Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 16

Полный вперед. Курилы, сентябрь 83-го

Я оставил Сергея караулить неадекватных джи-ай и один М-16 ему дал.

– Знаешь, как обращаться-то? – спросил я на всякий случай.

– А чего тут знать, – ответил он, – все, как в АКМе, только переключатель стрельбы по-другому обозван – safe это, я так понимаю, предохранитель, semi – одиночные, а auto оно и в Африке авто.

– Ну-ка пойдем устроим учебные стрельбы, – предложил ему я, – пальни одиночным в синее небо.

Мы подошли к трапу наверх, Сергей лихо передернул затвор, установил переключатель куда надо, и щёлкнул спусковым крючком. Выстрел прошел в штатном режиме.

– Надо ж, отдачи почти нет, не то, что у АКМ, – поведал мне он, – молодцы америкосы, классную машинку сделали.

– Говорят, она сильно капризная к загрязнениям, – вспомнил я зачем-то, – от грязи клинить может. И ствол длинноват, неудобно в рукопашном бою работать. И если сбросить ее со второго этажа, то ломается с концами, а нашему АК хоть бы хны.

– Ладно, будем работать с тем, что есть, – успокоил меня Серега, – надеюсь, до рукопашного боя у нас тут не дойдёт.

И я убежал на мостик, где уже вовсю хозяйничал Ираклий. А ему деятельно помогал Василий с Виталиком.

– Вам как? – тихо осведомился я у Виталика, – помощь нужна.

Тот покосился на командира и сказал, что наверно нет, разве что покараулить машинное отделение. И я кивнул и кубарем скатился к дизель-генераторам и двигателям внутреннего сгорания. Тут все было тихо, если конечно можно считать тихим рёв этих моторов, делать особенно было нечего, так что я даже заскучал.

– Алё, гараж, – прохрипела тут связь с мостиком.

Я быстро переключил её на передачу и ответил в том смысле, что гараж почищен, а автомобили стоят в состоянии полной боевой готовности.

– Даю малый ход, – ответил мне мостик, – если что-то пойдет не так, сигнализируй.

Но все пошло как будто бы так – главный мотор заревел чуть громче и пол у меня под ногами ощутимо завибрировал.

– Все идет по плану, – сказал я в микрофон, чтобы не молчать.

А микрофон покашлял, но ничего осмысленного мне не выдал. Так продолжалось с минуту, потом раздался новый звук, свистящий какой-то – я чуть не подпрыгнул.

– Это я курс поменял, – пояснил мне Ираклий с мостика, – сделал лево руля на 10 градусов… все, вышли на нужное направление.

Свист тут же прекратился… ну и славно. Интересно, сказало мое второе я, что ты будешь делать, если что-то тут навернется – починить-то это ты вряд ли сподобишься.

– Во-первых, не ты, а мы, – поправил я его, – ты же не отделяешь себя от меня, верно.

– Поправку принял… приняло то есть, – нехотя согласилось оно, – а что там во-вторых?

– Во-вторых, дорогуша, – продолжил я, – тут все дублировано, так что есть надежда доползти до нужной точки на половине действующих мощностей.

– Хитер ты, Камак, – с некоторой долей восхищения сообщило оно, – весь в меня.

Некоторое время прошло в полном моем бездействии, даже непривычно как-то – с того самого момента, когда меня вытащили переводить слова командира корейского боинга, я все время что-то делал, а теперь сиди вот сложа руки…

Но обрадовался я рано, через полчаса опять прорезался капитан с мостика и сообщил мне, что американцы стучат в дверь и хотят поговорить. Так что давай, Петя, дуй к Сергею, кроме тебя, английским у нас никто так хорошо не владеет. А в помощь отряжаю Виталия, мы тут вдвоем с помощником справимся с управлением.

– Есть, – мысленно козырнул я, – дуть к Сергею. Если что-то важное скажут, я притащу их к тебе на мостик.

– Обоих не надо, одного хватит, – распорядился капитан и отключился.

А я полез наверх на плюс два уровня, где была кают-компания с кубриком и эти два запертых гаврика. Подошли мы туда одновременно с Виталием.

– Чего говорят? – сразу спросил я у Сереги.

– А я знаю, – огрызнулся он, – разобрал только два понятных слова «факинг» и «ток».

– Ну ладно, – ответил я, – устроим мы им факинг ток, если так хочется.

– Стоп, – остановил меня Виталий, когда я достал ключ от каюты, – они там запросто могли развязаться. Ребята с виду крепкие, могут и вырубить нас, если не принять мер.

