Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 164 (всего у книги 347 страниц)

Глава 15
Прощай, Гавана-2

Прощай, Гавана-2

Что там с Леонидом Ильичем, спросите вы, а я отвечу – не так, чтобы все здорово обстоит, но и 10 ноября 82 года он коньки не отбросил в сторону, с успехом пережил себя в прошлой альтернативной вселенной. И речь у него заметно улучшилась… слушал, кстати, на этот счет размышления аналитиков на Немецкой волне – там они после ожесточенного спора сошлись во мнении, что советская медицина сделала большой шаг… даже не шаг, а скачок вперед, раз такие проблемы научилась решать.

Товарищ Цуканов пошел на повышение, его аж кандидатом в Политбюро избрали в конце 82 года. Но кураторство надо мной с него никто не снял, обращаюсь по-прежнему к дорогому Георгию Эммануиловичу по разным вопросам.

Мне таки выдали обещанную медаль за тот эпизод на стадионе Лужники – Чурбанов расстарался. Называлась эта медаль «За отвагу на пожаре»… более соответствующей теме не нашли. Ну не «За отвагу» же в самом деле выдавать за такое дело, не война. И «Трудовая доблесть» тоже мимо. Мне лично она понравилась, из чистого серебра, на одной стороне топор и разводной ключ, а на обороте бравый пожарный с ребенком на руках… детей я вообще-то не спасал, но если приравнять к ним 16−17-летних фанатов, то в принципе соответствует моим похождениям на матче Спартак-Хаарлем.

Что еще? Персональный компьютер, да… вот на этом направлении меня ждал откровенный провал – не заинтересовала эта тема никого ни во власти, ни в научно-производственных кругах. Так что фирма IBM беспрепятственно обошла меня на крутом повороте, да и ладно – некоторый процент неудач неизбежен в любом деле. Это ведь только в плохих книгах герои, не сморгнув, ломятся к своей цели и не встречают при этом ни единого препятствия, верно?

Как я на Кубе очутился, тоже достаточно интересная история. В нашей элитной поликлинике на Мичуринском, как вы наверно помните, у меня ничего страшного не нашли, но тот небольшой порок сердца, что диагностировал товарищ Молотов, все же требовал некоторых юстировочных процедур, кои, как я узнал, подсуетившись, отлично исполняли именно в этом центре имени Сиро Гарсия, в городе Гавана, республика Куба. Если положить руку на сердце, с пороком оно или без, неважно, то особой необходимости лететь сюда у меня не имелось, но товарищ Цуканов, жена которого окончательно поправилась не без моего вмешательства, вошел в положение и выдал высокое разрешение на это. Вместе с дипломатическим паспортом и двумя тысячами кубинских песо. Ну а я прибавил к ним еще немножко нажитого непосильным трудом.

И про Джуну Ювашевну, наконец, два слова. Я с ней еще встретился, и даже не один раз… между делом поинтересовался, зачем она меня тогда так напугала. И знаете, что она ответила? Ни за что не угадаете – а ты, сказала, мне понравился, хотела, чтоб приходил почаще, тогда бы я тебя вылечила… Вот и пойми ты сердце женщины, тем более такой непростой, как Джуна. К слову – жену Цуканова она тоже пыталась вылечить и даже небольших успехов в этом достигла, но в 82-м случился неожиданный рецидив, тут она ничего поделать уже не смогла… а я смог.

Вот так я просидел на полене от пальмового дерева битых три часа, пока не начали сгущаться сумерки. А тут и Хуан-Антонио из своей хижины вылез.

– Давай еще четыреста баксов, – без обиняков заявил он, – и поехали. До Мексики всю ночь добираться придется.

Я отсчитал ему требуемое и покорно отправился вслед за ним к деревянным мосткам, где был причален вполне современного вида катер с мощным мотором сзади и рулевым управлением спереди. Не надо то есть было сидеть на корме и рулить с помощью приделанного к мотору рычага… как у нас на Волге управляли разными механизмами типа Вихрь или Ветерок. У Хуана-Антонио был мотор производства славной японской фирмы Судзуки.

