Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 322 (всего у книги 347 страниц)

Это был волк. Формой – да, точно волк. Большой, массивный, движущийся хищно и осторожно. Но его шерсть… это была не шерсть. А спёкшиеся обугленные клочья, сквозь которые местами светился внутренний жар. Глаза – два угольно-красных светящихся блюдца. Но самое страшное – тень вокруг него. Она ходила волнами, как дым, но не уходила далеко, а пульсировала. Словно волк втягивал тьму в себя.

– Огонь и тьма, – произнёс Алексей тихо. – Собранные в одну форму… Это уже не просто гибрид. Это – серийник.

– Сери… кто? – переспросил я.

Попугай фыркнул:

– Серийник. Монстр, собранный сериями наложений. Такое создаётся не случайно. Кто-то экспериментировал. И экспериментировал долго. Нормальный разлом такой дряни не выдаёт.

По спине пробежался холодок, хотя вокруг было довольно жарко. Если кто-то влияет на структуру разломов… это очень плохо.

Волк сделал шаг – и разом исчез. Я успел только рвануться вправо. Земля там, где я стоял, взорвалась столбом пепла и чёрного песка. Волк возник рядом – будто вынырнул из трещины в воздухе – и ударил лапой. Я перекатился, чувствуя, как жар режет кожу.

Алексей встал между нами, взмахнул рукой – и на мгновение свет разорвал тень вокруг волка. Тот зафыркал, пятясь, и тьма вокруг него снова сомкнулась.

Глава 16

– Он не просто быстрый, – произнес Алексей. – Он прыгает. Между слоями.

– Можно попроще объяснить?!

– Он перемещается сквозь тьму. Будь готов – он может вынырнуть откуда угодно.

Это было прекрасно. Именно то, что мне сейчас не хватало – непредсказуемого убийцы, плавающего между тенями.

Волк исчез снова. Я сжал зубы и активировал усиление. Если он прыгает – значит, нужно ловить не движение, а намерение. Поток. Искажение энергии в точке выхода.

Тень справа дрогнула.

– Кирилл! – крикнул Алексей, но я уже двигался.

Я ушёл в сторону, чувствуя, как воздух чуть вибрировал – и в следующее мгновение волк вылетел из тени, проскользнув в сантиметре от моей спины.

Удар Алексей успел нанести точно в грудь монстра. Свет вспыхнул ярко – но тут же погас, будто его поглотила чёрная пасть. Волк даже не замедлился.

– Чёрт… – Алексей отступил. – Тьма у него слишком плотная.

– Значит, бей по огню, – сказал я.

– Хмм? – Алексей взглянул быстро.

– Он не может одинаково удерживать две стихии, – пояснил я. – Если тьма настолько сильна, значит, огонь нестабилен.

– Это риск…

– Всё наше существование – риск.

– Ладно, работаем!

Волк прыгнул. В этот раз – прямо на меня.

Я не стал отскакивать. Напротив – шагнул вперёд.

Мы столкнулись почти в лоб. Я поднял руки, чувствуя жар, который прожигает кожу. Волк разинул пасть – но я ударил правой рукой в бок, прямо туда, где тьма была слабее, а огонь ярче.

Усиление рвануло наружу. Удар попал точно.

Волка вывело из теневой формы, выплюнув из разлома в нормальное пространство. Он завыл, катаясь по земле, пытаясь собрать тьму вокруг себя. Но Алексей не дал. Он ударил лучом света в то самое место, куда попал я.

Взрыв получился не огненный. Он был «пустым», тихим, словно порвался плотный кокон. Волк распался на три части, а затем на десятки – и осыпался пеплом. Тьма вокруг растворилась. Я выдохнул. Колени дрожали.

– Ты в порядке? – спросил Алексей.

– Не уверен. Но вроде живой.

Попугай фыркнул:

– Вы двуногие сумасшедшие. Зачем на него в лоб? Что, обходных путей нет?

– Он бы прыгнул мне в спину, – пожал я плечами. – А так хотя бы видел, его атаку.

Алексей улыбнулся краем губ.

– Хорошая логика. Жуткая, но хорошая.

Мы стояли ещё минуту, пока дыхание вернулось. Разлом впереди гудел. Чувствовалось – это был только второй круг. Дальше будет хуже. Намного хуже. Я посмотрел туда, где исчез туман.

– Пойдём?

