Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Влад, – тихо сказал я, – где можно встретиться с этими людьми? Кто их представляет?

Старик прищурился, его взгляд стал тяжёлым, как свинец.

– Барин, может, не стоит? Может, лучше согласиться на их условия?

Я покачал головой.

– Я сильно сомневаюсь, что эти условия будут хоть сколько-нибудь справедливыми.

Влад шумно выдохнул и потер лоб.

– Ты прав, – наконец признал он. – По их условиям почти половина добычи уходит им. Почти половина!

Я почувствовал, как злость поднимается изнутри.

– Совсем страх потеряли, – процедил я сквозь зубы.

– Глава этой структуры входит в систему, – добавил Влад ещё тише. – У него связи, в том числе с теми, кто сидит в канцелярии. Вот почему их никто не трогает.

Я сжал кулаки. Вот оно. Паутина. Всё связано: чиновники, взятки, эти теневые «владельцы». И все они кормятся за счёт таких, как мы.

Но сдаваться? Признать их власть? Чёрта с два.

***

Ресторан оказался не из дешёвых: мраморный пол, резные колонны, хрустальные люстры, от которых тянулись мягкие отсветы по стенам. Но атмосфера была странная – слишком тихая для людного места, словно гостей рассаживали специально так, чтобы никто не мешал переговорам.

Я вошёл и почти сразу заметил того, кто ждал меня. Обычный человек. Совсем не маг, не воин. Худощавый, в аккуратном костюме, с гладко зачёсанными волосами и круглым лицом, которое в другой ситуации можно было бы принять за чиновничье. Даже очки на переносице – словно для завершённости образа.

– Кирилл Львов? – спросил он ровным, чуть усталым голосом, поднимаясь с места.

– Он самый.

Мы обменялись рукопожатием, и я опустился в кресло напротив. Перед нами тут же поставили графин воды и два бокала.

– О чём хотели бы поговорить? – без предисловий спросил он, и в его голосе не чувствовалось ни угрозы, ни заинтересованности. Просто… будничный вопрос.

Я прищурился.

– Мне интересно, из-за чего вы решили, что имеете право строить свои законы внутри уже существующей Империи.

Его брови чуть дрогнули, но лицо осталось бесстрастным. Он сделал глоток воды, поставил бокал и ровно посмотрел на меня поверх очков.

– Интересный вопрос. Но… довольно наивный. – На его лице мелькнула лёгкая, почти извиняющаяся улыбка. – Империя огромна. Император, сколь бы велик он ни был, не может контролировать всё. Там, где власть не дотягивается напрямую, рождаются структуры, которые берут на себя её функции.

Я сжал кулак под столом.

– То есть вы считаете себя властью?

– Мы – инструмент, – спокойно ответил он. – Хотите вы этого или нет, но наш порядок обеспечивает выживание. Без него города захлебнулись бы в хаосе.

Он говорил спокойно, словно преподаватель на лекции. Но в его голосе чувствовалась уверенность человека, привыкшего, что его слова воспринимают как должное.

Я медленно наклонился вперёд, глядя мужчине прямо в глаза. Он держал взгляд уверенно, как человек, привыкший к подобным разговорам и знавший, что его слова прикрыты целой системой.

– Я хочу поговорить с вашим главным, – сказал я тихо, но твёрдо.

– Боюсь, я ничем не могу помочь, – мужчина слегка развёл руками, словно в извинении. – Глава нашей структуры не встречается на рядовых переговорах. У него уровень совсем другой. Простите, но сын не самого богатого барона – это… не тот масштаб.

Я усмехнулся краешком губ, хотя внутри закипала злость.

– И что будет, если я откажусь выполнять ваши условия?

– Мне будет очень жаль, – ответил он спокойно, даже с какой-то холодной искренностью. – Такой молодой парень… не все доживают до старости.

Я чуть прищурился.

– Это угроза?

Он даже улыбнулся, почти тепло, словно говорил с учеником.

