Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

В общем, отлежался я пару часиков на койке, а потом пора было и домой собираться. Мне на мобильник (да-да, здесь тоже наладили сотовую связь, похуже и пожиже, чем в СССР, но вот на этом ранчо, например, аж две палочки на моём экране светились) пришла смс-ка с коротким текстом «привет, как дела?», что означало вариант передачи номер два. А вот если бы текст был «Привет, что нового?», тогда бы это был первый вариант. На обратном пути разберёмся мы, короче говоря, с этим вопросом.

Плёнку я уже вытащил из Мишки, решив, что два раза бомба в одну воронку не падает, и по новой нас уже никто обыскивать не будет. А на прощание я пообещал Чаку встроить его каким-либо образом во вторую часть Терминатора.

– Слово даю, – пожал я ему руку, – что будет у тебя там роль. Что большая, не обещаю, но и не в эпизоде. И обязательно со словами.

На этом мы и простились с гостеприимным ранчо «Сухой ручей» и двинулись по выжженной земле вслед за уходящим солнцем.

Глава 5

И о погоде (март 1986 года, Сан-Квентин)

Жизнь в общей камере оказалась всё же немного повеселее, чем одиночная клетка. Свободы чуть побольше, ограничений чуть поменьше, даже телевизор можно было смотреть один раз в день в течение часа. Так что я оказался теперь в курсе последних мировых новостей (а до этого питался только обрывками сведений, кои оброняли надзиратели). Так вот – аварии на мысе Канаверал не произошло, но космическую программу американцы таки приостановили по не очень понятным обстоятельствам. Челленджер совсем исключили из этой программы, как я понял – следующие три пуска должны были выполнять Колумбия, Атлантис и Дискавери. Сотрудничество с советскими властями по этой теме стало ещё более тесным.

СССР анонсировал строительство полноценной космической станции под названием «Мир» примерно в те же сроки, что и в реальной истории, через месяц где-то должен будет случиться вывод на орбиту первого модуля. А вот чего не было ранее, так это того, что американцы вписались в эту программу по полной – первые два модуля выводим мы, а вот третий и четвёртый по счёту должны были смонтировать и запустить именно они. У нас в СССР тоже не всё идеально было с космосом, случилась даже не одна, а две аварии при запусках Союзов, но закончилось всё благополучно, штатно оба раза сработала система спасения. Это тоже привело к заморозке стартов, но всего на четыре месяца.

И ещё о политике – афганской войны же не случилось, в 78-м ещё Дауд сумел разобраться и с Хальком, и с Парчамом, поэтому такой горячей точки на карте мира не возникло. А вот с Ираном проблемы таки были… хотя Хомейни и устранили в Париже, у него нашлось минимум два преемника, ничуть не лучше оригинала – Хаменеи и Саанеи (блин, язык сломаешь это выговаривать). Так что исламскую революцию они там таки устроили, не в 79, а на два года попозже. Далее всё было, как в нашем мире – большой сатана, малый сатана, студенты последователи курса аятоллы Хаменеи, бесконечная война с Ираком. Захват американского посольства тоже случился, только народу там почти что не было, вывезли почти всех.

Но тем не менее скандал был громким и общемировым… освободительную операцию на этот раз американцы делать не стали, договорились полюбовно, но эмбарго на иранскую нефть было введено, что пошло очень на руку Советскому Союзу, цены-то на энергоносители взлетели очень хорошо, приток нефтедолларов в советскую экономику чуть ли не удвоился.

Что там ещё происходило интересного у нас… Егор Кузьмич у власти удержался, хотя свалить его хотели очень многие. Проводил он весьма взвешенную политику, как внутри страны, так и международную – балансировал между консерваторами и прогрессистами, как мог. В результате ВВП страны стабильно прибавлял 4–5% в год уже добрых пять лет, не было безумных затрат на афганскую авантюру, нефтедоллары поступали в бюджет исправно, а во внутренней экономике уже до четверти всех налогов платили кооператоры и ИПшники. Сухой закон всё-таки ввели в 82-м, но ненадолго, через год отменили, глядя на возникшие безобразия и снижение доходов бюджета. А вот с курением взялись бороться всерьёз и надолго – страшные надписи на пачках сигарет появились в том же 82-м.