– Тогда так сделаем, – на ходу сориентировался я, – Серега, ты стоишь справа, а Виталик слева, оба автомата держите наготове… Виталя, ты стрелять-то умеешь?

– Обижаешь, начальник, – засопел он, – три года на Камчатке прожить да не уметь стрелять, это… – далее слов он подобрать не сумел, поэтому продолжил я.

– Предохранитель поставь на авто и мочи сразу их всех, если рыпнутся, меня только не задень сгоряча. И патрон проверь, есть ли в стволе.

Он так и сделал, Сергей повторил его действия, а я громко постучал в дверь и объявил этим гаврикам:

– Открываю дверь, если что, то два наших бойца держат горизонт под прицелом – стреляем без предупреждения. Все ясно?

Из-за двери раздалось глухое согласие, тогда я повернул ключ на 2 оборота и распахнул её. И нам открылась такая картина – один из джи-ай, тот, который Алекс, лежал на полу возле иллюминатора и из головы у него текла кровь. Второй стоял сбоку от входа, руки у него за спиной были.

– У Алекса проблема, – сразу сообщил мне он, – потерял сознание и кровь не останавливается.

Сергей было дёрнулся войти в помещение, но я его быстро притормозил:

– Стоять, это может быть ловушкой – он сам себе голову, например, расковырял, а когда мы войдем, нас обезоружат…

Сергей застыл, как вкопанный, а я сказал Джону:

– Ты выходишь в коридор и встаешь лицом к стене – дернешься, стреляем.

– А с ним чего? – он мотнул головой в сторону партнера.

– С ним чуть позже разберемся, – пообещал я ему, – вам не три годика и вы не в детском садике, чтобы так страдать от пустяшного удара бутылкой.

И Джон подчинился моему требованию – вышел и прислонился лицом к стенке. И все вроде шло неплохо, но когда я закрывал дверь, корабль наш вдруг основательно так встряхнуло…

– А это ещё что такое? – удивились одновременно и Сергей, и Виталий.

– Сложно сказать, – отвечал им я, а потом начал действовать сообразно обстоятельствам, – эй ты, как тебя, Джонни – у тебя есть, что сказать нашему капитану или ты так просто языком потрепать решил?

Джон посмотрел на меня насупившись (руки у него, кстати, остались связанными сзади, зря Виталик волну погнал) и ответил в том смысле, что да, есть что сказать, причем очень важное. Молодец, я бы тоже так на его месте сделал.

– Значит так – вы вдвоем ведете его на мостик, а я проверю машинное отделение – кажется, оттуда громыхнуло, – и мы разошлись в разные стороны.

В машинном отделении все, как будто, было без изменений, у меня даже от сердца отлегло – без двигателей мы точно никуда не уедем. Но шум моторов как будто стих, похоже, что Ираклий опять нажал на Стоп-машину. Пулей поднялся в рубку, а там стоял шум и ор, казалось, все одновременно орали друг на друга, у меня даже голова заболела.

– А что случилось-то? – спросил я, – может, перестанете кричать и расскажете?

И знаете, помогло, ситуация немного успокоилась, после чего Ираклий поведал мне о текущем моменте.

– На мину мы налетели, вот чего…

– Иди ты, – не смог скрыть обалдевания я, – откуда здесь мины? Со времен японской кампании что ли?

– А я знаю? – сразу обозлился капитан, – наверно оттуда. Короче во втором от носа отсеке дырища полметра на полметра и его заливает. Переборки, слава богу, мы успели задраить, так что на дно не пойдём.

– Ну тогда надо продолжать движение, – предположил я, – чего орать-то? Вот с этим хером разобраться только (я ткнул пальцем в Джона) и дальше двигать.

– Это еще не все, – продолжил Ираклий, – из того отсека, который заливать начало, вылез корейский солдатик. Он там, видимо, прятался.

– А это уже совсем интересно, – ответил я, – поговорили с ним?

– Да как же с ним поговоришь, если он только один язык знает – тебя вот ждем.

– Сначала с этим давай закончим, – внес свои пять копеек помощник Василий, показал на Джона.

– Правильно, – кивнул капитан, – спроси у него, что он хотел сказать?

Я перевел, в ответ Джон заявил буквально следующее:

– Я требую адвоката, связи с представителем США и воды. И чтоб забинтовали голову Алексу, а то кровью истечет.

Капитан в связи с последним пунктом непонимающе уставился на меня, я пояснил в двух словах, в чем там дело.

– Ну так надо перевязать, а то кони двинет, доказывай потом свою невиновность.

– Йес, кэп, – козырнул я, – ща сделаем.

А потом вернулся к Джону:

– Это все, что ты хотел сказать?

