Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 21
Буриданов осел

Буриданов осел

А я вернулся на метро в свою квартиру и сильно задумался насчет всего этого наумычева предложения… с одной стороны это все чудесно и прибыльно, но если с другой стороны зайти – а не проверка ли это меня на вшивость со стороны наших органов, любимых до слез. И при встрече с фирмачом (не факт, кстати, что там не подставное лицо будет вместо реального) меня сначала заснимут на видео, а потом возьмут за ушко и вытащат на солнышко. Потому что экстрасенсорские способности, конечно, экстрасенсорскими способностями, но бдительность у нас никто не отменял. Как минимум, вышибут из столицы обратно в мой родной ИПП, а как максимум, и срок накрутить могут…

Все эти горестные раздумья прервались очередным звонком на городской телефон. Кто же это, подумал я, кого там снова черти принесли? Оказалось, что это совсем даже и не черти были, а вполне приличного вида ангелы – позвонил индийский миллиардер… ну то есть пока миллионер Азим Премджи.

– Привет, Питер, – сказал он в трубку, – помнишь меня?

– Ну еще бы, – быстро отвечал я, – такое забывается с трудом. Как жизнь, Азим?

– Неплохо, – не стал он задерживаться на этом проходном пункте, а сразу перешел к делу, – я приехал в Москву и готов встретиться в любое время.

– Да хоть сейчас, – вылетело из меня, – я на сегодня все свои дела уже сделал.

– Отлично, тогда приезжай в гостиницу Украина – знаешь, где это?

– Как не знать, на Кутузовском проспекте напротив Арбата, – ответил я.

– Мой номер 525, пятый этаж, правое крыло. Пропуск на тебя я закажу на ресепшн.

– Через полчаса буду, – сообщил я и немедленно спустился по лестнице.

Разложил в уме карту столицы и понял, что до Украины мне лучше всего пешком будет добраться – от Кутузовского проспекта-26 до Кутузовского же проспекта, но 2а всего-навсего полтора километра, двадцать минут неспешным шагом. На метро дольше получится.

Нет, нравятся мне сталинские высотки – это демонстрация силы и имперской мощи в одном флаконе. И внутри все выдержано в том же помпезном стиле «сталинский ампир» – дубовые двери и паркет, латунные ручки, огромные люстры и шикарные панно со сталеварами и доярками. На века построено… пропуск мне и правда выдали на стойке администраторов. У нас же в гостиницы пускают только тех, кого надо пускать, остальным строгий шлагбаум опускается. Да, и табличка «Мест нет», конечно же, имела место – массивная, с золотыми буквами, чуть ли не приваренная к стойке навеки.

Лифты тут были тоже прямиком из пятидесятых годов – отделанные внутри дубовыми панелями и с телефоном, прикрученным к стенке… черный эбонитовый, примерно как вертушка у меня в квартире. И со встроенной лифтершей, не бабушкой-божий одуванчик, упаси бог, а с суровой такой и массивной женщиной в фирменной одежде – хоть сейчас ее отправляй охранницей в зону строгого режима.

– Хай, – сказал Азим, открыв мне дверь, – заходи, будь как дома.

Номер у него был не из топовых, но вполне приличный, квадратная комната с кроватью в одном углу и столом с телевизором в другом. При входе кладовка для верхней одежды и санузел. В Ленинградской гостинице (я и там успел побывать в прежней жизни) было все гораздо проще… и номера там длинные, как пеналы, пять на два с половиной метра.

– Знаешь, Азим, – сказал я, оглядев все это великолепие, – а давай на улице поговорим. Что-то меня на открытый воздух потянуло…

Он понимающе усмехнулся, накинул плащ на плечи, и мы спустились вниз уже без помощи лифта. Ключ он сдавать не стал, и мы просто вышли на прогулочную площадку, примыкающую к Москве-реке.

– Опасаешься Кей-Джи-Би? – спросил у меня Азим, закурив какую-то свою индийскую сигарету.