Алексей кивнул:

– Пойдём. Стихии нас ждут.

Попугай тихо простонал:

– Я всё ещё могу вернуться домой?

– Нет, – сказали мы оба одновременно.

И пошли дальше. Мы шли минут двадцать, может, тридцать, – время в разломах всегда ощущается криво. После гибели серийника огня и тьмы казалось, что разлом решил немного передохнуть и дать нам возможность прийти в себя. Но надежда, конечно, была наивная. Разломы не отдыхают. Они меняются.

Переход произошёл незаметно. Сначала почва стала мягче. Потом – влажнее. Затем под ногами захлюпало, будто мы попали в заболоченное ущелье. Я посмотрел вниз – трава, стебли, листья. Всё свеженькое, будто только что выросло. Вот только под этой зеленью виднелся серый гнилой слой, словно земля одновременно и растёт, и умирает.

– Прелесть, – пробормотал я. – Такой красоты я ещё не видел. Здесь жила та тварь, что мы еле убили?

– А я видел, – вздохнул Алексей. – И… ну… сказать, что я по ней скучал – будет неправдой.

Попугай, сидящий у меня на плече, передёрнул крылья.

– Мне не нравится это место. Жизнь и смерть вместе – это всегда беда. Это как суп с молоком. Нельзя. Нельзя! Но вы люди, конечно, всё смешиваете.

Я фыркнул.

– Суп с молоком, говоришь…

– Да! Это ужас-то какой. У меня один раз такое дали попробовать. Я неделю кашлял перьями!

Я бы ответил, но впереди послышался звук. Тихий, но неприятный – будто кто-то тянет по болоту цепями. Я напрягся и сделал знак Алексею остановиться. Шорох повторился, и из тумана что-то выступило.

Сначала я подумал, что это какое-то дерево, вывороченное ветром. Потом понял – это скелет. Огромный. Судя по форме – когда-то это был лось или здоровенный бык. Кости обнажены, но местами на них свисали куски сочной зелёной лозы, как мышцы. Лианы тянулись и шевелились сами по себе, словно живые, а местами гнили прямо на глазах.

– Вот он, – сказал Алексей. – Первый представитель местной фауны. Точнее второй, первого мы завалили на входе.

– Скелет? – уточнил я.

– Не совсем. Это гибрид «жизнь + смерть». Скелет функционирует, потому что лианы заменяют ему мышцы. А лианы живут, потому что… – Алексей махнул рукой в сторону тёмной лужи под монстром. – Потому что смерть работает удобрением.

Попугай тихо охнул:

– Я же говорил! Суп с молоком! Только хуже!

Скелет резко повернулся к нам. Пустые глазницы вспыхнули зеленоватым огнём, и монстр сорвался с места.

– Влево! – рявкнул Алексей.

Мы разошлись веером – скелет пронёсся прямо между нами, оставляя после себя запах прелой травы. Я ударил его по боку усилением – и от удара отлетела пара костяных фрагментов. Но лианы тут же затянули дыру.

– Быстрая регенерация, – сказал Алексей. – Этот отличается от первого.

Скелет развернулся, подминая под себя молодые побеги. Лианы рванулись вперёд, будто хлысты. Я едва успел пригнуться – один удар срезал верхушку дерева позади меня.

– Он неубиваемый! – крикнул я.

Алексей нахмурился:

– Нет, убиваемых. Просто нужно понять, где стихии конфликтуют. Смотри – некоторые лианы гниют быстрее остальных.

Я присмотрелся – действительно, на одном боку скелета был участок, где зелень переходит в черноту слишком резко. Плохая стыковка стихий.

– Вижу!

Я прыгнул в сторону, уходя от очередного хлыста, поднырнул под ребро монстра и ударил туда, где смерть и жизнь спорили между собой сильнее всего. Удар получился глубокий, благодаря точности, а не силе.

Скелет завыл – неприятно, как скрежет металла о металл – и начал рушиться, лианы отваливались, гниль захлёстывала ростки. Регенерация трещала по швам.

Алексей добил его лучом света, прожигая центральный узел лиан, что заменял монстру сердце. Монстр упал. Разом. Без агонии.

– Ну вот, – сказал Алексей. – Первый есть. Этот всё же другой. В первом главенствовала жизнь, а смерть служила лишь материалом, здесь же они были равны.

Попугай нервно взъерошил крылья.

– Первый… А сколько ещё?

