Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 25

Торнадо

– И еще Частушки с периферии, – добавил Паша. – Любопытные вещи, до сих пор такого я не слышал.

– И еще на слуху такое название «Динамик», – вставил свои 5 копеек Лёва, – вроде бы там такой Кузьмин солистом.

– Есть на этом рынке и Динамик, – вздохнул Паша, – про Спортлото поют… по мне, так очень средняя группа.

Но тут наш интеллектуальный разговор прервала Оля, пригласившая меня прогуляться к речке и обратно. Аскольд опять сочинил ехидную ухмылку и сказал мне:

– Конечно-конечно, Петя все дела закончил и до ужина совершенно свободен.

А по дороге к Белуге она начала выпытывать у меня все подробности про карлика Осипа.

– Да псих он, – не выдержал и раскололся я, – обычный психический больной из второго городского стационара. Его там подлечили и выпустили, потому что мест и на буйных не хватает, а он вроде тихий.

– Угу, – со слезой в голосе отвечала она, – такой тихий, что чуть нас обоих вчера не зарезал.

– Ну так не зарезал же, – возражал я, – все же нормально закончилось.

– Так не закончилось ничего пока, – твёрдо возражала она, – он же сбежал, как я слышала.

Вместо ответа я её направил к ближайшему перелеску, где мы и занялись тем, о чем вы все подумали. Через полчаса Олечка успокоилась, но задала один настороживший меня вопрос:

– Ты меня замуж возьмёшь?

– Женитьба шаг серьёзный, – припомнил я слова Эраста Гарина в фильме «Свадьба», – тут надо всё обдумать и выверить…

– Ну так думай и выверяй, – ткнула она меня кулаком в бок.

– Думаю, – серьёзно отвечал я, – но пока не завершил этот процесс… а чего там у тебя с Ниной-то, колись уже?

– Ничего у меня с ней нет, – огрызнулась Оля, – работаем просто в одном отделе, вот и всё.

– Чего она вдруг из колхоза-то сорвалась, не знаешь случайно?

– Случайно знаю, – ответила она, – у неё скоро свадьба с начальником, подготовиться надо.

– Ну тогда совет им да любовь, – усмехнулся я. – На сколько Наумыч старше Нины-то?

– На 25 лет кажется… но любви, как сказал Александр Сергеич, все возрасты покорны…

– И её порывы благотворны, – добавил я следующую строчку из Евгения Онегина.

А совсем уже вечером, когда делать было нечего, чёрт дёрнул меня за ногу прогуляться к бабке Федосье за самогоном. Деньги из председательского аванса имелись, так что развели меня, как последнего кролика – побрёл под начинающим чернеть августовским небом вдоль столбового тракта Белужское-Варнаково.

Поллитра самогона на пятёру я поменял без проблем (Федосья эта, кстати, оказалась не такой уж и бабкой, максимум сорок пять лет тётке), проблемы начались далее. Где-то посередине между её домом и нашей общагой дорога делала резкий крюк влево, а потом назад, так что напрямик через лесополосу срезалось добрых двести метров – вот и я срезал их. И как выяснилось очень скоро – зря… на пути у меня выросли двое. Один из них, как вы и сами наверно уже догадались, был немецкий карлик Осип, а второй… угадайте кто… нет, не угадали – это был наш соотрядник, который по словам Аскольда лечился в психушке и вроде бы вылечился, Антоном его звали.

– Ну здравствуй, Петюня, – начал разговор Осип, растянув рот в искусственной улыбке, – как жив-здоров?

– Спасибо, пока всё хорошо, – отвечал я, а потом задал вопросик этому Антоше, – а ты-то что здесь делаешь?

– У нас тут встреча выпускников одного лечебного заведения, – ухмыльнулся тот, – присоединяйся. Горючее, как я вижу, у тебя с собой.

– Какого ещё заведения? – попытался съехать с базара я.

– Ну как какого, – отвечал с укоризненными интонациями Осип, – психоневрологического диспансера номер два, что на улице Июльских дней. Ты же там тоже чалился, судя по легенде?

– Ну да, – сердито отвечал я, – наврал я армянам про это дело, чтобы оперативную комбинацию разыграть. А на самом деле ни на каких Июльских днях я отродясь не был.

