Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 22

Вечерняя Москва

Нина уже стояла у ступенек главной библиотеки страны и внимательно смотрела, как Галина отъезжает от края проспекта Маркса.

– А это кто ещё был? – недовольно спросила она у меня, когда я пересек улицу.

– Ты не поверишь, родная, – взял я её под ручку, – дочка Леонида Ильича.

– Да иди ты со своими шуточками, – вывернула она локоть из моей руки, – раз в жизни можешь что-то серьёзно объяснить.

– Какие шутки, Нинель, – даже слегка обиделся я, – не веришь – на вот тебе доказательство.

И я выудил из кармана визитку… она рассмотрела её со всех сторон, разве что на зуб не попробовала, но кажется поверила и даже не ввернула дежурную фразу о современном состоянии печатного дела на Западе.

– Вот теперь верю, – сказала она с прояснившимся лицом и чмокнула меня в щеку. – Как это ты с ней познакомился?

Я повторно взял её за руку, и мы двинулись по направлению к старому Арбату… нет, сейчас это просто Арбат, потому что никакого нового пока нет, это проспект Калинина.

– Случайно, моя радость, – пояснил я свое знакомство без подробностей, – нас в одно отделение в клинике определили, там и разговорились в очереди.

– Дочка генсека стояла в очереди? – недоверчиво переспросила она.

– Представь… бывает и такое в жизни.

– Да, а как ты в Москве-то оказался? – задала главный вопрос она. – Ты же вроде никуда не собирался ехать.

– Это длинное и сложное объяснение будет, – ответил я, – расскажу попозже, ладно? Поведай лучше, как у тебя там дела с растаможкой.

– Почти закончила – остались мелкие детали, – сообщила она, – столько бюрократии я никогда в жизни не видела… вот ты когда-нибудь заполнял таможенную декларацию?

– Вроде бы нет, – честно признался я и мысленно добавил «только обрабатывал и систематизировал, но это в прошлой жизни», – налоговые декларации заполнял не раз, а таможенные не приходилось.

Но продолжать эту тему ей не захотелось и она быстро перепрыгнула на новую:

– А куда мы идем?

– В ресторан «Прага», дорогуша, – быстро ответил я, – самый лучший во всей Москве, как говорят старожилы.

– Там же никогда мест нет, – сказала она, – ничего у нас не получится.

– Не волнуйся, всё под контролем, – уверенно отвечал я, хотя если честно тоже сомневался в полном успехе своего мероприятия.

Прошли мимо сурового здания Военторга и дома дружбы народов, который в девичестве именовался особняком Морозова, а вот и Арбатская площадь с кинотеатром Художественный на одной стороне и рестораном «Прага» с другой. Я между делом посвятил Нину в историю этого старейшего московского заведения.

– В конце 19 века здесь в здании доходного дома впервые открыли трактир – почему «Прагой» его назвали, тайна, покрытая мраком. Ходили сюда в основном извозчики, стоянка у них на этой вот площади была, и в народе поэтому его прозвали «Брага». А уже в 20 веке за дело взялись серьезные люди, извозчиков прогнали, интерьеры перестроили – и тут появилось очень модное и популярное заведение с десятком разных залов и сотней отдельных кабинетов. Гиляровский подробно про него написал – гурьевская каша и поросенок, запеченный целиком, если помнишь…

– Да, что-то такое читала, – на самом деле припомнила Нина, – а дальше что было?

– Дальше была революция и столовая номер один Моссельпрома… куда Ипполит Матвеич водил обедать Лизу. Потом ещё что-то промежуточное тут квартировало, но уже в 50-е власти решили, что ресторан это именно то, что нужно народу. И вернули зданию изначальную функцию. Ну что, проверим магическое действие визитки генсека?

– Дочки генсека, – на автомате поправила она меня.

– Ну это почти одно и то же, – вздохнул я и обратился к монументальному швейцару в ливрее с галунами, – любезный, мне сказали, что у вас тут отлично кормят.

Швейцар посмотрел на нас с Ниной, как на насекомых, и ответил дежурной фразой «Мест нет, проходим, не задерживаемся».

– Странно, – выудил я заветную визитку из кармана, – а вот Галина Леонидовна мне лично обещала, что места найдутся.

Швейцар рассмотрел визитку так же, как и Нина, разве что на вкус не попробовал, потом вернул её и услужливо распахнул дверь. Необъятных размеров и сработанную из морёного дуба.

– Милости просим, гости дорогие, – растянул он губы в подобие улыбки, а потом сделал какой-то знак служителю, сидевшему в раздевалке.

