Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 9

Август 83-го. Баня, через дорогу раздевалка

По окончании зелёной стоянки Аскольд таки дорассказал нам про остальных членов нашей команды. Из его рассказа я вычленил Пашу Чиркова, лютого киномана (он на все фестивали мотается, куда может, пояснил Букреев, а ещё у него дома видеомагнитофон есть, запредельные деньги за него отвалил), Лёвку Зильберберта (чемпион города по бадминтону, реакция у него совершенно бешеная) и Лёню без фамилии, которого все тут почему-то называли Заморышем Джо.

– Это такой персонаж есть в «Уловке-22», – пояснила начитанная Оля, – летчик, сдвинутый на сексе.

– Не знал, – с уважением посмотрел на неё Аскольд. – А так-то этот Лёня-Заморыш ни на чём не сдвинут, кроме водки. И в колхозе обычно сидит всё лето, нравится ему тут. Да, а на последнем ряду слева сидит Ваня, которого все зовут геноссе Мульников.

– Потому что немец? – спросил я.

– Нет, потому что так смешнее получается, – ответил Аскольд, разливая остатки Ркацители по стаканам.

А мы тем временем свернули, судя по указателям, со столбовой трассы Р-159 и уже катили по каким-то закоулкам нашей необъятной области. Проехали Черепаниху, Слониху и Мамониху.

– Странные тут у них названия, – сказала Нина, – при чём тут в нашем нечерноземье черепахи со слонами?

– Народное творчество, – пояснил я, – может когда-то и водились они тут, а может зоопарк проезжал, люди и запомнили необычные слова.

– А вот мы, кажется, и прибыли, – сказал Аскольд, показывая на указатель «Макарьево» на обочине, – наша общага на другом конце села.

Автобус свернул с дороги направо, подпрыгнул на пару кочек и остановился посередине большого двора – с одной стороны тут имело место двухэтажное строение, выкрашенное голубой краской, с другой деревянная веранда с кухней, а с третьей какие-то серые сараи и сдвоенный туалет типа сортир. Ряд умывальников ещё виднелся, а ровно в центре этого великолепия висел, покачиваясь, привязанный к электрическому столбу, рельс.

– Об него, наверно, будут стучать, созывая народ на еду, – догадался я.

Нас встречала предыдущая смена, вся уже румяная и весёлая, в ожидании неминуемого дембеля.

– Не расходимся, делимся по комнатам, – провозгласил Али-Баба, вытаскивая из-за пазухи мятую тетрадку, – девочек у нас немного, так что они идут на первый этаж по умолчанию. Остальные записываются, кто куда…

Я было дёрнулся записываться, но Аскольд придержал меня за рукав, не спеши мол… ну я и остался на месте – человек вроде опытный, плохого не посоветует. После того, как все, в общем-то записались, Али-Баба провозгласил:

– Ещё есть два места в бане, вон в той, – и он показал куда-то вдаль, – она пока не достроена, печка отсутствует, но жить в ней вполне можно.

– Мы, – поднял руку Аскольд, – с Камаком туда пойдём, можно?

– Можно, – согласился старший, сделав очередную пометку в тетради. – Только чтоб без эксцессов, – строго сдвинул он брови, – сейчас расходимся по своим местам, свободное время до вечера. В семь часов ужин, потом танцы, кто желает.

Мы с Аскольдом проследовали в направлении нашего жилища, это было в полусотне метров от общаги – была эта баня действительно слегка недостроена, в предбаннике какие-то стройматериалы лежали, но в помывочном, так сказать, отсеке стояли две железные кровати с пружинными матрасами.

– Бельё ещё надо будет получить, – сказал я, – на голых пружинах лежать сложно.

– Выдадут, – лениво ответил тот.

– А на замок, интересно, это дело закрывается? – вслух подумал я.

– А чего у нас красть-то? Запасные трусы?