– А это уже неважно, Петя, – ласково продолжил Осип, – теперь ты в нашем боевом братстве, так что давай соответствуй…

– И как же мне надо соответствовать? – уточнил я.

– Для начала налей-ка нам по стаканчику, – неизвестно откуда у Осипа в руках материализовалось два гранёных стакана.

– А себе, значит, не надо наливать? – тупо спросил я.

– Так ты же уже покойник, считай, – всё так же ласково продолжил Осип, – а зачем на покойников добро переводить?

– И почему же я уже покойник? – сделал шажок назад я, но Антон ловко переместился влево и перекрыл мне туда дорогу.

– Сам посуди, родной, – продолжил Осип, – взял и сдал меня властям, как этот… как последний стукач. К тому же несуществующие заслуги себе приписал, это как в войну чужую медаль на гимнастёрку нацепить… не, кончать тебя надо – и дело с концами.

– Стой, – притормозил его я, – а чего это ты про батальон Нахтигаль там врал? Председатель сказал, что в 45 году тебе восемь лет было – в таком возрасте разве берут на войну?

– Это председатель тебя на понт взял, – подумав, ответил Осип, – восемнадцать мне было, а не восемь, так по возрасту всё тут сходится. А как я в этот батальон попал, интересно?

– Конечно, интересно – рассказывай, – попытался оттянуть развязку я.

Осип открыл рот и откашлялся, но рассказать ничего не успел из-за сильного порыва ветра – нас всех троих просто взяло и повалило на траву и даже немного поволокло в сторону поля.

– Ни хрена себе, – удивился Антон, – что это сейчас было?

– А я знаю? – огрызнулся Осип, – давай этого хера кончать и ноги отсюда делать, – и он достал из-за пазухи длинный и острый нож, в котором я опознал вчерашнюю финку… вот же урод Пугачёв, подумалось мне, хотя бы холодное оружие-то мог спрятать подальше.

Осип встал с травы и решительно шагнул ко мне, а я выставил перед собой бутылку с самогоном за неимением другой защиты… но тут поднялся новый порыв ветра и всё вокруг как будто заплясало в энергичном танце, срывая с деревьев ветки. А ведь это смерч, всплыло у меня из глубин памяти, он же торнадо, он же мезо-ураган… в нашей области что-то такое было в 74 году, сейчас похоже вторая серия пошла.

Воронка смерча тем временем начала закручиваться всё быстрее и быстрее, а мы все трое смотрели на неё, как заворожённые. Первым опомнился я и быстро перекатился к ближайшей берёзе, обняв её ствол возле земли обеими руками. Антон, глядя на меня, сделал то же самое, а вот Осип не успел – воронка с причмокиванием засосала его и унесла в небеса…

– Как Элли с Тотошкой в Изумрудном городе, – непроизвольно вырвалось у меня.

83 год, Камчатка, радио и телевидение

– Президент Соединенных Штатов Рональд Рейган осудил варварскую акцию советских властей, сбивших пассажирский лайнер Корейских авиалиний над Сахалином. В своей речи в Белом доме он назвал СССР «империей зла». Особенное возмущение вызывает тот факт, что среди пассажиров значился сенатор от штата Джорджия Ларри Макдональд… – рассказала нам Немецкая волна из Кёльна.

– Уот зэ фак (что за херня)? – нелицеприятно возмутился сенатор, – я живой, почему меня там похоронили?

– Это ко мне вопрос? – пожал плечами, – я не знаю… надо у Рейгана спросить, кто и почему вас посчитал мёртвым…

– Так… – выпрямился по стойке смирно Макдональд, – мне нужна связь с Америкой… или с Кореей… или хоть с чёртом лысым, но из нашего западного мира. Нау (немедленно)!

– Да понял я всё, понял, – спокойно отвечал я, – сейчас удвоим усилия… а кстати, как там поживает господин Лау, который миллиардер?

– Не знаю, – раздражённо ответил сенатор, – я его не видел с тех пор, как нас из салона вывели.

Я кивнул и вышел за дверь – товарищ из органов стоял там, подпирая белёную лиловой краской стенку.

– Слышали? – спросил я у него.

