Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 13. Контрольная закупка

Контрольная закупка

Завтра я выехал на службу пораньше, аж в восемь на проходной уже стоял – вахтёр удивился, но сказать ничего не сказал. На антресолях никого еще не было, в экранках тем более, так что я занялся необходимыми процедурами в гордом одиночестве. Вытащил из укромных мест заряженные книжками носители (всего их насчиталось пять штук – два диска и три ленты), загрузил систему РАФОС, она же РТ-11, и тупо начал вводить команду DELETE/NOQUE RK1:*.* для дисков и то же самое, но с буковками МТ1, для лент.

Успел зачистить четыре штуки, потом дверь открылась и в неё зашёл товарищ Бессмертнов в сопровождении двух шкафообразных граждан одинаковой наружности.

– Вот тут они у нас и лежат, – показал он на стеллаж с дисками, – половина здесь, а вторая половина в соседней комнате. А это младший научный сотрудник Балашов, он с ними в основном и работает.

Я в это время стоял навытяжку рядом с дисплеем и косил взглядом на моргающий курсор – тот, наконец, перестал моргать и выдал подсказку-приглашение, всё, можно выдохнуть.

– Пётр, – вдруг вспомнил начальник, как меня зовут, – покажи товарищам, что у нас тут за информация хранится.

– Легко, – перешёл я на более понятный язык, – только это займёт некоторое время – пока оно загрузится, пока перемотается…

– А мы никуда не торопимся, – сказал тот из товарищей, у которого голова была чуть менее квадратная.

Как бы мне вас обозвать-то, подумал зачем-то я, ну будете два весёлых Гуся, старший и младший.

– Хорошо, – вздохнул я, – приступаем к демонстрации, – и достал один из дисков, тот, что снизу лежал, с надписью карандашом «Система синхронизации».

– Стоп, – проявил знание предмета второй шкаф, – сначала посмотрим то, что уже стоит в накопителе – сначала системный диск, потом съёмный.

Ну надо ж, какие у нас сотрудники госбезопасности пошли, подумал я, свободно шарящие в компьютерной технике. Но спорить не стал и запустил команду DIR RK0:, она и вывела туеву хучу названий системных файлов.

– Ну я пойду, – начал отпрашиваться Бессмертнов, – сами тут разберётесь.

Старший нехотя кивнул, и тот испарился, а мы продолжили.

– Вот это что за файл? – ткнул пальцем в экран второй, – с расширением TXT?

Я без слов запустил просмотр этого файла – на экран вывалился английский текст с описанием команд RT-11.

– Ясно, можешь закрывать, – сказал второй, – давай теперь директорию съёмного диска.

Я пожал плечами и вывел требуемое – там было совсем пусто.

– А почему в дисководе стоит пустой диск? – спросил первый, – что ты с ним делал?

– Была команда подготовиться к завтрашнему эксперименту и очистить пару дисков от всех ненужных файлов, – пожал плечами я, – вот и занялся с утра этим делом.

– Ясно, – коротко бросил первый, – Андрей, они уже всё очистили, нам тут больше ловить нечего, – а потом добавил мне, – смотри, Петя, в следующий раз если поймаем на чём запрещённом, так легко не отделаешься.

И они сделали движение к выходу, но старший же притормозил.

– Да, надо ж ещё образцы печати снять… запускай на принтер что-нибудь.

– Что именно? – попросил уточнений я.

– Всё равно, хотя бы это описание RT-11.

– Это большой файл, будет печататься минут пять, – сказал я.

– Не страшно, – отмёл мои возражения первый, – подождём.

Я и запустил… через пять минут они забрали стопку листов с перфорацией, на которые вывалились команды операционной системы, и спросили про остальные печатающие устройства.

– Есть ещё строчник типа «Ромашка», – я показал на стол в углу, – но он в нерабочем состоянии, так что ничего напечатать не сможет. И ещё такой же барабанник в соседней комнате стоит.