– Нет, – угрюмо посмотрел он на меня, – ещё хотел сказать, что вы все сдохнете… очень скоро сдохнете.

– Подробности расскажешь? – попросил я его развить тему, но он только отвернулся к стене и замолчал.

– Говорит, что все мы сдохнем, – оттранслировал я остальным его речь. – Причем в скором времени.

– Ладно, ведите его обратно, перевяжите второго и это… воды им дайте уже что ли. Этим займутся Виталий с Сергеем… Василий, и ты тоже иди. А мы с тобой (он поглядел на меня) разберемся с корейцем.

– Стоп, – остановил его я, – а переборки точно задраены, может, мы сейчас погружаемся на дно Охотского моря?

– Точно, – успокоил он меня, – и это не Охотское море, а уже Тихий океан. Пошли к корейцу.

Идти оказалось недалеко – солдатика посадили в какую-то каморку прямо рядом с мостиком… и был это совсем пацан, не больше 20 лет, а может и 17 вообще. На нём была военная форма с эмблемой ВМС и даже погоны черного почему-то цвета с одной поперечной оранжевой полоской. А сам он был маленький и жалкий какой-то.

– Привет, – начал с порога я, – ты кто такой?

– Я Ким, – ответил он, – рядовой второго класса ВМФ Кореи.

– Это вы вчера забирали нас с пляжа? – перешёл я к текущим делам.

– Точно, тебя и еще человек 20.

– Как вы оказались возле Курильских островов? Да еще заявили, что это ваша территория?

– Не знаю, я человек маленький, что мне приказывали, то и делал.

– Из какого порта вы вышли и когда?

– Из порта Тонхэ, провинция Канвондо. Три дня назад.

– Сколько народу было на корабле?

– Я точно не знаю, но около 50.

Я перевел все это капитану, он поморщился и сказал, чтоб переходил к более важным вещам.

– Твои обязанности на корабле?

– Помощник машиниста.

– Значит, с двигателями и генераторами умеешь обращаться?

– Немного… я только второй месяц на флоте, а на боевое дежурство первый раз вышел.

– Ладно, – подумав, сказал я, – а теперь главный вопрос – что случилось ночью, куда подевалась команда?

– Не знаю, – затрясся Ким, – я заснул в трюме, когда проснулся, никого из команды уже не было, только вы бегали по кораблю.

– И ты испугался?

– Точно… я остался в трюме, еда и вода там была, решил дождаться прихода в порт.

– А почему ты заснул в трюме, у вас же кубрик для этого дела есть?

Он опять задрожал всем телом, попросил воды, а когда выпил, сказал такое:

– Меня били всей командой, а этой ночью обещали опустить – вот я и спрятался от них.

– Мда… – все, что смог ответить Ираклий на мой перевод, – дедовщина-то не только у нас имеет место…

– Да, лет-то тебе сколько? – спохватился я.

– 19, – ответил он, вытирая сопли. – 20 через неделю будет.

Глава 17

Горлумд это не хоббит

Успел я таки довести до нужной кондиции второй экземпляр портативной игрушки и даже поиграл в него, пока меня не выдернули на диагностику в психушку. Лично главврач за мной прибыл, с ума сойти.

– А пообедать? – задал ему насущный вопрос.

– В морге пообедаешь, – пошутил он с медицинским уклоном, но видя, что я не очень понял его аналогии, пояснил, – у нас там своя столовая имеется, стена к стене с моргом. Недорого и вкусно.

– Ну если недорого, тогда конечно, – нехотя согласился я.

И он завел меня в самый дальний угол своего заведения, а перед этим пришлось миновать целых три железных двери приличной толщины.

– А вопросик можно, пока меня тут на запчасти разбирать не начали? – спросил я у него.

– Задавай, – милостиво разрешил он.

– Почему фамилия у вас такая странная? – продолжил я, – как у одного персонажа «Властелина колец».

– Читал Толкиена? – немедленно среагировал он, – какой ты начитанный мальчик.

– Случайно в одной деревенской библиотеке попалась в руки книжонка без обложки, потерялась в процессе чтения наверно, – пояснил я, – в конце только в выходных данных увидел, что это «Хоббит» Толкиена. Горлум там не очень приятный персонаж.

– Ага, это Детская литература, 72 вроде год, – ответил довольный доктор, – я ее тоже до дыр зачитал, но обложка таки на месте осталась. А что касается твоего вопроса, то у меня обычная немецкая фамилия, отец такую носил, и дел с прадедом тоже, к Властелину колец никакого отношения. Что она означает, не знаю… но давай уже делом займемся.

– Согласен, – кивнул я, – делу время, потехе час.