– У меня, допустим, ничего, но у тебя вон костюмчик понтовый – не жалко? Опять же бутыль со спиртом…

– Хорошо, что напомнил, – ответил Аскольд, – бутыль я сейчас спрячу. А костюм старый и ношеный, плевать на него.

Тут в дверь просунулось лицо Нины.

– Мальчики, мы на речку идём? Вы с нами?

– Ясен пень, что с вами, – буркнул Аскольд и мы вышли на свежий воздух, – я вас догоню, – добавил он, и я понял, что это связано с прятаньем спирта.

– А далеко тут до речки-то? – спросил я, когда мы пробирались по небольшой рощице на задах общаги.

– Не, совсем рядом, – ответила Оля, – минут десять по холмам, а потом старицу надо будет как-то преодолеть.

– Год, вроде, сухой, – заметил я, – так что старица твоя вполне могла бы и пересохнуть.

А Нина всё больше молчала… тут и Аскольд нас догнал и мы лёгким шагом отправились на свет заходящего в Заречье солнца. Старица, участок старого русла реки, который со временем отсоединился и превратился в отдельный водоём, и в самом деле практически пересохла, так что преодолели мы её без особенных затруднений. А вот и она, река Белуга во всей, так сказать, своей красе, с откосом аж в пять метров, с белёсыми отмелями и довольно сильным течением – если вверх попытаться плыть, то в лучшем случае на месте будешь грести.

Девочки тем временем разделись, оставшись в купальниках – раздельном у Нины и совмещённым у Оли. А что, очень и очень неплохие фигуры у обеих, подумал я, стаскивая майку с тренировочными штанами.

– Вы сейчас, как советские фильмы, выглядите, – сделал я комплимент им обеим.

– В смысле? – не поняла Нина.

– Одна черная в белом, другая белая в чёрном, – пояснил я, – очень стильно.

– Спасибо, Камак, – даже немного смутилась Нина, а Оля промолчала, и вслед за этим они обе нырнули в прохладные и слегка коричневатые воды Белуги.

Оля плавать совсем не умела, это сразу видно было, как она барахталась возле берега, а Нина-то чуть ли не профессионалом в этом деле была – мигом перемахнула на тот берег, хотя тут на вид никак не меньше 150 метров ширины, и улеглась на горячем песочке. Мы с Аскольдом переглянулись, и в результате нашего переглядывания он остался возле этого берега присматривать за Олей, а я присоединился к Нине, хотя пловец из меня тот ещё.

– Классная речка, – сказал я, плюхаясь рядом с ней, – неиспорченная цивилизацией.

– Угу, – согласилась она и тут же добавила, – а меня дежурной по кухне назначили на завтра.

– И? – задал я немой вопрос.

– Я ж готовить совсем не умею, – призналась она, – не сложилось у меня как-то с этим…

– Ясно-понятно, – вздохнул я, – я как знал про такой поворот и, наверно, поэтому захватил с собой книжку с названием «Кулинария». Могу дать почитать.

– Здорово, – обрадовалась она, – а может ты и мастер-класс заодно проведёшь? Ну покажешь на наглядных примерах, как там каша с компотом варится…

– Во сколько вам завтра вставать? – перешёл я на деловые рельсы.

– В шесть, Али-Баба сказал…

– Ладно, попробую подтянуться к этому времени… напарницей-то у тебя Оля будет?

– Нет, какая-то Зина из 110 отдела, вообще ни разу не видела её.

– Давай возвращаться, – предложил ей я, – уже наверно и на ужин пора топать.

Звон железного прута об рельсину мы услышали ещё в дороге, когда входили в чахлую рощицу на задах нашей общаги.

– Вовремя пришли, – сказала Оля, – сейчас макароны выдадут.

– Там рис, по-моему, на сегодня ожидается, – поправила её Нина, – даже с мясом.