Тот понял его мгновенно, нажал на какую-то кнопочку, и через считанные секунды нас повел наверх изысканно одетый официант.

– Какой зал предпочтете, молодые люди? – спросил он, обращаясь в основном к Нине.

– А какие есть? – уточнила она.

– Сейчас свободные места имеются… – он вытащил записную книжечку и пролистал её, – в Посольском и Кремлевском залах, на 120 и 70 мест соответственно. А также есть столик в общем зале на 200 мест.

– Давайте в Посольский, – сказал я, видя нерешительность Нины, – там уютнее.

И далее официант без лишних слов проводил нас до нужного места – в Посольском зале было шумно, весело и накурено, откуда-то из-под потолка звучала цыганская разухабистая музыка, а в воздухе витали очень вкусные запахи.

– Ну вот, а ты сомневалась, – попенял я Ниночке, когда мы уже заказали себе ужин.

– Была неправа, – честно призналась она, – ой, а кто это вон в той компании сидит? – и она показала налево в сторону окна, выходящего на площадь.

– Могу, конечно, ошибаться, – ответил я, – но по-моему это Андрей Миронов с Ларисой Голубкиной.

– Вот это да, – осталась она сидеть с открытым ртом, – Геша Козодоев и Шурочка Азарова.

– Ну да, они самые, – согласился я, – а еще Дима Семицветов и эта, как ее… Энни, кажется, из «Трое в лодке».

– С ума сойти, – призналась Нина, махом опрокинув в рот полбокала шампанского, – вот бы у них автограф взять…

– Попробую что-нибудь придумать, – погрузился я в размышления.

За столом, кроме этой пары сидело еще двое, которых я не опознал, они реально веселились и что-то наперебой рассказывали друг другу. Что же делать-то, спросил я у своего второго я, и оно ответило – а никто тебя за язык не тянул, сам пообещал, сам и выкручивайся. После чего это второе я ушло в полную несознанку. И после второго бокала шампанского, запитого шкаликом Столичной (заказал уж и то, и это, чего мелочиться), пришло неожиданное решение задачи. Причем само собой пришло, так тоже в жизни бывает – редко, но встречается.

Я краем глаза только успел заметить некое оживление у входа в наш зал, тут же повернул голову – оттуда к нам вальяжной походкой двигалась Галина Леонидовна Брежнева, а рядом суетливо подпрыгивали целых два официанта, один, который нас привел сюда, второй незнакомый. Внимание доброй половины Посольского зала, Миронова с Голубкиной в том числе, было приковано к ней.

– Я тут подумала, – отодвинула она стул за нашим столиком, – и решила не тянуть время.

После чего она без спроса налила шампанского в свободный бокал и махом выцедила его.

– Представь меня, – кивнула она в сторону подруги.

– Это Галина Леон… просто Галя, – послушно выполнил я ее посыл, – а это Нина, мы с ней вместе трудимся.

– Очень приятно, – ошеломленно пробормотала Нина, а Галина ей тоже высказалась в этом же смысле.

– Так вот, – продолжила дочка генсека без пауз и остановок, – давай допивай, что заказал и поехали меня лечить.

– Жалко бросать начатое, Галя, – осмелился возразить ей я, – только же сели, да и публика здесь интересная.

– Это которые здесь интересные? – уточнила она.

– Да вон, – кивнул я направо, – Миронов с Голубкиной сидят. Интереснее трудно придумать.

– Ах это, – ухмыльнулась она, – их с собой тоже возьмем, чтоб не так скучно было.

И она щелкнула пальцами, после чего возле нашего стола материализовался официант. Она прошептала ему что-то, после чего Миронов немедленно перебазировался к нам.

– Привет, Андрюша, – улыбнулась она ему, – извини, что побеспокоила… хочу познакомить тебя с интересным человеком… эээ… интересными людьми – это Петя, а это Нина.

– Здравствуйте, молодые люди, – растянул он губы в довольно искусственной улыбке, – как поживаете?

– Спасибо, пока живые, – ответил я за нас двоих.

– А чем они интересны? – поинтересовался Миронов.

– Петя, – осведомила его Галина, – это у нас новая Джуна Давиташвили, как говорят люди из 4-го управления…

– Да? – в его голосе впервые прорезались естественные эмоции, – и что, много народу он вылечил?

– Сколько ты там вылечил – поясни Андрюше, – скомандовала она

– Четверых, – ответил я, – хотя нет, пятерых уже. Двоих из них от онкологии.

– Это серьезно, – сказал Миронов.

– В связи с этим делом у меня к тебе предложение есть – поехали ко мне, там продолжим наш вечер, а Петя попутно обследует меня… и тебя, если захочешь, конечно.

