Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 145 (всего у книги 347 страниц)

Глава 2
Лихорадка Эбола

Филиппины, Багио, хижина на улице Гарибальди, 83 год

На самом деле я понятия не имел, что это за болезнь такая – так, в голове роились остатки информационного мусора из 21 века. Вспомнил, что название свое она получила от одноименной реки где-то там в тропической Африке. Еще всплыло из памяти, что там вроде кровотечения из всех естественных отверстий тела должны начинаться.

– Кровь у них изо рта текла? – тут же спросил я у Эухенио.

Тот посоветовался с бойцами и ответил, что да, текла и не только изо рта… надо ж, как я угадал. Тут же к воспоминаниям из будущего добавились сведения про аспирин.

– Аспирин, аскофен, цитрамон, анальгин, парацетамол – что-то из этого им давали?

Старик ответил, что да – парацетамол.

– Больше не надо, – строго сдвинул брови я, – это яд при такой болезни. А вообще, как и когда у них это началось?

Ответил старший по команде Педро, а Эухенио перевел:

– Неделю назад у них эта сыпь появилась… после того, как они съели летучую мышь.

– Все понятно, – тут же щелкнуло у меня в голове, – инфицирование произошло посредством мяса летучих мышей. Сами они иммунны к этому вирусу, а люди, к сожалению, нет. Первая рекомендация – больше не трогать летучих мышей.

– Это понятно, – подумав, ответил старик, – а с лечением что?

– Вот что, амиго, – честно ответил я ему, – я не ваш хваленый хилер, поэтому очки втирать никому не собираюсь. Но для успешного проведения тех действий, которые я могу провести…

Тут я сделал небольшую паузу и оглядел собравшихся – их эмоциональный настрой мне в общем понравился, поэтому я быстро закончил свою фразу:

– Мне необходимо полное отсутствие в помещении посторонних лиц, – я поглядел на туго соображающего Эухенио и вспомнил подходящее выражение на испанском:

– Сальган де акей, перрас (пошли вон отсюда, суки)!

Педро с компаньонами переглянулись, при этом на их лицах заиграли понимающие улыбки, через пару секунд они вышли в дверь, а Эухенио добавил:

– Я тоже должен уйти?

– Оставайся, амиго, – дружески подмигнул я ему, – один помощник мне наверно не помешает.

И я начал действовать… внутри организмов, там что у первого, что у второго, творился сущий ад – вирусом были поражены практически все жизненно важные органы. И что тут делать, было абсолютно непонятно, как мне, так и моему второму я.

– А попробуй растормозить гипоталамус, – брякнуло мне второе я явно от балды.

– И чего это даст? – спросил я у него.

– Не знаю, – честно призналось оно, – но если у тебя есть лучшие предложения, выслушаю с большим интересом.

С предложениями у меня было туго, поэтому я махнул рукой и начал делать то, что посоветовало это склочное второе я. За полчаса примерно справился – гипоталамус у обоих болезных бойцов просигналил, что принял мои команды к действию и в дальнейшем руководстве не нуждается.

– Все, – сказал я Эухенио, вытерев пот со лба, – что мог, я сделал, остальное в руках господа бога и председателя Мао.

– Хорошо, – ответил старик, – моя помощь больше не нужна?

– Нет, конечно, – сказал я, – или с миром.

Через пару секунд в эту комнату ввалились все три бойца подпольной филиппинской армии, заломили мне руки за спину и потащили куда-то на зады приусадебного хозяйства данной хижины. Там они привязали меня к столбу в чем-то, наподобие хлева (свиней с курами здесь не наблюдалось, но запашок стоял соответствующий).

– Утром повторишь процедуру, – перевел мне слова Педро старик.

– А покормить меня не надо? – пошел на принцип я, – может я до утра от голода сдохну.

– Сейчас принесем что-нибудь, – посовещавшись с остальными, огласил мне результаты Эухенио.