– Поговорка такая русская есть, – ответил я, – береженого бог бережет.

– Слышал, – кивнул он, – а заканчивается она так – а не береженого конвой стережет.

– Вот видишь, ты и сам все знаешь… давай по делу.

– Окей, по делу, значит, по делу, – сказал Азим, разглядывая прогулочный кораблик проплывающий мимо. – Правление нашей компании заинтересовало твое предложение…

– Какое именно? – уточнил я, – я там две вещи предлагал – игрушку и персональный компьютер.

– Оба заинтресовали, – продолжил он. – В связи с этим у меня есть согласованное правлением предложение для тебя.

– Внимательно слушаю, – ответил я, превратившись в слух.

– Ты передаешь нашей компании права на выпуск Тетриса и персонального компьютера, а взамен получаешь 5%…

– Роялти? – спрогнозировал я.

– Нет, зачем, – с удивлением посмотрел он на меня, – 5% акций нашего холдинга. Голосующих.

– И почем же сейчас стоит ваш холдинг?

– Недавно мы вышли на чикагскую фондовую биржу, – сообщил Азим, – наш капитал разделен пять миллионов акций, текущая стоимость… – он вынул из кармана записную книжку и сверился с ней, – составляет 27,3 доллара США.

Я быстро подсчитал в уме, сколько ж это придется на мою долю (5 млн × 27,3 × 0,05 = почти 6 миллионов баксов), сглотнул и продолжил диалог…

– А как это технически все будет оформлено? – задал я естественный вопрос.

– В начале ноября у нас будет дополнительная эмиссия акций, – с удивлением посмотрел на меня Азим, видимо, он не этого от меня ждал, – ровно пять процентов обыкновенных акций, учитывая допэмиссию, естественно, будет записано на тебя в мумбайском депозитарии, там все наши документы хранятся. Все твои данные у нас есть, ты же предъявлял паспорт, когда въезжал в Индию.

– У вас, наверно, и дивиденды какие-то платятся, – продолжил я бомбардировать его неочевидными вещами.

– Да, конечно, – с еще большим удивлением отвечал он, – дважды в год, в январе и в июле. Последняя выплата составила… – он опять сверился со своей книжечкой, – 2,6 доллара на одну акцию. То есть примерно девять с половиной процентов годовых.

Я вторично произвел подсчеты в уме (6 млн × 9,5% = 550 тыс баксов два раза в год), опять сглотнул горькую слюну и ответил так:

– Знаешь, Азим… меня всегда убеждали убедительные доводы. Я согласен без оговорок – ты, я вижу, человек честный, индийцы, как нация, у меня всегда вызывали глубокое уважение, так что по рукам. Что нужно подписать?

– Документы у моего партнера, – ответил Азим, – он подъедет завтра-послезавтра, тогда все и оформим. Хотелось бы до этого взглянуть на действующий образец и на программу.

– Сделаю, – ответил я, – сегодня не выйдет, а завтра после обеда и то, и это предоставлю в полном объеме.

Мы еще немного побеседовали о второстепенных вещах, после чего разошлись каждый в свою сторону – он в главный подъезд гостиницы, украшенный скульптурными барельефами сталинской империи, а я на Кутузовский проспект мимо Киевского вокзала.

А когда я зашел в свою квартиру, бдительно проверенный в очередной раз охранниками на первом этаже, телефон там снова зазвенел. Опять городской из веселой желтой пластмассы. Это оказался товарищ из Министерства внешнеэкономических связей… он же мне вчера звонил, вспомнил я, и назначил встречу вечером, а у меня от непрерывных событий голова кругом пошла и я про это напрочь забыл – Леночка из военкомата вытеснила из мозгов все остальное. Фамилия его, всплыло у меня, очень сложная, как уж там… Семенов-Косиевич что ли…

– Как же так, Петр Петрович, – укоризненно начал беседу он, – договорились встретиться, а ты не пришел.

