовчиком была королева красоты, кою он у Немцова увёл, а с Андрюхой Вера… да, та самая Вера, что с самого начала появилась вместе с первой Анютой, пристраивала джинсы в комиссионку, а потом куда-то в сторону ушла. Давно я её не видел… хотя нет, на новоселье на даче она вроде приезжала. У Вовчика традиционный пузырь портвейна в руках был.

– Отметим твоё избрание, а, командир? – спросил он.

– Ясен перец отметим, – ответил я, – заходите, только портвейн как-то мне теперь не по должности, у меня коньяк для таких случаев полагается, Белый аист, 0,7 литра. А портвейн себе на опохмел оставь.

Аня быстренько собрала на стол, что у нас там в холодильнике от американских гостей осталось, гости же пока упражнялись в остроумии насчет моей новой работы, шутки в основном лежали в канализационной плоскости.

– А кстати, – вспомнил вдруг Валерыч, – как у тебя дела с товариществом домовладельцев? Я как вспомню ту нашу эпопею с собранием дома и выборами, так мурашки по коже бегают…

– Нормуль всё, Валерон, – бодро отвечал я, – недавно новое собрание провели, председателя выбрали, теперь работам по-новому.

– И кто же у нас новый председатель? – насторожился он, – дядя Фёдор помер, ты вряд ли на эту работу снова пойдешь, неужели Пенькович?

– Угадал, именно он… после того, как он под следствием побывал, у него мозги резко выправились в нужную сторону, теперь он образцовый управдом, как этот… Бунша Иван Васильевич.

Вовчик, как самый начитанный среди мушкетёров, ухмыльнулся, но тут в разговор вступила девочка Катя, которая королева и бывшая пассия Немцова.

– Серёжа, а у нас еще конкурсы красоты будут какие-нибудь? – нет, ну до чего же хороша девка, слов нет.

– Обязательно, Катя, в этом сезоне для начала городской проведём, а там и на всесоюзный замахнёмся… может быть. Участвовать хочешь?

– А ты как думал? Конечно хочу…

– Только ты учти, что мировой опыт говорит о том, что побеждают в таких конкурсах чаще всего один раз, потому что это чистое везение и вкусовщина… так что я на твоём месте озаботился бы монетизацией достигнутого…

– А это как? – наморщила она лоб.

– Работу хорошую на волне успеха надо найти. Или как очень неплохой вариант – солидного мужа с деньгами и положением.

Катя смутилась, но быстро оправилась:

– Хорошо, Серёжа, я постараюсь…

А Андрюха, всё время молчавшиё до этого, разлил коньяк по бокалам и решил сказать тост. Ну-ну, будет очень любопытно послушать.

– Друзья! (начало неплохое) Я тут эта… (а продолжение так себе) подумал, что Сергей у нас всю дорогу был самым тихим и эта… незаметным, а тут в прошлом году его как будто прорвало. За год поднялся до небес, как эта… ракета (ну надо ж, как он умеет, а я и не знал). Так я это к чему… за то, чтоб у него топливо не заканчивалось никогда! Ну и что с нами делился иногда!

– Спасибо, друг, – я чуть не прослезился, – буду делиться последней рубашкой, если ничего другого не останется.

Разговор быстро свернул на обсуждение Высоцкого – самая горячая же тема, куда там до него каким-то там американским артистам, Высоцкий походу и самого Генерального секретаря на дистанции как стоящего обойдёт.

– А как ты вообще с ним познакомился? – спросила Вера.

– Ты наверно будешь смеяться, но он сам мне позвонил, вон на тот телефон, – и я показал на обычный городской телефон, который стоял тут в углу на полочке, – и сказал, что хочет у нас гастроли устроить, а я чтоб ему в этом деле помог.

– Подожди, а как он твой телефон узнал и почему именно к тебе обратился? – продолжила допытываться Вера.

– Тут всё ещё проще – мой телефон знал Евстигнеев… ну помнишь, мы ещё тогда в ресторане с ним зависали? Он наверно и дал его Высоцкому, а заодно и порекомендовал, как не последнего человека в местных кругах… как-то так. Да, если интересно, как Высоцкий с Евстигнеевым пересеклись, то они сейчас в одном фильме вместе снимаются, по книге братьев Вайнеров, премьера этой осенью должна случиться.

– Дааа… – только и смогла протянуть Верочка.

Тут наш разговор резко свернул на киношные темы – меня долго пытали, как там у них в Голливуде всё устроено, да почему их фильмы популярнее, чем наши, да когда у нас наконец нормальное кино снимать научатся. Отвечал, как мог…

– А снимать нормальные фильмы вот через… (я посмотрел на часы) через неделю и начнём – мы с Аней выезжаем на натурные съемки в Казахстан, там экранизация романа братьев Стругацких будет. А потом Узбекистан и ташкентские развалины, а дальше Мосфильм и павильонные дела. Ну и совсем уже в финале Голливуд ожидается, окончательный монтаж и рисованные вставки, это у нас пока не умеют делать. Торжественно вот при шести свидетелях обещаю, что весной следующего года на экраны выйдет очень даже нормальное кино… да, а вас всех я обязательно приглашу на предварительный показ, наверняка такие штуки устроят. И ещё могу добавить, что в одной маленькой роли там будет сниматься Инна, а песни написать и спеть пообещал Владимир Семёныч…

Этот последний факт видимо окончательно добил гостей, больше никаких вопросов про кино никто не задавал, и вечер медленно, но неуклонно завершился. Когда все разошлись, Аня мне попеняла:

– Ты бы всё-таки поменьше про свои успехи распространялся

– Это почему? – спросил я.

– Наживёшь недоброжелателей лишних, вот почему – не всем нравится, когда у других всё хорошо…

– Хорошо, Анечка, обещаю в дальнейшем разбавлять свои удачи проблемами, чтобы не наживать хейтеров.

– Кого? – переспросила она.

– От английского слова to hate – ненавидеть, бесить, вызывать отвращение.

Телевизор даже включать не стал, завтра и так всё узнаю…

Инаугурация

А не было никаких инаугураций, западные кальки ещё не успели слизать дословно. А что было, спросите вы? Ну поздравили меня в городском избирательном штабе, его у нас посадили в Доме Профсоюзов на главной площади города, вроде и центр, но с другой стороны дистанцировано от Кремля и власть предержащих оттуда. Выдали официальную бумагу с результатами голосования… если кому-то интересно, то у меня там 72,5 % набралось, ближайший конкурент, директор ГАЗа набрал 13,3 %, остальные совсем крохи. И сказали приступать к выполнению обязанностей. Приступил, чо…