Выборы руководителей на альтернативной основе восстановили, но не везде и не всех – Верховный совет оставили в этом списке и городских начальников, мэров то есть, примерно в половине регионов, мой родной город был в их числе. Так что у меня, если вернусь когда-нибудь на родину, есть шанс восстановиться в должности мэра города Горького. Товарищества собственников жилья… ну то есть товарищества домовладельцев конечно (до приватизации квартир у начальства пока руки не дошли) шагали по стране очень широко и быстро – ну еще бы, реклама, сделанная им в сериале «Дом», сработала как надо. Продолжения, кстати, этого сериала не последовало, кое-кто наверху решил, что хватит и одного сезона.

И о культуре… киностудию имени Горького перенесли обратно в Москву, надоело заслуженным и народным месить автозаводские грязи, вот они и добились своего. Да и не очень и жалко, хрен с ним. Гальперину уволили, сейчас она где-то на Кавказе на какой-то местной студии подрабатывает. Ни одного фильма по моим идеям так и не сняли, да и ладно. А Владимир Семёныч благополучно дожил в этой реальности до 48 лет, пишет новые песни (не такие, правда, популярные, как ранее, но…), снимается в новых фильмах (не таких убойных, как «Место встречи», конечно, но…), играет в театре (вот тут у него всё окей, сыграл весь мировой репертуар от Шекспира до Булгакова). Да, а с Мариной Влади он расстался, новая жена у него секс-бомба Ольга Остроумова.

Мобильная связь сейчас у нас практически везде есть, кроме отдалённых районов Сибири и Дальнего Востока, конечно. Образовались три федеральных оператора – Спутник, Звезда и Победа. Все государственные, естественно, но первую курируют партийные власти, вторую КГБ, а третью, как нетрудно догадаться, Минобороны. Тарифы снижаются ежегодно в апреле, ко дню космонавтики почему-то это дело пристегнули.

Совместных картин с американцами у нас со времён «Пикника» больше ни одной не сняли – кто-то где-то решил притормозить коней. Но обмен культурным, так сказать, наследием между нашими странами только растёт год от года. Причём не в одностороннем порядке, когда оттуда к нам по полсотни фильмов и паре десятков концертов, а наоборот хрен да маленько, а и от нас поток идёт. Не прямо вот такой же, но существенный. Кроме Песняров ещё с десяток групп и исполнителей съездили в Америку. Ходят на них, понятное дело, в основном наши же эмигранты, но и на том спасибо.

Да, увидел даже один раз коротенький репортаж про моё родное, можно сказать, до гвоздика НПО «Политех». Выпустили они продвинутый компьютер с производительностью 3 Гфлопса, вдвое больше, чем у распиаренного здесь Крея-2. Молодцы, чо… и там же далее было про новые модели скутеров и самокатов. В своё время я сильно подсуетился и оформил правильным образом патенты на всё это безобразие, так что теперь американцам приходилось переплачивать за лицензии, что сильно их расстраивало. Безумия десятых годов 21 века здесь, конечно, не наблюдалось, но средства индивидуального передвижения всё же были очень популярны в Штатах.

Однако, хватит наверно о новостях, пора и про себя, любимого, рассказать. Прошёл уже месяц с хвостиком с тех пор, как мне поменяли меру наказания и перевели в общую камеру. Ничего особенно примечательного за это время не случилось. Если не считать выходки Инны, конечно. Если коротко, то неделю назад она приехала на свидание в очень взвинченном состоянии и сразу же заявила, что ей всё надоело, и она подаёт на развод. Аллу забирает, естественно. Я спросил, как и где она собирается жить – она ответила, что продаст наш дом с автомобилями и уедет обратно в СССР, с советскими властями всё согласовано.

