Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 261 (всего у книги 347 страниц)

Нас провели в просторный, но почти пустой кабинет. Барон Волконский сидел за столом, заваленным картами и донесениями. Он был не толстым сибаритом, как Козловский, а сухим, жилистым мужчиной с впалыми щеками и лихорадочным блеском в глазах. И выглядел как человек, загнанный в угол.

– Кто вы и что вам нужно? – спросил он, не поднимая головы. – Времени у меня мало.

Я шагнул вперёд, оставив Влада у двери.

– Кирилл Львов. Я предлагаю вам решение вашей проблемы с Разломами.

Он наконец поднял на меня взгляд. Жёсткий, изучающий.

– Львов? Саратовские? Что вам до наших Разломов?

– До ваших – ничего. До моих будущих двадцати тысяч имперских – есть дело, – холодно парировал я.

– Я специализируюсь на зачистке аномалий. Быстро, тихо, эффективно. Мои услуги стоят пятидесяти процентов от всей добычи в Разломе. И двадцати тысяч рублей сверху, если я закрою для вас не менее пяти аномалий в течение месяца.

Он расхохотался, но смех его был сухим и безрадостным.

– Двадцать тысяч? Пятьдесят процентов? Да вы с ума сошли, мальчик! У меня казна пуще этих Разломов дырявая! И кто вы вообще такой, чтобы такую цену запрашивать?

– Я тот, кто уже закрыл два Разлома в одиночку. Один – на землях Козловского, – соврал я без тени смущения. – А вы… вы тот, кому Император скоро задаст вопрос, почему на его землях множатся дыры в реальности, угрожая всей губернии. У вас нет денег на содержание гвардии. Нет людей. Зато есть проблемы. Я предлагаю их решение. Дешёвое, учитывая риски.

Глава 8

Я видел, как его лицо побелело. Он понимал, что я прав. Понимал, что загнан.

– Двадцать тысяч… это невозможно, – прошептал он. – Десять. И тридцать процентов с добычи.

– Двадцать. И пятьдесят процентов, – стоял я на своём, глядя ему прямо в глаза. – Или я сажусь на коня и еду к барону Милюкову. Говорят, у него в степях тоже неспокойно. А вы остаётесь здесь… разбираться с последствиями.

Он с ненавистью посмотрел на меня, потом на Влада, который стоял у двери, невозмутимый, как скала, всем своим видом подтверждая мои слова. Потом он с силой швырнул перо на стол.

– Чёрт с вами! Ладно! Двадцать тысяч и пятьдесят процентов! Но если через месяц пять Разломов не будет закрыто – не видать вам ни гроша! И контракт! Всё будет по контракту!

Через час у меня в руках была увесистая папка с картами и отчётами по ближайшим аномалиям и расписка барона с его печатью. Мы вышли из замка.

Влад, обычно невозмутимый, позволил себе широкую, довольную ухмылку.

– Ну ты и торгаш, барин. Ободрал его как липку. Я бы за десять и тридцать процентов согласился.

– Теперь ты понимаешь, почему мне нужны были двадцать тысяч на учёбу? – усмехнулся я. – Там учат не только магии. Но и многим другим премудростям жизни.

Мы потратили следующие несколько часов на обустройство. Влад, пользуясь своими старыми связями и оставшимися у меня деньгами, снял на окраине города небольшую, но чистую комнату в доме у одной вдовы – для Маши. Он закупил провизии, фуража для лошадей, а главное – снаряжения: прочные верёвки, крючья, кисеты для ядер, бинты и мази. Кошелёк, и так тощий, опустел почти полностью.

– Теперь мы по гроб жизни должны барону Волконскому, – мрачно пошутил я, глядя, как Влад упаковывает последний мешок.

– Не ему, барин, – поправил меня старик. – Мы должны самим себе. И этому, – он потряс кошелёк с контрактом. – Это наша путёвка в будущее.

Маша молча помогала ему, её лицо было серьёзным. Она понимала, что остаётся одна в чужом городе, но страх сменился решимостью.

– Возвращайтесь, – только и сказала она нам на прощание, крепко сжимая руку отца.

Мы выехали из Воронежа на закате, оставив позади огни города и единственного близкого человека. Перед нами лежала карта с отметками баронских разведчиков. Пять Разломов. Пять врат в иные миры.

