Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 267 (всего у книги 347 страниц)

– Хорошая работа. Ты впервые использовал артефакт так, как надо. Теперь ты понимаешь, зачем их берегут.

Он кивнул, всё ещё не отводя глаз от пылающего кристалла.

– Обещаю, я его никогда не выпущу из рук, – сказал Киря тихо, и в его голосе звучала клятва.

Я лишь усмехнулся, но внутри почувствовал лёгкое облегчение. Парень учился быстро. Быстрее, чем многие.

Мы вышли к прогалине, где земля буквально лопнула изнутри. В трещине клубился багровый туман, а в центре, над неровными каменными клыками, висело ядро разлома – не огромное, как в крупных аномалиях, а всё равно пугающе живое. Оно было похоже на сгусток расплавленного металла, вокруг которого плясали зелёные искры.

– Вот оно, – сказал я. – Сердце.

Киря сглотнул. Его пальцы крепко сжали жезл, костяшки побелели.

– И это… нужно разрушить?

– Нужно, – подтвердил я. – Только так разлом закроется. Но помни: ядро защищается. Не напрямую, не тварями – оно будет давить на тебя. Морально, страхом, болью. Если дрогнешь – оно вывернет твою же силу против тебя. В первый раз тебе попалось опустошенное ядро, потому сопротивление было минимальным.

Глава 19

Он кивнул. В глазах мелькнула тень страха, но Киря сделал шаг вперёд. Я остался чуть позади, готовый прикрыть.

– Начинай с малого, – сказал я спокойно. – Огонь у тебя в крови. Сконцентрируй пламя в жезле и бей в центр. Не пытайся разнести ядро сразу. Сначала проверим, как оно реагирует.

Киря глубоко вдохнул, поднял жезл. Кристалл вспыхнул алым светом, и из него сорвался узкий, собранный поток пламени.

Удар пришёлся точно в ядро. Раздался визг – не звук даже, а будто в мозг забили раскалённый клин. Киря вскрикнул и качнулся назад, но удержался, продолжая держать огонь.

– Держи! – крикнул я. – Это оно проверяет тебя! Не сдавайся!

Парень стиснул зубы так, что на скулах вздулись жилы. Пламя усилилось, ядро завибрировало, вокруг него побежали трещины. Из тумана вырвалась тварь – сгорбленный силуэт, сплетённый из сажи и дыма. Она рванулась к Кире.

Я шагнул вперёд и вскинул руку. Вспышка света пронзила дымное тело, разрывая его в клочья.

– Работай! Не отвлекайся! – крикнул я.

Киря не отвёл взгляда от ядра. Его жезл буквально ревел, кристалл внутри горел так ярко, что казалось, сейчас расплавится. Поток пламени собрался в тонкий луч, и с треском пробил одну из трещин в ядре.

Раздался глухой, тяжёлый удар, как если бы в сердце земли что-то оборвалось. Ядро содрогнулось и лопнуло, брызнув десятками огненных искр.

Туман взвился, зашипел и исчез. Трещина в земле затянулась, будто её никогда и не было. Всё стихло.

Киря рухнул на колени, тяжело дыша, жезл едва не вывалился у него из рук.

Я подошёл, помог подняться.

– Молодец. Ты справился.

Он вскинул на меня глаза, в которых ещё плясали языки огня.

– Я… я это сделал? Сам? Я практически смог закрыть разлом без помощи!

– Сам, – подтвердил я. – Я только прикрыл от мелкой дряни. Всё остальное – твоё.

Киря сжал жезл, теперь уже не как инструмент, а как часть себя. На его лице, измазанном копотью, появилась усталая, но гордая улыбка.

– Значит… я тоже могу.

– Можешь, – сказал я. – Но запомни: каждый разлом будет сложнее. Сегодня ядро было небольшим. Завтра попадётся такое, что проглотит тебя целиком, если дрогнешь.

Он кивнул, но в его взгляде я видел – решимость только крепла.

Мы вернулись к дороге уже в темноте. Я чувствовал, как парень всё ещё прокручивает в голове бой, как будто заново проживает его. Это было правильно: только так учатся.

Ночь выдалась тихой, редкость для этих мест. Мы остановились на небольшой поляне, развели костёр и поставили телегу так, чтобы она прикрывала нас с одной стороны. Киря, обняв жезл, сидел ближе к огню и что-то ковырял в земле носком сапога.