Это что-нибудь оказалось тарелкой вареной кукурузы или как она тут у них называется… маис что ли. Плюс здоровая лепешка хлеба и кувшин обычной воды. Ну и на том спасибо…

Ночь прошла опять беспокойно, какие-то летучие твари постоянно мешали, а под утро я вспомнил о предсказании Цоя, что один из нас и так далее… я-то вроде дожил, ощупал я свои конечности, живой и относительно здоровый, так что Цой может и зря со мной расстался. А может и нет, он там добавлял еще кусочек в 5%, что предсказание не сбудется.

Но только-только я обрадовался, как заметил некое шевеление в левом углу моего сарая… не иначе змея. Нащупал свободной рукой (привязали меня только за левую) какой-то дрын и выставил его перед собой, пытаясь совладать с участившимся сердцебиением. Через полминуты все выяснилось – в углу копошилась обычная серая крыса со здоровенным голым хвостом. И от сердца у меня сразу отлегло – проспал до утра без сновидений.

А утром пришел бородатый Педро, отвязал меня от столба и сопроводил все в ту же самую комнату с ранеными бойцами. Им обоим стало гораздо лучше, это и невооруженным глазом можно было заметить. Эухенио на горизонте не наблюдалось, так что работал я без переводчика… пораженных вирусом жизненно важных органов за ночь значительно убавилось. У того, который казался более больным, все еще оставались большие проблемы с почками, а другой так и вообще завтра смог бы плясать на свадьбе. Но расхолаживать я их не стал, провел сеанс оздоровления, как полагается, после чего Педро повел меня через задний ход куда-то вглубь скопления хибар и хижин.

Куда, я спросить не мог, слов не хватало, так что повиновался молча, благо вид у него был суровым, а Калашников дополнял пейзаж – висел у Педро на груди, он на него обе руки положил. Шли примерно десять минут, в итоге попали в ровно такую же хижину с той разницей, что на этой была нарисована дева Мария с крестом. Тут обнаружился человек, говорящий по-английски, копия Педро, только чуть пониже и без АКМа, с ним я и начал общаться.

– Значит, ты русский? – спросил он у меня.

– Точно, – не стал отпираться я, – русский, но наполовину – отец кореец.

Эти сведения привели моего собеседника в непродолжительный ступор, вышел он из него, видимо, проигнорировав мое темное происхождение.

– Как ты у нас оказался? – продолжил задавать вопросы он, – русских у нас в стране практически не бывает.

– Это очень долго и сложно объяснять, – попытался уйти от ответа я, – давай следующий вопрос.

Он наморщил лоб, но решил, что связываться не стоит, поэтому начал спрашивать по теме.

– Ты правда людей лечить можешь?

– Есть немного, – согласился я, но тут же перешел в наступление, – а что, тут такое не принято?

– Нет, – опять он оказался в некотором затруднении, но быстро вышел из него. – Знаешь, где находишься?

– В Багио, – чистосердечно признался я, – Республика Филиппины.

– Да это понятно, – поморщился он, – я про эту хижину спрашиваю.

– Про нее понятия не имею – надеюсь, что ты сейчас расскажешь.

Вслед за этим копия Педро отпустила оригинал взмахом руки, а меня усадила за грубо сколоченный стол, на котором стояла какая-то керамическая емкость.

– Я Сандро, – сказал он (а я мысленно перевел это в нашу плоскость – Санек, значит), – глава местного отделения хилеров. Знаешь что-нибудь про нас?

– Слышал, – неопределенно начал отвечать я (а Сандро тем временем налил в два стакана то, что содержалось в емкости), – но очень неопределенно. Лучше, если ты пояснишь…

В емкости оказался местный алкогольный напиток, а совсем даже не пиво – градусов на десять выше… похоже на самодельное вино где-нибудь в Молдавии или на Кубани, подумал я.

– Первым хилером, – начал объяснения Сандро, – был у нас такой Алекс Орбито, он вылечил актрису Ширли Маклейн…

– Ага, была такая, – ответил я, – отхлебнув изрядный глоток из стакана, отличное, кстати, вино получилось, с очень оригинальными оттенками, – снималась у Хичкока, а потом засветилась рядом с Одри Хепберн и Лиз Тейлор…

– Наверно, – в замешательстве отвечал Сандро, похоже, что с кинематографом он был знаком очень слабо. – Так вот, этот Орбито стал очень популярен в Штатах и в Канаде и сильно популяризировал нашу профессию во всем мире.