– Пошли, напечатаешь и на нём что-нибудь, – скомандовал старший Гусь.

Во второй экранке я сделал, что они просили, и на этом наше искромётное общение завершилось. Они гуськом вышли через дверь зала управления, а я поднялся на антресоли и увидел Шурика, он тоже сегодня пораньше заявился.

– Слушай, Александр, – перешёл я на официальный язык, – ты у нас всегда больше других знаешь – расскажи, что это за проверка была?

– Аааа, эта, – протянул он, одновременно развинчивая вентпанель от крейта, – это Мишку Шифмана вчера поймали, вот и проверяют все его связи.

– Давай подробности, – уселся я на соседний стул, – кто поймал, на чём поймали, какую статью вешают… и вообще почему этим делом не ОБХСС занимается, а эти шкафы, сам понимаешь из какой конторы?

– Пойдём покурим, – покосился Шура на подошедшего Колю, а я всё понял и возражать не стал.

Вышли мы в итоге даже не к пожарному щиту с красным ведром, а на улицу и прогулялись вдоль Луначарского, пока не закончилась психушка напротив. Тут он мне и выдал:

– У Шифмана не всё удачно сложилось с поставщиками этого барахла – то ли они кого-то неправильно обошли при расчётах, то ли схема в общем сбойнула, короче говоря, всей их цепочке сейчас светит 88 статья, знаешь такую?

– Бабочка? – уточнил я, – валютные операции?

– Она самая, до восьми лет с конфискацией, а если повторно, то до пятнадцати. И тоже с конфискацией. А таким делами сам понимаешь, кто у нас занимается.

– Получается, что я тут по краю бритвы прошёл, – огласил я итог своих раздумий, – не, а проверка дисков и принтеров тут при чём тогда?

– А у Мишки нашли распечатку Солженицына, – пояснил Шура, – не «Архипелаг», за него сразу восемь лет дают, а всего только «Раковый корпус», но и этого достаточно для проверки, кто и где это напечатал…

А после нашего разговора я вместо того, чтобы опять подниматься в свои экранки, взял и спустился в бункер – всё равно же надо посетить новое место работы, вчера же Октябриновичу обещал. Вот и посещу заодно, чтобы лишний раз вверх-вниз не прыгать. В бункере я сразу наткнулся на физика Мишу, который ещё перед сельхозработами меня водил сюда на прогулку.

– Привет, – сказал он мне с кривой ухмылкой, – Камак. Ты, говорят, серьёзно приподнялся в последнее время?

– Какое там, – попробовал отшутиться я, – повыше вас сижу, конечно, бункерных старожилов, но до шестого этажа с Наумычами и Абрамычами мне как до Луны.

– Какие твои годы, – продолжил Миша с той же ухмылкой, – дотянешься. Если ты Кротов ищешь, то это вон в том углу, – и он показал пальцем.

Надо ж, с неожиданной злобой подумал я, все у нас всё и обо всех знают… деревня в Тамбовской области просто, а не институт прикладных проблем. И я развернулся прямиком в тот угол, куда указал Миша. Добраться дотуда оказалось не такой уж тривиальной задачей – пришлось перелезть через гору складированного оборудования и протиснуться в довольно узкую щель между стеной и швеллерами поддержки антресолей (да, тут тоже свои антресоли имелись, поменьше наших, но имелись). А вот и та самая железная дверь с табличкой «Зона №1». Хорошее место зоной не назовут, вздохнул я, набирая код 911 на кодовом замке.