– Приношу свои самые глубокие извинения, – быстро соврал я, – случились срочные государственные дела. Готов подъехать сегодня или завтра, как вам будет удобно.

– Я сам к тебе подъеду, – сообщил он и, предваряя мои вопросы, тут же продолжил, – с охраной сам разберусь – я на Кутузова, 26 неоднократно бывал.

– Жду, Евгений Палыч (так его, оказывается, звали), – сказал я и повесил трубку.

Надо убраться что ли, с глубоким вздохом подумал я, оглядев вверенное мне помещение. Нет, так-то жить можно, конечно, но перед гостями может быть стыдно. Налил в ведро воды, нашел какую-то старую тряпку и быстренько прошелся по полам по всей площади квартиры. Еще стол на кухне протереть и газовую плиту заодно… окна уж не стал трогать, сойдет и так. Разбросанные вещи все снес в кладовку, поставил на стол вазу и помыл для нее яблоки с грушами из холодильника. Подумал-подумал, а потом махнул рукой и добавил к вазе остатки алкоголя, сохранившиеся еще со времен застолья совместно с Галиной и Андреем. И два хрустальных бокала – все окей, ждем Палыча из Внешторга…

Оказался этот Палыч совсем даже и не старым, сороковник максимум, в шикарном светлом костюме и с подобранным в тон галстуком. С собой он принес бутылку армянского коньяка в экспортном варианте, шесть звездочек и красивая картонная коробка, дефицит, однако.

– Приятно познакомиться, – пожал он мне руку, – много о тебе наслышан.

– Да что вы говорите, – притворно всплеснул руками я, – надеюсь, слышали только хорошее…

– Разное, – улыбнулся он, – и можно на ты, не такой уж я и старый пока.

– Как там ребята из девятки, – поинтересовался я, провожая его в кухню-столовую, – не зверствовали?

– У меня с девяткой все давно схвачено, – ответил Палыч, – но спасибо, что побеспокоился. Давай уже прямо к делу перейдем, а то время, как говорят буржуи, это деньги.

– Ага, – согласился я, – время, которое у нас есть, это деньги, которых у нас нет. Давай делать деньги, не отходя от кассы.

– Давай, – я уже разлил его шестизвездочный коньяк по бокалам, мы чокнулись, и он начал.

– Так вот, дорогой Петр Петрович, относительно твоей игрушки… Тетрис он называется, верно?

– Абсолютно верно, – ответил я, закусывая ароматной грушей.

– Ты же сам все знаешь про нашу бюрократию – быстро у нас ничего не делается, да?

Меня слегка напрягла его манера в конце каждого предложения ставить вопросительное слово, но ладно – у каждого свои заморочки.

– Знаю, дорогой Евгений Палыч, еще как знаю.

– Так вот… с выставкой во Франкфурте в конце года мы пролетели, как эта… как фанера над Парижем. Просто не успели оформить все документы.

– Бывает, – заметил я, недоумевая в душе, зачем ему нужен был срочный разговор со мной – о пролетании фанерой можно было и по телефону сообщить.

– Однако, это далеко не все, – продолжил тем временем Палыч, – в начале 83 года намечены две серьезные выставки по разделу электроники, первая в Вене, это февраль, вторая в Атланте, это в Штатах. Твой Тетрис намечен к показу на них обоих.

– Ну и славно, Евгений Палыч, – ответил ему я, – значит, передвинем немного показ, ничего страшного.

– Я назначен куратором твоего проекта, – добавил Палыч, косясь взглядом на вертушку… ну понятно, у него, наверно, такого аппарата нет. – И вот что хочу сказать…

Ну говори уже, а не тяни кота за хвост, мысленно произнес я, черт внешторговский.

– Дл ускорения процессов тебе хорошо бы было оформить меня, как соавтора изобретения… тогда все вопросы решались бы с удвоенной скоростью.