– Что вы, какая угроза? Мы же цивилизованные люди. Если вы не хотите платить за участие в этом бизнесе, значит, вы в нём не участвуете. Это вполне понятное и достойное решение. Особенно для того, кто собирается поступать в Академию. Зачем вам лишние проблемы, с которыми вы всё равно не сможете разобраться?

Я откинулся на спинку кресла, сдерживая желание сорваться и показать ему, насколько сильно он ошибается. Но пока рано. Я лишь кивнул, словно принимая его слова, а сам отметил в памяти каждую деталь: его манеру держаться, уверенность в безнаказанности, и то, что за его спиной точно кто-то куда более серьёзный.

Я вышел из ресторана, оставив за спиной мягкий свет ламп и слишком спокойное лицо собеседника. Вечерний Петербург шумел, огни отражались в лужах, люди спешили по делам. Казалось, весь город жил своей привычной жизнью, и только во мне кипела злость.

Половину добычи – за что? За то, что я рискую своей шкурой в разломах? За то, что каждый раз могу оттуда не вернуться? Эти люди никогда не видели, как монстр рвёт на части боевую группу. Никогда не слышали, как трещат рёбра, когда тебя отбрасывает ударом твари. Они просто сидят в своих тёплых кабинетах и собирают дань.

Нет. Платить я им не собираюсь.

Ядра продолжу добывать – с этим они ничего не сделают. Каждый разлом – это лотерея, и никто не отслеживает каждого, кто туда входит. Но вот продажа… продажа действительно под контролем. И пока я не разберусь с этой системой, лучше не рисковать. Слишком легко попасть под удар, слишком просто потерять всё, что уже имею.

Глава 5

Нужно искать другой путь. Другой выход. Не верю, что это единственное решение. Если есть Империя, если есть власть и законы, значит, есть и щели, и возможности. Их просто нужно найти.

Я поднял взгляд на огромные стены столицы и усмехнулся.

– Ну что ж, Петербург, – пробормотал я себе под нос. – Посмотрим, какие у тебя ещё есть тайны.

***

Я сидел за столом в съёмной комнате, перебирая на ладони ядро среднего монстра. Свет от свечи играл на его гранях, и от этого в груди только сильнее закипало раздражение. Всё это – договоры, проценты, чужие законы, которые выдуманы бандитами и почему-то действуют не хуже императорских. Будто тебя всё время держат на коротком поводке.

Влад помог достать список ближайших разломов – целая пачка аккуратно переписанных координат. Заплатил за это немало, но в Петербурге всё имеет цену. Даже знание, куда можно сунуть голову, чтобы не вернуться.

Я провёл пальцем по строчкам и остановился на одном из разломов. Не самый сложный. Достаточно близко, чтобы добраться туда за несколько часов. Идеальное место, чтобы сбросить лишние мысли и отработать злость.

– Не хочу шататься по равнинам, – пробормотал я вслух. – Там слишком открыто, и уж больно часто на тебя смотрят лишние глаза.

Решение пришло само собой. Ночью отдых, утром – в путь. Там, внутри разлома, всё проще: или ты, или они. Ни переговоров, ни правил чужой игры. Только твои силы и твоя воля.

Я спрятал список за пазуху, проверил ножны с клинком и кожаные доспехи. Всё было при мне. Да, этот выход в разлом будет стоить денег, сил и, может, крови. Но это будет мой выбор. Моя дорога.

Улыбнулся. Хоть где-то я мог решать сам.

Утро встретило меня прохладой и серым небом. Петербург просыпался: телеги скрипели по мостовым, торговцы выкладывали на прилавки свои товары, слуги спешили с кувшинами и корзинами. Но всё это словно не касалось меня.

Я позавтракал наскоро: кусок хлеба, немного вяленого мяса и кружка тёплой воды. Влад смотрел на меня исподлобья, но промолчал – он понимал, что переубедить меня невозможно. Киря пытался было спросить, не стоит ли ему пойти вместе, но я лишь усмехнулся: «На этот раз нет. Разберусь сам».