Возможно, это была комбинация товарищей из Центра, подумалось мне, но что-то никто ничего мне на этот счёт не сообщил. Может у Инны и действительно терпение лопнуло… и я её понимаю, жизнь с таким вот искателем приключений на свою задницу сложна и непредсказуема.

С Бонни мы изображали взаимную вражду ещё пару недель, а потом его взяли и перевели на другой край страны, в ещё более знаменитый Синг-Синг, там, если кто-то не знает, казнили советских шпионов супругов Розенберг. И ещё сидел там некоторое время писатель О’Генри, если не ошибаюсь, а Ильф с Петровым заезжали с ознакомительными целями. Перед отъездом Бонни намекнул мне, кому переходит функция связника – это оказался наркоман Том, ну кто бы мог подумать. Но он всё это время молчал, как рыба-пугало, ни слова мне не сказал, даже самых обычных добрых утр я от него не слышал.

Да, и ещё Чак же Норрис один раз приезжал – я же в своё время сдержал слово и встроил его во второй фильм про Терминатора, а он не забыл моего доброго отношения. Вот и приехал, невзирая на возможность того, что к этому не очень хорошо отнесутся хозяева кинобизнеса. Разговор у нас, мягко говоря, не получился, не о чем нам особенно разговаривать-то было… не рассказывать же ему, в самом деле, о тюремном распорядке. Но за приезд я, конечно, был очень благодарен Чаку.

В конце февраля тюремные власти затеяли мини-реформу, реформочку, я бы сказал – желающие могли записываться в мастерские, их две штуки тут сочинили, столярную и слесарную. Трудотерапия, так сказать, в действии – норм выработки никаких не определяли, делай, что сможешь, а если твои поделки кому-то понравятся, их даже и продадут. И тебе даже процент с продаж какой-то отстегнут. Я немедленно в столярку записался, с детства мне нравился запах опилок.

Там даже небольшая очередь образовалась, чтобы поработать, рабочих мест всего с десяток организовали, а желающих полсотни набралось, так что раз в неделю получалось постоять у столярного станка. Я сначала фигурные ручки для инструмента выпиливал, а потом на более сложные вещи перешёл… запомнилось мне по прошлой жизни такое божество с Камчатки, Кутх, он же Ворон, приземистый, пузатый и носатый, вот его я и вырезал в количестве трёх штук с некоторыми вариациями. И вы будете смеяться, но главным человеком по мастерским оказался уроженец Аляски с именем Илгис, так он долго смотрел на мою работу, а потом сказал, что это никакой не Кутх, а совсем даже Йэл, верховное божество у тлинкитов, он его хорошо знает. А я не возражал, Йэл значит Йэл… да хоть Йети, мне не жалко. Подружились мы, короче говоря, с этим аляскинцем – он меня про Камчатку всё расспрашивал, а я его про Алеутские острова. Да, а моих Кутхов-Йэлов продали по сотне баксов каждого, мне 30 % от этого досталось – мелочь, а приятно.

А тут восьмое марта подоспело… нет, в Америке такого праздника нет, хотя корни его именно из Штатов произошли – в далёком 1908 году в Нью-Йорке бастовали работницы текстильных фабрик, требуя чего-то там, а через пару лет Клара Цеткин предложила в честь этого праздник сделать. Но я сейчас не о празднике, а о том, что именно в этот праздник наркоша Том, наконец, проснулся и тихонько сказал мне на прогулке, когда мы в дальнем конце двора рядом оказались, что готовься, Серж, завтра или послезавтра тебе предстоят великие дела. И бумажку в руку сунул, а на бумажке кратенькая инструкция была, как себя вести, что делать, а что ни в коем случае, ну и всё остальное, весь лист А4 был исписан махонькими буковками.

Я подивился такой буйной фантазии товарищей из Центра – планчик побега крыл то, что сочинили в ЦРУ (ну когда я из Унжлага убегал), как породистый бык-производитель захудалую овцу из осетинской отары. Но если получится, это, конечно, бомба будет. С эквивалентом в пару килотонн, думал я, готовясь к завтрашнему дню. Всю ночь не спал ведь, настолько взволновался, а оказалось зря – утром тот же Том шепнул, что на сегодня отбой, всё переносится на завтрашний день. Ну да делать нечего, вздохнул я, год отсидел, так что плюс-минус один день к году ничего тут не меняет, будем деятельно готовиться к завтрашней прогулке.