А Аскольд, обычно разговорчивый, на этот раз держал рот на замке. Мы заняли очередь, совсем небольшую, к раздатку и получили по миске, где вместе с рисом и вправду было какое-то мясо. В углу бормотал большой чёрно-белый телевизор – я присмотрелся и понял, что показывали сериал (ну да, ну да, многосерийный телефильм это тогда называлось) Мираж. По роману Чейза с прибалтийскими актёрами… ну как они там грабили броневик с деньгами, но по ходу дела что-то пошло не так. Актриса, которая главную роль играла, как её… Мирдза Мартинсоне кажется… чем-то Нину напоминала.

– А чего, есть можно, – сказал я, быстро умяв половину, – особенно после физических упражнений на свежем воздухе.

– Завтра и во все последующие дни у тебя этих физических упражнений выше крыши будет, – усмехнулся Аскольд.

Рядом с нами за столом оказался тот самый киноман Паша, он явственно начал подкатывать к Нине с рассказами о последних киноновинках, а Аскольд сделал мне знак, пошли мол, и мы откланялись.

– Послушай моего совета, – сказал он мне сквозь зубы, когда мы оказались в своей бане, – не лезь ты к Нинке…

– И почему? – уточнил я, хотя в принципе знал ответ.

– Потому что народ настучит про это Наумычу, а он мужик злопамятный – проблемы на службе тебе нужны?

– Да нет, не особо, – отвечал я.

– Ну вот и не трогай её, – добавил он, одевая спортивную куртку, к вечеру начало ощутимо холодать. – Пусть Пашка Чирков огребает, если захочет, он хотя бы из другого отдела.

– А она меня попросила помочь с кухней, – признался я, – завтра её дежурной назначили, а готовить она совсем не умеет?

– Кто, Нинка? – рассмеялся он, – да она лучше любого повара из ресторана готовит, уж я-то знаю…

А от кухни тем временем донеслись первые аккорды зажигательной музыки – кассетник с двумя колонками с собой народ привёз. Это была, если не ошибаюсь, композиция группы Стив-Миллер-Бенд (кто такие, откуда взялись и куда потом исчезли, хэ его зэ) Абракадабра. Лидер дискотек 82 года.

– Ай хит ап, ай кант кул даун, ю гот ми спинин раунд энд раунд, – надрывался солист группы, – эбра, эбра-кадэбра, хочу, если коротко, украсть тебя.

– Ну пойдём плясать, – вздохнул Аскольд, – спиртику только сначала накатим.

– Слушай, а Зина из 110 отдела это кто? – спросил я его в спину.

– Зинка-то? Дура конкретная… но даёт почти всем подряд, – коротко охарактеризовал он её и открыл литровую бутыль со спиртом.

– А про Олю что скажешь? – продолжил я расспросы, вылив в рот сто грамм.

– Анекдот про поручика Ржевского знаешь?

– Про него много анекдотов, который?

– Ну там, где «е..у и плачу»… вот это про Олю.

– Понятно, – ответил я, не совсем, впрочем, поняв суть, – пошли плясать.

–

Там ещё много чего было записано на кассете, которую привёзли вместе с магнитофоном – и Триллер Майкла Джексона, и Билет на Луну Электрик-Лайт-Оркестра, и чего-то там Депеш Мод. А в конце была подборка медляков Машины времени, у которой как раз случился пик популярности в стране. После того, как их раздраконили в Комсомолке, «Рагу из синей птицы» – народ у нас любит гонимое и запрещённое.

Вот под песенку «Вот новый поворот» меня и пригласила на танец Нина.

– А чего, белый же танец объявили, – оправдалась она, хотя я лично и не слышал такого.

И она тесно прижалась ко мне всем телом, такие дела…

– А ты где живёшь-то? – спросил я, чтобы не молчать.

– На окраине, – с грустью отозвалась она, – час езды до института.

– А заканчивала что?