– Угу, – меланхолично ответил он, – слышал. Надо получить инструкции из центра, а потом уже что-то отвечать этому… Макдональду… он, кстати, никак не связан с хозяином американских закусочных?

– Я уже спрашивал, – отвечал я, – никак не связан, просто однофамилец. Да, и что там с богатеньким китайцем, не знаете? Он ещё в самолёте всё рвался в свой Гонконг.

– Случайно знаю, но тебе не скажу, – ухмыльнулся гэбэшник, – потому что у тебя допуска нет.

– Как нет, – возмутился я, – перед экспедицией на Камчатку выдали мне допуск в первом отделе, не по первой, правда, а по второй форме. К сведениям под грифом «Совсекретно».

– Это не то, – поморщился гражданин, – иди, короче говоря, мальчик, не мешай работать.

И мальчик ушёл, чтоб не мешать работать взрослым серьёзным дядям. Сергей обрадовался, увидев меня:

– Я уж думал, тебя насовсем в ряды госбезопасности замели… а я тут без тебя начал уже, больно тоскливо сидеть и ждать, – и он показал опустошенную на треть бутылку «Русской водки».

– Наливай, – скомандовал я, – себе вдвое меньше… водка-то, кстати, какого завода?

– Щас посмотрю, – и он перевернул бутылку задом наперёд, направив её на ближайшую люстру. – Ты будешь смеяться, но завод называется «Кристалл», город Москва, улица Самокатная, дом 4.

– Далековато сюда водку из Москвы везти, – задумался я, махом выцедив полстакана, – цена вдвое должна вырасти.

– Так она и стоит в буфете червонец вместо наших пять-тридцать.

– Ну это не считается, это ресторанно-буфетная наценка…

– Ты бы лучше рассказал последние новости – долго нам тут ещё сидеть-то? Может есть смысл вернуться в наш Приморск и там переждать?

– Не, в Приморск мы пожалуй возвращаться не станем, – отвечал я, выпив вторые полстакана, – а то самое интересное пропустим.

– О, ещё кто-то к нам прилетел, – ответил Сергей, указывая на садящийся ИЛ-62 в раскраске Аэрофлота, – может они разрулят ситуацию.

ИЛ сел весьма профессионально, с первого раза и без подпрыгиваний на полосе. И буквально через десять минут он уже подруливал к зданию аэровокзала. Никаких рукавов в этом времени, конечно, ещё не было, так что пассажиры начали выходить по обычному трапу и пешком двигаться к накопителю.

– Слушай, – вдруг заметил Сергей, он стоял возле панорамного окна и вглядывался в прилетевших товарищей, – а я кажется знаю вон тех двоих.

– Ну и кто это? – присоединился я к нему, – Алла Пугачёва и Михаил Боярский?

– Не совсем… слева это Бовин, а справа Зорин, они оба ведут какие-то программы по телевизору.

– А и точно, похожи, – сказал я, приглядевшись. – Это что же, сейчас они интервью с пассажирами боинга будут делать что ли?

– Похоже на то, – ответил Сергей и добавил, – по сто грамм осталось, надо прикончить пузырёк.

– Я не против, – подставил я ему стакан.

–

А через полчаса я уже сидел загримированный в кабинете начальника аэропорта под прицелом двух телекамер, а рядом был тот самый Зорин Валентин Сергеевич, бессменный ведущий передачи «Международная панорама».

– Итак, тебя зовут Пётр Балашов и ты из Нижнереченска? – так начал он беседу.

– Совершенно верно, – подтвердил я, – мне 23 года и я приехал на Камчатку в составе экспедиции от ИППАНа, это такой институт в Нижнереченске, – зачем-то пояснил я.

– И что за экспедиция, какие её цели? – углубился в вопрос Зорин.

– Гидрофизика, – не стал растекаться мыслями по древу я, – изучаем внутренние волны в океане.

– Хорошо, пошли дальше – как ты оказался замешанным в это громкое дело с боингом?

– Очень просто, – ответил я, – экспедиция закончилась, все улетели, а мы с коллегой задержались на пару дней, неотложные вопросы надо было решить. Вопросы решили и приехали в аэропорт, тут-то я и услышал объявление по трансляции, что нужен человек, знающий корейский язык.