Описывать все процедуры, которыми меня пытали, я уж не буду. Скажу только, что не меньше пяти раз меня заставляли мысленно включать этот свой внутренний телевизор и выдавать на-гора тот самый внутренний посыл, которым я, например, выгнал из реанимационной злую медсестру. Телевизор я включал, особых усилий это не требовало, а вот все остальное делал по остаточному принципу – чтобы батарейки не разрядились, а то ведь у меня в плане ещё Алевтина Степановна значилась.

– Всё, – наконец заявил мне глав-доктор, – исследование закончено, можешь одеваться.

– И чего вы там наиследовали, если не секрет? – спросил я, натягивая рубашку.

– Вообще-то секрет, но тебе скажу, так и быть – ни-че-го, – зачем-то по слогам произнес он. – Никаких отклонений у тебя согласно медицине нет.

– Это прискорбно, – вспомнил я охранника из комедийного сериала, – ну может в 4 управлении что-то найдут.

– Может, найдут, только я в этом сомневаюсь, – пробормотал Горлумд, перекладывая рентгеновские снимки с места на место, – в столовую-то пойдешь?

– Наверно нет, Генрих Готлибович, – мотнул головой я, – уж больно место у вас тут стремное, не располагает к приему пищи.

– Хозяин-барин – тогда ты свободен, – объявил он, а я вместо того, чтобы спокойно удалиться, зачем-то брякнул напоследок:

– У вас язва желудка, товарищ Горлумд, рядом с поджелудочной железой… не сказать, чтобы прямо огромная, но лучше бы принять меры заранее – случайно увидел своим телевизором, когда вы рядом стояли.

– Спасибо, я знаю, – устало отвечал он, но тут же задал новый вопрос, – какие размеры язвы-то?

– Длина где-то 2 сантиметра, ширина небольшая. Может, и сама заживет, конечно, такие случаи бывали.

– Спасибо, Петя, – вяло улыбнулся он, – я этого не забуду… а ещё чего-нибудь ты у меня этим телевизором увидел?

– Остальное все в пределах нормы, – успокоил его я, – простатит разве что тоже пора полечить.

А вечером я забрал у игроков на антресолях свой первый экземпляр гейм-пада, не сломался ведь, значит надежная вещь. Прихватил второй пластиковый вместе с опытной моделью радиотелефона (ее еще надо бы в божеский вид привести… ладно, вечером займусь, все равно же делать нечего, квартира пустая) и договорился с большими людьми из Москвы… да, с Антон-Палычем и Львом-Николаичем… насчет завтрашнего консилиума у Алевтины. И было утро, и был вечер, день прошел достаточно удачно, я живой и относительно здоровый, за что огромное мерси небесному провидению.

А утром ранним я даже зарядку успел сделать, сочетающую в себе элементы советского физкультурного комплекса с 24-ю формами тай-цзы, одобренными лично товарищем Мао. Хорошо тонизирует это дело. А затем в дверь звонок раздался – это москвичи за мной прибыли.

– Чай-кофе-какао? – предложил я им, но они сурово отказались, и мы через десять минут оказались в квартире Бессмертновых, Александр-Сергеича и Алевтины-Степановны.

– Ну-с, – сказал я, зайдя в комнату к Алевтине, – снимайте бурнус. В смысле одеяло в сторону. Сейчас у нас состоится консилиум на предмет вашего здоровья, – и я представил этих двоих, хотя, наверно, супруг ей уже рассказал о них все подробно.

– Как самочувствие? – начал диалог Антон-Палыч, похожий на Молотова, принимающего ноту о начале войны от Шуленбурга.

– Спасибо, – ответила она, – гораздо лучше, чем до того было… ну до того, как Петя первый раз пришёл.

– Где болит, показывайте, – вступил в беседу Лев-Николаич, которому я определил прозвище Берия.

Алевтина на этот раз сняла ночную рубашку и очертила область, где у нее имелись проблемы.

– Мдааа, – пробормотали как-то одновременно эти двое товарищей из сталинского Политбюро.

И я увидел, что наступает мой выход на сцену… я и вышел.

– Вы двое садитесь вон туда (и я показал на диван сбоку) и не мешайте, а ты, Алевтина (непринужденно перешел я на более близкую форму общения) ложись на бок лицом к спинке и тоже помолчи.