Я посмотрел вперёд, туда, где туман становился всё более светлым и золотистым.

– Учитывая характер разлома, думаю… пару тысяч.

Попугай едва не свалился с моего плеча.

– Сколько?! Вы меня убить хотите! Я маленькая, нежная, пернатая птичка, а вы…

– Пойдём, – перебил я. – Пока зелёная дрянь не ожила снова.

После того как скелет-лишайник развалился на кучи костей и увядшие ленты зелени, разлом будто вздохнул – и тут же сменил настроение. Влажная почва стала суше. Запах тления исчез. Туман поредел и стал тоньше, почти прозрачный, как паутина.

А потом исчез полностью. Перед нами открылся каньон.

Не тот, где скалы высотой в полсотни метров, а скорее низкая расщелина с пологими стенами, будто кто-то однажды ударил по земле гигантской лопатой и развёл почву в стороны. Края каньона были из черноватого камня, а в воздухе висел лёгкий дрожащий свет – не свет даже, а фликер, как от раскалённого железа в кузне, только без жара.

Но самое странное – звук. Будто кто-то шептался. Не слова, даже не звуки речи – просто ощущение, что вокруг витают чужие мысли.

– Мне это не нравится, – пробормотал я.

– Мне вообще ничего здесь не нравится, – буркнул Алексей. – Но это, да… особенно.

Попугай, сидящий у меня на плече, нервно дёрнул хвостом.

– Слышите? Слышите? Они смеются. Я слышу. Я не хочу слышать. Я же не должен слышать! Вселенная издеваться надо мной начала?

– Какая вселенная? – хмыкнул я. – Мы в разломе.

– Тем хуже!

Мы шагнули между каменными стенами, и звук стал отчётливее. Шорох. Шепот. Нервный смешок. Чужое лёгкое дыхание за спиной – но, конечно же, никого там не было.

– Тьма и ветер, – сказал Алексей, оглядевшись. – Не люблю это сочетание. Ветер двигает тьму, тьма искажает воздух. Получается… хаос. Живой хаос.

Я не успел спросить, что именно он имеет в виду, потому что это самое «что» появилось.

Сначала – едва заметный сгусток тени, мелькнувший в углу зрения. Потом – второй. Третий. Тени двигались не как тени – резкие рывки, скачки, словно их подталкивал поток воздуха. И каждый раз сопровождались тихим смешком, будто кто-то из них чему-то радовался.

– Ох, – сказал попугай. – Началось.

Первый удар пришёл справа. Я едва успел поднять руку – острейший порыв ветра полоснул по камню рядом, оставив борозду толщиной в палец. Ветер. Но с тьмой внутри, как нож с ядовитым лезвием.

– Это словно стая, – сказал Алексей. – Не стоит действовать вразнобой. Держимся рядом.

На свет Алексей рассчитывать не стал – тень тут была слишком плотной. Вместо этого он выставил перед собой тонкую воздушно-световую пластину – не щит, скорее предупреждение.

Порывы снова проскользили. Слева. Сверху. Сзади. Я почувствовал, как прохладная струя пытается разрезать мне плечо, но успел уйти в сторону. Удар воздуха был слабее, чем у огненного волка, но скорость… это было уже другое.

– Алексей, – сказал я, – если они будут продолжать в том же темпе, мы скоро нарежем сами себя собственными движениями.

– Поэтому и не дерёмся наугад! – отозвался он. – Я вижу, как они двигаются. Это стая. А любая стая имеет центр.

Я присмотрелся. Сначала казалось, что они просто хаотично мелькают, но если выдержать взгляд… На мгновение тени собирались в спираль. Всё движение было построено по кругу.

– Там, – я указал на точку у стены каньона. – Центр уходит туда.

– Молодец, – кивнул Алексей.

Словно почувствовав, что мы вычислили их фокус, стая стала агрессивнее. Теперь удары воздуха стали сильнее, и в одном из них я услышал уже настоящий смех – детский, хриплый и абсолютно ненормальный.

Я метнулся к центру. Усиление рвануло через мышцы. Земля под ногами качнулась. Тени взвились, как стая испуганных птиц. Я прыгнул.

Удар нанёс не просто так – я не бил во тьму. Я бил в воздух, который поднимался спиралью, в тот самый завихрённый поток.

В этот момент Алексей бросил световой разряд – не в тени, а в поток, чтобы подсветить траекторию удара.