Аризонский койот тебе товарищ (1984 года, пустыни Невады)

Уехали мы с чакова ранчо почти в полдень, ладно еще, что в моём Мерсе кондёр исправно работал, а то бы изжарились по дороге. Итак, я уже упоминал, что вариант передачи сообщения в Центр у меня определился, как второй. А это что значит? По глазам вижу, что не знаете… сейчас расскажу… вот только на стояночку зарулю. Да, здесь хоть и пустынная пустыня, но стоянки на автострадах обязательны через каждые полсотни километров. Иногда их с заправками совмещают, иногда просто в чистом поле – площадка на десяток авто, лавочка со столиком, врытые в песок, контейнер для мусора. Иногда пластиковый экран, защищающий от песчаной бури, хотя, если вдуматься, от бури этой ничего не защитит.

Ладно, что мы не попали по дороге в бурю… в Египте она называется самум, в Израиле хамсин, в Судане хабуб. А здесь говорят «пыльный котел» или «dust bowl», страшное дело, особенно если лично в него влипнешь. Вот нам повезло не влипнуть… успели мы доехать до точки передачи номер два, она была намечена возле восточных ворот Невадского испытательного полигон… да-да, того самого, где было взорвано под тысячу ядерных боезарядов, большинство, правда, из них были подземные. Но сейчас это дело находилось в процессе закрытия и ничего там больше не взрывали. Поэтому, наверно, Центр и решил устроить достаточно наглую передачу информации прямо у ворот такого суперсекретного объекта, никто, типа, не заподозрит.

Чтобы проехать к этим восточным воротам, надо было свернуть с нашей 15-й трассы на 93-ю и немного не доезжая Аламо – резко налево. Там оно и будет, то, что нужно.

– Я что-то слышала про этот Аламо, – сказала вдруг Инна, глядя на дорожный указатель.

– Это не тот, – возразил ей я, – ты наверно слышала про знаменитую защиту миссии Аламо во время американо-мексиканского конфликта. Этакий местный Сталинград, но это не здесь, а в Техасе, в тыще километров примерно.

– Да, наверно, – равнодушно согласилась Инна, – даже фильм какой-то про то Аламо сняли.

– И не один, – добавил я, – Джон Уэйн снял в 60-е ещё. А потом римейк вышел. И кажется пара сериалов. Но мы вроде бы приехали.

Впереди дорога перекрывалась воротами из колючей проволоки, на которых было написано «Собственность Министерства обороны США. Въезд строго запрещён». Охранников ни одного не было видно, а заперты ворота были на старый и ржавый амбарный замок. Слева и справа от ворот стояли полосатые столбики, непонятно зачем установленные, вот правый-то из них был мне и нужен.

– Кажется, мы заблудились, – начал я легендирование перед Инной, она же не в курсе была про мои дела. – Посидите тут, а я посмотрю, нет ли здесь телефона какого внутреннего.

Инна посмотрела на меня с большим подозрением, но сказать ничего не сказала. Телефона здесь, естественно, никакого не было и быть не могло, но пока я делал вид, что ищу его, запрятал коробочку с плёнкой во внутренности правого полосатого столбика, там сзади открывалась ниша какая-то. Поискал для вида ещё и на левой стороне и вернулся к машине.

– Придётся возвращаться…

– А мне с самого начала показалось, что ты не туда свернул, – выговорила мне Инна, – хоть бы со мной посоветовался сначала.

– Хотел короткой дорогой объехать грёбаный Лас-Вегас, глаза бы мои на него не смотрели, да не вышло. Придется опять через него проезжать.

И мы быстренько вернулись на федеральную трассу номер 15. До Вегаса тут совсем ничего оставалось, добрались с ветерком, но на въезде в город меня затормозила военная (!) полиция, первый раз такого зверя здесь вижу.