Вот интересно, подумал я, что-то у меня никто никакого согласия не спрашивает сегодня, но вопрос об этом тут же последовал.

– Петя, ты же ведь не против проехаться ко мне?

– Нет, конечно, Галя, – довольно честно ответил я, – думаю, что это будет очень приятная и полезная поездка.

– Тогда решено, – начала распоряжаться Галина, – Андрей, разберись со своими спутниками, Ларочку тоже с собой бери, а мы пока перебазируем закуску в багажник.

На Нину, кстати, было страшно смотреть, в каком обалдении она находилась от круговорота знаменитостей перед глазами.

* * *

Через полчаса примерно мы подкатили к серому дому на Кутузовском проспекте, шлагбаум в арке немедленно поднялся, и мы вкатились во двор. К нам подошел неприметный товарищ в неприметном костюме и о чем-то тихо справился у Брежневой, на что она недовольно что-то ответила, и товарищ отстал.

– Девятка лютует, – пояснила она, – оно и понятно, тут серьезные люди живут.

– А самый серьезный из них это Леонид Ильич? – справился Миронов.

– Ага, – не стала скрывать она, – он сейчас на даче в Завидове, а то бы вас точно не пропустили.

Мы поднялись на лифте на пятый этаж и зашли в квартиру направо.

– А слева мой папа живет, – сообщила Галина, – вон там.

Мы дружно посмотрели на дверь квартиры со скромным номером 94, но осмысленной фразы в ответ никто не сочинил. Квартира показалась мне какой-то необъятной, в одной только прихожей было метров 20, если не все 25. И из нее, из этой прихожей, были двери во все три стороны.

– Проходите сюда, – махнула она рукой направо, – и можно не разуваться, тут все равно завтра убираться будут. Петя, помоги мне на кухне.

Я хвостом двинулся за ней, а все прочие свернули направо.

– Вытащи из холодильника салат и водку, а я пока хлеб порежу, – распорядилась она.

Глава 23

Вечерняя Москва-2

– Тут два салата, – ответил я, обследовав содержимое холодильника, – и половинка торта.

– Да вынимай все, пусть на столе стоит.

– И ещё виски есть, Джонни Уокер, – посмотрел я в другую сторону.

– И это тоже можно… ты виски-то наверно ни разу в жизни не пил?

– Что это, – обиделся я, – один раз пробовал – самогонка самогонкой, стоит только бешеных денег.

На это она совсем ничего отвечать не стала, а просто прихватила корзинку с хлебом и одно блюдо с греческим, кажется, салатом, и мы перебазировались в гостиную. Где супружеская чета Мироновых уже расставила то, что мы из ресторана прихватили, а Нина скромно сидела в углу возле огромного телевизора Панасоник и ни во что не вмешивалась.

– Присаживайтесь, гости дорогие, – Галина бухнула на стол принесенное, я тоже пристроил на свободное место две бутылки и присел на краешек стула.

– Сначала тост, потом дело, – провозгласила она, – чтобы все были счастливы, – и немедленно выпила.

– Ну а теперь пошли, – обратилась она ко мне, – Джуна Петровна. А вы тут не скучайте без нас.

И я вышел в соседнюю комнату вслед за ней – это, видимо, спальня была, если судить по кровати в углу.

– Что болит, где болит? – приступил я к процедуре дознания, – рассказываем, не стесняемся.

– Общее состояние хреновое, – честно призналась она, – вот так встанешь с утра и волком выть хочется.

– Это бывает, – философски заметил я, – значит посмотрим в общем и целом…

– Раздеваться надо? – спросила она.

– Пока нет… встань вот сюда, к окну, – начал распоряжаться я, – голову закинь назад… хорошо… руки чуть в стороны… так достаточно… правое плечо чуть вперед… теперь назад… левую ногу подними и согни в колене… опускай… повернулась спиной и нагнулась… нет, так много, чуть меньше… ложись на кровать лицом вниз и не двигайся… все, сеанс закончен.

– И чего у меня там, доктор? – внезапно взволновалась она, – нашел что-то серьезное?

– Успокойтесь, больная, – позволил я себе слабенькую шутку, – абсолютно ничего страшного у тебя нет. Аппендицит когда вырезали?

– Три… нет, четыре года назад, – ответила она, по-прежнему взволнованно дыша.

– Там рубец слегка воспаленный, но мне сдается, что это совсем не страшно – заживет само собой.

– А еще что? – спросила она.