Я посмотрел на Влада, который уверенно вёл свою лошадь рядом с моим Громом. – Готов к охоте, магистр?

– Родился готовым, барин, – хрипло ответил он, и в его глазах вспыхнул знакомый боевой огонёк. – Покажем им, как работают профессионалы.

Мы двинулись в сторону первого на карте значка. Теперь это была не отчаянная авантюра, а работа. И от её результата зависело всё.

Дорога на первый Разлом, отмеченный на карте Волконского как «Теневой ручей», занимала день пути. Мы ехали молча, привыкая друг к другу и к ритму дороги. Лес вокруг постепенно менялся, становился более сырым, угрюмым, деревья обрастали мхом, а воздух наполнялся запахом влажной гнили и чего-то ещё – металлического, знакомого.

Я наконец не выдержал и нарушил молчание:

– Я всё не пойму. Ну ладно, големы, скорпионы… но почему вообще возникают проблемы с закрытием Разломов? Собрал отряд стражников, вошёл, уничтожил ядро – и всё. Почему бароны не могут с этим справиться?

Влад, сидевший в седле с прямой, как жердь, спиной, обернулся ко мне. В его глазах читалась усталая усмешка.

– Ты так говоришь, барчук, будто это огород вскопать. Не всё так просто. – Он помолчал, собирая мысли. – Видишь ли, большинство магов… они не как ты. Они заточены под одну стихию. Огонь, вода, земля, воздух. И это всё. Маг огня в водном Разломе – как свечка на ветру. Сила его гаснет, он слабеет, становится грузом. Маг воды в пустыне… да он там с ума сойдёт от жажды и бессилия.

Я слушал, и у меня в голове складывался пазл. Мои мучения в пустыне, где каждая песчинка сопротивлялась мне… Они были не потому, что я слаб. А потому, что я пытался применить силу воды и земли в мире, где правил огонь.

– А что насчёт Разломов с двумя стихиями? – спросил я, вспоминая свои ощущения.

– А это уже высший пилотаж, – хрипло рассмеялся Влад. – Ядовитые топи, где нужны и вода, и воздух. Ледяные пустыни – лёд и ветер. Такие аномалии – кошмар для обычных команд. Нужно или двух спецов вести, которые ещё и уметь работать вместе должны, а маги, они… – он презрительно хмыкнул, – они редко умеют сотрудничать. Каждый тянет одеяло на себя. А некоторые и вовсе в Разломы соваться не хотят.

– Почему? – не понял я.

– Аура, барин. Аура Разлома. Она давит. Не на тело – на душу. На самый источник силы. Она не добавляет тебе мощи, она её высасывает, калечит. Войти туда – всё равно что плыть против течения с камнем на шее. Это изматывает. Многие предпочитают отсиживаться в усадьбах и учить других, а не лезть в самое пекло.

Я переваривал услышанное. Выходит, мне… повезло? Моя «слабость», моя «ненасытность»… это было моим спасением?

– Выходит, мой дар… он не такой уж и плохой? – осторожно спросил я.

Влад посмотрел на меня сбоку, его взгляд стал пристальным, изучающим.

– У каждого дара есть цена, барин. Да, ты можешь войти куда угодно. Ты не привязан к одной стихии. Но… – он сделал паузу для большего эффекта, – твоя сила распылена. Чтобы сделать то, что специалист делает одним движением, тебе нужно выложиться вдесятеро. Ты как кузнец, который может и подкову выковать, и чашу отлить, и меч закалить, но каждый раз ему приходится перестраивать всю кузницу заново. Это долго. Это затратно. И в прямом столкновении, голова к голове, маг одной стихии, скорее всего, тебя переборет. Его удар будет точнее и сильнее.

Это было горькое, но честное объяснение. Моё преимущество было в универсальности, но не в грубой силе.

– Понятно, – кивнул я. – Значит, мне нужно быть не самым сильным, а самым умным.

– Вот именно, – одобрительно крякнул старик. – Использовать среду. Действовать хитростью. А не лезть в лоб. – Он помолчал, а потом спросил то, что, видимо, давно крутилось у него в голове: – А как ты вообще выжил в своих первых Разломах? С такими-то скудными знаниями? Один?

Я усмехнулся, глядя на уходящую вперёд лесную дорогу.