Дверь не щёлкнула замком, как это могло бы представиться, а взяла и отъехала в сторону, скрывшись в углублении справа. Затейники какие, думал я, переступая порог. Дальше тут была железная лесенка вниз, я и начал по ней спускаться, а дверь за спиной бесшумно встала на своё место. На двадцатой по счёту ступеньке лестница закончилась и перед моим носом оказались уже три железные двери, налево, направо и прямо. Без каких-либо табличек. Прям как в русской народной сказке, подумалось мне, налево пойдёшь – коня потеряешь…

Про такой поворот сюжета Октябринович мне что-то ничего не говорил. Толкнул левую дверь – судя по петлям, они все внутрь открывались – закрыто. Правую – то же самое. Центральная же подалась и распахнулась со страшным скрежетом, открыв новый коридор, в конце которого виднелся стол с настольной лампой, а за ним живой человек, охранник, судя по всему. Я обрадовался ему, как родному, промаршировал эти десять метров по кафельному полу и доложил, держа в руке пропуск с красной полосой:

– Я Пётр Балашов, меня вчера к вам работать определили.

– Балашов, говоришь? – ответил охранник, забирая у меня пропуск, – это хорошо, что ты Балашов, нам тут новые люди позарез нужны, – пропуск он при этом разве что на свет не рассмотрел, а так со всех сторон изучил, а потом продолжил, – заходи вот сюда (он показал на дверь направо), твой шкафчик номер 13, вот ключ, переодевайся в рабочую одежду и возвращайся сюда.

Я пожал плечами и зашёл в правую комнату – это оказалась раздевалка со шкафчиками по стенам, скамейкой в центре и даже душевой комнатой в самом конце помещения. В душ я не пошёл, а вместо этого открыл замочек у шкафа номер 13 и переоделся в синие штаны и майку, почти такие же, которые в больницах врачи носят. Потом вернулся к охраннику.

– Пропуск у меня остаётся, – и он положил его в ящик стола, – а ты двигай вперёд по коридору, там тебя встретят и всё объяснят.

– А что там ещё за две двери были после лестницы? – зачем-то полез в уточнения я, – которые налево и направо вели?

– У тебя допуск недостаточный, чтоб это знать, – пояснил мне охранник в доступной форме, – вот первую форму получишь, тогда, может, и расскажут. А сейчас дуй по коридору.

И меня там действительно встретили, в этом коридоре, и даже проводили на моё новое рабочее место… и даже поделились обрывками информации, что я тут должен буду делать и чем отдел занимается в принципе…

Больница номер 40

А вечерком я с работы проехал прямиком к папаше Зиночки, благо от кольца 60 автобуса туда было рукой подать. Синие бахилы меня надевать не заставили, а просто сказали, где сидит товарищ Лебедев – я и прошёл на этот четвёртый этаж по стёртой тысячами врачей, больных и посетителей лестнице.

– Иннокентий Антоныч? – спросил я, когда мне разрешили войти в кабинет с названием «Ординаторская», – я Петя Балашов, вчера звонил вам.

– Угу, – ответил Антоныч, оказавшийся мужчиной возрастом под полтинник и с абсолютно лысой головой, – садись, сейчас поговорим.

И он продолжил заполнять какую-то статистическую хрень в тетрадке формата А4, а потом ещё и по телефону позвонил и поругался с неведомым Михалычем насчёт графика дежурств. А через десяток минут он наконец и на меня обратил своё благосклонное внимание.

– Значит, Балашова Клавдия Николаевна твоя мать… – задумчиво начал он.

– Так точно, – подтвердил я, – родная.

– Документ какой-нибудь покажи, – потребовал он, – а то у нас сейчас с разглашением врачебной тайны очень строго.

– Пропуск на работу пойдёт? – и я выложил у него перед носом кожаные корочки с с моей фоткой и лиловой печатью ИППАНа.

– Пойдёт, – коротко бросил он, я забрал пропуск назад, а он продолжил, – проблемы у твоей матери, парень, вот что я тебе скажу…

– Большие проблемы-то? – уточнил я.

– Приличные… – и он встал и вытащил из стенного шкафа коричневую папочку, раскрыл её и сел на место, – вот сам смотри…

И он разложил передо мной три рентгеновских снимка, как я понял, это было одно и то же место в трёх разных проекциях…

Глава 14. Любовь, комсомол и весна

Любовь, комсомол и весна

Не стал я заводить разговора с матерью этим вечером, решил, что информация должна сначала улечься. А на следующий день утром ко мне сам подошёл комсомольский лидер Ишаченков. Игорь который.