Я откинулся на седло, глядя в небо, где сквозь дым костра пробивались редкие звёзды.

– Скоро Москва, – сказал я. – Твой товар там можно будет спокойно продать. Не думаю, что в столице эти ингредиенты будут стоить сильно дороже. Но и дешевле вряд ли. Там рынок широкий, скупающих хватает.

Киря поднял голову, огонь отразился в его глазах.

– Думаете, выйдет выручить достаточно?

– Выйдет, – уверенно ответил я. – Даже если цена будет средняя – для Академии тебе хватит. А если повезёт с покупателем – ещё и останется.

Он кивнул, но по лицу скользнула тень тревоги.

– Осталось меньше месяца… До поступления. А я… – он сжал кулаки. – Я волнуюсь. Особенно о первом испытании. Говорят, там сразу отсекают половину.

Я усмехнулся, бросил в костёр ветку.

– Ещё бы ты не волновался. Все волнуются. Но знаешь что? – я посмотрел прямо на него. – У нас по пути было столько практики, сколько не у каждого выпускника гимназии. Твари, ядра, стражи… Ты не просто тренировался на площадке, ты бился за жизнь. А это совсем другой опыт.

Киря замер, переваривая мои слова.

– Думаете, этого хватит?

– Хватит, – твёрдо сказал я. – Главное – не дрогнуть. Ты уже прошёл своё первое ядро. Значит, сможешь и дальше. Остальное – дело техники.

Он наконец позволил себе улыбнуться. Неуверенно, но тепло.

– Спасибо… Вы ведь тоже поступать будете?

Я усмехнулся и поправил кольчугу.

– Есть такая мысль. Но вот кто из нас больше будет переживать на экзамене – ещё вопрос.

Мы оба засмеялись. Смех быстро стих, но напряжение, висевшее в воздухе, стало легче. Огонь трещал, лошади фыркали у телеги. Впереди нас ждала Москва – и новый этап игры.

На третий день пути поля начали редеть, а за холмами всё чаще мелькали каменные постройки. Сначала отдельные усадьбы, потом деревни, а вскоре – целые слободы, жившие одной дорогой. Люди шли плотным потоком: крестьяне с корзинами, купцы с обозами, мелкие дворяне на резвых конях. Все тянулись к столице, словно к солнцу.

– Смотри, – сказал я, указывая вперёд. – Видишь башни?

Киря, сидевший рядом на телеге, прищурился. Над дымкой вырисовывались очертания: сперва тёмные, как зубья каменного гребня, потом – яснее, массивные стены, венчанные башнями с золотыми шпилями.

– Это она? Москва? – голос его дрогнул.

– Она, – кивнул я. – Сердце Империи. Здесь решают, кто будет править и кто пойдёт на виселицу. И здесь же решат, кем мы станем.

Он сглотнул, а я отметил, как у него напряглись пальцы на жезле. Всё-таки парень больше волновался за экзамены, чем за то, что мы пережили на дороге.

К полудню мы подошли к первым заставам. Стража проверяла телеги, записывала имена, отмечала происхождение. Очередь двигалась медленно, но в ней царил странный порядок: каждый понимал, что за стенами – совсем другой мир.

– Документы, – лениво бросил дозорный, когда мы подъехали.

Я предъявил грамоту с печатью отца и недавно выданную доверенность на проезд. Чиновник пробежал глазами, поднял бровь и смерил меня подозрительным взглядом, но ничего не сказал.

– Въезд разрешён, – он махнул рукой.

Когда телега покатилась по каменному мосту, Киря не отрывал глаз от стены. Она уходила вверх так высоко, что казалось, достанет облака. На бойницах стояли стражники, у ворот шумел рынок, пахло горячим хлебом и жареным мясом.

– Ничего себе… – только и выдохнул он. – Мы… мы правда сюда приехали.

Я усмехнулся.

– Добро пожаловать в Москву, Киря. Теперь всё только начинается.

Внутри стены город гудел, как улей. Толпа разливалась по мостовым, перекрывала переулки, залила торговые площади. Здесь всё было иначе: богатство и нищета, блеск и грязь соседствовали в каждом шаге.

Я обернулся к Кире. Его глаза горели – не страхом, а тем же азартом, что и у меня.

– Смотри внимательнее, – сказал я тихо. – Здесь врагов больше, чем в любом разломе. А союзники ценнее золота.