– Мистер Сорокалет? – сурово спросил военный полицейский, жуя свою бесконечную жвачку.

– Вы не ошиблись, – вежливо ответил я, – а в чём, собственно, дело-то?

– Вам придётся проехать в участок, – меланхолично отвечал тот, показывая рукой направление, куда нам придётся ехать. – Тут недалеко, – зачем-то добавил он.

Свернул по направлению взмаха его руки, не спорить же с ним из-за такой ерунды в самом деле. На отделении красовалась надпись «Military Police Corps», наш мерс загнали на стоянку рядом, Инне с Аллой сказали подождать, а меня под белы рученьки привели к начальнику этого отделения, звали его, судя по нашивке, старший уоррент-офицер 3 класса Бишоп… епископ значит, исповедаться наверно предложит, подумал я, садясь на жутко неудобный стул для посетителей.

Но исповедь он мне не предложил, а вместо этого грозно рыкнул (голос у него тот ещё был, только детей в лесу пугать):

– С какой целью вы проникли на секретный воинский объект?

– Какой объект? – решил прикинуться валенком я, – не знаю я никаких объектов.

– Вот этот, – и он перекинул мне через стол пару фоток, на которых хоть и расплывчато, но всё же было видно и мой мерс, и меня на фоне полосатых столбиков, ржавых ворот и страшной надписи о собственности Минобороны.

Вот интересно, кто и как сделал эти фото, мелькнула у меня мысль, но я отложил её на потом, а ответил просто:

– Ах это… да мы просто заблудились – хотели напрямую проехать в Калифорнию, минуя Вегас, но перепутали маршрут. И ни на какой объект мы же не заезжали, у ворот развернулись.

– Да неужели? – насмешливо припечатал меня к стулу Бишоп, – а у меня другие сведения.

И он мне передал ещё пару фотографий со мной, но уже за распахнутыми воротами.

– Это грубый фотомонтаж, – нашёлся я, – не открывали мы эти ворота и не заезжали туда. Просто развернулись – жена может подтвердить.

– Жена это хорошо, – глубокомысленно заметил Бишоп, – однако вот что мы обнаружили в одном из столбиков на въезде.

И он показал мне издали коробочку из-под фотоплёнки. Это провал, тупо подумал я, кто-то сдал меня с потрохами… или я сам облажался по полной, не заметив наблюдения…

– Первый раз вижу эту хрень, – выдавил я из себя. – Даже не могу предположить, что там нащёлкано и кто это туда положил.

– А мы сейчас вместе посмотрим, – ласково сказал офицер, – поднимайся, сынок.

И он вывел меня в соседнюю комнату, где стоял слайд-проектор. Бишоп ловко заправил плёнку, куда надо, включил проектор и погасил свет. На белый экран вывелось содержимое – негатив конечно, но и так понятно было, что там. А была там фотография Инны в купальнике.

– Хм, – сказал Бишоп, – прокрутим дальше.

И дальше там было, собственно, то же самое – Инна одна или с Аллой, в паре кадров я появлялся.

– А вы говорите, что первый раз видите это… – нашёлся, наконец, что сказать, офицер.

– Действительно, это мои фотографии, – быстро ответил я, – но как они попали в тот столб, не могу сказать… может выронил, когда искал выход.

– Так, – сформулировал он резюме нашей беседы, – свободен. Пока свободен. С проникновением на военный объект мы позже разберёмся.

– А плёнку? – нагло спросил я, – отдадите? Она же моя.

– Плёнка пока у нас останется, – твёрдо заявил он и вывел меня из участка на свет божий.

Инна так и просидела всё это время в машине.

– Ну чего там, рассказывай? – немедленно потребовала она.

– Отпустили, – коротко сказал я, – поехали, по дороге расскажу.

По дороге выяснилось, что она так и не заменила плёнку в той коробочке – подумала, что сделала это, а на самом деле нет.

– Ты меня спасла в очередной раз, – уныло отвечал ей я, – а то бы я сейчас на нарах уже парился.