– Сам удивляюсь. Наверное, наглости и упрямства хватило. И… – я потрогал обсидиановый талисман на груди, – немного удачи.

Влад что-то хмыкнул, но не стал допытываться. Солдатское суеверие запрещало обсуждать удачу.

Впереди, за поворотом, воздух снова загустел. Появился тот самый металлический привкус. Мы обменялись взглядами. Первая работа начиналась.

– «Теневой ручей», – прочёл я по карте. – Судя по названию, вода и тьма. Как думаешь, чего ждать?

– Теней, что кусаются, и воды, что топит, – без тени юмора ответил Влад, проверяя, свободно ли лежит у него за поясом боевой жезл, с которого свисали капли сконденсированной влаги. – Готовься, барин. Посмотрим, как твоя универсальность справится с конкретной проблемой.

Мы спешились, привязали лошадей подальше от эпицентра и стали готовиться к входу. Уже не как дилетант и новичок, а как команда. Пусть и странная.

Мы стояли на пороге «Теневого ручья». Воздух струился влажным, холодным маревом, а из самого разлома, висевшего над заросшим папоротником оврагом, сочился густой, почти чёрный туман. Слышалось негромкое бормотание воды и какой-то шепот, похожий на шелест гниющих листьев.

– Ну, барин, – хрипло прошептал Влад, сжимая в руке свой жезл, с которого уже скатывались первые капли влаги. – Здесь моя стихия. Пусть и не только моя. Я прикрою тебя, создам коридор. Ты делай то, что умеешь. Смотри в оба.

Он сделал шаг вперёд, и воздух вокруг него сгустился. Влажный туман уступил место чёткой, прохладной стене чистой воды, которая отсекла наступающую тьму, образуя узкий туннель вглубь аномалии. Это было мастерское владение магией – не грубая сила, а точность и контроль.

Я последовал за ним, чувствуя, как моя собственная сила откликается на вызов этого места. Здесь не было яростного сопротивления пустыни. Здесь была вязкая, давящая гармония тьмы и влаги. Мои стихии бушевали внутри, но уже не слепо, а подчиняясь воле. Я не пытался противопоставить им что-то своё. Я пытался их услышать.

Мы двинулись вперёд. Из теней на нас набросились первые твари – бесформенные сгустки слизи с горящими угольками глаз. Влад даже не шевельнулся. Стена воды сжалась, превратилась в острые, как бритва, ледяные иглы, и пронзила их насквозь. Они с шипением растворились в тумане.

– Видишь? – бросил он через плечо. – Точность. Не сила.

Я кивнул, концентрируясь. Мы вышли к подобию подземного озера. Вода была чёрной и неподвижной, но из её глубин что-то поднималось. Что-то большое.

Влад приготовился к бою, но я опередил его. Не стал вызывать стену пламени или ураган. А вспомнил его слова. Точность.

Я закрыл глаза и представил лёгкую, высокочастотную вибрацию, идущую через воду. Я направил в чёрную гладь не грубый импульс силы, а тончайшую нить намерения, заставляя молекулы воды колебаться с бешеной скоростью.

Эффект был мгновенным. Вода в озере вскипела, забурлила, и из её глубин вырвался вопль. Существо, похожее на гигантскую пиявку, забилось в агонии, не вынеся резонанса. Оно, к сожелению, не сдохло, а лишь было дезориентировано, ослаблено.

Влад воспользовался моментом. Его жезл взметнулся, и с поверхности озера поднялся огромный, острый как копьё осколок льда. Один точный удар – и тварь была пригвождена ко дну.

Мы стояли, тяжело дыша. Влад смотрел на меня не с одобрением, а с откровенным изумлением.

– И как ты это сделал? – спросил он, наконец выдохнув. – Это не сила воды. И не сила воздуха. Это… что-то иное.

– Я просто заставил воду дрожать, – пожал я плечами, и сам был немного ошеломлён. Раньше такие вещи выходили только в порыве ярости. Теперь – по желанию.

Влад покачал головой, медленно подходя ко мне.

– Нет, барин. То, что я только что видел… Это не уровень адепта. Даже мастера воды так не могут. Они могут заморозить, испарить, направить поток. Но заставить её вибрировать на таком уровне… – Он пристально посмотрел на меня, его старые глаза сузились.