Тут у меня все шарики сошлись с роликами и все стало понятно с этим товарищем.

– Окей, дорогой Евгений Палыч, я вас предельно ясно понял… но мне надо подумать – вопрос сложный и с кондачка не решается.

А когда он уже собрался и вышел за дверь, мне почему-то вспомнился эпизод из «Мастера и Маргариты», там где Воланд подводит итог посещения нехорошей квартиры управдомом Босым. Он выжига и вор, сказал тогда Воланд, Фагот, сделай так, чтобы он больше здесь не появлялся.

Глава 22
Эксфильтрация

Эксфильтрация с Гавайев

Я посмотрел на Цоя, он по-прежнему молчал, глядя в иллюминатор, так что пришлось продолжать мне.

– Вы правы, сеньор Мигель, – начал я, – нас действительно ищут, потому что мы с ним позавчера сбежали из застенка ЦРУ… на острове Форд который, слышали?

– Там заброшенный аэропорт, – сказал капитан.

– Вот в здании аэровокзала этого аэропорта мы с Цоем и сидели.

– За что вас туда посадили? – поинтересовался Мигель.

Я еще раз посмотрел на товарища, поймал ответный кивок и решил выложить все до конца уже – снявши голову, по волосам не плачут.

– Там находится секретная лаборатория ЦРУ, совместно со Стэнфордским университетом они там работают. Мы заинтересовали этот университет, поэтому нас и определили туда… разные опыты чтобы над нами проводить.

– Давай подробнее, – приказал капитан, – что-то я ничего не понял – какой интерес вы можете представлять для ЦРУ?

– У меня есть талант излечивать болезни, – продолжил колоться я, – не все, но очень многие, онкологию, например. А Цой может предсказывать будущее с очень большой вероятностью. Такие вот отклонения от нормы у нас, они, вероятно, и заинтересовали ЦРУ.

– И теперь они хотят вернуть вас назад, чтобы продолжить эти опыты? – уточнил Мигель.

– Скорее всего да… – осторожно ответил я.

Капитан встал и прошелся по каюте – она у него была просторная, так что шагов десять взад и вперед у него получилось с легкостью.

– Десять тысяч долларов – сумма хорошая, – задумчиво сказал он, – а двадцать еще лучше…

Мы молчали, не перебивая его внутренний монолог.

– Но мне никогда не нравились гринго… поэтому сдавать я вас не буду. Лишний грех только на душу брать. Но сначала вы… то есть ты (он показал на меня) покажешь свои умения – я должен убедиться, что ты не врешь.

– Я готов, сеньор капитан, – тут же вылетело из меня. – В любое время.

– Начнем с меня, – капитан сел на свое место и строго посмотрел мне в глаза, – давай определи, что и где у меня болит.

– Ложитесь на диван, – предложил я ему, – на спину, руки сложите на животе и не шевелитесь примерно с минуту.

Он без колебаний выполнил все мои распоряжения, а я подтянул к дивану стул и включил свой личный рентген-аппарат… сложного тут ничего не оказалось, в указанную минуту я уложился целиком и полностью.

– Все, можете вставать, – сказал я Мигелю.

Тот сел за стол и вопросительно посмотрел на меня. А я не стал сильно томить его с ожиданием:

– Ревматизм в поясничной области, эрозия пищевода с возможностью перехода в язву, ишемическая болезнь сердца в начальной стадии, что еще… пародонтоз пожалуй – вкратце все.

– Очень похоже на мою медицинскую карточку, – отозвался капитан, – а вот ревматизм, к примеру, ты вылечить сможешь? В сырую погоду очень неприятный эффект дает…

– Почему нет, – ответил я, – он у вас не запущенный, так что хоть сейчас могу сделать первый сеанс излечения.