– Какая-то у нас экстремальная поездка получилась, – отвечала она, – это ведь уже третий раз к нам власти прикопались за два неполных дня. Давай уже скорее вернёмся в наш Беверли-Хиллз и забудем про пустыни, как про страшный сон.

– Давай, – легко согласился я, – Вегас мы уже проехали, дальше должно быть легче.

Знал бы я, как ошибался в этот момент…

Prison break (март 1986 года, Сан-Квентин)

Вот и наступил новый день, на который было намечено моё освобождение. Ночью я опять не спал – уснёшь тут, когда такие дела намечаются. Завтрак и работа в столярке прошли как-то на автопилоте, ничего не запомнил, механически выполняя стандартные телодвижения и автоматически что-то отвечая, когда ко мне кто-нибудь обращался. Это даже Том заметил.

– Веди себя, как обычно, – шепнул он мне в коридоре, – что ты, как зомби ходишь, люди уже внимание на это обращают.

Я понял намёк и постарался привести своё поведение в соответствие… получилось, но не очень. А после обеда и прогулка началась… и я сразу увидел своего спасителя – он был замаскирован под груду мусора в дальнем конце двора, да, рядом с теннисным столом.

– Пойдём сыграем партию? – предложил я Тому, и он тут же согласился.

Других желающих не нашлось, так что мы только вдвоём в этой части остались – в основном все бросились в баскетбол поиграть да на тренажёрах покачаться.

– До 11 или до 21? – спросил я.

– Да какая хер разница, – ответил Том, – кидай шарик, а там видно будет.

Постукали просто так ракетками, потом я сделал вид, что устал и отошёл к скамеечке, а мусор тот совсем рядом лежал.

– Всё помнишь? – спросил Том, зажигая сигаретку.

– Наизусть выучил, – подтвердил я.

– Ну тогда с богом, – напутствовал меня он, вставая и загораживая от охранников, ближайший метрах в двадцати маячил.

– Я бутафорить буду, – напутствовал меня напоследок Том, – ты не обращай внимания… мне же тоже свою задницу надо выгородить, чтобы потом не повесили на неё все дела.

– Хорошо, не буду обращать внимания, – ответил я, осторожно отгребая мусор с верхушки кучи. – И это… спасибо тебе за всё, парень, я этого не забуду.

Я аккуратно вытащил из кучи большой свёрток, завёрнутый в черную плёнку, осторожно размотал плёнку и осторожно же нацепил содержимое себе на спину, застегнув лямки на груди и на поясе. Да, вы наверно уже догадались, что это было не что иное, как реактивный ранец, он же jet pack, он же rocket belt. Кто его сюда протащил и во сколько это обошлось Центру, даже и думать не хотелось.

А Том тем временем начал свою бутафорию.

– Эй, ты чего делаешь? – громко заорал он мне, косясь, впрочем, в сторону ближайшего надзирателя, до которого метров тридцать было. – Ты зачем эту штуку на себя напялил?

А я ему ничего не отвечал, а вместо этого лихорадочно пытался освоиться с органами управления этой хитровыдуманной летательной хрени. Так, значит, стартуем вот этой кнопкой… нажал, из сопел позади меня вырвался прозрачный и очень горячий столб газа… сука, как жжёт-то, но ладно, потерпим ради дела. Левая рукоятка – управление подачей газа, крутим её почти что до упора…

Я взлетел тем временем метров на пять вверх, на меня снизу разинув рот смотрел весь двор, включая охранников, ну ещё бы, когда в следующий раз увидишь такую штуку. Так, а теперь надо горизонтальную скорость придать, это правая рукоятка… впрочем есть запасной вариант, регулировать это дело простым наклоном тела, но мы экспериментировать пока не будем, а лучше покрутим вот этот верньер… а получилось – я перелетел стену с колючкой, она всего-то шестиметровая, и набирая скорость понёсся в сторону выхода залива Сан-Франциско в открытое море.