Он кивнул. Мы въехали в город окончательно, растворившись в его грохоте и запахах. Москва встретила нас не как гостей, а как игроков, которых допустили на своё поле.

Каменные улицы кишели людьми, каждый второй что-то продавал или предлагал, а на центральных площадях гремели крики торговцев, запах жареного мяса смешивался с дымом и ароматом трав.

– Ну вот, – Киря потёр руки. – Если уж где и продавать, так тут.

Телега с ингредиентами и добычей из разломов привлекала слишком много взглядов. Мы оба понимали – чем быстрее избавимся от груза, тем лучше.

Сначала всё шло не так радужно. Первый купец, толстый и потный, едва взглянув на травы, заявил:

– Пф, никому это барахло не нужно. Дам пять тысяч и то из жалости.

Киря вспыхнул, но я удержал его за плечо. Второй уверял, что спроса на такие вещи давно нет, и предлагал «по доброте» десять. Третий хитрил ещё изящнее – предлагал зачесть товар как «будущую поставку» и расплатиться позже.

– Да что за гниды, – сквозь зубы выдохнул Киря, когда мы в четвёртый раз ушли ни с чем.

– Спокойно, – ответил я. – Чем больше думают, что мы простаки, тем проще будет найти честного.

Наконец, нашли лавку в стороне от основной площади. Хозяин – худощавый, аккуратный человек в сером камзоле – слушал нас внимательно, без лишних ухмылок. Он перебирал каждую связку трав, нюхал, осматривал кристаллы.

– Сбор добротный, – наконец сказал он. – Неплохо высушено, энергия чувствуеся. Я дам вам пятьдесят тысяч за всю телегу.

Киря едва не подпрыгнул.

– Согласны!

Я же прищурился.

– Почему так щедро? Остальные говорили, что товар никому не нужен.

– Остальные – воры, – спокойно ответил торговец. – Я работаю оптом и на поток. У меня репутация. В Москве слухи ходят быстро: обманешь – через день лавку разнесут.

Мы ударили по рукам. Сделка состоялась быстро. Киря получил мешок с монетами, который с трудом тащил.

– Пятьдесят тысяч, – он повторял это, как заклинание. – Я и не мечтал! Кирилл, если бы не вы…

– Если бы не я, – усмехнулся я, – у тебя бы всё это отобрали за бесценок. Но деньги твои. Честно заработанные.

Он протянул часть мне.

– Возьмите. Вы заслужили.

Я покачал головой.

– Мы уже поделили. Половина добычи с разломов моя, половина твоя. Это твой заработок. Деньги любят порядок.

Киря сжал губы, потом убрал монеты обратно.

– Вы… вы правда не такой, как они.

Я пожал плечами:

– Запомни. Настоящее богатство – это не мешок монет. Это когда тебе доверяют. Всё остальное – пыль.

Мы вышли из лавки. Толпа Москвы шумела и гудела, но у Кири в глазах светилась гордость. У него теперь была не только телега и мечта, но и реальный стартовый капитал.

А впереди нас ждали дороги к Перербургу и экзамены в Академию.

Мы покинули Москву ранним утром, когда улицы ещё не ожили полностью. Дорога на север была известна каждому – широкая, накатанная, но всё чаще переходящая в пустынные участки, где ни домов, ни возов, только редкие кресты у дороги.

– Помни, Киря, – сказал я, поправляя клинок на боку, – между Москвой и Перербургом лежит один из крупнейших разломов Империи. Его пытаются закрыть уже десятки лет. Бесполезно. Вокруг него кишит нечисть, и дорога к столице стала похожа на полосу испытаний. Обычно здесь идут только караванами, под охраной наёмников.

Киря, вцепившись в поводья, дерзко фыркнул:

– А мы что, слабее? Сколько мы разломов сами закрыли?

Я усмехнулся, но внутренний холодок не отпускал. Слишком уверенно он говорил. Да и я сам, пожалуй, слишком быстро привык к победам.

Первые километры прошли спокойно. Лес шумел, птицы кричали, и казалось, что все ужасы – лишь слухи. Но ближе к полудню воздух сгустился, словно перед грозой. Лошади начали нервничать, уши у них дрожали.

И когда впереди хрустнула ветка, я уже знал – это не зверь и не человек.