– Понятно, – ответил я, а что тут еще можно было ответить, – давай уже к делу перейдем – зачем я вам понадобился.

– А ты парень не промах, – усмехнулся Сандро, – ладно, переходим к делу. Научи меня тому, что ты умеешь, я хорошо заплачу.

– Тааак, – начал чесать я голову, – а до этого ты и твои товарищи, выходит, втирали очки народу со своими операциями?

– Совсем нет, – начал защищаться он, – у нас каждый второй пациент выздоравливает – это статистика за последние десять лет.

– А вам хотелось бы, чтобы каждый первый? – задал я риторический вопрос, на который получил риторический ответ – промолчал он просто.

– Ясно… – сказал я после минутной паузы, – только понимаешь, в чем дело, Сандро… мои способности образовались в результате невообразимой игры обстоятельств… боюсь, что повторить такое никому не под силу… а рассказать и показать, что я умею – это без проблем. Могу прямо сейчас начать.

– Начни с меня, – попросил он, – проведи диагностику моего здоровья.

– Ложись вот сюда, – показал я ему на лежанку из бамбука, – и не шевелись пять минут.

Он подчинился… через отмеренные пять минут я сказал ему подниматься и выдал результаты диагностики.

– У тебя большие проблемы, Сандро, – медленно начал я, – знаешь об этом?

– Кое-что знаю, – выдавил он сквозь зубы, – ты не останавливайся, выкладывай все подробности.

– Онкология второй степени у тебя, – продолжил я, – у поджелудочной железы… скоро третья степень наступит – пора принимать меры.

– Правда? – захлопал он глазами, – про это я в первый раз слышу. А остальное как?

– В остальном у тебя ерунда, даже и говорить не о чем. Но поджелудочная – это сам понимаешь, что такое…

Глава 3
Ванга

Ванга и все-все-все, Москва, 82 год

– А что не так со внешторговцем? – переспросил я. – Чиновник-чиновником, зацепиться даже не за что.

– Нет, – отмахнулась Лена от моего замечания, – это я так, не обращай внимания.

– Хорошо, – с видимым усилием ответил я, – вроде бы все рассказал, может, сформулируешь свое мнение? Зря я что ли битых полчаса распинался тут…

– Не зря, Петенька, – ответила она самым обворожительным тоном, – иди в спальню, я сейчас подойду…

* * *

Наверно, излишне объяснять, что в ближайшие полчаса мне было не до сформулированных мнений… странно было б, когда у тебя копия Милен Демонжо под боком лежит. Но по истечению получаса и водных процедур я все-таки вернулся к нашему непонятному диалогу.

– Слушай, Леночка, – сказал я ей, глядя удивительно гладкую кожу подруги, – а чего это ты меня так долго выспрашивала по разным вопросам? Чисто из любопытства?

– Не только, – повернулась она ко мне передом, – я же училище внутренних войск закончила, если помнишь…

– Да-да, припоминаю, – отозвался я.

– А там очень неплохо преподавали методику допроса, в том числе в полевых условиях…

– Ай, молодца какая, – не сдержался я, – развязала язык у пленного вероятного противника.

– Да иди ты, – пихнула она меня в бок, – просто, когда вопрос рассматривается с разных сторон, причем разными людьми из разных сфер деятельности, причем в форме острого противостояния, то на выходе получается более сбалансированное решение.

Тут я глубоко призадумался и не смог не заметить, что в ее словах есть некая сермяжная правда.

– Ну и что там у тебя получилось на выходе? – задал я наболевший вопрос.

– А то, дорогуша, что твоя Зина-Корзина совсем никак не вписывается в сегодняшние твои дела…

– Постой, – тормознул ее я, – все же случилось именно так, как она рассказала, и именно в те сроки – почему же она не при делах-то?

– А вот почему, – Лена перевернулась на спину, достала пачку «Стюардессы», я поднес ей зажигалку, тогда она продолжила, – да просто потому, что бред это сивой кобылы, все эти предсказания и предсказатели.