Мельком успел заметить, как охранники бегают и орут чего-то друг другу – ну поорите, родные, оружия-то вам не положено иметь, чтобы заключённые не отобрали, а словами меня с курса не собьёшь. Еще истребители, конечно, остаются, но за такой короткий промежуток времени их организовать явно не успеют. Так, сказал я себе, друг ситный, сейчас у тебя горючка закончится, тут в баллоне её на минуту примерно, так что давай приступай к следующему этапу.

За эту минуту я успел пролететь по горизонтали больше километра, потом двигатель почихал и мёртво замолчал – пора. Быстро расстегнул лямки, вытащил из кармана с левой стороны ещё один свёрток, дёрнул за верёвочку – получилось, надулся небольшой воздушный шар. Ранец скинул в воду, а сам уцепился за лямки внизу шара и остался болтаться в небе.

Огляделся по сторонам – в воздухе никого видно не было, как, впрочем, и на море, даже катеров с яхтами, хотя они тут постоянно плавали. А мне, собственно, надо вон туда, в местечко под названием Мьюир-Бич, если перевести, то это Болотный пляж будет. Выпустил потихоньку гелий из шара и опустился на берег, достаточно удачно, ничего себе не сломал. Ну чего, Сергуня, поздравляю тебя с первым этапом освобождения из кровавых американских застенков, сказал я себе. Останавливаться только не надо.

И я не стал останавливаться, а оперативно отыскал спрятанный в кустах близ этого самого Болотистого пляжа (болота ни одного, кстати, я так тут и не увидел) акваланг, да. Скинул оранжевые тюремные одежды, засунул их в какую-то яму, закидал ветками и хвоей, надел прорезиненный костюмчик (март же месяц на дворе, прохладно), снизу ласты, сверху акваланг, и с разбегу кинулся в бурные воды Тихого океана…

Плыть мне надо было не очень далеко, ориентируясь по стрелке компаса, притороченного к костюму – строго на северо-северо-запад порядка километра. В паре-тройке метров от поверхности, ветра, кстати, практически не было, волн тоже. Живности в этой части моря было мало, промелькнули только мимо какие-то существа, похожие на угрей, и всё. А акул здесь отродясь не водилось, так что хотя бы этого можно было не опасаться. Одного ската увидел, маленького, но всё равно с острым шипом сзади – я его не заинтересовал, слава богу, и он быстро растворился в туманной пелене.

Ну а вот и оно самое, то, что мне нужно – серо-зелёная субмарина под кодовым названием «Тритон-2». Сверхмалая подводная лодка разведывательно-диверсионного назначения. Глубина погружения 40 метров, скорость в подводном положении 5 узлов, дальность автономного хода 60 миль – чтобы выйти из территориальных вод США, вполне хватит. Стучу кулаком по корпусу, в ответ в задней части открывается какой-то люк, надо, значит, туда забираться. Залез, сижу и жду развития событий. Люк автоматически задраился, потом началась продувка, уровень забортной воды тихонько-легонько начал понижаться, пока совсем всё не вылилось. Тогда открылся второй люк, внутрь лодки, и в этом люке меня ждал суровый советский подводник с полотенцем в руке. Ну здравствуй, Родина…

Что мне, всю жизнь по этим пескам мотаться? (1984 год, Сан-Бернардино)

Итак, дорогие товарищи читатели, Вегас мы, наконец, благополучно миновали, и почти что добрались до горного массива Кордильеры, самого протяжённого горного массива в мире на минуточку. Чуть-чуть не добрались, что, как известно, не считается. Благополучно проехали город Барстоу, где сходятся две федеральные трассы 15 и 40, и проложили курс на Сан-Бернардино, это не ЛА, конечно, и даже не Фриско, но крупный населённый пункт, с Тамбов примерно размером.

– Тут где-то горячие источники есть, – сказала со своего места Инна, листая путеводитель по Калифорнии, – так, может, завернём. Заодно и переночуем – до ночи всё равно домой не доберёмся.

– Я не против, – ответил я, – говори, где надо сворачивать.

И она показала пальцем, когда мы приблизились к очередной дорожной развилке:

– Вот сюда, направо… а потом ещё с десяток километров… миль то есть, тут всё в милях размечено.