Из кустов вышло нечто. Волчья морда, но вытянутая, с клыками в два пальца. Тело – мускулистое, покрытое клочьями серой шерсти. Глаза горели красным светом, когти на передних лапах были длиннее моего кинжала.

– Оборотень… – пробормотал Киря, крепче сжимая жезл.

Зверь взревел и рванул вперёд. Я только успел выставить клинок. Удар лапой сбил меня с ног, кольчуга жалобно скрипнула, но выдержала. В ушах зазвенело.

Киря закричал и выпустил в него струю пламени. Шерсть зверя загорелась, воздух наполнился гарью. Он взвыл, но не остановился – прыгнул прямо через огонь и рухнул на Кирю. Тот в последний миг перекатился, огненный жезл чертил дугу, оставляя в воздухе обугленный след.

Я вскочил и врезал клинком по спине. Сталь вошла на ладонь, кровь брызнула, но зверь, будто не заметив, лягнул меня и отбросил на землю. Я ударился спиной о камень, дыхание вырвалось с хрипом.

– Кирилл! – крикнул Киря и снова обрушил огненный столб. Зверя подбросило, его шкура вспыхнула, но он снова поднялся, пламя стекало с него, словно он сам был соткан из ненависти.

Мы кружили вокруг него. Я наносил удары, стараясь держаться ближе к бокам, Киря – бил огнём, сдерживая. Но чудовище не сдавалось. Оно прыгало, рвалось, обрушивало удары когтями и кулаками, ломая землю и камни. Каждый удар звенел в костях.

Кольчуга спасала меня дважды – когти с визгом срывались с металлических колец, оставляя красные полосы на коже. Один раз лапа всё же прошла по плечу, и мир окрасился кровью.

– Он не падает! – выдохнул Киря, лицо его было белым.

– Значит, режь глубже! – рявкнул я, снова бросаясь вперёд.

Мы били его снова и снова. Я всадил клинок в бедро, Киря поджарил его морду, заставив завыть так, что деревья дрожали. Зверь рухнул на колени – и вдруг, с нечеловеческой силой, вскочил снова. Его глаза светились ярче, а дыхание было, как раскалённый ветер.

Он бросился на меня. Я успел выставить клинок, но он сомкнул челюсти на стали и, тряхнув головой, вырвал оружие из рук. Я рухнул назад, и всё, что оставалось, – кулаки.

Киря с криком ударил жезлом, и поток огня врезался в пасть чудовища. Оно завыло и шарахнулось в сторону. Я подкатился, схватил клинок и, не думая, всадил его сбоку, под рёбра.

Зверь вздрогнул. Его лапы дернулись, когти вонзились в землю. Он снова завыл и рухнул, придавив меня своим весом. Я задыхался, пока Киря с усилием не помог сбросить тушу.

Мы стояли, дрожа, тяжело дыша. Но зверь… зашевелился. Его тело начало трепетать, раны стягивались прямо на глазах. Он поднимался.

– Да чтоб тебя… – выдохнул я.

Киря сжал зубы и вложил в жезл всё, что осталось. Столб огня ударил в сердце чудовища, прожигая насквозь. Я собрал последние силы, поднял клинок и ударил туда же.

В этот раз зверь не встал. Его тело дёрнулось, выгнулось дугой и рухнуло. Дым пошёл из пасти, глаза потухли.

Мы выждали ещё несколько мгновений, прежде чем поверить.

Я вытер лицо, полное крови и пота. Кольчуга висела на мне клочьями, плечо горело. Киря рухнул на землю, жезл выпал из рук.

– Мы справились… – прохрипел он.

– Мы едва не погибли, – поправил я. – И всё из-за того, что поверили в собственную силу больше, чем в здравый смысл.

Мы переглянулись, и решение пришло само. Мы повернули обратно. В Москву.

Нам повезло – мы получили урок, и не заплатили за него жизнями.

Мы брели молча, уставшие и израненные, и только когда башни Москвы показались впереди, Киря вдруг остановился, хлопнув себя по лбу.

– Ядро! – его голос сорвался в хрип. – Мы забыли вырезать ядро! У такой твари оно точно было!

Я замер на месте. Мысли обрушились, как камни. Ядро оборотня – это не просто редкость. Это состояние. На него можно было купить экипировку, оплатить учёбу… даже землю в пригороде столицы. Хотя это лишь мои предложения.

Мы переглянулись. Киря ждал, что я скажу: возвращаемся. Но я только тяжело вздохнул и отвернулся к дороге.