– Геморрой второй степени… переходная фаза к третьей – тоже смертельного в этом ничего нет. Если ты насчет опухолей, то можешь расслабиться – даже и в проекте у тебя ничего не значится. Сосуды, конечно, так себе, но уж извини, скажу прямо – для твоего возраста они вполне даже удовлетворительные, так что и тромбоз тебе не грозит в ближайшие годы.

– Ну ты меня успокоил, – явно повеселела она, – пойдем водку теперь пить.

– А Андрюша? – напомнил я, – мы же ему тоже что-то обещали.

– Решим вопрос и с Андрюшей, – усмехнулась она, и мы вернулись за стол.

– Ну как? – почти одновременно спросили Миронов с Голубкиной, а Нина благоразумно промолчала.

– Жить буду, – весело ответила Галина, – причем долго и счастливо.

– За это тоже надо выпить, – мудро рассудил Андрей, поднимая рюмку, – чтобы все жили не только счастливо, но и долго.

И мы не долго думая, опрокинули емкости в себя, я потом закусил еще греческим салатом.

– Теперь твоя очередь, Андрюша, – просто сказала ему Галина, – если не передумал, конечно.

Тот тряхнул головой, улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой Геши Козодоева, и мы с ним опять проследовали в спальню.

* * *

Этот случай был гораздо тяжелее и отнял у меня битых полчаса времени…

– Значит так, Андрей Александрович (можно просто Андрей), хорошо, значит так, Андрей… – так начал я заключительную речь, – ты мужественный человек?

– Ээээ… – поперхнулся он, – я как-то не задумывался над этим.

– Ну тогда слушай, а решать все сам будешь… то, что у тебя фурункулез, ты наверно и сам хорошо знаешь…

– Да, уже лет 20 как, – кивнул головой он, – простудился в начале 60-х.

– Но это полбеды – больно, но жизни не угрожает.

– А целая беда в чем? – нашел он в себе силы спросить.

– Аневризмы у тебя, большие и протяженные, минимум три штуки. Знаешь, что это?

– В общих чертах. Лучше, если ты расскажешь.

– Изменение толщины стенок сосудов, чаще всего в сторону утолщения. В предельном случае может перекрыть ток крови, а это уже сам понимаешь, что повлечет.

– И что делать? – глухо спросил он.

– Я немного скорректировал самую большую из них, – ответил я.

– Как скорректировал? Без инструментов?

– Да, без них, – не стал углубляться я в этот вопрос, – но остальные две нуждаются в серьезном и длительном лечении.

– И что это за лечение?

– Да хотя бы санаторий в Пицунде – на месяц, а лучше на два, а потом я бы с тобой еще поработал.

– А почему сразу нельзя?

– Опасно потому что, – отрезал я, помог ему подняться и мы вернулись в гостиную.

– А мы тут почти все выпили, – сообщила нам Галина, – вам по рюмке Джонни Уокера оставили.

Андрей не глядя ни на кого махнул эту рюмку, а потом заполировал почти целым стаканом Столичной.

– Ого, – удивилась Галина, – видно у тебя диагноз оказался похуже моего.

– Ерунда, – вклинился в разговор я, – жить Андрей будет, долго и счастливо… если принять кое-какие предупредительные меры.

– А у нас еще и Ларочка осталась недообследованной, – вспомнила вдруг Брежнева.

– Нет уж, – резко возразила та, – много знаний – много печалей, как говорили древние греки. У меня ничего нигде не болит, так что воздержусь я.

– Ну и ладушки, – повеселел я, – мое дело предложить, ваше – отказаться. Расскажи лучше, над чем вы сейчас работаете с Андреем.

На эту тему они оба беседовали гораздо охотнее – Андрей заканчивал сниматься в «Сказке странствий» и рассматривал предложение по «Блондинке за углом», а у Ларисы был некий творческий застой, кроме театральных работ ничего другого даже на горизонте видно не было.

– Сказка странствий это же Митта? – уточнил я, – совместная с кем-то там работа?

– Точно, – откликнулся он, – Митта, совместная постановка с чехами и румынами. Премьера в декабре в «России» – приходите, кстати, все, приглашения я обеспечу.

– Охотно, – легко согласился я, – это будет очень любопытно, правда, Нина?

Нина наконец-то ожила и довольно мило описала, как ей понравился последний фильм Андрея, а именно «Будьте моим мужем». Миронов долго слушал ее, морщился и наконец высказался:

– Неудачное кино получилось, Проклова там все одеяло на себя перетянула… да и вообще давайте лучше светские сплетни обсудим.

Эта тема вызвала живой интерес всех без исключения. Наибольший резонанс на тот момент имели целых три эпизода – с Машиной времени (знаменитая статья в Комсомолке под названием «Рагу из синей птицы»), интервью с Пугачевой в той же газете и скандальное выступление Хазанова, где он упомянул о романе Пугачевой и Паулса и подаренный в знак любви и дружбы белый рояль.