К полудню миновал городские стены. Дальше начиналась дорога, что вела к мелким разломам на окраинах огромной Московской зоны. Пыльная тропа, утоптанная десятками сапог и копыт, уходила вперёд между холмов и перелесков. По краям дороги росли кусты шиповника, над головой лениво кружили вороны.

Я шёл уверенно, но внутри бурлило странное настроение. С одной стороны – злость: на этих «хозяев города», что возомнили себя вершителями судеб. С другой – лёгкая тревога: слишком уж быстро я начал привыкать к риску и к тому, что всегда удаётся выкрутиться.

С каждым шагом я словно стряхивал с себя остатки городской суеты. Здесь, за стенами, снова начинался мой мир – мир опасностей, где всё решают твои сила, внимание и воля.

Когда тропа свернула к низине, я увидел впереди знакомое мерцание – тонкая дымка над землёй, искажённый воздух, от которого щемило в висках. Разлом. Небольшой, но живой. Его границы ещё не разъелись до размеров врат, через которые прорывались твари в Московской зоне, но всё равно он дышал опасностью.

Я остановился, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Настроение было сосредоточенное, злость уступила место холодной решимости. «Ну что, посмотрим, кто сегодня окажется добычей», – пробормотал я себе под нос и шагнул ближе.

Я подошёл к самому краю. Воздух вокруг дрожал, будто от жары, хотя день был прохладным. Стоило шагнуть ближе – и привычные звуки исчезли. Ни скрипа ветвей, ни щебета птиц, только гул, будто сердце мира билось прямо под ногами.

Я вытащил клинок – не для бравады, а чтобы рука сразу привыкла к его весу. В таких местах лишние секунды решают всё.

Сделал шаг вперёд – и мир перевернулся.

Под ногами исчезла тропа, вместо неё – каменистая равнина, усыпанная трещинами, откуда сочился тусклый зелёный свет. Небо здесь было низким, тёмным, как перед грозой. Ни солнца, ни луны, лишь тусклое марево.

Первое ощущение всегда было одинаковым: пустота в груди и звон в ушах, словно сам разлом вытягивал из тебя лишние мысли и эмоции, оставляя лишь голый инстинкт. Я остановился, закрыл глаза и позволил телу привыкнуть. Вдох, выдох.

«Хорошо, – сказал я себе. – Спокойно. Это не Московский разлом. Это малая язва, она меня не сломает».

Я открыл глаза и огляделся. Вдали мелькнула тень. Слишком быстрая, чтобы разглядеть, но достаточно близкая, чтобы сердце сжалось. Монстры знали, что сюда вошёл человек. И теперь всё зависело от того, насколько я готов.

Крепче сжал рукоять клинка и двинулся вперёд, нащупывая шаги среди камней и трещин. Каждый шаг отзывался эхом, словно разлом прислушивался ко мне.

Я остановился и прислушался.

Тишина. Настолько глухая, что даже собственное дыхание казалось криком. Каждый вдох отдавался в голове, каждый выдох будто тянул за собой внимание невидимых глаз.

Тени двигались по краю зрения. Стоило повернуть голову – там уже ничего не было. Камни, трещины, темное марево. Но я знал: это не галлюцинации. Разлом всегда начинал так – давлением на нервы, играя с терпением и воображением.

Я опустил руку к поясу, проверяя, на месте ли нож. Клинок в другой руке чуть дрожал – не от страха, а от напряжения. Ждал.

Долго.

Секунды растягивались в минуты, и в какой-то момент я поймал себя на том, что готов кинуться вперёд, лишь бы спровоцировать нападение.

И разлом услышал моё нетерпение.

Из трещины справа выскользнула тварь.

Сначала – блеск влажной кожи, потом вытянутая морда, покрытая язвами. Существо напоминало гигантскую собаку, но с удвоенными суставами в лапах и без глаз. Вместо глазниц – пульсирующие наросты, испускающие тусклое свечение. Оно не смотрело – оно чувствовало.