– Ты там спрашивал про киноклуб, – сказал он мне, зачем-то крутя в руках скальпель, оплетённый синей изолентой.

– Было дело, – признался я.

– Так я почти что решил этот вопрос – райком поддержал нашу инициативу и выделяет помещение в своём здании.

– Здорово, – уныло отвечал я, – жаль только, что эта идея приказала долго жить – про Мишку Шифмана слышал?

– Да, что-то слышал, – появились на его лице первые проблески въезда в суть проблемы, – то есть я, получается, впустую все эти переговоры проводил?

– Стой-стой, – поймал я некую ускользающую мысль, – всё остаётся в силе, только с одним маленьким уточнением – меняем в названии клуба слово «кино» на «компьютерный».

– Продолжай, – Игорёк уселся на соседний стул и приготовился слушать.

– Ты скальпель-то убери, – зачем-то произнёс я, – он мешает свободному течению моих мыслей. – Игорёк сунул скальпель в карман, а я продолжил, – всё просто, как батон за 13 копеек – доводим до кондиции наши персоналки, стыкуем их с телевизорами, лучше маленькие брать типа Электроника или Шилялис, я с твоей помощью заканчиваю отладку игрушек, на этом собственно всё… деньги с желающих поиграть берём по тому же тарифу, как обсуждали, по рублю за час.

– Подожди, – поморщился он, – для начала расскажи поподробнее про эти игрушки, я о них только вскользь слышал до этого…

– Не вопрос, – я открыл нижний ящик своего стола, достал стопку листов с моими каракулями и разложил их перед ним. – Это Тетрис, это Братья Марио, а тут Диггер и Бюрократ.

– Поясни… – потребовал он.

Я вздохнул и кратенько пересказал концепцию всех игрушек, в ответ получил следующее:

– А почему они Марио? И почему братья?

– А хрен его знает, – не стал я раскрывать свои источники информации, – от балды так назвал. А двое их чтобы развивать в игроках навыки коллективной работы.

– Надо поменять название… ну хоть на братьев Знаменских что ли. А что-то уже работающее есть? – продолжил допрос Ишаченков.

– Тетрис я вчерне накатал в кодах СМ-4, могу показать.

Мы синхронно встали и спустились в первую экранку – я поставил в дисковод белый диск с пометкой «Система», раскрутил его и запустил исполняемый файл tetr.exe.

– Стрелочки эти кирпичи сдвигают соответственно влево и вправо, пробел быстрое опускание, Альт – поворот влево, Ctrl – поворот вправо. Садись, попробуешь.

Игорь упираться не стал, уселся перед монитором и в следующие 15 минут достаточно ловко управлял падающими кирпичами.

– Надо ещё ускорение сделать, – выдал он довольно деловую мысль, – чтобы после пары минут успешной игры кирпичи быстрее валились… и при набирании определённых круглых сумм какое-то поздравление вываливалось.

– Сделаю, – пообещал я.

– А так-то здорово, захватывает… слушай, эту игрушку надо в райкоме показать…

– Извини, но СМ-ку туда тащить это как-то… да и первый отдел не даст согласия…

– Тогда я сюда притащу пару начальников, только подготовиться надо к их приходу, сам наверно знаешь как… а остальные игры в каком состоянии?

– Ещё Бюрократ почти готов, – ответил я, одновременно запустив на исполнение bur.com.

Ишаченков и здесь попрыгал по исчезающим поплавкам, после чего заметил, что Тетрису оно уступает, конечно, но в принципе тоже пойдёт.

– Операционка для нашей персоналки тоже почти готова, – добавил он в конце нашего разговора, – только железку же надо готовую – как там у Шурика с ней?

– Заканчивает, – лапидарно ответил я и мы разошлись в разные стороны.