– Тот же политех, что и ты…

– Что-то я не припоминаю тебя, – сказал я, – за пять лет ни разу, кажется, не видел.

– Так я на химфаке училась, в основном в Калининске у нас занятия проходили.

Но в этот момент случились неприятности – краем глаза я заметил, как со стороны дороги к нам спустилась группа граждан явно местного происхождения.

Глава 10

Пять человек их было, в основном молодняк, но один из них, который смотрелся руководителем этой шайки, явно выглядел постарше. В неверном свете фонаря на том столбе, где рельса висела, я разглядел у него на руках многочисленные татуировки. Один молодой подошёл прямиком к магнитофону и выдернул шнур из розетки.

– Кто такие? – негромко спросил этот старший, – почему шумим?

– Из города мы приехали, – выдвинулся на первый план Али-Баба, – помогать вашему колхозу. А ты кто?

– Я Вася Синий, – усмехнулся тот, – смотрящий за этим колхозом. Слышал?

Тут меня толкнул в бок Аскольд и тихо сказал: – Я про него слышал, в прошлом году он ещё сидел, а щас, значит, освободился.

– Тихо там, – прикрикнул в толпу уголовник, – значит, слушаем все сюда – вы живёте теперь по моим правилам, сидеть смирно, работать ударно, после девяти вечера не шуметь, самогон кому понадобится, всё через него (и он ткнул пальцем в одного из своей свиты), звать его Ромкой, перед отъездом четверть заработанного отдаёте нам в общак – и не мухлевать, я в бухгалтерии проверю. Всё ясно?

– А если мы откажемся? – угрюмо спросил Али-Баба.

– Я бы не советовал, – ответил Вася Синий, ощерив в улыбке рот, в котором было штуки три металлических зуба, – ну пока, работнички.

И они все вместе покинули наш импровизированный танцпол. А я невольно подумал – что за беспредел, не 90-е же годы на дворе, чтобы так крыши бесконтрольно ставить.

– Что делать будем? – спросил один из наших ребят у Али-Бабы.

– Думать будем, – угрюмо отвечал тот, – а пока танцам конец, расходитесь по своим местам. Завтра подъём в семь часов… а дежурные по кухне встают в шесть.

А я попенял Оле, которая подошла к нам поближе:

– А ты говорила, что местные приставать не будут, а тут вон оно чего…

– В прошлом году всё спокойно было, – пожала плечами она, – но вы же нас защитите, мальчики? В случае чего…

– Куда ж мы денемся, – вздохнул Аскольд, – ясен пень защитим… и даже не по одному разу. Тут наподалёку куча лагерей, еще от сталинского Гулага остались, – добавил он, – вон за тем леском узкоколейка к ним идёт от главного пути на Киров. Я слышал, беглых зэков тут иногда отлавливают… а этот Вася видимо честно освободился, теперь тут свои порядки устанавливает.

– Слушай, Аскольд, – сказал я ему, – а что милиция? Колхозные власти? Их всё это устраивает?

– Да тут все повязаны, – хмуро отвечал он, – и очень много народу тоже сидело там же, где и Вася.

– В милицию же с судимостью не берут, – проявил я знание предмета.

– Если погашенная, то берут, – уверенно парировал он, – да и тут свои законы, немного не такие, как у нас в городе.

Бой быков в колхозе «Заветы Ильича»

Ночь прошла спокойно, а утром я таки вспомнил своё обещание, данное Нине на берегу реки, и подтянулся к кухне где-то после шести часов утра. Зина, кстати, оказалась вполне себе миловидной девушкой в сиреневом сарафане.

– Привет, – буркнул я им обеим сразу, – я вам «Кулинарию» принёс, – и я выложил на стол изрядно потрёпанное издание 1959 года, уж и не знаю, как она у нас в семье образовалась.

– Спасибо, Камак, – обрадовалась Нина, а я вспомнил слова Аскольда, что она и без книг готовит отлично, но обнародовать их не поспешил, тут либо она играет роль, как хорошая актриса, либо Аскольд мне наврал, одно из двух.