И я попал. Последовал взрыв – тихий, но очень острый. Будто кто-то рвал плотную ткань.

Стая взвыла. Тени заколебались. Порывы стихли. Несколько маленьких ядрышек-теней выпали из воздуха на землю и, соприкоснувшись с камнем, рассыпались в серую пыль.

– Есть, – выдохнул Алексей. – Быстро сообразил.

Попугай выдохнул с громким свистом:

– Ох… Я уж думал, вы двуногие сейчас превратитесь в фарш. Но нет, молодцы. Я вот знал… ну, ладно, я не знал, но рад, что пока жив.

Я огляделся. Канюн был снова пуст – никаких теней, никаких смешков. Только легкое дрожание воздуха, будто разлом ещё не решил, доволен ли результатом.

– Дальше? – спросил я.

– Конечно, дальше, – ответил Алексей, поправляя перевязь на плече. – Это ещё не всё.

Попугай тихо пискнул:

– А можно… ну хоть иногда… обходными путями?..

– Нет, – сказали мы с Алексеем одновременно.

Каньон закончился так же резко, как и начался: последние тени осыпались пеплом, шёпот воздуха исчез, и мы шагнули в зону, которая поначалу казалась просто дождливой.

Но через пять шагов я понял – это не дождь. Это потолок разлома «плакал». Сверху падали редкие, но тяжёлые капли – словно кто-то выжимал из воздуха воду. Каждая капля шлёпалась на землю и тут же раздувалась, превращаясь в маленькую лужу. Через несколько секунд лужа начинала потихоньку расползаться, и к моменту, когда мы прошли метров сорок, здесь уже стояла полноценная долина… или, честнее сказать, болото из жидкой грязи.

– Вода и земля, – сказал Алексей. – Классическая вязкая комбинация.

Попугай осмотрел пространство, потом мой сапог, который уже провалился по щиколотку.

– Мило. Просто мило. А я думал, хуже уже не будет. Ошибался! Я всё время ошибаюсь, когда вы двуногие решаете сделать ещё шаг.

– Ты можешь не комментировать каждый наш шаг? – спросил я.

– Нет. Это мой способ справляться со стрессом.

Я вздохнул. Болото было странным: грязь дышала. Нет, правда – она то приподнималась, то оседала, будто внутри что-то проходило мимо и меняло давление. Крупные пузыри воздуха поднимались на поверхность сами по себе, а когда лопались – пахло мокрым камнем.

Алексей остановился, прислушался – и напрягся.

– Он уже здесь.

– Кто – «он»?

Ответ пришёл сам. Земля под нами дрогнула. Сначала чуть-чуть. Потом сильнее. Грязь пошла волнами, как под ногами плавучий плот. Из глубины, в метрах пятидесяти впереди, начала подниматься гигантская фигура.

Глиняная. Фигура росла, словно вылепленная гигантом-скульптором: из грязи вышла нога, потом вторая. Вода стекала по бокам, образуя потоки, которые возвращались обратно в болото. Тело монстра было то жидким, то каменным – части его корпуса переливались между двумя состояниями, не задерживаясь в одном.

Голова была грубой, почти бесформенной, а вместо глаз – тёмные воронки, где вода крутилась в маленьких вихрях.

– Титан, – сказал Алексей. – Водноглиняный. Не самый быстрый, но…

Монстр сделал шаг. Удар оказался таким сильным, что болото всплеснуло в нашу сторону, поднимая целую волну жидкой земли.

– …но очень злой.

Я ушёл в сторону, грязь пролетела буквально в нескольких сантиметрах от меня. Алексей поднял руку и ослабил часть удара светом, но прилетело всё равно прилично – его плащ стал наполовину коричневым.

– Мы точно должны его убивать? – спросил я, пытаясь отскрести грязь с лица.

– Да. Иначе он убьёт нас.

Титан поднял руку – массивную, как вековое дерево, – и ударил ею в землю прямо перед собой. Болото преобразовалось: густая масса рванула к нам, как живая, пытаясь схватить.

Я прыгнул на выступ камня. Алексей сместился к другой стороне. Грязь с шипением прошла в сантиметре от ног.

– Он контролирует поле, – сказал Алексей. – Всё мокрое, ему подчиняется. Держимся на камнях.

Я кивнул и оглядел монстра. Глиняное тело у него было неоднородно: левая сторона – плотная, твердая, почти каменная, с массивными трещинами. Правая – более жидкая, пластиковая, вода стекала с неё непрерывно.