Монстр зарычал низким, вибрирующим басом, и воздух вокруг стал плотнее, будто сам разлом подбросил дров в костёр напряжения.

Я поднял клинок, выровнял дыхание и сделал шаг вперёд.

– Ну давай, тварь… проверим, кто кого.

Первый удар твари я встретил спокойно.

Она прыгнула резко, углом, словно тень, но клинок в моей руке уже двигался навстречу. Металл рассёк плоть у плеча, и зверь, взвыв, рухнул рядом, чиркнув когтями по камню. Я даже не отступил.

Когда-то мне пришлось бы тратить все силы, чтобы устоять против такой. Сейчас же движения были точнее, дыхание спокойнее, удары – увереннее. Я чувствовал, как ядра, что поглотил прежде, не растворились бесследно. Они меняли меня. Каждая капля этой мерзкой силы становилась частью меня самого.

Монстр поднялся, злобно тряхнул головой и бросился снова. Я сделал шаг в сторону, пропуская его мимо, и воткнул клинок в бок, чувствуя, как мышцы поддаются с пугающей лёгкостью. Второй взмах – и уродливая шея перерублена наполовину. Зверь затрясся и обмяк.

Я стоял над ним, тяжело дыша, но это была не усталость, а скорее возбуждение.

– Легче, – пробормотал я сам себе. – Намного легче.

Присев, ловко вскрыл грудную клетку и вытащил ядро. Оно светилось грязновато-зелёным, неприятно, но в этом свете я теперь видел больше, чем угрозу. Это была сила. Сырая, дикая, но настоящая.

Раньше я думал, что такие ядра – лишь источник дохода. Продай десяток, и можно обеспечить себя едой и крышей. Но сейчас… нет. Средства важны, но что толку в деньгах, если ты сам останешься слабым? Разломы научили меня главному – выживает не тот, кто богат, а тот, кто силён.

Я сжал ядро в руке, чувствуя, как оно пульсирует, будто зовёт меня. И впервые допустил мысль: может быть, продавать их – глупость. Может, стоит забрать всё себе.

Я не стал тянуть. Ядро в руке пульсировало всё настойчивее, и я понял – если не приму его сейчас, потом пожалею.

Закрыл глаза, сосредоточился и вдохнул, словно вместе с воздухом втягивал эту тёмную, вязкую энергию. Она ударила внутрь, горячей волной пронеслась по жилам, заставив сердце сбиться с ритма. Мгновение казалось, что я потеряю сознание.

Но нет. Я устоял.

Тело стало чуточку легче. Дышать проще, движения – плавнее. Боль от старых ран будто отодвинулась, не ушла совсем, но перестала мешать. Слух обострился: я различал, как где-то далеко по камням перебегает мелкая тварь, и как внутри самой трещины что-то жужжит, будто огромный рой насекомых.

Это не было чудесным скачком силы. Я не стал в разы быстрее или сильнее. Но в каждом движении появилась добавочная мощь, в каждом вдохе – запас воздуха, в каждом ударе сердца – стойкость.

Мелочь. Но именно из таких мелочей строится выживание.

Я вытер лоб, пряча дрожь пальцев.

– Вот так, – пробормотал я. – Не на продажу. Теперь всё себе.

С этими мыслями я поднялся и шагнул дальше вглубь разлома. С каждой новой добычей у меня будет выбор – остаться тем же или стать сильнее. И теперь я точно знал, какой выбор буду делать.

Я углубился дальше. Тишина в разломах всегда относительна: то потрескивание камня, то капли воды, то едва уловимый шорох, от которого волосы встают дыбом. Но сейчас что-то изменилось – звуки стали тише, будто сама трещина затаила дыхание.

Я остановился, поправил клинок на боку, сжал копьё и всмотрелся в темноту впереди. Там мелькнул силуэт – крупный, массивный, с изломанной, неестественной походкой. Шерсть клочьями, вытянутая морда с оскаленной пастью. Оборотень. Только не тот, что едва держался на ногах, а настоящий, сильный, словно вырвавшийся прямо из глубины разлома.