– А как же Ванга? – спросил я, – а Нострадамус, а этот, как его… Вольф Мессинг…

– Про Нострадамуса даже и говорить смешно, – улыбнулась она в полутьме спальни, – ты хоть раз сам-то читал его эти… центурии…

– Один раз точно открывал, – признался я, – но ничего не понял и закрыл.

– Вот-вот, и остальные ровно так же – умелая реклама и больше ничего… а центурии его можно трактовать сотней самых разных способов…

– Например? – попросил я.

– Да хоть бы взять то, что считают предвидением Гитлера, – легко привела она пример, – как уж там… «дикие звери от голода пересекут реки, большая часть будет против Гистера, его засадят в железную клетку, Германии придет конец».

– Вполне себе реалистичное описание конца Второй мировой… – предположил я.

– Беда тут в том, что Гистером Нострадамус называл Истр – средневековое имя Дуная. И совсем никакого Гитлера он не подразумевал, а была у него в стихе обычная заварушка на Дунае, которых тогда сотни случалось.

– А еще что-нибудь? – попросил я продолжения банкета.

– Про Де Голля интересно? По глазам вижу, что интересно – так вот, катрена про якобы него звучит так «Геркулес, царь Рима и Анемарка, трижды возглавит Францию, названный Де Голлем» ну и так далее, не помню уже, казалось бы все точно, он трижды во главе Франции оказывался, этот Де Голль. Так вот – в оригинале там не «Де Голль», а «де Галль ля труа» – выходец из трех Галлий то есть. А еще с римских времен Галлия-Франция делилась на три части, вот тебе и все объяснение…

– Классно излагаешь, – похлопал я даже от восхищения в ладоши, – давай третий пример.

– Запросто, – она затушила в пепельнице стюардессину и продолжила, – Наполеон Бонапарт, слышал про такого?

– Трудно найти такого человека, – ответил я, – который про него не слышал бы – и чего там с ним?

– Катрена про него… ну якобы про него… такая – «По, Нау, Лорон, больше огня, чем крови, купаясь в славе, великий человек бежит к толпе».

– И где тут Наполеон?

– Следи за руками, – предупредила она меня, – меняем местами второе и третье название из начала, получаем что?

– Ну похоже, но все равно не то, – отвечал я, – Нау-По-Лорон… поролон какой-то.

– На старофранцузском почти так и пишется его имя, – просветила меня Лена, – Напаулеон… ну пара букв буквально не та.

– И что дальше?

– А дальше то, что и Нау, и По, и Лорон это названия городов на юге Франции, а описывает тут Нострадамус обычную средневековую войнушку… еще примеры нужны?

– Хватит, наверно, – сдался я, – а про Вангу что скажешь?

– Могу и про Вангу, мне не трудно, – ответила Леночка ангельским голоском, – это проект болгарского КГБ в основном…

– Да ты че, – повернулся я к ней и подпер щеку рукой, – она же, кажется, начала пророчествовать еще во времена Второй мировой, когда никакого болгарского КГБ даже на горизонте не значилось.

– Тогда, может, она еще сама по себе работала, – не стала спорить Лена, – кое-какие способности у нее, конечно, есть. Но после войны, когда поползли слухи про нее, и народ повалил в ее деревню толпами, тогда точно КГБ вышло на первый план… они там собирали сведения о визитерах, вот она и поражала их своим всезнанием.

– Но кое-что она же предсказала довольно точно, – не сдавался я.

– А по большей части пальцем в небо попадала, – парировала Лена, – со смертью Сталина ошиблась на несколько лет и на месяц, апрель она ему предсказала, прилет инопланетян обещала несколько раз, а их как не было, так и нет… опять же Тихонова взять…

– Штирлица что ли?

– Ну да, его – он приезжал к Ванге лет пять назад, и та попрекнула его тем, что он не купил будильник Гагарину… мол без него он проспал подъем в день своей смерти, и это как-то повлияло…

– И что тут не так?

– Да Штирлиц потом рассказал, что он и с Гагариным-то никогда знаком не был, не то, что о будильниках с ним говорил…

– Понятно, – только и смог ответить я, – а про Вольфа Мессинга я в принципе и сам все знаю…

– И что ты про него знаешь? – довольно искренне заинтересовалась Лена.