– Несбалансирован, – сказал я.

– Что?

– Он неровный. У него земля доминирует слева, вода справа. Значит, устойчивость хуже. Если ударить в место соединения…

– Ты хочешь, чтобы мы подлезли к нему под ноги? – Алексей покосился на монстра. – Не лучший план.

Титан услышал нашу дискуссию и решил внести ясность. Он раскрутил обе руки, и два потока грязи рванули в разные стороны, сметая всё на пути.

Я едва успел нырнуть за каменную колонну – грязевой поток срезал её верх, будто ножом.

– Ну ладно, – выдохнул я. – План, может, и не лучший… но других нет.

Я включил усиление и бросился вперёд. Болото затягивало ноги, но на камнях я удерживал траекторию. Титан заметил меня, развернулся слишком резко, правая сторона расплескалась водой.

– Кирилл! Левее! – крикнул Алексей.

Я сместился, выждал момент и ударил туда, где плотная «земляная» часть соединялась с жидкой «водной». Удар получился не сильным, но точным.

Тело титана прогнулось. Монстр раскачался, потерял баланс – и сделал роковую ошибку: опёрся на правую сторону, которая была слишком жидкой.

Алексей использовал момент. Он ударил светом в жидкую область титана – пытаясь не разрушить, а подсушить её. Поток испарений поднялся клубом, монстра перекосило.

Я ударил снова. На этот раз монстр не выдержал: правая часть тела просто соскользнула вниз, как плотная каша, а оставшаяся каменная половина рухнула в болото, рассыпаясь на сотню камней.

Секунда – и весь титан растворился в грязи, будто его и не было. Только огромная воронка в месте падения слегка булькнула и затянулась. Я стоял, тяжело дыша, по колено в грязи.

– Ну что, – сказал я, – всё?

– Всё, – ответил Алексей и вытер лицо. – Глиняные титаны всегда были скучны.

Попугай взвизгнул:

– Скучны?! Ты видел, что он хотел с нами сделать?! Я едва не стал бульоном!

– Ты и так бульон, – ответил я. – Из костей и перьев.

– Я смертельно оскорблён!

Я ухмыльнулся.

– Пойдём. До центра разлома ещё далеко.

Глава 17

Мы двинулись дальше – к светлой полосе впереди, где болото постепенно переходило в золотистое сияние.

Когда мы вышли из зоны грязи и вязкой воды, у меня было стойкое желание отряхнуть сапоги и найти где-нибудь сухую траву. Но сухой травы разлом нам не подготовил. Вместо этого он выдал… свет.

Причём столько, что у меня сначала заболели глаза. Секунда – и зрачки сами сузились. Воздух впереди сиял мягким золотым свечение, будто мы шагнули в залитую утренним солнцем рощу. Только солнца не было, и рощи, по сути, тоже.

Вместо деревьев – странные светящиеся колонны, похожие на кристаллизованные фонтанчики. На земле – мягкая золотая трава, лучистая, будто в неё вплетены частицы света. Даже туман, вечный спутник разломов, здесь был сияющим, золотым, как пар над горячим источником.

– Нравится? – спросил Алексей, щурясь.

– Слишком ярко.

– Это потому что ты устал. Свет давит сильнее, когда силы на исходе.

Попугай у меня на плече сделал вид, что его сейчас стошнит.

– Я… чувствую… что я… расплавлюсь. Люди! Это ненормально! Здесь столько света, что можно я на глаза что-нибудь надену? Хочу быть модной пташкой в солнцезащитных очках!

– Очки тебе не помогут, – сказал Алексей. – Здесь не солнечный свет. Он магический.

Я кивнул. Магия жизни в этой зоне была точно такой же яркой. Всё вокруг словно дышало энергией роста. Трава вибрировала. Маленькие точки – как пыльца – висели в воздухе и переливались.

Красиво. Даже слишком. И, как обычно в разломе, за красотой всегда скрывается что-то плохое.

Мы прошли метров сорок, когда пространство впереди дрогнуло. Не вспышка – просто туман, который разбежался, уступив место чему-то большему.

Тень. Нет, силуэт. А затем он шагнул вперёд.

– Лев? – выдохнул я.

Это был лев. Ну… почти.