– И откуда же ты так хорошо знаешь корейский?

– От отца, – ответил я, – он у меня этнический кореец с Дальнего Востока, в Нижнереченск переехал в 60-х годах.

– И что произошло далее? – задал главный вопрос Зорин, – когда выяснилось, что ты знаешь этот язык.

– Я провёл переговоры с командиром борта Корейских авиалиний Чон Бенином, а точнее переводил ему то, что говорил главный диспетчер.

– Что выяснилось в результате этих переговоров?

– Выяснилось то, что корейских боингов на самом деле две штуки – первый, с которым я переговаривался, летел по своему маршруту в Тихом океане, а второй такой же свернул на запад и находился над территорией Советского Союза.

– А дальше?

– А дальше у того боинга, который летел правильно, случился пожар на борту и он запросил посадки в Елизово. Когда они сели, я поговорил с экипажем и пассажирами…

– Почему опять ты? – спросил Зорин, – других специалистов не было?

– Получается, что не было, – вздохнул я, – короче говоря, всё закончилось тем, что пассажиры того самого рейса КАЛ-007 все живы и здоровы, включая сенатора Макдональда, и находятся в здании елизовского аэропорта.

Сергей Тамбовский
Младший научный сотрудник-2

Глава 1. После смерча

Август 82 года, колхоз «Заветы Ильича», после смерча

– Заветных три желания, – сами собой всплыли у меня в мозгу слова детской песенки с виниловой пластинки, – исполнит мудрый Гудвин, и Элли возвратится с Тотошкою домой.

А смерч, он же торнадо быстро сместился от нас в капустное поле, раскинувшееся между центральной усадьбой и нашим Макарьевым, и в лиловые небеса полетели уже не ветки с листьями, а не совсем созревшие ещё кочаны. Это продолжалось с минуту, а далее небесная канцелярия, видимо, посчитала свою задачу на сегодня выполненной, и вся круговерть взяла и сгинула с концами. Как будто рубильник отключили, запитывавший всю эту схему.

Я отцепился от своей берёзы, посмотрел на Антона, который был ни жив, ни мёртв, и случайно увидел закатившуюся в ямку под корнями бутыль с самогоном, целую и невредимую.

– О, щас напьюсь, – сказал я самому себе, а оживший Антоша тоже подал голос, – чего это ты там про Тотошку говорил?

– Пластинка детская вспомнилась, инсценировка «Волшебника изумрудного города», – любезно пояснил ему я, – там всё начинается с того, что ураган типа нашего поднял и утащил в небо домик, где жили собака Тотошка и девочка Элли. Ты мне лучше вот чего скажи, друг ситный – как мы дальше жить будем? Вы же с этим вурдалаком за малым меня только что на тот свет не отправили.

– Это была ошибка, – еле слышно начал оправдываться тот, – и потом, на тот свет же в итоге ты не отправился… а куда, кстати, он делся, вурдалак?

– Так ураган с собой утащил, ты не видел что ли? И я очень сильно надеюсь, что больше мы о нём никогда не услышим…

Но сказал я эти слова, по всей вероятности, зря, потому что тут же раздался нарастающий истошный крик откуда-то сверху, а затем смачный звук падения чего-то тяжёлого на что-то жёсткое. Крик немедленно прекратился.

– Пошли посмотрим, – вздохнул я, – у меня такое предчувствие, что это Осип вернулся…

Да, это был он, всё в той же чёрной куртке и чёрных штанах – упал он вертикально головой вниз, и было очень похоже, что свернул себе шею. Так что всё, что от него осталось, лежало грязной кучей прямо посреди белокочанной огородной капусты сорта Амагер-611, если не ошибаюсь, уцелевшей после урагана. Антона вывернуло наизнанку от такой картины, он долго блевал в сторонке… а я удержался.

– Дохлый, – сказал я, попробовав найти пульс у него на шее, – что делать будем?

– Надо властям заявить, – неуверенно отвечал Антон, – а то на нас это дело повесят…

– Ага, – парировал я, – можно подумать, что если мы заявим, то не повесят… свидетели у ментов всю жизнь первыми подозреваемыми идут – и искать никого не надо…

– Ну ты как хочешь, а я к председателю иду, – решительно ответил он.