– Откуда у тебя такое богатство? – не смог я удержаться от вопроса, указывая на Судзуки.

– Места знаю, – проворчал Хуан, – садись и помалкивай.

Я вздохнул и выполнил его распоряжение – впереди было только одно сиденье для водителя, а за ним два ряда по три кресла, вот в одно из них я и опустился.

– Ты плавать умеешь? – спросил он, запустив уже мотор для прогрева.

– Конечно, – ответил я, – кандидат в мастера спорта по брассу.

– Бьен, – одобрительно ответил он, – если вдруг будем уходить от пограничников, может пригодиться. Документы заверни как следует, чтоб не испортились.

На борту у него оказалась машинка для запечатывания денежных купюр – он показал мне, как она работает, и я быстро заклеил в пленку свой паспорт… свои паспорта то есть, советский я тоже сохранил на всякий пожарный случай.

– Да поможет нам Святая Мария, – размашисто перекрестился он, и мы стартовали в нелегкое и полное опасностей путешествие к берегам Юкатана…

– А что, – спросил я чисто для справки, – пограничники часто этот район патрулируют?

– По-разному, – угрюмо ответил Хуан-Антонио, – могут и два раза в день прочесать, а то и неделю их не видно. У нас тут не Флоридский пролив, это через него каждый божий день кто-то пытается в Америку сбежать, а здесь куда бежать-то… в Мексике почти такая же жизнь, как у нас.

– Ясно, – отозвался я, перекрикивая шум мотора, – сколько до того берега-то идти будем?

– Если ветер не поднимется, то часа четыре, – ответил он.

– А если поднимется?

– Тогда от пресвятой девы Марии все будет зависеть – поможет или нет…

– Ну будем надеяться, что у Марии хорошее настроение будет, – буркнул я и стал глядеть на воду, больше тут не на что смотреть было…

Ветерок задувал, конечно, откуда-то справа, но пока был достаточно терпимым – барашки по верху волн пока не образовывались. Это я откуда-то из долговременной памяти вытащил классификацию волнения на морях-океанах… всего там градация из десяти баллов кажется насчитывалась. Так вот, образование барашков на верхушках волн означало, что волнение переходит из слабого в умеренное, а высота волн превысила один метр… в английской транскрипции это называется moderate.

Так вот – барашков в первые полчаса нашего путешествия не было видно, зато потом они появились, причем очень отчетливые. Видно их было, невзирая на сгущающиеся сумерки.

– Шторм начинается? – спроси я у Хуана-Антонио.

– Это разве шторм, – сплюнул он за борт сквозь зубы, – не видел ты штормов, парень.

Вот и поговорили, подумал я, отворачиваясь в сторону. Хотя мы вообще-то в тропиках плыли, но как-то ощутимо стало холодать, скоро у меня натурально застучали зубы. Кубинец, видя мое состояние, достал откуда-то снизу большую бутылку Хавана-Клаб и протянул ее мне со словами:

– Выпей пару глотков, должно помочь.

Я не заставил себя долго уговаривать, свинтил крышку с бутылки и основательно приложился – тут уже не пара глотков вышла, а все пять-шесть. Потом протянул ее обратно, Хуан-Антонио тоже отхлебнул, но гораздо меньше моего. А тем временем прошел уже целый час, даже больше – ветер все усиливался, я даже предложил ему повернуть назад, раз такое дело.

– Нет, – подумав, ответил кубинец, – поворачивать назад это нехорошая примета. Почти половину пути прошли, двигаем дальше…

Ладно еще, что обещанных пограничников нет и не предвидится, подумал я, в такую шальную погоду они вряд ли полезут тут что-либо патрулировать. Но, как говорится, накаркал – буквально через минуту после этой моей мысли откуда-то справа взял и загорелся мощный прожектор, причем его луч начал методично обшаривать окрестности.

– Это пограничники? – крикнул я в ухо Хуану-Антонио.

– Кто же еще, – он вторично сплюнул за борт, – самые они. Если зацепятся, мало не покажется. Давай так сделаем…

И он тут же заглушил мотор, потом вытащил откуда-то с кормы сверток, в котором просматривалась какая-то сетка, и начал его разворачивать.