– Твоя сила в стихиях… она даже превосходит адептов одного направления. Она иная. Чище. Или, может, наоборот, древнее. – Он сделал паузу. – Быть может, твой случай ещё более редкий, чем у других так называемых «универсалов». Возможно, ты не просто можешь управлять всеми стихиями. Возможно, ты чувствуешь саму их первоматерию. Ту, из которой они рождаются.

Его слова повисли в сыром воздухе Разлома. Я смотрел на свои руки, словно впервые видя их. Я всегда думал, что моя сила – это брак, дешёвая подделка под настоящий дар. А что, если всё наоборот? Что, если это не подделка, а… эталон? Или нечто утраченное?

– Это… хорошо? – неуверенно спросил я.

– Это опасно, – прямо ответил Влад. – Такая сила привлекает внимание. И не только людское. Но да… это и хорошо. Это значит, что у нас с тобой есть шанс. – Он хлопнул меня по плечу. – Ладно, хватит болтать. Ядро где-то рядом. Чувствуешь?

Я закрыл глаза. И почувствовал. Не просто скопление энергии. А точку, где тьма и вода сплетались в тугой, болезненный узел. Там, под корнями мёртвого дерева.

– Там, – я указал направление.

– Тогда пошли, – Влад снова поднял жезл. – Покажем этой дыре, как тут у нас принято наводить порядок.

Мы двинулись вглубь, и на этот раз я шёл не следом, а плечом к плечу с ним. Не ученик, а партнёр. С новой, ещё не осознанной до конца силой внутри и с новым вопросом в голове, на который предстояло найти ответ.

Мы пробивались к ядру, и твари набрасывались всё яростнее. Тени сплетались в когтистые лапы, из тумана вылетали ледяные осколки. Я работал в унисон с Владом: он создавал водяные барьеры и ловушки, я же реагировал точечными, резкими выбросами силы – то сжигал тень вспышкой огня, то разрывал землю под ногами у очередного порождения тьмы.

Но что-то щемило внутри. Я чувствовал, что трачу слишком много сил на каждое действие. И тогда я вспомнил. Вспомнил то, с чего всё началось. Свой самый первый, верный дар.

– Держи их! – крикнул я Владу и на мгновение закрыл глаза.

Я не стал обращаться к стихиям вокруг. А обратился внутрь себя. К тому самому источнику, что делал мои кулаки крепче, а реакцию – острее. Личное усиление. Я всегда думал о нём как о физическом бусте. Но что, если Влад прав? Что, если он усиливает всё?

Я сконцентрировался на сознании. На самой связи с магией. Представил, как тот самый внутренний резервуар, из которого черпал силу для кулаков, теперь переливается через край, подпитывая мою связь со стихиями.

И мир взорвался.

Тьма вокруг не исчезла, но стала… прозрачной. Я буквально видел потоки энергии. Видел, где вода, контролируемая Владом, была сильной, а где – тонкой. Видел сгустки хаоса, что были тварями. И увидел то, что искал – пульсирующий, больной узел энергии под корнями дерева. Ядро.

Но главное – я понял. Понял, как устроена эта тьма. Она была не отсутствием света. Она была самостоятельной, жидкой, вязкой стихией. И чтобы победить её, нужен был не огонь, а её антипод. Чистый, неоспоримый свет.

Я открыл глаза. Влад, отбиваясь от очередной тени, крикнул:

– Кирилл! Шевелись!

Я поднял руку. Но не для того, чтобы метнуть огненный шар или ледяную стрелу. Представил себе не пламя, а самый первый луч солнца, пробивающийся сквозь тучи. Представил его чистоту, его силу, его способность разгонять тьму просто самим фактом своего существования.

И свет ответил.

Из моей ладони ударило сияние. Тёплое, золотистое, не обжигающее, а разгоняющее тьму. Оно заполнило пространство вокруг нас, и тени завизжали, явно не от радости, отступая, тая, как иней на утреннем солнце.

Влад замер, широко раскрыв глаза. Его водяные конструкции заиграли в этом свете всеми цветами радуги.

– Свет… Ты… ты приручил свет? Но это…

Я не слушал. Шёл вперёд, и свет шёл со мной, оттесняя тьму, обнажая путь к ядру. Хранители, два огромных, бесформенных слизня из чистой тени, попытались броситься на меня, но свет действовал на них как кислота. Они шипели и отползали.