Размером с хорошую повозку, мощный, высокий. Его шкура была светящаяся – не шерсть, а что-то вроде переплетённых струящихся нитей света. Каждый волосок – луч, и когда зверь двигался, казалось, что он соткан из сияния. Глаза – два бело-золотых огня, без зрачков.

Но тело… тело было не из света. Плоть. Очень живая плоть. Мышцы перекатывались под световым панцирем.

– Свет и жизнь, – сказал Алексей глухо. – Плохая связка. Очень плохая.

Я не успел спросить почему – лев рыкнул. И рык этот был не звуком – ударом. Воздух перед нами дрогнул и отступил назад, как будто звук толкнул его.

– Пригнись! – крикнул Алексей.

Я упал на одно колено, и над головой пролетела полоса света – не заклинание, а ласточка света, ударившая по земле так, что трава испарилась на месте.

– Он стреляет лучами? – спросил я.

– Он и есть луч.

Лев не стал приближаться. Он начал движение по кругу – медленно, уверенно, как хищник, который уверен в превосходстве. С каждым шагом свет вокруг него усиливался, и регенерация… я видел, как под световым панцирем перекатываются мышцы и как кожа под ним затягивает любые микроповреждения.

– Свет его лечит? – спросил я.

– Ускоряет регенерацию, – подтвердил Алексей. – Любой его порез затянется за секунду. И каждое наше заклинание света его только усилит.

– Отлично. А если по нему ударить водой?

– Свет высушит воду. Землёй? Свет раскрошит. Воздух рассеет. Огонь усиливает жизнь…

Попугай вскинул крылья:

– А можно мы просто… убежим?

– Нет, – сказали мы с Алексеем одновременно.

Лев снова рыкнул – и на этот раз прыгнул.

Молниеносно. Я едва успел уйти в сторону – его лапа пронеслась там, где моя голова была мгновение назад. Световые лезвия на когтях оставили глубокие борозды в земле.

Алексей выставил световой барьер – и сразу же отдёрнул руку. Барьер треснул. Не от удара. От прикосновения льва.

– Он пожирает свет, – сказал Алексей. – Прекрасно… то есть, отвратительно.

– Тогда что делаем?! – я откатился назад, избегая очередного лучевого удара.

Алексей вскинул руки к небу – и вокруг льва возникло слабое свечение. Не атакующее – скорее приглушающее, пытающееся ограничить яркость.

– Он перегревается от собственного света! – выкрикнул Алексей.

Я моргнул.

– Что?

– Любая структура, даже магическая, не выдерживает бесконечной концентрации энергии! Его световой панцирь держится на постоянном излучении. Нужно заставить его светить больше!

– То есть разозлить?

– Идеально бы – довести до бешенства.

Лев услышал этот тон и, похоже, именно так это и понял. Он рванулся ко мне. Я включил усиление и ушёл вбок, заставив его промазать.

Свет вокруг льва стал ярче. Он снова прыгнул.

Снова промазал.

Я провоцировал. Монстр злился.

Отскакивал так, чтобы он снова и снова впустую выстреливал светом. Через минуту световой панцирь уже переливался почти белым. Через полторы – воздух дрожал.

– Алексей! Сейчас! – крикнул я.

Алексей ударил не светом – а тенью, едва уловимой. Он выключил свет на небольшом участке – точечно, как если бы погасил один маленький кусочек солнца. Лев наступил именно на этот участок.

И всё.

Перегретая световая структура брякнулась, треснула – и лев на секунду лишился защиты. Я бросился вперёд, ударил с усилением точно в грудную клетку.

Свет вспыхнул наружу, разлетелся дождём золотых искр. Лев взревел – не грозно, а ошеломлённо – и рухнул. Плоть под панцирем не выдержала резкого перепада энергий.

Через секунду монстр растворился в золотистой пыли, которая поднялась в воздух и осела на траву. Тишина вернулась. Я выдохнул так, будто пробежал марафон.

– Ну… это было… неплохо? – спросил я.

Алексей рассмеялся – устало, но искренне.

– Это было идеально. Ты поймал момент так, как и должен ловить универсал. Комбинация реакций, не сила – разум. Ты начинаешь видеть слабые места стихийных структур.

Попугай упал мне на плечо, как раненый солдат:

– Больше так не делайте. Никогда. Я старею на год каждый раз, когда вы дерётесь.

– Тебе вообще сколько лет? – спросил я.

– Я был молод до встречи с тобой, но скоро стану древней птицей, если вы так продолжите!