– Ладно, верю, – махнул он рукой, – это не срочно. А теперь к тебе вопрос, друг сердечный, – повернулся он к Цою. – Раз ты можешь предвидеть будущее, скажи, что будет со мной в ближайшие пару недель.

– У меня это так не работает, – пояснил Цой, – по заказу в смысле. Всплывает само собой в отношении самых разных людей и промежутков времени.

– Хорошо, – вздохнул капитан, – скажи тогда, что у тебя всплыло в последние пару дней и закончим на этом.

– В последние дни… – задумался он, – у меня все больше относительно своей судьбы видения были. Благодаря им, кстати, мы сумели уйти от преследователей на Уэйпау-бич.

Но, видя разочарованное лицо капитан, Цой тут же внес коррективы в свое выступление:

– Через неделю, самое большее, будет большое цунами в Тихом океане. На Японию и на Тайвань очень сильная волна пойдет, до трех метров в высоту, а на Филиппинах послабее, но тоже будет.

– Точно когда это случится? – заинтересовался Мигель.

– В промежутке от 5 до 7 дней, отсчитывая от сегодняшнего.

– Проверим, – скупо бросил капитан, – через неделю мы как раз возвращаемся в Багио.

– Багио? – пронеслась вспышка узнавания у меня в мозгу. – Это где недавно был шахматный матч на первенство мира?

– Да, было такое, – с удивлением посмотрел на меня Мигель, – полгода они нам мозги морочили, эти два шахматиста, как уж их…

– Карпов и Корчной, – подсказал я.

– Точно, оба русские…

– Только один как бы за Швейцарию играл, – продолжил я. – Яркий матч был, намертво в память поэтому врезался.

– Да-да, – вклинился Цой, – я тоже помню это событие. В команде Карпова был экстрасенс такой, как уж его… Зубань или Зухарь… его обвиняли, что он психически обрабатывает Корчного.

– Точно, – подтвердил я, – хотя это бред сивой кобылы, конечно. Корчной для нейтрализации этого психолога вызвал группу камбоджийских монахов, в оранжевых балахонах они там сидели.

– И пуленепробиваемое стекло в зале установили, – закончил мысль Цой, – чтобы никто не мог выстрелить в шахматистов во время партии. Шоу, конечно, яркое было.

– Так вы и в шахматы умеете играть? – прервал поток наших воспоминаний капитан.

– Я умею, – быстро ответил я, – даже первый разряд имел, когда в школе учился.

– А я на начальном уровне, – отозвался Цой, – мы больше в го играли.

– Очень интересно, – совсем оживился Мигель, – значит ты (указал он на меня) будешь моим партнером в шахматах, вечером после ужина у меня время свободное. А ты (перевел он свой палец на Цоя) научишь меня, как в это чертово го играют, давно хотел заняться. Деньги у вас есть? – задал он неожиданный вопрос.

– Вот, – вытащил я из карманов все, что там было, – триста с чем-то баксов.

– Сотню отдадите нашему коку – бесплатно вас кормить никто не будет. Через неделю сойдете в Багио, дальше сами уж разбирайтесь со своей судьбой. Что еще? – задумался он.

– Для пассажиров пусть наша легенда про Тура Хейердала остается, – напомнил я.

– Точно, я сам объявлю по радио про это…

– И еще вопросик, – вклинился Цой, – если позволите.

– Позволяю, – милостиво разрешил Мигель.

– Кроме вашей каюты тут нигде больше телевизоров нет?

– Еще у старшего помощника, – поморщился тот, – но он его, по-моему, ни разу не включал со времени нашего отплытия. Будем надеяться, что не включал… еще что-нибудь?

– Где мы будем жить? – спросил уже я.

– На нижней палубе есть две свободные каюты, выберете любую. В более высоких классах, извините, ничего нет.

– И последний вопрос, – решил задать я, – на острове в бухточке болтается катер, на котором мы сюда прибыли. Его видели пассажиры – с ним как быть?

– Что вы про него наврали? – заинтересовался капитан.