– Помогай, – крикнул он мне, и я начал помогать.

Мы шустро развернули это дело – оказалось оно маскировочной сетью с морским уклоном, не зеленая и не серо-белая, а с голубоватыми такими наклейками.

– Накидываем сверху, – скомандовал кубинец, – ты на корме ее держи, а я на нос пойду.

Я так и сделал, хотя ветер пытался вырвать все это добро у меня из рук.

– Завязывай края за швартовы, – крикнул мне он, и я честно попытался найти на катере эти швартовы… получилось не сразу, но завязал, с обоих концов. Хуан то же самое очевидно сделал на носу, после чего мы встретились посередине.

– Теперь ложись на дно и лежи там тихо, – продолжил командовать он, – авось пронесет.

И ведь пронесло… через полчаса примерно прожектор погас, тогда мы поднялись, и Хуан опять завел мотор.

– А если бы они нас поймали – тогда что? – решил поинтересоваться я.

– До десяти лет тюрьмы, – угрюмо ответил он, – но вообще-то по максимуму они редко дают… скорее всего катер конфисковали бы и дело с концом.

– А сколько он у тебя стоит, этот катер? – задал я следующий вопросик.

– Семь тысяч песо, – нехотя ответил он, – когда новый был, сейчас дешевле.

– Это сколько же в долларах-то? – задумался я.

– Три штуки примерно.

Следующий час мы шли молча, ветер поутих, барашки спрятались, я уже начал радоваться, что путешествие наше вот-вот успешно закончится, но как оказалось, преждевременно.

– А это что за буруны впереди? – спросил я, разглядев что-то в неверном свете луны.

– Не знаю, – ответил сквозь зубы Хуан, – раньше вроде ничего тут не было.

– Очень похоже на подводные камни или на эти… на коралловые рифы, – вспомнил я прочитанное в энциклопедии, – я бы обошел это место стороной.

– Не учи ученого, – ответил он мне народной кубинской поговоркой, и мы только ускорили ход.

* * *

Очухался я, короче говоря, только когда волны выбросили меня на песочек какого-то берега… ни Хуана, ни его катера в пределах видимости не значилось…

Глава 16
Робинзон Балашов

Робинзон Балашов

Первым делом ощупал карманы – слава богу, запаянные документы и деньги лежали на месте. А вторым делом встал и осмотрелся… береговая полоса уходила далеко влево и вправо, прямо перед носом росли пальмы, и ни единой живой души. Разделся догола, развесил одежду на ветках, а сам начал прыгать и приседать, чтоб согреться – получилось, но не сразу. Солнце еще не выкатилось в небеса, но было относительно светло, значит раннее утро.

Где, интересно знать, сейчас матерый контрабандист Хуан-Антонио и его катер с мотором Судзуки, подумал я, но ничего конкретного не придумал. Кроме того, что надо будет пройтись по бережку, вдруг чего-то и обнаружится. А следующая мысль, что мне пришла, была шкурная – вторую-то половину денег для Хуана я заныкал… стал в результате богаче на пятьсот баксов, и на том спасибо пресвятой Деве Марии.

Одежда более-менее просохла через два примерно часа, я оделся и некоторое время решал, куда двинуться вдоль берега – на юг или на север. Выбрал, в конце концов, север, насколько я вспомнил карту, все основные обжитые места в Мексике там должны были находиться, в том числе и намеченный мной в качестве конечной точки Канкун.

Песочек тут рыхлый, конечно, был, но если идти вплотную к линии прибоя, то ноги даже и не проваливались. Так я отмахал добрых три-четыре километра, внимательно контролируя окружающую обстановку, но ничего необычного, кроме пальм и щебечущих попугаев на них, я не заметил. Поесть бы неплохо, такую мысль послал мне желудок, а я ему ответил в том смысле, чтоб терпел пока – ловить тут в этом смысле нечего.