– Что он хороший психотерапевт был и мог улавливать мысли людей по их мельчайшим рефлекторным движениям… это он так угадывал, кто где чего спрятал…

– А тот знаменитый случай, когда он предсказал катастрофу самолета с хоккейной командой? – поинтересовалась она, – это на психотерапию не спишешь.

– Там все довольно туманно, – ответил я, – знаем мы об этом предсказании от позднейших интерпретаторов этой темы, а они могли накрутить все, что хотели.

– А расскажи поподробнее про эту катастрофу, – вдруг попросила Лена, – не каждый день и даже не каждые 10 лет спортивные команды разбиваются.

– Действительно, – пошел я ей навстречу, – не каждый… у нас в стране еще разве что Пахтакор разбился 2 года назад, а из зарубежных примеров можно добавить катастрофу Манчестер Юнайтед в Германии… это, кажется, лет 20 назад было. Так вот, – собрался я с мыслями и напряг память, – команда ВВС в январе 50-го года вылетела в Челябинск на матч чемпионата с этим… с челябинским «Дзержинцем», он потом в Трактор переименовался. Не полетели на этом рейсе только Всеволод Бобров…

– Он нашу команду тренировал на Суперсерии, – вспомнила Лена.

– Точно, а до этого был суперснайпером и в хоккее, и в футболе, редкий случай, – добавил я, – так вот, по общераспространенной версии у него не прозвенел будильник, и он тупо опоздал в аэропорт.

– А не по общераспространенной? – задала вопрос Лена.

– Там еще два варианта есть, самый простой – он как раз оформлял переход из ЦДКА в ВВС, поэтому как бы еще не был частью команды, вот и поехал отдельно.

– А еще кто тогда не полетел?

– Ну Василий Сталин, естественно, главный попечитель этого клуба, он благополучно дожил до 62 года и скончался от злоупотребления алкоголем. А второй – Анатолий Тарасов, другой наш знаменитый тренер… разбился его старший брат Юрий.

– И что там насчет пророчества Мессинга? – направила она в нужную сторону мои мысли.

– Якобы он сказал Василию Сталину, чтобы тот не летел именно этим рейсом. Это не подтверждает ни один независимый источник, раз, плюс Василий тогда вовсе не на каждый выездной матч ВВС выбирался, дай бог на каждый второй. Так что то, что он уцелел, скорее всего, просто цепь счастливых случайностей. Так же, как и у Боброва с Тарасовым.

– Да-да, – тихо согласилась Лена, – я в одном журнале читала, что на те рейсы, которые не долетели, куда им надо, аномально высокий процент пассажиров, опоздавших или отказавшихся от полета.

– Ладно, с Вангой и Мессингом мы разобрались, кажется, – сказал я, – теперь давай ближе к текущему моменту… что ты там намекала насчет Зины-Корзины?

– Да не Вольф же Мессинг она, – махнула рукой Лена, – и даже не Ванга. А то, что ее слова как-то и в чем-то подтвердились, это не больше, чем результат глупых совпадений.

– Уж больно много этих глупых совпадений, – позволил себе включить спорщика я, – и с диагнозом матери все совпало, и с тем, чтобы мне в больницу больше носа не казать, в цвет пришлось. Да и с самосвалом этим удивительно точно попало в цель.

– Прошло и прошло, – философски заметила она, – пуля мимо просвистела, забудь…

– Хорошенькое дело, забудь, – возразил я, – семьдесят рублей я ей таки отдам, когда буду в Нижнереченске.

– Отдай, если так хочется, – не стала спорить она, – а сейчас о будущем надо подумать. Что ты там говорил про этого товарища из Внешторга – напомни…

Глава 4
Винтовка рождает власть

– И что мне прикажешь делать с моей поджелудочной? – спросил Сандро, – сколько хоть мне осталось жить-то по твоему мнению?

– Год точно, а там как бог даст, – туманно ответил ему я, – но могу провести пару профилактических сеансов… как оно там получится, точно сказать не могу, у меня большие проблемы были полгода назад, в результате этот мой дар небес сильно пострадал…

– А что случилось полгода назад? – довольно искренне поинтересовался он.