Я подошёл к самому ядру – чёрному, пульсирующему шару, испещрённому трещинами, из которых сочился тот самый густой туман. Ядро пыталось сопротивляться, выбросить в меня копьё из льда и тьмы, но мой свет погасил его, словно порыв ветра свечу.

Я не стал применять грубую силу. Просто захотел, чтобы этот свет проник внутрь. Чтобы он очистил, развеял, исцелил эту рану.

Ядро не взорвалось. Оно… рассосалось. Тихо, беззвучно, испустив последний вздох тьмы и растворившись в моём свете.

Разлом содрогнулся и начал схлопываться. Туман рассеялся, открывая обычный, заросший папоротником овраг. Было тихо.

Я отпустил свет. Силы стремительно покидали меня, и я едва устоял на ногах. Влад подскочил ко мне, поддержал.

– Ты… – он не находил слов, просто смотрел на меня, как на призрак. – Личное усиление, усиливающее магию… Стихийная магия, чувствующая первоматерию… И свет… Чёрт возьми, мальчик, да ты… да ты вообще не должен был выжить в том первом Разломе! Такое не комбинируется! Так не бывает!

– Но ведь бывает, – хрипло выдохнул я, опираясь на него. – Со мной.

– Бывает, – согласился он, и в его голосе прозвучало что-то новое. Не просто уважение. Почти благоговение. – Знаешь, что это значит?

– Что мне нужно очень много есть? – пошутил я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Это значит, – проигнорировал он мою шутку, – что тебе нужен не просто учитель магии. Тебе нужен… наставник. Кто-то, кто поможет тебе понять, что ты такое. Иначе эта сила тебя сожрёт раньше, чем ты поймёшь, что с ней делать.

Мы выбрались из оврага. Первый Разлом был закрыт. Первый шаг к двадцати тысячам был сделан.

Глава 9

Я сидел на земле, пил воду из фляги и чувствовал, как по мне ползут мурашки. Не от страха. От осознания. Влад был прав. Я был не просто универсалом, а чем-то большим. И этот путь был куда страшнее и интереснее, чем можно представить.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь. – Следующий Разлом на карте помечен как «Огненная кузница». Думаешь, справимся?

Влад хрипло рассмеялся.

– После света? Да мы им там, в этой кузнице, такой фейерверк устроим, что предки позавидуют. Пошли, барин. Время – деньги.

Мы сделали привал на опушке, отделявшей сырой, пропитанный тьмой овраг от следующей точки на карте. Отсюда уже было видно марево, поднимающееся над холмами – не чёрное и вязкое, а рыжее, дрожащее от жары. Воздух пах гарью и пеплом. «Огненная кузница».

Я сидел на складном табурете, доставшемся нам от снаряжения Влада, и жевал кусок вяленого мяса. Внутри всё ещё пела пустота после использования света, но уже не такая зияющая, как раньше. Ядро «Теневого ручья», поглощённое нами пополам, дало достаточно силы, чтобы восстановиться.

Влад чистил свой жезл, изредка поглядывая на рыжее марево. Его лицо было напряжённым.

– Готовься, барин. Там будет жарко. Моя вода в таких местах вскипает быстрее, чем я успеваю её призвать. Придётся работать тебе, а я буду прикрывать тылы.

Я отпил из фляги и посмотрел на него.

– Ты останешься здесь.

Он замер, уставившись на меня.

– Что?

– Я сказал, ты останешься, – повторил я, и в моём голосе прозвучало принятое решение. Та самая интонация, что бывала у отца. – Я пойду один.

– Ты спятил? – Влад вскочил. – Там огненный разлом! Даже я это чувствую! Ты не справишься один!

– Я справлюсь, – спокойно ответил я. – Именно потому, что он огненный. Ты сказал сам – твоя стихия там бесполезна. Ты будешь лишь слабым местом. Мишенью. Мне придётся отвлекаться на тебя.

– Я не какой-то щенок, которого нужно охранять! – зарычал он, и в его глазах вспыхнула старая воинская ярость. – Я Магистр! Я могу постоять за себя!