– И про то, как вы вдвоём меня зарезать хотели, тоже всё честно расскажешь? – спросил я.

– Давай так договоримся – никто тебя резать не собирался, а мы просто случайно встретились на тропинке в этой лесополосе… ты уже с самогоном шёл, а мы с Осипом только собирались к бабке Федосье. А потом и налетела эта хрень…

– Хорошо, – покладисто согласился я, – только самогон с бабкой давай из этих объяснений исключим – допустим, я из магазина шёл, а вы в магазин, он как раз в той стороне.

Антон молча кивнул, а я продолжил:

– И ты будешь должен мне одну услугу… какую, я тебе потом скажу.

– Договорились, – покорно ответил он, потом я спрятал бутыль под кучей листьев, и мы дружно зашагали к правлению колхоза.

* * *

Объяснение с Пугачёвым было долгим и муторным, потом он вызвонил участкового из соседнего села плюс врачиху из здравпункта, и мы все впятером отправились на капустное поле. Прямо туда подъехать не удалось, остановились на краю, а дальше потопали пешком.

– Тэээк, – сказал сержант Постников, почесав голову под фуражкой, – Зинаида Петровна, проверьте, что с ним.

Врачиха, оказавшаяся Зинаидой, проверила у Осипа пульс, подняла оба века, а потом ещё и приставила к губам маленькое карманное зеркальце.

– Труп, – коротко сказала она, – по предварительным данным смерть наступила от падения с большой высоты.

– От той вон лесополосы смерч начался, – без приглашения вступил в разговор я, – засосал, значит, Осипа, а потом смерч рассосался над этим капустным полем и скинул его обратно. Типичный несчастный случай.

– Ты не лезь, пока тебя не спрашивают, – оборвал меня сержант, – с вами обоими я ещё побеседую. А сейчас надо отсюда труп вывезти – нас четверо, дотащим до машины.

И мы потащили то, что осталось от Осипа, к председательскому УАЗику и закинули его в багажник… а потом ещё и выгружали всё это дело в районном морге… а потом сержант нас допросил на скорую руку – тут в принципе всё было кристально ясно, так что он особо не усердствовал. Отпустили нас через полчасика, и я ещё и самогонную бутылку под листьями отыскал, а потом раздавил её в компании Аскольда, Паши и Лёвки.

– Чо, прямо вот так и засосало его? – задал вопрос Аскольд, пока остальные сидели с открытыми ртами, переваривая мой рассказ.

– Прямо так и засосало, – приложился к стакану я.

– А ты почему уцелел?

– Так за дерево же зацепился… ноги в воздухе болтались по направлению к этой воронке, но оторвать от берёзы оно меня не сумело. Видимо мощности не хватило.

– Ну дела, – вздохнул Паша, – а я ведь помню 74 год и что случилось с нашим Дворцом спорта.

– И что с ним случилось? – спросил более молодой Лёва.

– Крышу снесло, чего, и все стёкла побило, ладно ещё, что это летом было и внутри никого почти не сидело… потом год восстанавливали.

– Ага, – добавил я, – и ещё все кресты на Благовещенском монастыре под прямым углом согнулись… и один барабан покосился – он и сейчас такой перекошенный стоит, а кресты конечно поправили.

– И хоккейная команда наша потом целый сезон где-то на окраине играла, – добавил Аскольд, – пока Дворец не починили.

– А ты, стало быть, второй раз сегодня родился, – добавил Паша, – можешь теперь два раза в год день рожденья справлять.

А когда самогон закончился, Аскольд мне сообщил, что теперь-то мы, наконец, заживём как люди, без оглядки на разных непонятных карликов с финскими ножами. И с солидными бабками, которые скоро будут нам оттягивать карман.

– Я бы на твоём месте не загадывал, – притормозил я его, – что-то у меня нет такого впечатления, что все наши приключения позади.