Но до источников нам не суждено было доехать, потому что буквально сразу же после поворота дорогу нам перегородил грузовик Вольво, у которого было пробито колесо – его, видимо, занесло, поэтому он стоял наискось, перекрывая обе полосы и обе обочины (а за обочинами были глубокие ямы, хрена лысого их объедешь). Я притормозил и встал метрах в пяти от грузовика.

– Помощь не нужна? – спросил я в пространство, потому что шофёра что-то нигде видно не было.

Ответом мне была звенящая тишина.

– Что-то не нравится мне всё это, – подала голос Инна, – может развернёмся и другую дорогу поищем?

– Сейчас посмотрю, что тут случилось, тогда и решим, – отвечал я, открывая дверь мерса.

Обошёл грузовик справа – в кабине никого, рядом тоже, переднее правое колесо неремонтопригодно, всё в клочьях. Ну делать нечего, вздохнул я, надо возвращаться, но тут мне в спину уткнулось что-то твёрдое.

– Не дёргайся, парень, – сказали мне сзади, – а то пулю получишь. И руки подними.

Я честно выполнил приказ и предложил, не поворачивая головы:

– Деньги у меня в кармане, около тыщи баксов, в машине ничего нет – бери и расходимся.

Но бандит не повёлся на моё предложение.

– Засунь свои деньги себе в зад, – грубо сказал он, – надевай наручники.

И он выкинул на землю передо мной никелированные блестящие наручники. Я пожал плачами, застегнул их на запястьях и спросил:

– Дальше что?

– А дальше ты медленно идёшь к своему мерсу и объясняешь ситуацию своим бабам.

– Да что объяснять-то? – спросил я, – ты нас похищаешь что ли?

– Да, вы мои заложники, потом я сажусь на заднее сиденье, и мы едем в одно тихое место. Всё, пошёл.

Я, наконец, разглядел, чем он меня в спину тыкал – это оказался самозарядный Ремингтон модели 1100 с патронами 12 калибра. Серьёзная игрушка, половину черепа снесёт одним выстрелом, если что.

– Инна, только спокойно, – сказал я в открытое окно, – этот гражданин…

Тут он со всей дури ткнул меня дулом в позвоночник и сказал, чтоб мы на английском говорили. Я перешел на английский.

– Этот гражданин хочет, чтобы мы проехали вместе с ним в одно место… не делай резких движений, а просто забери Аллу к себе на переднее сиденье, а он сзади сядет.

Инна посмотрела на меня, потом на этого грабителя, потом без слов забрала Аллу.

– Тебя как зовут-то? – спросил я грабителя, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Я Серж, а она Инна.

– Неважно, – буркнул он, – зови например Джеком. Вы русские что ли?

– Ага, – ответил я, садясь за руль, – прямиком из России. Куда ехать-то?

Ехать оказалось и в самом деле недалеко – развернулись, две минуты назад, потом налево и ещё раз налево. Через пять минут остановились возле какого-то заброшенного строения типа «сарай».

– Вылезайте, только без глупостей, – предупредил Джек, по-прежнему целясь своим Ремингтоном мне в район груди. – Вон к той двери идите, только сначала телефоны выложите.

И он забрал мой и иннин мобильники, а потом показал, к какой двери нам следует идти – это был вход в один из отсеков сарая, внутри было пусто, пыльно и душно. Окон тут не было, но в дальнем конце помещения стоял стол и две скамейки возле него.

– Сидите здесь, шума не поднимайте, – сказал Джек, – себе же хуже сделаете, я вернусь через час… максимум через полтора, тогда и поговорим.

– А если мы в туалет захотим? – спросил я.

– Под столом ведро есть, – отрезал он и загремел висячим замком, запирая дверь.

Снаружи послышался шум мотора моего мерса, потом он стих. Инна зло бросила мне:

– Опять ты в приключения влип, вот не можешь совсем без них!

– Если быть точным, дорогая, – ответил я, – то влипли мы все вместе, а не один я. И потом, это ж твоя идея была, свернуть на ту дорогу, так что давай не будем…