Он не бросился сразу. Хищник кружил, ощупывая меня взглядом, будто понимал, что ему встретилась не совсем обычная добыча.

Я сделал первый шаг – и этого хватило, чтобы тварь рванула вперёд.

Копьё встретило его выпад, древко дрогнуло от силы удара, но я устоял. Раньше такой натиск просто вышиб бы оружие из рук, а теперь я удержал баланс, даже сумел отбросить монстра на шаг. Усиление работало.

– Давай, – выдохнул я.

Зверь завыл, прыгнул вновь. Я ушёл в сторону, клинок полоснул по боку, и горячая кровь брызнула на камень. Но оборотень даже не замедлился – лапа скользнула по моей броне, пробив её, как тряпку. Воздух вышибло из груди, рёбра заныли, но я удержался.

Мы обменялись ещё несколькими ударами. Я колол копьём, он рвал когтями и клыками. И всё же чувствовалось, что теперь я быстрее. Не в разы, но на миг раньше догадываюсь, куда он двинется. На миг раньше успеваю поднять оружие. И этот миг снова и снова спасал мне жизнь.

Наконец удача повернулась ко мне лицом. Тварь прыгнула в лоб, рассчитывая прижать меня к стене, а я скользнул в сторону и всадил копьё сбоку, прямо под ребро. Древко выгнулось, но железо вошло глубоко. Оборотень захрипел, дёрнулся и рухнул на камни.

Я стоял, тяжело дыша, держась за бок, где кровь проступала сквозь кольчугу. Победа далась нелегко. Но внутри горела новая уверенность: я могу. И с каждой добычей буду только сильнее.

Я присел рядом с поверженной тварью и почти на ощупь разрезал её грудь. Запах крови и гнили ударил в нос, но я уже привык. Пальцы нащупали плотное, пульсирующее ядро, тёплое, словно ещё живое.

– Моё, – прошептал я и, не раздумывая, прижал его к груди.

Энергия хлынула внутрь, намного сильнее, чем от того мелкого. Сразу же тело выгнуло дугой, дыхание сбилось, в глазах потемнело. Казалось, что кровь закипает в жилах. Я рухнул на камень, сжимая зубы, чтобы не закричать.

Нос защипало, и через мгновение горячие капли потекли по губам. Грудь будто сжали в железные тиски, сердце колотилось так, что, казалось, вырвется наружу. Я едва не потерял сознание.

«Так нельзя», – мелькнуло в голове, и эта мысль удержала меня от окончательной глупости.

Я с трудом оторвался от ядра, отшвырнул его остывшую оболочку прочь и долго сидел, согнувшись, пытаясь восстановить дыхание. Энергия внутри бушевала, как река после паводка. Усиление пришло, но вместе с ним – угроза просто сгореть изнутри.

Я сжал кулаки.

– Дурак… ещё чуть-чуть, и всё.

Теперь ясно: жадность убивает. Поглощать ядра без меры – значит играть с собственной жизнью. Тело должно привыкнуть, переварить силу. Слишком много сразу – и можно не выжить.

Я поднялся, покачиваясь, и глухо усмехнулся. Никто меня этому не учил. Всё, что я знаю – это то, что узнаю на своей шкуре. Ошибка за ошибкой. Но пока я жив – это опыт.

Я вытер кровь с лица, оставив тёмные полосы на щеке, и бросил взгляд на сумку. Там уже лежали другие ядра.

– Вас пока трогать не буду, – тихо сказал я. – Очередь ещё дойдёт.

Сжав зубы, я двинулся дальше, с новым пониманием: сила – это не только то, что ты получаешь, но и то, что способен удержать.

Я долго стоял, прислонившись к влажной стене разлома, и прислушивался к собственному телу. Внутри всё ещё кипела энергия, и от этого казалось, что каждая жилка вот-вот лопнет. Выходить глубже было бессмысленно – усталость давила, и новая ошибка могла стоить жизни.