По истечении часа ходьбы по берегу впереди замаячило нечто, напоминающее пристань, и сопутствующие ей постройки на берегу. Ну чего, на ходу посоветовался я сам с собой, надо идти сдаваться – всю жизнь ты в этих джунглях все равно прятаться не сможешь. Легенду только продумай…

– Ола, синьоры, – сказал я двум первым встреченным мексиканцам (они даже не в сомбреро были, а в обычных кепках с козырьками), – комо ллего а Канкун (как добраться до Канкуна)?

Тут надо отметить, что испанский я неожиданно начал понимать и даже разговаривать на нем получалось. Как так вышло, сам не знаю…

– А ты кто? – спросил меня один из них, подозрительно прищурившись. – Гринго?

– Нет, я испанский гражданин, – вспомнил я, что там у меня было написано в документах, добытых Роберто, – катался на катере, а он наскочил на камни и утонул – так я тут и оказался.

– Документы есть? – взял быка за рога второй мексиканец.

– Конечно, – улыбнулся я, – вот, – и я протянул ему паспорт с кактусом.

Он мельком глянул внутрь и тут же вернул его мне.

– Что не гринго, это хорошо, мы тут американцев не любим. Пошли, попробуем помочь тебе.

И этот второй товарищ развернулся и показал рукой, куда надо идти, ну а первый остался на месте, видимо, выполнять свою работу. Через пять минут мы зашли в какой-то дом… ну не дом, а хижину, у которой на крыше я увидел мощную антенну – то ли телевизионную, то ли радиосвязи.

– До Канкуна отсюда около сотни миль, – сообщил товарищ, – пешком дня четыре будешь добираться. Деньги есть?

– Есть немного, – не стал отпираться я, – песо и доллары.

– За двадцать баксов могу довезти тебя до окраины Канкуна, – продолжил он.

– А почему до окраины? – решил уточнить я.

– Там полиция злая, не хочется с ней связываться, – в доступной форме пояснил он. – Ну так что, согласен?

– Ясное дело согласен, – со вздохом отвечал я.

– Покажи деньги, – потребовал мексиканец.

Я вытащил из пакета полтинник с Грантом, более мелких купюр у меня не было.

– Сдачу сдам, когда доедем, – отобрал он у меня деньги, – сейчас заправлю машину и тронемся.

Автомобиль его оказался Тойотой-Раннер, пикап такой с очень большим дорожным просветом. Дизельный, судя по характерному звуку мотора. Пока я обошел эту технику кругом, мексиканец (имени которого я так и не узнал) управился с заводкой и пригласил меня на сиденье рядом с собой.

– Давно в Мексике? – спросил он у меня, когда мы выезжали за ворота его ранчо.

– Только что приехал, – даже не соврал я, – и сразу в такую передрягу попал.

– Как же у тебя документы не намокли, пока ты в море плавал? – поинтересовался он.

– Они в запаянном пакете лежали, – опять сказал я ему чистую правду. – А вы чем там занимаетесь на этом ранчо?

– Немного рыбу ловим, немного лошадей разводим, – пояснил он, обруливая между делом многочисленные ямы на трассе. – А у тебя что за профессия? И что ты вообще у нас делаешь?

– Я врач, – решил уж до конца не врать я, – широкого профиля. Сюда приехал, чтобы проконсультировать пару важных персон.

– Да то что! – довольно искренне удивился он, – и чего, много народу исцелил?

– Я не считал… но несколько десятков уже точно наберется.

– Лечить людей это уважаемая профессия, – протянул он, – может, и мне поможешь, тогда денег с тебя не возьму.

– Ну хорошо, амиго, – нехотя отозвался я, – рассказывай, что там у тебя болит и как давно…

Ничего особенно ужасного, включив свой внутренний рентген, я у этого гражданина не обнаружил. Ну печень увеличена, так это у всех лиц мужского пола после сорока, ну сосуды хреновенькие, но до тромбов тут было еще жить и жить. С поджелудочной, правда, у него много хуже дела обстояли, чем в среднем по больнице для этого возраста, вот про это я ему и рассказал.

– А больше ничего страшного? – справился он, – совсем ничего?

– Совсем ничего, амиго, – подтвердил я, и он аж расцвел. – Но поджелудочную все же не запускай, надо бы принять превентивные меры какие-то…

– Какие меры? – не понял он.