Я ещё попытал Шуру насчет аппаратной части, на что он коротко сказал мне, чтоб не совался, куда не надо, и не мешал работать серьёзным людям. Я и отвалил в сторону… в секретный отдел мне сегодня не надо было идти, график там составили через день, так что уселся снова за свой стол и начал инвентаризировать содержимое ящиков, что мне тут от предшественника досталось. Но долго мне этим заниматься не удалось, потому что подвалила Ниночка и уселась на край стола.

– Привет, Камак, – так начала она своё общение.

– Здорово, коль не шутишь, – отвечал я ей.

– А коли шучу?

– Тогда всё равно привет…

– У меня к тебе предложение есть, – продолжила она.

– Рационализаторское? – вспомнил я «Служебный романс».

– В некотором смысле… у меня отчим в командировку сегодня уезжает. На неделю. Переезжай на это время ко мне, а?

Ну надо ж, подумал я, если заменить весну на осень, то всё сегодня идёт по сценарию песни Пахмутовой и Добронравова «Любовь, комсомол и весна» исполнял её, кажется, Иосиф Давыдович Кобзон… или Лев Валерьянович Лещенко… или оба по очереди. В 90-е годы хохмачи из КВНа заменили эту строчку на «Запомните их имена – Чубайс, гербалаф и На-на», а и хрен с ними, с хохмачами, а мы просто порадуемся жизни.

– Ой, какое полезное и своевременное предложение, – ответил я, – не вижу ни одной причины, чтобы его не внедрить в жизнь. Только вот что…

– Что? – переспросила она.

– У меня некоторые проблемы с мамой… сегодня мне бы надо их решить, а завтра, надеюсь, проблем не останется.

– Что-то серьёзное? – озаботилась Нина.

– Надеюсь, что не очень.

– Я чем-то могу помочь?

– Это вряд ли, – вздохнул я, – но ситуация под контролем, будем надеяться на лучшее.

А вечером у меня состоялся окончательный и решительный разговор с Викой, где я обрубил все канаты и поднял все якоря.

– Это всё из-за неё… – посмотрела Вика на меня злыми глазами, – из-за той колхозной тощей блондиночки, как её… Оля что ли.

– А вот и не угадала, – ответил я, – у Оли сейчас медовый месяц с нашим начальником происходит, так что я в их треугольник никак не вписываюсь.

– Тогда почему? – приготовилась она заплакать и даже достала носовой платочек.

– Долго рассказывать, – сказал я, – мы с тобой сейчас, как два корабля в тумане – встретились случайно, погудели и разошлись в разные стороны… извини меня, если сможешь.

Заплакать она так и не решилась, а просто ушла решительным шагом куда-то вдаль по улице Луначарского, по направлению к психушке. А я облегчённо вздохнул и подумал, что маршрут до дома мне хорошо бы поменять, дабы не сталкиваться ежедневно нос к носу с бывшей девушкой.

А дома у меня случился такой разговор с мамой:

– Как там в школе? – так начал я беседу, – как твои лоботрясы?

– Как обычно, – вздохнула она, – лоботрясы лодырничают, а начальство требует поднимать успеваемость.

– А физрук чего? – продолжил я тему.

– Не подходит и не разговаривает уже неделю, – даже с некоторой обидой заметила она. – А у тебя как там в институте?

– Всё более-менее в норме, – ответил я и перешёл к главному, – слушай, я тут пообщался с Лебедевым таким…

– Который врач из 40-й больницы? – уточнила она.

– Да, именно…

– И как же ты на него вышел, позволь поинтересоваться?

– Одна птичка взяла и начирикала его телефон, – ушёл я от ответа, – так вот, про Лебедева… точнее про твои дела…

– Ну давай, договаривай, – подбодрила она меня, – раз уж начал.

– Понимаешь, в чём дело… – я встал и поставил чайник на плиту, а потом уж продолжил, – в твоём конкретном случае ни радио-, ни химия-терапии не дадут результат – нет показаний для них.