Я усмехнулся. Алексей указал вперёд – там, где свет снова начал угасать.

– Пошли дальше. Мы уже близко.

Я отпустил дыхание и двинулся следом. В конце концов… это ещё не финал. Светлая роща позади будто закрылась сама собой. Мы шагнули в следующую зону – и мир стал тише. Настолько тише, что я сначала подумал, что оглох.

Никакого ветра. Ни скрипа, ни шелеста, ни дыхания разлома. Будто шагнули в комнату, где звук запрещён.

– Зона перехода, – сказал Алексей негромко. Его голос прозвучал глухо, будто стены здесь были слишком близко.

Я огляделся. Каменные арки, уходящие в полумрак. Свет, но не яркий – мягкий, рассеянный, будто подземные светильники.

Стены – будто из цельного монолита.

Пол – гладкий, ровный, неестественно чистый.

– Такое ощущение, что здесь кто-то убирается, – пробормотал я.

Попугай шепнул:

– Не нравится мне это. Слишком ровно. Слишком… цивилизованно.

И он был прав. Это было не похоже на обычные зоны разломов. Не было хаоса стихий.

Ни воды, ни огня, ни корней, ни камней. Просто вычищенная гряда коридоров.

– Это не зона стихии, – сказал Алексей. – Это искусственная прослойка. Разломы с восемью стихиями всегда создают подобные карманы. Здесь… – он замолчал, подбирая слово. – Здесь будто собираются все обрывки энергии, чтобы стабилизировать ядро.

– То есть… это последняя остановка?

– Можно сказать и так.

Мы прошли несколько десятков метров. Коридор уходил вверх, затем снова вниз, изгибался, как кишка огромного зверя. Ничего не нападало – и именно это тревожило сильнее всего.

После боёв с волками, титанами, фениксами, лианами-хищниками и сияющим львом это спокойствие казалось ненормальным.

– Слишком тихо, – сказал я.

– Так и должно быть. Перед ядром всегда… пусто. Места здесь опаснее, чем сами монстры.

– В смысле?

Алексей остановился, поднял руку и коснулся стены.

– Слышишь?

Я покачал головой. Он провёл пальцами по камню – и стена издала едва различимый дрожащий звук, будто металлическая балка загудела где-то в глубине.

– Это поёт само пространство, – сказал Алексей. – Значит, мы близко. Но звук… неправильный. Ядро нестабильно.

Я нахмурился.

– То есть оно может… взорваться?

– Если потеряет баланс – да. Восемь стихий в одном коконе – структура нестойкая. А учитывая, что по всему разлому мы уже видели следы нестабильности…

Он не договорил. И не успел бы. Потому что пол под нами дрогнул.

Сначала едва – будто каменный мост под тяжёлой телегой. Потом сильнее. И сильнее.

Я ухватился за стену.

– Землетрясение?

– Хуже, – сказал Алексей. – Разлом начинает дышать.

– Дышать?

– Это значит, что ядро пытается сместиться. Оно сбрасывает энергию.

Пол вибрировал, как пловец перед стартом. Туман, которого я не заметил раньше, поднялся тонкой струйкой из щелей между плитами.

– Быстрее вперёд! – рявкнул Алексей.

Мы побежали. Коридор стал узким – настолько, что плечами я едва не задевал стены. Потолок давил. Воздух тяжелел. Свет тускнел.

Я чувствовал, что с каждой секундой становилось… хуже. Голова кружилась. Воздуха не хватало.

– Алексей… тут что, вакуум? – прохрипел я.

– Не вакуум. Всасывание. Ядро тянет энергию, пытаясь стабилизироваться. Оно… – он снова осёкся.

Впереди, за изгибом, что-то вспыхнуло. Не огонь. Не свет. Нечто среднее.

Мы вышли в небольшую камеру. Стены здесь были исчерчены линиями, похожими на прожилки. Они мерцали то синим, то красным, то зелёным, то чёрным. Цвета сменялись слишком быстро, словно кто-то перетасовывал палитру.

Воздух был густым, вязким. Каждый вдох давался с усилием.

И в центре…

– Это… – выдохнул я.

Попугай на моём плече шепнул:

– Плохо. Очень плохо. Ядро слишком плотное.

Алексей смотрел на центр зала так, словно увидел кошмар детства.