– Ничего не имею против этого, – я тоже поднялся, встречая его взгляд. – Ты – Магистр воды. Там, – я кивнул в сторону марева, – нет воды. Там есть только жар и пепел. Ты будешь бороться не с тварями, а с самой средой. И проиграешь. А я… – я выдохнул, чувствуя, как моя собственная сила уже откликается на зов той испепеляющей энергии, – а я чувствую, что мне там будет… легче.

Мы стояли друг напротив друга, два упрямых воина разных поколений. Гнев схлынул с лица Влада, уступая место холодной, трезвой оценке. Он ненавидел это, но он был солдатом. А солдат знает, когда нужно отступить ради общей цели.

– Ладно, – он с силой выдохнул. – Докажи. Сделай небольшую разведку. Я подожду здесь. Если что – кричи. Я войду, даже если мне там придется сгореть.

Я оставил ему почти все запасы воды и двинулся к холмам. С каждым шагом воздух становился суше и горячее. Деревья здесь выглядели чёрными, обугленными скелетами. Земля под ногами потрескалась и была горячей на ощупь.

Я дошёл до самого края аномалии. Разлом висел в воздухе, как раскалённый докрасна шар. Из него лился нестерпимый жар, искажая пространство. Внутри угадывались очертания каких-то испепелённых руин.

Я закрыл глаза и на мгновение отпустил контроль. Позволил своей силе потянуться к этому месту.

И ощутил… не сопротивление. Ощутил родство. Моя внутренняя энергия, та самая, что рвалась наружу, встретила здесь схожую стихию и… успокоилась. Не требовала выхода. Она была как дома.

Я вернулся к Владу. Его лицо было серьёзным.

– Ну?

– Ты был прав, – сказал я. – Там нет воды. Совсем. Только огонь и камень. Тебе там делать нечего.

Он молча кивнул, смирившись с неизбежным. В его глазах читалась досада, но и понимание.

– Ладно. Я жду. Но не больше трёх часов. Потом я иду за тобой, даже если мне придётся плеваться кипятком.

– Трёх часов хватит, – я поправил на себе дедовскую кольчугу, проверил, плотно ли сидит на шее обсидиановый талисман. – Охраняй тылы.

Я развернулся и пошёл к огненным холмам. На этот раз – один. Не с чувством страха или отчаяния, а с холодной уверенностью ремесленника, идущего на работу.

Жар обрушился на меня, едва я пересёк границу Разлома, но на этот раз он был не врагом, а союзником. Моя кожа не обгорала, лёгкие не сжимались от спазма. Я дышал этим жаром, и он наполнял меня силой, а не высасывал её.

Передо мной раскинулся мир углей и лавы. Вдали копошились существа из раскалённого камня и жидкого огня.

Я достал клинок. Он был тёплым в руке.

Мысли путались, сплетаясь с огненным гудением в ушах. Я отползал, чувствуя, как раскалённый камень прожигает кожу сквозь кольчугу. Воздух обжигал лёгкие, каждый вздох был похож на глоток расплавленного металла.

«Огненная кузница» оказалась не просто разломом. Она была чревом гигантской печи. Лавовые реки, исполинские молоты из чистой энергии, выбивающие искры из наковален, и твари – не просто из раскалённого камня, а из сконцентрированной ярости самого пламени.

Сначала всё шло хорошо. Слишком хорошо. Огонь здесь был моим союзником. Я чувствовал его пульс, его дикую песню, и отвечал ей своим собственным жаром. Я сжёг с дюжину огненных существ, чувствуя, как их энергия вливается в меня, питая мою силу. Шёл вглубь, уверенный в себе, почти опьянённый этой мощью.

Но я недооценил её. Ядро этого места было не просто источником огня. Оно было его разумом. Его волей.

И оно заметило меня.

Стена пламени, высотой с дом, обрушилась на меня не слепо, а с хитрой, расчётливой злобой. Я едва успел среагировать, создав купол сжатого воздуха, но удар был чудовищным. Меня отбросило, как щепку, и я рухнул на острый выступ обсидиана.

Боль пронзила бок, и я почувствовал, как сила начинает утекать из меня, выжигаемая окружающим пеклом. Моя универсальность стала моим проклятием – я не мог сфокусироваться, чтобы как следует залатать энергетическую течь. Пытался контратаковать, швыряя в приближающихся огненных големов сгустки лавы и взрывая под их ногами землю, но это было всё равно, что плеваться в раскалённую печь.