– Нам сейчас пшённую кашу варить надо, – это уже Зина сказала, – открывай нужный раздел и зачитывай. А ты, Камак, – вдруг она обратилась прямо ко мне, – сбегал бы за водой, раз уж пришёл, вот ведро, вон колонка.

Припахали, мысленно усмехнулся я, вот и делай людям добрые дела после этого. Воду я принёс, и даже два раза – как раз столько вмещал бак буржуйки.

– А что ты думаешь насчёт вчерашнего? – поинтересовалась у меня Нина, когда основные операции по приготовлению каши были проделаны, – ужас какой-то.

– Я думаю, что старшие товарищи разберутся в ситуации, – дипломатично ответил я, – мы не первые в этом колхозе, наверно всё тут уже устоялось, надо просто встать на правильные рельсы, всего и делов…

– А я так не думаю, – внезапно вмешалась в разговор Зина, – я тут третий раз вообще-то, а еще и коллеги по отделу постоянно сюда ездили, но никогда такого вот дерьма не происходило… чтоб четверть заработанного неизвестно кому отчислять, да ещё и по струнке ходить всю смену.

– Всё на свете бывает в первый раз, – меланхолично ответил я, перебирая компоненты компота, которые мне всучила Нина.

– Неправильно, – тут же отреагировала Зина, – иногда кое-что на свете и в первый раз не случается.

А после завтрака Али-Баба сказал, чтоб никто не расходился, и начался развод по рабочим местам в первый день нашей отработки.

– Колхозная крупорушка, три человека, – провозгласил начальник, и естественно кто-то попросил огласить весь список.

Али-Баба усмехнулся и зачитал свою бумажку до последней строчки – там, на этой последней строчке значилось два бойца на выпас колхозного стада.

– Я, – немедленно поднял руку Аскольд, – то есть мы с Петей пойдём коров пасти, можно?

Других желающих на эту работу не обнаружилось, поэтому Али-Баба кивнул своей лысой головой и сделал соответствующую заметку в блокноте.

Делёжка по прочим местам отбывания трудовой повинности была непродолжительной, но горячей, на крупорушку, например, никто не хотел идти, все откуда-то знали, какая гадость от неё во все стороны летит и чем там дышать будешь весь день. Но через четверть часа всё утряслось, и во двор заехал бортовой 53-й ГАЗон, туда как раз все убрались. Я было тоже сунулся, но Аскольд придержал меня за плечо.

– Нам отдельный транспорт подадут, – сказал он, – так что не дёргайся.

– А ты откуда знаешь? – спросил его я.

– В прошлом году коров пас, – ответил он, – оттуда и знаю.

– Поделишься опытом? – попросил я его.

– А куда ж я денусь, – бросил он мне через плечо, а потом уточнил у Али-Бабы насчет нашего персонального авто.

– Щас подъедут, – коротко ответил тот, – председательский УАЗик вас повезёт.

– Понял, – обернулся ко мне Аскольд, – как тут пастухов уважают, не на 53-й и даже не на 66-й развалюхе поедем, а на пугачёвском УАЗике, с комфортом.

– Пугачёв это председатель что ли? – тут же уточнил я.

– Угадал, только он не Емельян, а Степан… Анатольич, здоровый такой мужчина с бородой лопатой. Умеет страх на подчинённых навести.

Мы присели на лавочку в ожидании машины, и тут Аскольд предложил освежиться.

– Чего у нас спирт без дела простаивает? Пора егоиспользовать с пользой для окружающих.

– С утра и спирт? – с сомнением посмотрел я на него, – может на вечер оставим?

– Ненене, – уверенно возразил он, – вечер когда ещё будет, до вечера ещё дожить надо…

И я пусть с большим сомнением, но согласился, мы вернулись к бане, где он немедленно вытащил из своей захоронки бутыль весёлого оранжевого цвета и пару огурцов на закуску.