– Предупреждающие, – перевел я термин в более понятную плоскость, – креон, мезим, панкреотин… о, чеснок и сок свежей капусты тоже годятся. Капуста у вас тут растет?

– У нас все растет, – откликнулся он, – тропики же. Ну спасибо тебе, добрый человек, – сказал он в итоге своих размышлений, – неплохо там у вас в Испании докторов готовят.

– Да уж, что есть, то есть, – уклончиво ответил я.

– Только ты же не из Испании, дружище, – продолжил он, хитро подмигнув мне, – акцент у тебя совсем не испанский, уж я-то знаю…

– Ты прав, – начал придумывать я подходящую легенду, – вообще-то родился я в России, а в Испанию мои родители перебрались, когда мне девять лет было.

– И где вы там жили?

– Рядом с Барселоной, – продолжил свое вранье я, – Коста-Брава, слышал про такое?

– Курорт, как не слышать, – отвечал мексиканец, – только наши курорты лучше испанских – климат мягче и народу меньше. К тому же эти Косты-Бравы и Дорады зимой не работают, а у нас тут круглогодичный график. И в Испанию вся Европа едет, а к нам только гринго, да и те оседают в основном на западном побережье, Акапулько да Тихуана. До Канкуна мало кто добирается.

– Убедил ты меня, – улыбнулся я, – в следующий раз обязательно к вам приеду.

– Тебе куда конкретно надо в Канкуне? – спросил он.

– В район аэропорта, – честно признался я, – меня там в гостиницу определили.

– Так… – почесал он затылок, – тогда мы так сделаем – не доезжая до этого аэропорта пары километров слева будет здоровое поле для игры в гольф, Эль Тинто Гольф Курс Канкун называется. Я тебя высажу возле входа на это поле, а сам развернусь, там как раз развязка рядом. За пятнадцать минут до терминала спокойно доберешься.

– Договорились, – кивнул головой я, – а что, у вас тут и в гольф играют?

– Да завезли гринго моду на эту ерунду… по мне, так сплошное убивание времени и денег, там одна аренда на час баксов двести стоит.

– Я тоже не понимаю этот вид спорта, – кивнул я головой в ответ, – то ли дело футбол или хоккей.

– В хоккей у нас не играют, – тут же подхватил тему мексиканец, – а футбол популярен. В Канкуне недавно новый футбольный стадион отстроили, тысяч на сорок что ли. Будут развивать этот спорт…

– Я помню чемпионат мира, 70-го года, кажется, – включился я в обсуждение, – там на матче открытия играли Мексика с Россией.

– Да, я тоже помню, – наклонил он голову в знак согласия, – стадион Ацтека, июнь месяц, нулевая ничья вроде в итоге получилась.

– Но обе наши сборные вышли из группы, – добавил я, – и обе слились в четвертьфинале.

– У вас еще нападающий серьезный такой был, как его… Бышовец кажется, – с трудом он выговорил трудную фамилию.

– Угу, был такой, сейчас он тренером где-то работает. А у Мексики отличный вратарь был, Кальдерон…

– Точно, – улыбнулся во весь рот мексиканец. – Скоро у нас еще один чемпионат пройдет, знаешь?

– В Колумбии же должен быть, – включил дурака я.

– Не справились они, Пабло Эскобар, говорят, сказал нет – знаешь такого?

– Наркобарон, если не ошибаюсь…

– Точно. А в Колумбии эти ребята значат гораздо больше, чем официальные власти. Вот и перенесли чемпионат к нам… может опять Мексика с Россией сыграют на той же Ацтеке…

– Может и сыграют, – не стал спорить я, хотя из будущей жизни помнил, что СССР в 86 году будет играть с Венгрией, Францией и Канадой. Ну и продует Бельгии в плей-офф. – Желаю вашей команде всяческих успехов.

– Приехали, – остановил наши затянувшиеся футбольные воспоминания он, – вот гольф-клуб, а вон развязка с разворотом. Забирай свои баксы (он передал мне купюру с Грантом), приятно было пообщаться. Если еще раз окажешься здесь, заезжай – 89 километр трассы от Канкуна до Фелипе-Каррильо.