– Сзади болото смерти, впереди столица, – произнёс я глухо. – Хочешь снова рискнуть шкурой ради одного ядра?

Он сжал зубы, опустил глаза и покачал головой.

– Нет… не хочу.

Я хлопнул его по плечу, и он болезненно поморщился – плечо у него оказалось обожжено.

– Вот и правильно. Мы выжили, Киря. Это куда дороже. Ядро мы ещё добудем. А судьбу испытывать второй раз за день – дурацкая идея.

Мы двинулись дальше. С каждой минутой мысль о ядре становилась всё дальше и дальше, превращаясь в щемящую грусть, как упущенный шанс.

Уже у ворот Москвы Киря снова заговорил:

– Значит, в Петербург только с караваном?

– Только так, – твёрдо ответил я. – Мы показали себе, что пока не готовы. Караван стоит денег – но лучше заплатить и доехать, чем лечь в грязи с вырванным горлом.

Он кивнул, задумчиво глядя на ряды повозок и обозов у постоялого двора. Караваны собирались каждую неделю, иногда чаще, если дорога открывалась. Пестрая толпа торговцев, солдат удачи, наёмников и просто людей, мечтающих добраться до столицы живыми.

– Ладно, – вздохнул Киря. – Значит, найдём караван. Потратим часть денег, но доберёмся целыми.

– Вот именно, – я усмехнулся. – Живыми мы ещё успеем заработать. Мёртвым ядра не нужны.

Мы направили шаги к двору, где уже кипела жизнь. Люди спорили, торговались, проверяли колёса повозок и точили мечи. Впереди ждал путь через самый страшный разлом империи. Но на этот раз мы не были одни.

На постоялом дворе кипела жизнь – повозки грохотали колёсами, лошади фыркали, торговцы громко спорили о ценах, а наёмники, не скрываясь, мерялись силой и хвастались оружием. Мы с Кирей едва успели договориться с приказчиком каравана: нас приняли без лишних вопросов, записали в список и велели явиться завтра к рассвету.

– Опоздаете – не будем ждать, – сухо сказал толстяк с обветренным лицом, с которым мы вели разговор. – Дорога к Петербургу ждёт только тех, кто готов идти вместе.

– Не опоздаем, – заверил я.

Мы отошли к краю двора, где под навесом можно было присесть. Киря всё ещё выглядел мрачным – явно не отпускало поражение от дневного боя. Я откинулся на лавку, глядя на закатное небо, и заговорил:

– Знаешь, я совсем забыл одну простую вещь. Монстры не одинаковы. Всё зависит от разлома. В малых – тварь попроще, слабее. Иногда вылезает гадина посильнее, но в целом – справиться можно. А чем сложнее разлом… тем сильнее тварь.

Киря нахмурился.

– Но мы же справились! – возразил он горячо. – Тот оборотень… он ведь пал. Значит, не всё так плохо.

Глава 20

Я повернул к нему голову и усмехнулся без радости.

– Справились, говоришь? С трудом. Еле живыми ушли. А теперь подумай: что, если это был не самый опасный? Что, если тот, с кем мы сражались, – лишь низший, пустяк на побегушках у настоящих хозяев?

Он замолчал, опустив глаза.

– Вот именно, – продолжил я. – Мы радуемся, что победили одного. А там их может быть десятки. Сильнее. Умнее. Быстрее. И никто не скажет, в какой момент на тебя выскочит следующий.

Киря тихо выдохнул и провёл рукой по волосам, явно вспоминая, как чудовище валило его на землю, как зубы рвали кольчугу.

– Пожалуй, ты прав, – наконец признал он. – Мы слишком самоуверенными стали. После малых разломов казалось, что справимся со всем.

Я кивнул.

– Это и есть первый урок. Малые – не показатель. Настоящая сила ждёт в крупных. И к ней надо готовиться.

Мы ещё немного сидели молча, слушая шум двора. Завтра мы должны были двинуться в путь с караваном. Дорога обещала быть долгой и опасной, но теперь у нас был шанс пройти её живыми – и, что ещё важнее, с головой на плечах.

Утро встретило нас шумом. Караван поднимался в дорогу, и двор постоялого двора кипел, как муравейник. Лошади нетерпеливо били копытами, торговцы проверяли сундуки, наёмники спорили из-за мелочей, а обозники ругались друг с другом, вытаскивая повозки на улицу.