Я прошёл назад, к порталу, туда, где пространство начинало дрожать и переливаться серым маревом. Холодный ветер бил из щели между мирами, напоминая, что там, по ту сторону, ждали привычные улицы столицы.

Я остановился в нескольких шагах. Не стал выходить.

Кто-то мог следить за мной. После встречи с этой «структурой» я не питал иллюзий: уж слишком удобно было бы подкараулить меня, когда возвращаюсь, израненный и вымотанный. А значит – здесь, в разломе, у самого выхода, безопаснее, чем снаружи.

Я опустился на камень, уложил рядом оружие и снял кожаный доспех, чтобы осмотреть повреждения. Рёбра отзывались болью, но дышать можно. Куртка превратилась в тряпьё, зато кольчуга ещё держалась.

«Теперь всегда так, – мелькнула мысль. – После каждого боя выходить на свет во всеоружии. Иначе конец».

Я вытянул ноги, положил рядом сумку и прикрыл глаза, позволяя телу впитать бурлящую силу, а сознанию хоть немного отдохнуть.

В этой полутьме, у границы миров, я впервые почувствовал себя действительно одиноким. Никого рядом. Ни Влада, ни Кири. Только я и монстры. И именно так оно и должно быть.

Я сидел у самого выхода, держа золотое ядро в ладони. Оно всё так же мерцало изнутри мягким светом, словно в нём билось крошечное сердце.

Я прислушался к тишине разлома. Где-то глубже слышалось шуршание, перекаты камней, рычание – обычная жизнь местных тварей. Но странное дело: они не спешили убегать, не пятятся назад, как это бывало у Московского разлома.

Я нахмурился.

– Значит, на вас это не действует, – пробормотал я, глядя на темноту впереди.

Вспомнилось, как у горы монстры застыли, едва появился ловец, как будто кто-то выдернул из них хребет. А потом – как они пятятся от золотого ядра. Тогда всё сошлось: ядро удерживает власть над теми, кто связан с московским разломом. С породнёнными с той тьмой.

Но здесь, в этом кармане, правила были другие. Для местных тварей ядро – всего лишь блестящий камень. Они не чувствовали страха.

Выходит, это не универсальная защита. И уж точно не гарантия выживания. Оно подавляет только тех, кто слабее ловца душ, которому принадлежало. Всё, что сильнее – не обратит на него внимания. И всем кто не принадлежит Московскому разлому плевать на это ядро.

Я сжал ядро в кулаке.

«Полезная вещь, но не щит от всего. Нужно быть осторожнее. Привыкнешь к защите – и однажды окажешься без неё, лицом к лицу со смертью».

Я перевёл взгляд на мрачные коридоры, уходящие в глубину разлома. Лезть туда смысла не было. Не сегодня. Сегодня я получил то, за чем пришёл – ответ.

Я убрал ядро обратно в сумку и привалился к стене. Силы ещё кипели, но в голове стало яснее. Главное – не обманываться.

Камень вокруг выглядел иначе, не как дома. Казалось, он пульсирует, словно живой, и это навевало тревогу, но усталость брала своё. Несколько часов отдыха – роскошь, но и необходимость. Глаза сами закрылись, и я позволил себе провалиться в поверхностный, чуткий сон.

Когда проснулся, за щелью портала всё так же клубился туман, а внутри царила мёртвая тишина. Кровь в жилах успокоилась, боль от перенапряжения стихла, и даже дыхание стало ровным. Я поднялся, поправил перевязанную куртку, убедился, что нож и клинок на месте, и шагнул обратно в глубину.

Воздух там был тяжелее, гуще, будто наполнен чужой злой волей. Каждое движение отдавалось эхом в тишине, и всё же я чувствовал себя увереннее. Поглощённое ядро оставило внутри меня не только усталость, но и силу. Пускай ещё не освоенную, не до конца укрощённую, но ощутимую.