– Непременно, – пожал я ему руку и выпрыгнул на шоссе.

Его Тойота-Раннер развернулась, издавая некоторый скрип своими составляющими, а я посмотрел искоса на помпезный вход в гольф-клуб, обрамленный кактусами, правда нецветущими, и отправился вдоль шоссе на север, где в некотором отдалении виднелась ограда международного канкунского аэропорта.

Глава 17
Здравствуй, Родина

Манила. Здравствуй, Родина

– Ну так что, Петр Петрович, – зашел на повторный круг товарищ в фордовском джипе, – будем колоться или будем партизана из себя строить?

– А вы кто такие-то? – наконец нарушил молчание я, – за то, что этих маоистов спасли, мои благодарности, но вы бы представились что ли как-то…

– Егор Строев, – тут же сказал более разговорчивый из этой двойки, – а он Евгений Казанкин. Откуда мы и кто по должности, пока, извини – не скажем. В советском посольстве работаем и все на этом.

– Дайте угадаю, – ухмыльнулся я, – третий секретарь посольства и четвертый секретарь – верно?

– Четвертых секретарей в посольствах не бывает, – поправил он меня, – но в целом ты правильно все понимаешь. Мы представились, теперь твоя очередь.

– С чего начинать-то? – грустно уточнил я, – не с детского садика, надеюсь?

– Твой детский садик нас мало интересует, давай с того момента, как ваш АН разбился на Курилах.

– Охохо, – тяжело вздохнул я, – это длинная история будет, даже не на один час.

– А мы никуда не торопимся, – второй товарищ тем временем доехал до ворот посольства и пробибикал три раза, ворота со страшным скрипом открылись внутрь и мы заехали во дворик. – Сейчас пройдем в специально предназначенное для бесед помещение, и ты нам все выложишь.

– Договорились, – ответил я, искоса осматривая место, куда мы попали… а попали мы в длинный коридор, выкрашенный зеленой масляной краской, без единого окна.

Старший из тех, что меня привезли, Егор который, притормозил наше движение, снял трубку телефона без диска, который стоял тут зачем-то на столике, и сказал в нее:

– Да, привезли… без эксцессов… насчет третьей степени понял… есть, – и мы продолжили движение до конца коридора, а потом вниз в подвал, очевидно.

Слова про третью степень, если честно, мне не очень понравились – невольно вспомнился сериал про Штирлица, где мельком показали человека, к которому применили такую степень, вид у него, прямо скажем, был аховый. Но уточнять я уж ничего не стал, захотят – расскажут. В итоге меня завели в маленькую каморку с бетонными стенами и полом, где из мебели имелись только три стула и стол, на котором лежало нечто, накрытое белым полотном.

– Куришь? – спросил меня Егор, доставая пачку Лаки-страйкс.

– Бросил, – хмуро ответил я, – вредная привычка.

– Правильно, – легко согласился он со мной, задымил, как паровоз и уточнил свою мысль, – я вот тоже докурю и больше не буду. Ну а теперь выдавай на-гора свою историю, прямо начиная с этого острова, как уже его там… – обернулся он к Евгению.

– Симушира, – помог тот.

– Вот-вот, с него, значит, и начинай.

– А на столе что у вас такое лежит? – предварительно поинтересовался я.

– Там очень интересные вещи лежат, Петр Петрович, – ухмыльнулся он, – но об этом потом, а сейчас давай про Симушир… жги, а то мы уже в нетерпении.

– Да ради бога, – пожал плечами я и выдал им рассказ примерно на двадцать минут, от момента аварии и до посадки на борт корейского десантника.

Умолчал только про свое ментальное воздействие на одного из бандитов возле гейзерной площадки, ну его, такие подробности. А про золото и левый МИ-8, сгинувший в пучинах Охотского моря, все честно поведал.

– Так-так-так, – забарабанил пальцами по свободному кусочку стола Егор, – про золото давай-ка поподробнее – кто, сколько, откуда взялось и куда в итоге делось.