– Что видим его в первый раз, – ответил я, – точнее во второй – когда в первый раз увидели, попытались завести и не сумели.

– Ну и пусть остается в этой бухте, хозяин сам найдется, без нашей помощи, – разрешил наши сомнения Мигель, а потом добавил, – тут, как я слышал, одно интересное растение водится, которого нигде больше нет…

– Дайте я угадаю, – весело ответил ему Цой, – называется это растение гавайская роза.

– Угадал, – подтвердил капитан. – Всю жизнь хотел попробовать его на вкус – можешь помочь?

– Запросто, – тут же согласился Цой, – я на Гавайях всю жизнь прожил, знаю эту розу вдоль и поперек, как облупленную. Но для этого надо вернуться на берег.

– Ты (он показал на Цоя) и сплаваешь, все равно надо баркас вернуть за туристами. А ты (он повернулся ко мне) остаешься здесь и играешь со мной в шахматы.

* * *

И на этом началось наше плавание по Тихому океану длиной в неделю и семь тысяч километров. По дороге останавливались на уже хорошо знакомых Цою Маршалловых островах, которые он метко припечатал словом «дыра». На зеленых черепах посмотрели, которых больше нигде вроде не встречается. Ну а самой главной достопримечательностью этих островов был атолл Бикини, конечно, про него слышали абсолютно все… ну да, бикини это название очень экономного женского купального костюма, а кроме того там раньше располагался ядерный полигон, где Штаты испытывали свои разработки вплоть до начала 60-х годов. Пока ядерные испытания не запретили в трех средах.

– Мы мимо этого Бикини пройдем, – предупредил капитан, – можете сфотографировать и посмотреть, но высаживаться там не рекомендую.

– Это почему? – справился один из пассажиров.

– Радиационный фон великоват, – объяснил Мигель, – хотя гринго и заявили, что там все окей и можно даже жить безболезненно, лично я бы даже и на пять минут туда не завернул – мало ли что…

– Точно-точно, – ввернул я свои пять копеек, – на Бикини не только термоядерные бомбы испытывали, которые относительно чистые, но и обычные, хиросимского типа. А у них там выделяются такая гадость, как стронций, цезий и кобальт с периодом полураспада в 28–30 лет. А с 60-го года, когда испытания прекратились, 30 лет еще не прошло.

Капитан с уважением посмотрел на меня, а у пассажиров больше никаких вопросов не возникло. И еще мы задержались немного на Марианских островах, основной фишкой которых была знаменитая Марианская впадина, самое глубокое место на Земле. Туда, в эту впадину, если мне не изменяет память, опустился батискаф «Триест» под управлением Жака Пикара… герой, что и говорить – подумать даже страшно, какое давление на такой глубине.

В шахматы и в го мы с капитаном играли, как же – как шахматист, он находился где-то на начальной ступеньке, но очень быстро учился. Никогда раньше не видел такого прогресса – к концу плавания он даже выигрывал у меня одну партию из трех. А го… ну что го… игра головоломная, лично я когда-то пытался вникнуть в ее правила, но в итоге плюнул. А Цой немного обучил Мигеля, и на том ладно.

А ровно через неделю мы прибыли к месту назначения, к городу Багио, провинция Бенгет, республика Филиппины. Если уж быть совсем точным, то Багио расположен в глубине острова Лусон, главного острова Филиппин, и поэтому причалили мы к расположенному в нескольких километрах от него порту Сан-Фернандо.

– Ну и где твое цунами? – спросил капитан у Цоя… я-то его радикулит честно вылечил… ну не совсем конечно, радикулит, как и герпес, не лечится, но очень хорошо купировал его проявления, а вот к напарнику у него вопросы остались.

– Будет, – хмуро отвечал Цой, – сегодня, крайний срок завтра… у вас же тут западная оконечность острова, здесь, возможно, и ничего не случится, а вот в Маниле вполне возможно…