– Долго рассказывать, – ушел от ответа я, – если коротко, то почти все потерял… но спустя некоторое время кое-что вернулось… так мы будем профилактику делать или как?

– Конечно будем, – рубанул он сплеча, – только круглый дурак от такого предложения откажется.

И я начал… разговора с этой тварью, что притаилась в дальнем углу его желудка, у меня не получилось. Явно не тот вариант тут был, что у жены Бессмертнова… ну не хочешь по-хорошему, решил я, будем тогда крайние меры принимать.

Опухоль отреагировала на мое воздействие очень нервным образом – примерно как медуза, если тыкать в нее чем-нибудь острым. Ну ничего, я предупреждал, выдал я ей мысленный посыл, дальше будет только хуже… что, русский язык, сука, не понимаешь? Учись, пока живая…

* * *

Через полчаса я был мокрый, как мышь, а Сандро тяжело дышал, будто только что взобрался на стометровую горку.

– На первый раз достаточно, – сказал я ему, – как ощущения?

– Как будто по мне трактором проехали, – честно описал он свое состояние, – ты мне лучше скажи, как оно там? Поддается или нет?

– Или да, – хмуро ответил я, – пару сеансов еще надо будет провести.

– А теперь может расскажешь, как ты это делаешь? – хитро усмехнулся он, полностью придя в себя, – а я научусь… ты не думай, что я такой деревенский дурачок из провинции, я очень даже способный, когда надо.

– Да я и не думаю, – задумчиво отвечал я, – просто для того, что я делаю, нужно было некоторое время постоять под СВЧ-излучением определенных диапазонов, совмещенных с выбросом плазмы. Вряд ли мы в ваших джунглях сможем смоделировать мою ситуацию…

– Ладно, – вздохнул он, – отложим этот разговор… а сейчас можешь поприсутствовать на операции нашего лучшего хилера. Марсиаль его зовут.

В честь бога Марса назвали, помимо моей воли всплыло у меня в голове, оттуда же Марсель, Маркос, Мартин и Марселло, герой «Собаки на сене».

– Конечно, я хочу посмотреть, как ваши ребята работают, – покладисто согласился я, – почем, кстати, за операцию-то берете, если не секрет?

– Не секрет, – отозвался он, – в простых случаях в пределах тысячи песо, а если что-то сложное, то и до десяти тысяч доходит.

– Это по-божески, – вслух подумал я, – ну пошли в операционную…

* * *

Меня там представили этому Марсиалю, как Питера из России, тот долго смотрел на меня, но никаких слов не сформулировал. Потом привели пациента, точнее пациентку – молодую довольно филиппинку с затравленным взглядом. Марсиаль уложил ее на стол, покрыл простыней и начал свои манипуляции… мне смотреть на все это было довольно смешно, но эмоции свои я честно сдерживал. Битый час хилер демонстрировал усилия по излечению больной, на простыне тоже честно проступили кровавые пятна, после чего он с усталым видом уселся в кресло-качалку, а пациентка ушла, покачиваясь…

– И чего, он ее вылечил? – спросил я у Сандро.

– Не знаю, – пожал плечами тот, – сейчас спрошу.

Хилер сказал ему, что да – болезнь испарилась сквозь кожу.

– А какая у нее болезнь-то была? – продолжил допытываться я.

Оказалось, что варикозное расширение вен всего-то навсего. Я слегка обалдел…

– И ради этой ерунды стоило так сильно заморачиваться? – вылетело из меня помимо воли.

– Это совсем не ерунда, – встал в защитную стойку Сандро, – от варикоза, если ты не знал, куча народа страдает, многие и умирают, если запустить.

– Ладно, – угрюмо согласился я, – беру свои слова обратно… а дальше мы что делать будем?

Сандро посовещался с Марсиалем и высказал мне такое:

– Сейчас еще один пациент придет, вчера записался – так мы предлагаем тебе показать свои умения на нем…

– Деньги заплатите? – угрюмо справился я.

– Конечно, – тут же ответил Сандро, – сколько тебе надо?