– Пожалуйста, – вторично пожал я плечами, – изначально оно лежало, как я понял, в портфеле одного из бандитов, он его с собой вез из Ключей в Магадан…

– Стоп, – остановил меня второй сотрудник, – как он с золотом в самолет прошел? Проверка же должна быть при посадке.

– Там форс-мажорные обстоятельства случились, – напомнил я, – извержение началось и нас экстренно перебросили в Ключи из Питера.

– Из какого Питера? – не понял Егор.

– Про Петропавловск-Камчатский так на сленге говорят, – посмотрел я на него с недоумением.

– Хорошо, продолжай про золото, -разрешил мне Евгений.

– Было его в этом портфеле около десяти кило, может чуть меньше, – продолжил я, – и портфель вместе со всем содержимым сгинул в процессе нашей выгрузки из упавшего АНа.

– Есть предположения, кто его мог позаимствовать? – поинтересовался Егор.

– Точно не я, – резко ответил я ему, – а про остальных врать не буду. А дальше эти два бандита взяли весь оставшийся в живых народ в заложники и объявили, что будут отстреливать по одному человек в полчаса, если им не вернут этот портфель.

– И он тут же нашелся, так? – уточнил Егор, – этот золотой портфель-то?

– Нашелся, – тяжело вздохнул я, – вы будет смеяться, но чисто случайно – я и нашел сверток с золотом в ручье.

– Ладно, – махнул рукой Егор, – поверим на слово. Теперь вот что, – он вытащил из кармана и развернул крупномасштабную карту северных Курил, – покажи, куда упал тот вертолет, только поточнее.

– Так, – начал соображать я, – это, надо понимать Уруп, а вот это – Кетой. А между ними наш Симушир притаился… забирались мы по руслу ручья вот к этому вулканчику… Заварницкий он тут у вас называется… по дороге и озеро встретилось, Бирюзовое на вашей карте. Значит на берегу мы сидели вот в этом месте, – и я уверенно ткнул туда пальцем, а Егор отметил его карандашным крестиком.

– Куда вертолет полетел?

– На север или северо-восток от нашей стоянки, – продолжил я, – летел он приблизительно полторы-две минуты, значит упал здесь, – и Егор поставил новый крестик на карте.

– Вот что, Петр Петрович, – очередь говорить перешла к Евгению, – мы так поняли, что всей правды ты нам не открыл, так?

– Это почему это? – позволил себе обидеться я.

– А были отдельные нестыковки с тем, что мы знаем, – пояснил он, – поэтому мы сейчас приступим ко второму этапу, – и он откинул покрывало со стола.

А на столе этом лежало то, чего я более всего и опасался – куча пузырьков и ампул, а рядом два зловещего вида шприца, каждый на 10 миллилитров, а то и на все двадцать. Совсем не одноразовые, обычные никелированные, хищно поблескивающие в свете люминесцентной лампы под потолком.

– Ребята, – тут же подал голос я, – а это не скополамин часом?

– Начитанный ты парень, – удивился Евгений, – но это не скополамин, если тебе это так интересно.

– А что же? – продолжил настаивать я.

– Пентотал натрия, – ответил старший Егор, – Женя, давай заканчивать с этим делом, ужинать уже пора.

– Давай, – охотно согласился Женя, отломил носик у одной из ампул и набрал полный шприц ядовито-розовой жидкости. – Сейчас ты нам все подробности выложишь, – пообещал он.

– Эй-эй, – притормозил его я, – а разве вам не интересны подробности, чего там было на корейском десантнике, на авианосце «Эйзенхауэр» и в Гонолулу? Я много чего любопытного могу поведать.

– Да мы это и так узнаем, – приблизился ко мне Евгений, спрыснув по дороге воздух из шприца.

– Стой, – остановил его Егор, – раз уж он рот открыл, пусть закончит предложение…

Евгений остановился, как вкопанный, а потом вернулся к столу.

– Как скажешь, командир, – ответил он, бережно кладя шприц на марлю, – пусть побазарит сначала.