Они окружали меня. Медленно, неумолимо. Их пустые глазницы сияли багровым светом, и в нём читалась не слепая ярость, а холодная, испепеляющая ненависть ко всему живому.

Инстинкт самосохранения, выдрессированный первым Разломом, закричал во мне громче гордости. Отступление. Сейчас.

Я собрал остатки сил и выбросил из себя ослепительную вспышку света – не такую мощную, как в «Теневом ручье», но достаточную, чтобы огненные големы на мгновение отшатнулись, ослеплённые.

Я не стал ждать. Развернулся и побежал к выходу. Преследование было яростным. Потоки лавы преграждали путь, с неба сыпался дождь из раскалённых камней. Я нырял, прыгал, отбивался, чувствуя, как мои резервы тают на глазах.

Вот он, край. Раскалённое марево, за которым – нормальный мир.

Я сделал последний рывок и вывалился из Разлома, кувыркнулся по раскалённой земле и замер, судорожно хватая ртом воздух. Он был обжигающим, но уже не смертельным.

Я лежал на спине, глядя в багровое от зарева небо, и слушал, как бешено колотится сердце. Внутри была пустота, горше, чем когда-либо. И стыд. Жгучий, унизительный стыд.

Зашуршали шаги. Влад упал на колени рядом со мной, его лицо было искажено тревогой.

– Барин! Жив? Говори!

– Жив, – просипел я, с трудом поднимаясь на локти. – Не получилось. Не смог.

Я ждал упрёка. Насмешки. Гнева за потраченное время.

Но Влад лишь тяжело вздохнул и протянул мне флягу с водой.

– Пей. Не спеши. И не смог – это не проиграл. – Он окинул меня опытным взглядом. – Что там? Сильно мощное ядро?

– Не просто мощное, – я с жадностью глотнул тёплой воды. – Оно… умное. Оно чувствовало меня. Подстроилось.

Влад присвистнул.

– Ведомое ядро. Редкая гадость. Значит, там есть не просто скопление стихии, а некая воля. Дух разлома. С такими шутки плохи. – Он помолчал, глядя на пылающий вход в аномалию. – Ты правильно сделал, что вернулся. Лечь костьми – не подвиг. Глупость.

Его слова не сняли стыд, но придали ему другую окраску. Это было не поражение, а тактическая перегруппировка.

– Что будем делать? – спросил я, чувствуя, как адреналин отступает, а на его место приходит свинцовая усталость.

– Сначала – ты отдохнёшь, – твёрдо сказал Влад. – Восстановишь силы. Поешь, поспишь. Пока я постою на страже. Потом… потом подумаем. Возможно, нужно сменить тактику. Не идти напролом, а найти его слабое место. У всего есть слабое место.

Он помог мне подняться и отвести лошадей подальше от жара. Мы разбили импровизированный лагерь в тени обгоревших скал.

Я сидел, прислонившись к камню, и смотрел на пляшущее зарево. Поражение глодало изнутри. Но теперь к нему примешивалось иное – холодное, аналитическое любопытство. Как его обойти? Как переиграть?

Я посмотрел на Влада, который, прищурившись, изучал очертания Разлома, словно пытаясь прочитать его замысел.

Свинцовая усталость всё ещё тянула кости на дно, но голос Влада, спокойный и разумный, пробивался сквозь гул в ушах.

– Ладно, барин, – он выдохнул, усаживаясь на камень напротив меня. – Ситуация ясна. Штурмовать в лоб – самоубийство. Остаётся два адекватных варианта. Первый – отступить. Вычеркнуть эту дыру из списка и ехать к следующей. Рискнуть не выполнить контракт, но сохранить жизни.

Я тут же покачал головой, хотя движение отдалось болью в висках.

– Нет. Нам дали пять определённых Разломов. Не любых на выбор. Волконский и так на нас косо смотрит. Если мы сдадимся на первом же сложном, он расторгнет контракт, и мы останемся ни с чем. Без денег, без лошадей, с долгами. И Маша в Воронеже… – Я не договорил, но Влад понял.

Он кивнул, словно и ожидал такого ответа.