Я тоже смотрел. В центре комнаты стояла конструкция – не зверь и не человек. Не статуя и не клуб энергии. Не живое и не мёртвое.

Что-то вроде костяного трона, оплетённого чуждыми нитями света, воды, земли и огня, с примесью всех других стихий.

На «троне» сидело существо – вытянутое, бесформенное, будто лепёшка из мускулов, костей и светящихся прожилок.

Оно сопротивлялось собственному существованию.

– Страж, – сказал Алексей. – Последний.

Существо подняло голову.

Глаза у него были – восемь.

Каждый – цвет одной стихии.

Огонь.

Вода.

Воздух.

Земля.

Жизнь.

Смерть.

Свет.

Тьма.

В одно мгновение они сфокусировались на нас.

И мир, казалось, запульсировал.

Я сглотнул.

– Алексей… я, конечно, понимаю, что мы уже прошли через много всего… но это…

– Это и есть разлом восемь-в-одном, – прошептал он. – И сейчас он выбирает – пустить нас или стереть.

Страж поднялся. И воздух загудел.

– Нам конец? – спросил я тихо.

– Возможно, – ответил Алексей. – Но у нас есть преимущество.

– Какое?!

– Мы ещё живы.

Я вдохнул.

Выдохнул.

И приготовился.

Потому что сейчас начнётся бой, который точно запомнится до конца жизни.

Если она не закончится через пять минут.

Страж поднялся с «трона» так, будто его тянули восемь разных сил одновременно. Прожилки на теле вспыхнули – каждая своим цветом. Казалось, он колеблется, но это было лишь ощущение: существо прекрасно контролировало своё тело. Просто оно было слишком живым… и слишком неправильным.

– Не смотри ему в глаза, – негромко бросил Алексей. – Ни в одни.

– Да их тут восемь…

– Тем более.

Страж двинулся. Не шагнул – сместился, как тень, но тяжёлую, материальную. Пол под ним размягчился, как раскалённая смола. Воздух завибрировал. С каждой секундой мне становилось тяжелее дышать – будто разлом сжимал грудь.

Первым ударил он. Я едва успел понять, откуда прилетело. Поток огня – чистого, яркого, как магма, – прошёл в миллиметрах от щёки, оставив запах пережжённого воздуха. Алексей оттолкнул меня в сторону и поднял стену воды. Огонь ударил в неё, взорвался паром.

И в этот же миг Страж исчез.

– Слева! – выкрикнул попугай.

Я повернулся, но поздно: волна земли вырвалась из пола. Алексей рванул меня за воротник, и земляной кулак пронёсся мимо, выбив каменную арку. Обломки разлетелись, и прежде чем они коснулись земли, вспышка белого света их испепелила.

Страж уже стоял на новом месте.

Огонь – вода – жизнь – смерть – ветер – тьма – земля – свет.

Стихии сменяли друг друга, как смены стражи на посту. Он не атаковал по шаблону. Он менялся, перестраивался, подбирал лучший набор против каждого из нас.

– Кирилл, слева воздух!

Я уже это почувствовал – лёгкий свист, тонкий, почти музыкальный. Живой нож. Ветер закручивался вокруг Стража, формируя лезвия.

Я призвал своё чутьё стихий.

Огонь.

Земля.

Воздух.

Вода.

Ответила только земля и немного воздух. Но этого хватило, чтобы сместиться в сторону и поставить элементарный щит. Воздушный клинок отрезал часть моей защиты, но не меня.

Страж поднял голову. Один из восьми глаз – белый – вспыхнул.

– Берегись! Это свет! – выкрикнул Алексей.

Я нырнул под удар. Луч прошёл по потолку, прорвал камень и ушёл куда-то вверх, оставляя оплавленый след. Камера дрогнула.

– Он разрушит всё помещение, – сказал я сквозь зубы.

– Ему и не нужно помещение. Разлом построит новое, на наших останках.

Страж снова сместился. Его шаги гулко отдавались в стенах – будто ходила не тварь, а целая стихия в обличии монстра.

Он ударил тьмой. Сгусток чёрной энергии ударил в пол, и камень покрыли чернеющие трещины, будто туда залили кислоту.

Я едва успел уйти в сторону.

– Алексей… как его вообще убить?!

– Никак. Он не живой. Он – часть разлома. Мы можем только сломать его конструкцию.

Страж словно услышал. Все восемь глаз вспыхнули одновременно. И он пошёл в атаку всерьёз.