– А для чего есть показания? – с растерянной улыбкой отвечала она.

– Только для хирургии – Лебедев ставит примерно 80% на то, что после операции всё войдёт в норму… – я снял закипевший чайник и налил нам по чашке грузинского чая и достал из шкафчика блюдце с баранками.

– А 20 процентов всё же против? – спросила практически сквозь слёзы мама… блин, две женских истерики за день, это многовато, подумал я.

– 80 против 20 это очень хорошие шансы… букмекеры, когда ставят такие коэффициенты, практически всегда уверены в однозначном исходе поединка. Вот когда 55 против 45, там вилами на воде писано…

– Откуда у тебя такие сведения про букмекеров? – нашла, за что зацепиться она.

– Книжки иногда разные читаю, – отговорился я, – ну так чего, надо решать вопрос…

– Если я соглашусь, то когда это будет?

– Я вчерне договорился на завтра после обеда, – начал я расставлять точки и запятые, – с утра можешь уладить все дела в своей 169-й школе, а к трём часам подходи к приёмному покою, там тебе всё расскажут и проводят.

– Я боюсь, сынок, – честно призналась она.

– Эх, – выложил я последний козырь, – двум смертям не бывать, а одной не миновать, как говорят бывалые граждане…

– А что ещё говорят твои граждане?

– Хм… – задумался я и вытащил из памяти подходящие слова, – ещё есть такое мнение, что если живы будем, то не помрём, однозначно… что-то мне подсказывает, что ты ещё немало лет проживёшь и внуков понянчить успеешь.

– А что там у тебя с внуками? – вдруг озаботилась она, – жениться никак собрался?

– В ближайшей перспективе пока что вряд ли, – быстро ответил я, – но теоретически рассуждая – почему бы и нет?

– А что за подруга, на которой ты жениться собираешься? – новая тема, похоже, перебила в её мозгу всё остальное.

– Работаем вместе, – сообщил я, – зовут Ниной. Но это пока всё неточно, всё, что женитьбы касается, там многое ещё поменяться может.

– Ладно, – вздохнула мама, возвращаясь к нашим баранам, – согласна я на операцию… когда, говоришь, туда подходить надо?

* * *

А я ещё этим же вечером сделал пару звонков, теперь уже с домашнего телефона, нужда в шифровании отпала. Товарищ Лебедев сообщил, что в половине четвёртого мою маму встретят в приемном покое и проводят, куда надо, а сама операция будет назначена на ближайшие два дня. Надо будет отблагодарить его, подумал я, набирая следующий номер.

– Привет, Аскольд, – сказал я в трубку, – тут вот какое дело… ааа, мерси, кстати, за вчерашнее предупреждение, всё прошло гладко.

– Приходил кто? – спросил он.

– Ага, целых два товарища сам понимаешь откуда, – сообщил я, – но не успели они ничего зацепить, потомучто я раньше этим делом занялся.

– Ну и отлично, – продолжил он, – а Мишку, если тебе интересно, закрыли в нашем СИЗО, на месяц пока… ну там за него серьёзные дяди вписываются, как я слышал краем уха, так что посадить-то его вряд ли посадят, но биографию попортят. Так чего ты там насчёт дела?

– Аааа, дело… – сориентировался я, – киноклуб у нас накрылся медным тазом, поэтому есть мнение переключиться немного вбок – в сторону компьютеров…

– Слышал-слышал, что вы там что-то такое ваяете, – откликнулся Аскольд, – мысль здравая. А от меня-то тебе чего теперь надо?

– Комсомольский райком нам какое-то помещение выделяет под этот клуб, но чтобы его раскрутить, так сказать, и чтобы клуб не закрыли так же, как откроют, потребуются определённые усилия в самых разных направлениях – хочу попросить тебя о помощи…

– 25 процентов от прибыли, – мигом выкатил свои условия Аскольд.