– Второй вариант, – продолжил он, вычерчивая палкой на песке нечто, похожее на схему.

– Постепенное уничтожение. Мы не отходим далеко от портала. Ты заходишь, наносишь урон – убиваешь нескольких тварей, разрушаешь какую-то структуру, – и отступаешь. Восстанавливаешь силы. Потом – снова. И так раз за разом. Мы будем истощать его. Медленно, но верно. – Он посмотрел на меня.

– Это долго. Нудно. Опасно – всегда есть шанс, что они подготовят засаду. Но это адекватно.

Я молча переваривал его слова. Моя натура рвалась в бой, требовала реванша здесь и сейчас. Но холодный остаток разума, подкреплённый свежим памятью о боли и страхе, говорил, что старик прав. Бросаться снова в эту пеклящуюся мясорубку сходу – значит повторить ошибку.

– Как саперы, – хрипло выдохнул я. – Подкоп под крепость. Метр за метром.

– Именно, – Влад одобрительно хмыкнул. – Только крепость эта из огня, а сапёр – ты. Я буду здесь, на выходе, готовый в любой момент прикрыть отход или вытащить тебя за шкирку, если что.

В его словах была железная логика. Это был не отказ от боя. Это был другой вид боя. Бой на истощение. Проверка не на силу, а на выносливость и терпение.

Я поднял голову и посмотрел на раскалённый вход в ад.

– Ладно, – согласился я. – Играем по-твоему. Но сегодня – всё. Никаких больше вылазок. – Я потрогал свой бок, где уже проступал синяк.

– Нужно восстановиться как следует.

Влад кивнул.

– Умное решение. Утро вечера мудренее. А пока – ешь и спи. Я первую вахту возьму.

Он встал и отошёл к краю лагеря, его фигура на фоне пылающего Разлома казалась незыблемой скалой.

Я откинулся назад, глядя на затянутое дымом небо. Поражение всё ещё горело внутри стыдом, но теперь его разбавляло странное чувство – не надежды, а уверенности. Уверенности в том, что есть план. Что мы не будем просто биться лбом о стену.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к мерному дыханию лошадей и к далёкому, зловещему гуну «Огненной кузницы». Завтра начиналась новая охота. Медленная. Методичная. Смертельная.

Но мы её выиграем. Я в этом уверен.

Следующие несколько дней превратились в однообразный, изматывающий ритуал. Рассвет заставал нас уже на ногах. Я подходил к раскалённому порталу, делал глубокий вдох и шагал внутрь.

Первый заход длился не больше десяти минут. Я не шёл глубже, чем на пять десятков шагов. Два огненных голема, привлечённые моим вторжением, ринулись на меня. Не стал вступать в ближний бой. Вспышка света, ослепившая их, точный, сконцентрированный удар сжатым воздухом, разрывающий грудь одному, и быстрое отступление. Выскочил обратно, тяжело дыша, но целый.

Влад, встретивший меня у выхода, лишь кивнул.

– Нормально. Жив. Иди, пей.

Второй заход, через два часа. Теперь големов было трое. Они ждали. Я позволил им приблизиться, подпустил почти вплотную, и тогда вызвал под ногами у переднего клочок земли, превратив его в зыбучий песок. Существо увязло, и я, не тратя силы на его уничтожение, быстро добил двух других и отступил под градом огненных снарядов.

Третий заход. Четвёртый. Пятый.

Я втягивался. Тело запоминало движения, разум учился читать паттерны атак. Я уже не тратил силы на сильные заклинания. Использовал минимум – короткую вспышку, чтобы ослепить, резкий порыв ветра, чтобы сбить с ног, внезапное охлаждение небольшого участка лавы, чтобы создать себе плацдарм для отхода.

Я учился чувствовать тот самый момент, ту грань, когда давление среды начинало перевешивать мои силы. Раньше я бы прорвался вперёд, поддавшись ярости или азарту. Теперь просто разворачивался и уходил. Чётко. Холодно. Без эмоций.

После шестой вылазки я сидел у нашего импровизированного лагеря, заливая внутрь воду и чувствуя, как дрожь в руках понемногу утихает.

– Они учатся, – сказал я, глядя на непроницаемую завесу жара. – Раньше они бросались на меня толпой. Теперь пытаются окружить, отрезать путь к отступлению.