– Бред же, – возмущалась Галина, – у Пугачевой молодых поклонников хватает, зачем ей этот старик?

– Но белый рояль, – заметила Лариса, – есть же у нее такой, сама видела.

– Могла сама купить, – резонно возразила Брежнева, – денег у нее достаточно. А Хазанов мразь и больше никто.

– Да ладно, – заступился я за Гену, – классный же комик, а что про Пугачеву сболтнул – с кем не бывает. Странно, что это на экран пропустили…

– Да-да, – подтвердил Миронов, – у нас в театре тоже многие удивлялись – видимо в Главлите тоже есть тайные недоброжелатели Пугачевой. А насчет Макаревича и Синей птицы мне совсем непонятно…

– Да чего там непонятного, – взвилась Галина, – Андрюша слишком много возомнил о себе, новый Леннон, понимаешь, объявился. Деньги, опять же, слишком сильно любит…

– А ты не любишь? – с ехидцей спросил Миронов.

– Эх, Андрюша, – вздохнула она, – на моем уровне деньги уже имеют чисто философский смысл. А вот на уровне Макаревича пока еще значат очень много и во всех остальных смыслах. Не надо было хапать выше определенной черты за левые концерты и тексты поскромнее сочинять – и все у них было бы в шоколаде.

– Меня немного напряг один момент в этой статье, – призналась Лариса, – про пение фальцетом…

– Да, интересный поворот, насчет этого у нас, кажется, никого еще не упрекали, – тут же подхватил тему Миронов, – тоненьким голоском, а если точно, то фальцетом, у них только Макаревич поет… если честно, то голос у него совсем не концертный. Уж на что я не певец, но и то лучше бы спел про эту Синюю птицу, фальцетить бы точно не стал.

– Не скромничай, – улыбнулась Галина, – если ты не певец, то кто тогда певец? Боярский что ли?

– А что Боярский? – переспросил Миронов, – хороший характерный артист. Но как запоет, хоть уши затыкай, это верно… кто там его так хорошо двигает, не знаешь, Галюша? Ты же все про всех знаешь…

– Знаю, конечно, – недовольно ответила Брежнева, – но не скажу… не сегодня во всяком случае. Дам только намек – тот же человек, который и Санечку Абдулова опекает.

Обсудили заодно уж и мутную историю с кончиной Олега Даля, это совсем же недавно случилось…

– Есть такое мнение, – сообщила Галина, – что он зашился в очередной раз от пьянства, но не удержался, когда был на съемках в Киеве, полбутылки коньяку выпил за один присест. Вот сердце и остановилось.

– Я другую версию слышал, – ответил Миронов, – что он просто подавился таблеткой и умер от удушья.

– А вообще тяжелый человек был Олежка, – поддержала беседу Лариса, – гениальный, но тяжелый, общаться с ним без скандалов и истерик у меня лично не получалось.

Повисла тяжелая пауза, после которой гости поняли, что им пора бы и честь знать.

– Ну мы поедем, наверно, – первым предложил я, – время позднее, закроют еще на замок двери моей гостиницы.

– Сейчас я машину вызову и вас отвезут, – непререкаемым тоном сказала Брежнева, – а то мало ли что в ночном городе с вами случится.

И она начала крутить диск на телефоне, на котором я краем глаза углядел герб страны – ого, АТС-1… ну может и АТС-2, но все равно круто.

– Все в порядке, – обернулась она к нам, – через десять минут черная Волга с номером 05−00 будет стоять во дворе – разберетесь там сами в очередности развоза. А с тобой, Петя, у нас будет продолжение разговора завтра-послезавтра… Чазову я позвоню.

И мы дружно вышли на лестничную площадку, а там возле лифта и двери квартиры с номером 94 стояли два мордоворота в черном.

– Галина Леонидовна, – тут же предельно вежливо сказал один из мордоворотов, – вы можете остаться, а остальных прошу зайти обратно. На пять минут, – добавил он, и возражать ему как-то не было никакой охоты.

– Папа вернулся из Завидова, – сообщила Галина всем нам, – вы лучше не раздражайте девятку и посидите там за столом эти пять минут.

Мы и не стали никого раздражать и гуськом вернулись за стол, Миронов еще заметил, что тяжело, наверно, жить в таком доме, а я ответил, что тяжело, но престижно. А через положенные пять минут к нам заглянула Галина и громко объявила:

– Петя, можно тебя на минутку – разговор есть…