Мы с Кирей держались в стороне, пока к нам не подошёл тот самый приказчик – плотный мужик с жёстким взглядом.

– Ну что, юнцы, – начал он, перекатывая жевательную травинку из угла в угол. – Раз уж в караван взялись, слушайте правила. Нарушите – сами виноваты.

Мы молча кивнули.

– Первое, – поднял он палец. – Командир у вас один. Говорит он – делаете. Даже если думаете, что умнее. Особенно когда тропа выйдет к разлому.

– Поняли, – тихо сказал Киря.

– Второе, – продолжил приказчик. – Ни шагу в сторону без разрешения. В лес, к реке, за куст… всё только с проводником или в сопровождении. Монстры любят одиночек.

Я отметил про себя, как несколько бывалых наёмников усмехнулись, переглянувшись. Видно, уже теряли кого-то по дурости.

– Третье, – он наклонился ближе, и голос его стал жёстким: – если нападут твари, держитесь линии. Не геройствуйте. Не рвитесь вперёд, не спасайте чужие сундуки. Жизнь дороже товара.

– А если тварь прямо на тебя прёт? – хмыкнул один из охранников сбоку.

– Тогда бей так, чтобы не встала, – отрезал приказчик. – Но не отходи от строя. Поняли?

Мы кивнули снова.

– И последнее, – он отступил, окинув нас тяжёлым взглядом. – В караване все равны. Нет знатных, нет простых. Есть живые и мёртвые. Хотите дойти до Петербурга живыми – держите язык за зубами и кулаки при себе.

Он развернулся и пошёл дальше инструктировать других.

Киря хмыкнул, глядя ему вслед:

– Суровый дядька.

– Но прав, – ответил я. – Нам бы стоило самому такие правила на стену написать. После вчерашнего.

Мы оседлали лошадей и влились в колонну. Впереди ехали проводники с картами и пара магов-наёмников, за ними повозки, в хвосте – арьергард. Всё выглядело организованно, но воздух был натянутым, как тетива. Каждый понимал: впереди нас ждёт дорога через один из самых опасных разломов Империи.

Колонна вытянулась длинной змеёй и медленно потянулась прочь от Москвы. Колёса глухо стучали по разбитым каменным плитам дороги, лошади фыркали, наёмники время от времени подбадривали обозников. Вроде бы привычный для Империи караван, но напряжение ощущалось в каждом шаге.

Я ехал рядом с Кирей чуть ближе к середине колонны. Там было безопаснее всего – и не в первых рядах, которые первыми примут удар, и не в хвосте, где всегда остаётся шанс отстать.

– Тихо как-то, – пробормотал Киря, поглядывая по сторонам.

И правда. Лес по обе стороны дороги стоял густой, но мёртвый. Ни щебета птиц, ни треска веток от зверей. Лишь шорох ветра в кронах и редкое карканье ворон.

– Это плохо, – ответил я, не сводя глаз с тёмных просветов между деревьями. – Когда в лесу тихо, значит, он чего-то боится.

Несколько обозников перекрестились, услышав мои слова.

Через пару часов дорога сузилась и пошла вдоль каменного оврага. С обеих сторон нависали серые скалы, на которых торчали вывороченные корни деревьев. Один из наёмников – высокий детина в кольчужной рубахе – пробурчал:

– Ненавижу это место. Тут всегда жди беды.

Командир каравана, невозмутимый сухощавый мужчина с проседью в волосах, скомандовал:

– Сомкнуть ряды! Арбалетчики – к повозкам!

Напряжение сразу возросло. Люди в колонне начали переглядываться, кто-то сильнее натянул поводья, другие поправили оружие.

– Первый день, и уже неприятности, – вздохнул Киря, пытаясь шутить, но голос его звучал неуверенно.

Я лишь крепче перехватил клинок.

Нападения не случилось. До вечера мы добрались до небольшой поляны, где уже был устроен привал. Повозки расставили кругом, внутри развели костры. Наёмники дежурили по периметру, а мы с Кирей сидели у костра и жевали пресное печенье с вяленым мясом.

– Я всё думаю, – сказал он, глядя в огонь, – а вдруг мы зря полезли в этот караван? Может, стоило подождать в Москве пару недель, пока соберут армию побольше?