– Слушай, – сказал я ему, – а как тебя друзья зовут? А то Аскольд это уж слишком длинно и занудно…

– Можешь звать меня Вульфом, – ответил он, выцедив свой стакан, – то есть Волком по-немецки.

– Немецкий в школе учил? – догадался я.

– Да, его, – ответил он, сразу же наливая по второй, – про первую школу слышал что-нибудь?

– Откуда мне про ваши центровые заморочки знать, – ответил я, с трудом одолев первую порцию, – я ж с рабочей окраины.

– Ну так вот – это самая крутая языковая школа в городе, стоит на площади Сусанина напротив Кремля. И я её с отличием закончил. И меня там все звали Вульфом, почему – не спрашивай, не знаю.

– Глядя на тебя, не слишком верится, что ты что-то можешь закончить с отличием, – усмехнулся я, – хотя вот Вульф это хорошо, коротко и понятно… о, а это кажется за нами приехали.

От общаги к нам скорым шагом перемещался явно местный житель, в рубашке навыпуск и в кирзовых (!) блин сапогах, в которые были заправлены тренировочные штаны с полосками, закос под Адидас.

– Вы что ли сегодня стадо пасёте? –спросил он у нас издалека.

– Точно, – подтвердил ему Аскольд-Вульф. – Я Вульф, он вот Камак.

– Странные какие-то у вас имена, а я Толик, – житель покосился на нашу бутыль с весёлым содержимым, втянул воздух носом и продолжил, – ну что, едем?

– Щас вот освежимся и сразу на поле, – заверил его Вульф, – не желаешь присоединиться?

– Вот прям с утра? – повторил мой вопрос Толик.

– А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответил Аскольд.

Толик пару секунд поколебался, а потом махнул рукой и уселся на стол рядом с нами. Аскольд тем временем начал рассказывать байку:

– В прошлом августе мы тут работали, и вот как-то вечером нажрались конкретно так, потом большая часть на речку ушла, а я остался тут вместе с Келдышем… знаешь Келдыша? – уточнил он у меня.

– Академика что ли?

– Да какого нахрен академика – Пашу Келдыша из 220 отдела, в дурацких круглых очках всю дорогу ходит…

– Не, такого Келдыша не знаю, – честно признался я.

– Ну так вот, сижу я возле кухни и базарю с поварихой, а в окне второго этажа вдруг появляется этот Келдыш, босиком и в одних трусах… и стоит там на подоконнике, покачивается вперёд-назад. Я ему крикнул, слезай с подоконника нах, а он только заржал в ответ и сиганул вниз, вон туда, – и он показал на правую сторону общаги, где прямо под окнами были завалы строительного и не только строительного мусора, всё там заросло крапивой в два человеческих роста.

– И чего? – заинтересовался Толик.

– А ничего, – ответил Аскольд, – мы с поварихой его тут же вытащили из мусорной кучи и осмотрели – ни одной царапины, ни одного вывиха или там растяжения. А был бы трезвый, точно сломал бы себе чего-нибудь…

– Давай ещё по одной и поехали, – предложил Толик, – нам до Лядов пилить и пилить, а стадо ждать не будет.

Я отказался от третьей порции, а эти двое вымахнули по целому стакану. После этого мы загрузились во внутренности зелёного УАЗика, а я между делом спросил у Толи:

– А ничего, что ты пьяный рулить будешь?

– Ничего, – заверил тот меня, – у нас по трезвянке почти никто и не ездит.

И он лихо развернулся на нашей поляне, а затем мы попрыгали по варнаковским колдобинам и ухабам навстречу восходящему солнцу, к каким-то неведомым Лядам.

– И раздавалось на суку чирик-пи..дык-ху..к-куку, – таким незамысловатым стихотворением Аскольд сопроводил наш отъезд.