Как ни странно, все подчинились моим указаниям, а супруг, как и в прошлый раз сидел на кухне и не отсвечивал. Тогда я вытащил из-под стола табурет, придвинул его вплотную к лежанке Алевтины и для начала включил свое внутреннее зрение. Получилось с полпинка… так… а опухоль-то, похоже, договороспособна – по сравнению с позавчера нижняя ее кромка приподнялась именно что на сантиметр, такое условие я и ставил. И метастазы в количестве… в количестве трех штук, вытянутые, сука, как щупальца у кальмара, приостановили свое развитие. Одна даже подсократилась на тот же сантиметр, остальные, правда, нет.

– Ну чего, – неожиданно раздался у меня в голове голос этой твари, – я так поняла, ты разобрался с новым телом. Я смотрю, ты их аж две штуки приволок – мне столько не надо.

– Это не те тела, – осадил я её, – рот на них не разевай.

– А кто это тогда?

– Две большие шишки из Москвы, вот кто. Слева Молотов, справа Берия.

– Иди-ты! – восхитилась она, – они ж давно померли.

– Во-первых, помер только Берия, его в 53-м расшлепали, а Молотов жив-здоров, хотя ему 95 лет уже…

– Надо же, – удивилась опухоль, – какой живучий, гад. Так-то у нас мужики и до 70 в среднем не доживают.

– А во-вторых, это не фамилии, а погоняла, кои я им придумал – просто похожи чем-то они на тех товарищей… но мы с тобой отвлеклись, давай о деле…

Тут меня отвлек Молотов-Антон-Палыч:

– Что ты там бормочешь, Петр? Можно погромче? Нам тоже интересно.

– Можно, Антон Палыч, – ответил я через плечо и продолжил беседы о прекрасном.

– Так вот, дорогуша, никаких тел я тебе не обеспечил…

– А чего ж тогда пришел? – недовольно отвечала опухоль, – срок нашего договора истекает сегодня – если ты мои условия не выполнишь, значит, и я буду считать себя свободной от всех взятых на себя обязательств.

Во как заговорила, мысленно удивился я, как юрист с многолетним стажем.

– У меня есть новое предложение, – продолжил я, – развивающее предыдущее.

– Слушаю, – откликнулась она.

– Сначала преамбула, как это принято в юридических документах.

– Валяй, – вяло согласилась опухоль, – свою амбулу.

– Как тебя зовут-то? – прежде чем продолжать, поинтересовался я, – а то неудобно общаться в безличной форме.

– Никак, – отозвалась она, – но если уж так приперло, можешь называть меня Бластома Ивановна.

Я чуть не поперхнулся, а Берия тихо переспросил у меня «она сказала Бластома Ивановна?», я ответил «да» и «не мешайте работать» и продолжил.

– Так вот, Бластома Ивановна… ты же хочешь пожить подольше, так?

– А кто не хочет? – согласилась она, – конечно хочу.

– Тогда сама посуди – если ты загонишь в гроб Алевтину, ты же вместе с ней и сдохнешь. Ровно в ту же минуту, так?

– Допустим, так, – с некоей натугой согласилась она.

– А это значит что?

– Что? – эхом повторила она.

– А значит это, что в смерти носителя ты никак не заинтересована, верно?

– Ну допустим верно, – опять отозвалась она с гораздо большей задержкой.

– Ну так и умерь свои амбиции – живи, короче говоря, и давай жить другим, вот и вся сказочка.

– А ты меня в покое оставишь? – поинтересовалась она, – вместе с этими твоими сталинскими министрами?

– Даю честное благородное слово, – взял под козырек я. – Подсократись до приемлемых размеров и дай по рукам этим твоим метастазам – и никто тебя не будет трогать вплоть до естественной кончины Алевтины. Как в финале любой сказочки, короче говоря, будет – жили они долго и счастливо и умерли в один день. Договорились?

– А если я откажусь? – решила все же прозондировать почву Бластома.

– Тогда будем применять самые жесткие меры, – пообещал ей я.

– Это радио– и химио-терапии что ли? – усмехнулась она. – Так применяли уже, без особенного ущерба для меня.

– Не, дорогуша, – разуверил её я, – для тебя у меня есть кое-что покруче… показать?

– Ну покажи, – неуверенно ответила она.

Я и показал – включил свою батарейку на треть мощности и направил луч на самый край опухоли. Она заверещала через десять секунд.

– Вырубай, – заорала она в полный голос, – я согласна.

– То-то же, – я прикрутил свою мощность до минимума, но совсем не выключил, – договорчик заключен?

– Заключен, – зло согласилась она. – В течение недели сокращаюсь до трех сантиметров в диаметре, метастазы аннулируются.

– Всё, Алевтина Степановна, – вернул я вежливую форму общения, – сеанс закончен. В следующий раз я приду к вам, когда вот эти товарищи отпустят, – и я показал на пару министров, которые пребывали в небольшом обалдении.