– А вдруг бы не собрали? – возразил я. – Там, за этим разломом, наша цель. Академия. Время не ждёт.

Я сделал паузу, потом добавил:

– Но правила нужно запомнить. Мы пока не готовы тягаться с тем, что водится возле таких аномалий.

Киря нахмурился, но кивнул.

Вокруг костра постепенно начались разговоры. Торговцы обсуждали цены в Петербурге, один из обозников рассказывал страшилки о том, как когда-то караван вырезала целая стая оборотней. Кто-то из наёмников смеялся, кто-то проверял оружие. Но за смехом и болтовнёй чувствовался страх.

Я улёгся на плащ и закрыл глаза. Завтра дорога станет ещё тяжелее. А впереди нас ждало то самое место, о котором слагали легенды – Великий разлом между Москвой и Петербургом.

Ночь опустилась на лес тяжёлым одеялом. Деревья стояли, как мрачные стражи, и даже костры казались слишком тусклыми, чтобы разогнать густую темноту. Я дремал, укрывшись плащом, когда где-то на краю лагеря раздался короткий, хриплый окрик.

– Тревога! – донёсся голос одного из часовых.

Я вскочил на ноги, Киря уже тянулся к жезлу. Люди в лагере загудели, словно потревоженный улей. Наёмники, сонные ещё минуту назад, выстраивались в цепь, арбалетчики поднимали арбалеты. Торговцы в панике прятались между повозками, кто-то пытался затушить костры, но командир каравана резко скомандовал:

– Не трогать! Пусть светят, так нам видно лучше, чем им!

Я выхватил клинок и всмотрелся в темноту. Где-то в лесу треснула ветка. Потом другая. Шорохи, словно чьи-то быстрые шаги, окружали лагерь.

– Слышишь? – прошептал Киря, бледнея.

– Слышу, – ответил я тихо. Сердце билось гулко, но мысли оставались холодными.

И вдруг – протяжный вой. Звериный, но с какой-то странной, надрывной ноткой. Лес ответил эхом, и от звука волосы на затылке встали дыбом.

– Оборотни, – глухо сказал один из наёмников. – Чёрт бы их побрал…

Вой раздался снова, ближе. Арбалетчики подняли оружие. Кто-то из обозников начал всхлипывать.

Я поднял руку, концентрируя магию. В воздухе вспыхнул тёплый, золотистый свет. Он не разгонял тьму полностью, но хотя бы позволял видеть контуры лагеря. Люди вокруг чуть приободрились, перестали дрожать так явно.

– Не расходиться! – крикнул командир. – Сомкнутый строй!

Шорохи усилились. Ветки ломались уже прямо у опушки. И тут в свет факелов шагнула первая тварь.

Огромная, почти человеческая фигура, обросшая клочьями шерсти. Длинные лапы заканчивались когтями, глаза светились жёлтым. За ней – вторая, третья.

Оборотни. И не один. Стая.

– Держать строй! – рявкнул командир, но в его голосе прозвучала тревога.

Киря поднял жезл, пламя взметнулось над его ладонью, отбрасывая дрожащие отблески на лица людей. Я шагнул вперёд, клинок в руке показался жалким против этих чудовищ, но сердце было холодно и спокойно.

– Ну что, – сказал я негромко, скорее себе, чем остальным. – Проверим, чему мы научились.

Оборотни завыли снова и рванулись вперёд.

Первая волна ударила, как лавина.

Три тени вырвались из темноты почти одновременно. Оборотни двигались слишком быстро для своих размеров – прыгали через повозки, опрокидывали бочки, мчались на четвереньках, а в прыжке выпрямлялись и заносили когти.

– Держи строй! – рявкнул командир каравана, но его голос потонул в грохоте схватки.

Первый оборотень врезался в щиты наёмников. Деревянные доски треснули, когти оставили глубокие борозды, но строй удержался. Второй перемахнул через баррикаду из ящиков и оказался прямо среди обозников. Крики взорвали лагерь.

– Киря! – крикнул я.

Парень вскинул жезл. Яркий столб огня вырвался в небо, ослепив тварь на долю секунды. Третья тень, воспользовавшись суматохой, метнулась к моей стороне. Я шагнул вперёд, клинок засветился отражённым светом факелов.

Удар. Я едва успел поднять клинок, чтобы сбить лапу с когтями. Сила зверя прошла по руке, словно меня ударил молот. Я скользнул в сторону и пнул оборотня в колено. Он завыл, но тут же попытался разорвать меня на части.