И на этот раз, наверно в виде исключения, я оказался неправ – ничего выдающегося больше и не случилось. Вплоть до окончания нашего дорожного подряда и отъезда на родину. Задержаться на сутки, правда, пришлось нам четверым, немного не успели мы, но это же не самое страшное, что может быть в жизни. Пугачёв долго мерил шагами весь наш участок, увидел заодно и дорожку к васиному дому, но ничего про неё не сказал. А поведал он нам следующее:

– Вот эту яму надо переделать, впадина большая… и вон то место тоже (он привёл нас почти к самому Полосатому), здесь наоборот бугор получился. Всё это сегодня-завтра доделываете, потом расчёт и может проваливать, – дружески напутствовал он нас.

Таким образом, мы проводили весь наш отряд во главе с Али-Бабой, помахали им ручкой на прощание, а взамен получили следующую смену, опять из тридцати с хвостиком бойцов. И в ней (сюрприз-сюрприз) приехала девочка Вика из отдела кадров. Слава богу, с Олей они никак не пересеклись. И еще из нашего отдела имел место Коля Карасёв, оторвали его таки от пайки нужных в хозяйстве модулей КАМАК.

– Ну как прошла смена? – сразу же приступила к расспросам она.

– Прошла и прошла, – отговорился я, – даже вспомнить нечего.

– А что это та беленькая девочка на тебя такие томные взоры бросала? – продолжила допрос она.

– Это ты про Олю что ли? – отвечал я, – она в нашем отделе работает, рядом с моим её стол стоит. Никаких особенных взглядов я не заметил.

– Ну ладно, – продолжила она, – спишем на случайность… а почему ты остался и не уехал со сменой?

– Так подряд у нас, хозяйственный – дорогу ремонтируем вчетвером, завтра последние штрихи вносим и уезжаем, – а сам подумал, что вот только сцен ревности мне сейчас и недоставало.

А Коля Карасёв тоже подошёл ко мне и сообщил, что в институте ходят тёмные слухи о моей связи с Ниной в этом колхозе, и Наумыч очень недоволен ими.

– Не было ж ничего у меня с ней, – попытался отбиться я, но потом подумал и махнул рукой – на чужой роток не набросишь платок… особенно, если он с цветочками.

C Пугачёвым у меня ещё отдельный разговор был про Осипа – он долго выспрашивал, что да как случилось и почему все уцелели, кроме него. Что я мог ему ответить, кроме правды – правду и выложил. Он выслушал все мои речи молча и, по-моему, не очень поверил, но протокол, подписанный местным участковым, мои слова подтверждал… Я ещё на дорожку рискнул спросить у него, чем таким этот домовой так дорог председателю колхоза, на что он целую минуту раздумывал, а потом сообщил, что это его родственник. Дальний, по жене, но родственник, а родных надо поддерживать в любых ситуациях.

А завтра мы, как и обещали председателю, доделали свои недоделки, целый самосвал асфальта пришлось привезти. И часть его осталась неиспользованной… я предложил в виде бонуса сделать подъездную дорожку к нашей общаге, там от шоссе всего каких-то семь метров. Мы и укатали эту дорожку за часик.

А потом сдавали работу Пугачёву – он даже и не стал выезжать на место, а просто отслюнявил нам положенные бабки в правлении. Итого за минусом налогов и за плюсом обещанной премии мне получилось 3040 рупий, а всем остальным соответственно по 1520. Далее мы отстегнули Васе с Фомой обещанные проценты, осталось 1975 у меня и около тыщи у ребят.

– Когда в следующий раз приедете? – спросил у нас довольный Вася.

– В следующем августе наверно, – ответил за всех я. – А что?

– У меня для вас новая работа будет, – сообщил он, – более денежная. Готовы к такой?

– Всегда готовы, – сказал я, и мы отправились на остановку автобуса.

– Слышь, Камак, – остановил меня Аскольд, – может, такси возьмём? Деньги-то карманы жгут.

– Такси? – изумился я, – в колхозе «Заветы Ильича»⁇

– Ну не такси, конечно, а УАЗик какой – нас как раз четверо, влезем.

– А это мысль, – почесал голову я, – надо с Пугачёвым поговорить.

И через десять минут мы уже катили по свежеотремонтированной трассе Варнаково-Белужская, распевая дорожную песню.

– Весёлая картошка была, – сказал Аскольд, когда мы пили пиво в станционном буфете, дожидаясь электрички на Нижнереченск, – столько приключений у меня в жизни ещё никогда не случалось.