– Среднюю ставку за операцию давайте и дело с концом, – отрезал я. – Что за пациент-то, с какими проблемами?

Они вдвоем посовещались пару минут, после чего Сандро огласил мне результат:

– Дадим тысячу песо. А у больного что-то с головой, падает иногда на ровном месте в обморок.

– Тэээк, – почесал затылок я, – случай не из легких, но раз уж обещал, надо выполнять – ведите своего больного.

До назначенного времени еще оставалось полчаса, которые Сандро заполнил все тем же вином из кувшина. А я не возражал, все веселее жить на свете…

– Значит, ты из России? – спросил он после первого стакана, – а откуда именно? Россия большая, не то что наши Филиппины.

– Нижнереченск, – ответил я, – пятьсот километров от Москвы на восток. Примерно, как у вас от Багио до Манилы.

– И кем же ты был в этом своем Нижнереченске?

– Ученым, – с трудом подобрал нужное слово я, – изучал взаимодействие сверхвысокочастотного излучения с плазмой…

– Иди ты, – Сандро сделал круглые глаза, – а у нас, кстати, в прошлом месяце был на операции один ученый…

– Неужели тоже из России? – изумился я.

– Нет, из Швейцарии… из Женевы, кажется – рассказывал о своей работе, там тоже было что-то связанное с плазмой.

ЦЕРН, невольно подумал я, родина нашего КАМАКа, в честь которого меня назвали. И плазмой они там действительно занимаются, но немного в другом разрезе – термоядерный реактор хотят сделать, источник практически бесплатной энергии на ближайшие сто лет.

– И чего, – задал я логичный вопросик, – вылечили вы этого швейцарца?

– Ушел от нас, по крайней мере, довольный, – сообщил Сандро, – и назад не возвращался.

– Как звали-то его? – сам не знаю, почему спросил я, – может пригодиться в будущем…

– Бертран Ксавье его звали, – быстро вылетело из Сандро, а затем он перешел к более насущным вещам, – а это, кажется, наш пациент прибыл.

Больного завел в помещение Марсельо – был тот тощим, лысым, но в хорошем европейском костюме, из чего я сделал вывод, что деньги у него должны быть в достаточном количестве, назвался Рафаэлем. Сандро представил ему меня, как Питера из далекой страны, большого специалиста в области мануальной терапии, тот поклонился и начал раздеваться.

– Простыню будем накидывать? – справился я у Сандро, – так же это полагается у ваших хилеров.

– Делай, как тебе лучше, – махнул рукой он, – главное тут не простыни, а результат.

Олл райт, мысленно перекрестился я, будем выдавать результат на-гора… а то ведь эти ребята могут и шлепнуть меня из своих АКМов, если что-то пойдет не так.

* * *

Как я и предполагал, случай оказался тяжелым и вдобавок с хитрым вывертом – атеросклероз у этого Рафаэля был, причем в далеко зашедшей за края стадии. Как вот тут прикажете поступить, если у него артерии в мозгу забиты процентов на 80, если не на 90…

– Я сделал все, что смог, – сказал я Сандро через полчаса осмотра, – год он еще проживет точно, может быть полтора, а дальше, как бог даст…

– Ну и отлично, – обрадовался Сандро, быстренько перевел мои слова пациенту (я так подозреваю, что сильно откорректировал их при этом) и спровадил того за пределы хижины.

– И что дальше делать будем? – поинтересовался я после того, как вымыл руки под самодельным рукомойником в углу.

Но ничего определенного он мне сообщить не успел, потому что в этот самый момент к нам в комнату добавилась бородатая физиономия товарища Педро, главного среди бойцов ННА. Он начал громко говорить, помогая себе руками, а Сандро перевел все это мне:

– Облава, – сказал он тихим голосом, – через десять минут будут здесь – надо уходить.

– Куда уходить? – уточнил я.

– В джунгли, куда, – посмотрел на меня он, как на несмышленыша, – иди с ним, а я потом присоединюсь.

Как же мы с ним общаться-то будем, подумал я, с тоской глядя на бандитскую рожу филиппинского партизана, он кроме испанского ничего не понимает…