– Ну, давай, выкладывай, – обратился ко мне Егор, – и про Эйзенхауэр, и про секретную базу в Гонолулу. А мы послушаем.

– Это на полчаса примерно, – вежливо пояснил я, – на ужин можете опоздать.

– Ничего, в микроволновке подогреют, – усмехнулся Егор, – начинай.

– Мне бы тоже пожрать что-нибудь не мешало, – предварил я свой рассказ такой просьбой, – с утра маковой росинки во рту не было.

– Вот если что-то интересное расскажешь, тогда подумаем и о твоей кормежке, – припечатал меня к стулу Егор, – выкладывай уже.

Я вздохнул и начал выкладывать свою печальную сагу, начинающуюся с посадки на корейское военное судно и заканчивающееся отплытием с Гавайев на круизном лайнере.

– Так-так-так, – задумчиво произнес Егор, когда я дошел до кучи корейских трупов в трюме, – и кто же их так удачно оприходовал?

– Маленький кореец, который один уцелел при этом, – пояснил я, – обронил, что это его рук дело. Но я этому не особенно поверил.

– Ладно, жги дальше, – предложил Егор, но зажечь я не успел, потому что в коридоре длинно и тревожно зазуммерил телефон.

– Надо узнать, чего там, – сказал, поднимаясь от стола, Евгений, – вдруг что-то важное.

– Конечно, сходи и узнай, – разрешил ему Егор.

Пока тот ходил и разговаривал с кем-то в коридоре, Егор молчал, уставившись в одну точку, и его поза и остекленелый взгляд мне активно не понравились… а тут и второй гэбэшник вернулся.

– Дело срочное, надо идти, – сказал он напарнику.

– Сильно срочное? – уточнил тот.

– Три креста, говорят…

– Ну тогда надо, конечно… собери эту музыку со стола, – обратился Егор к подельнику, – а ты посиди пока тут, Петр Петрович, порепетируй свое выступление – мы скоро вернемся.

И они взяли и очистили камеру буквально в пять секунд. Ну ничего ж себе я попал, невольно подумал я, ложась на топчан в глубине, наши-то спецслужбисты нисколько не лучше американских и филиппинских, получается. А говорили КГБ-КГБ, рыцари, блин, с чистыми руками, холодной головой и горячим сердцем. А по факту немного наоборот выходит – голова чистая, а руки холодные.

Как это ни странно, но в углу камеры (противоположном тому, где стоял унитаз за загородочкой) был подвешен к потолку телевизор. Нет, не Панасоник, какая-то неизвестная мне марка RCA, американская наверно. Пульта я нигде не обнаружил, но сквозь решетку, которой был закрыт экран, вполне можно было просунуть руку и пощелкать кнопочками.

Так… каналов у них тут аж десять штук, думал я, переключая с одной рекламы на другую. Дошел до одиннадцатого, а там вместо серого шума в елочку вдруг прорезалась моя физиономия на фоне зала вылета… ну или прилета, но точно в каком-то аэропорту.

– Привет, – сказал я своему второму такому же, – ты где это сидишь?

– Город Канкун, мексиканский курорт, а в нем международный аэропорт, только что отстроили.

– И как там жизнь в Канкуне?

– Нормально, – односложно отвечал он, – а ты, как я посмотрю, из одной тюряги в доругую все кочуешь.

– Точно, – не стал отпираться я, – теперь в виде разнообразия это подвал советского посольства в Маниле. Заперли меня сюда доброжелатели из КГБ.

– Сочувствую, да, – ответил он. – Я. если тебе интересно, через полтора часа вылетаю рейсом Канкун-Мехико, а потом пересаживаюсь на Филиппинские авиалинии и прямиком к тебе.

– Когда тут будешь?

– Через сутки примерно, – сообщил он, – стыковка в Мехико неудобная. Значит, говоришь, ты в советском посольстве сидишь? В подвале?

– Все верно, – согласился я, – и меня хотя накачать сывороткой правды зачем-то… хотя я им и так все рассказал.

– Держись, брателло, – улыбнулся мой визави, – завтра в это же время я буду у стен посольства, а там решим что-нибудь по обстоятельствам…