– Гори! – рявкнул Киря, и в бок твари ударил огненный сгусток. Шерсть вспыхнула, воздух наполнился смрадом горелого. Оборотень завыл и отпрянул, катаясь по земле.

– Держись ближе! – крикнул я Кире, отступая к линии наёмников. – Не разбрасывай силу!

В это время второй оборотень, проскочивший за повозки, вцепился в одного из обозников. Крик мужчины оборвался хрипом. Командир каравана с матом бросился туда, но не успевал. Я сорвался с места, собрав магию света в ладонях.

Вспышка ослепила тварь. Она зарычала и разжала пасть. Этого хватило. Командир вонзил копьё ей в бок, а Киря сверху накрыл пылающим вихрем. Оборотень рухнул и затих.

Оставшиеся двое кружили, не спеша нападать снова. Они чувствовали сопротивление. Стая не ожидала, что наткнётся на подготовленных противников.

Я перевёл дыхание, чувствуя, как в груди колотится сердце. Рука ныла от удара, кольчуга спасла меня от когтей, но вмятина на металле напоминала, что следующая ошибка может стать последней.

– Это только начало, – пробормотал командир, обтирая копьё о траву. – Держите глаза открытыми. Они любят играть со жертвой.

Я кивнул. Где-то в лесу снова завыл зверь. На этот раз – не один.

Караван постепенно приходил в себя. Тела павших обозников и одного из наёмников уже оттащили в сторону, раненым накладывали повязки, кто-то разводил костры, чтобы держать свет и не дать тварям подойти снова. Лес вокруг словно замер, но я знал – это тишина перед новым витком кошмара.

Я стоял возле Киря, который всё ещё тяжело дышал, держа в руках обугленный жезл. Пламя, что он вызывал, оставило на его лице следы копоти. Но в глазах всё равно горело упрямое пламя – он был готов сражаться дальше.

– Молодцы, – пробормотал кто-то из наёмников, глядя на нас с уважением. – Если бы не вы, нас бы сейчас пол-каравана не осталось.

Я лишь кивнул, не чувствуя ни гордости, ни облегчения. Слишком свеж был запах крови, слишком отчётливо я видел вмятину на своей кольчуге.

Командир каравана – высокий, сухощавый мужчина с седыми висками – подошёл ко мне. Его лицо, обычно спокойное и каменное, теперь было мрачным, как грозовое небо. Он задержал на мне взгляд, долгий и тяжёлый, будто пытался заглянуть внутрь.

– Утром, – сказал он негромко, но так, что я напрягся всем телом. – Утром мы с тобой серьёзно поговорим.

Я нахмурился.

– О чём?

– О том, что произошло, – его голос был низким, глухим. – И о том, что я понял. – Он сделал шаг назад, откинув полу плаща, и добавил уже совсем тихо, чтобы слышал только я: – Беда идёт вместе с тобой, парень. Я это нутром чую.

Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Он развернулся и ушёл обратно к своим, оставив меня с этим странным, колючим предупреждением.

Киря заметил моё выражение лица и нахмурился.

– Что он сказал?

– Что утром поговорим, – отозвался я коротко, натянуто улыбнувшись. – Видимо, у него слишком много вопросов.

Но внутри уже поселилась тяжёлая догадка. Командир видел во мне не союзника, а источник опасности. И если он решит, что именно я привлекаю монстров… утром разговор может стать куда более неприятным, чем я готов был ожидать.

Ночь тянулась вязкой тишиной. Караван стоял кольцом: телеги сблизили, костры развели так, чтобы не оставалось тёмных провалов. Стража менялась чаще обычного, а наёмники, вместо привычных шуток у огня, сидели молча, затаив дыхание. Никто не верил, что на сегодня бой окончен.

Я устроился у костра рядом с Кирей. Он клевал носом, жезл лежал у него на коленях, но пальцы сжимали его так крепко, будто от этого зависела жизнь. Я не спешил засыпать – усталость боролась с тревогой, а мысли возвращались к взгляду командира. Слишком уж пристально он смотрел. Слишком явно видел во мне нечто, чего я сам не замечал.

Когда на востоке лишь начал бледнеть рассвет, командир позвал меня в сторону. Лицо у него было всё то же – сухое, каменное, только теперь к нему добавилось жёсткое недовольство.