Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 347 страниц)

И они начали обступать нашу компанию полукругом.

– Эй, стоп, – приостановил их я, – давай один на один выясним, кто из нас круче, зачем всех впутывать? Выходи вот сюда, – и я показал, куда ему надо выходить, но Олежа на это не повёлся и заорал в полный голос:

– Пацаны, мочи козлов!

И прыгнул вперёд, сократив расстояние между собой и мной вдвое. Ну похоже надо драться, я тоже в ответ заорал не менее громко:

– За козлов ты щас ответишь! – и ушёл от его прямого удара в нос нырком влево-вниз.

И началась потеха…

Олежа по инерции пролетел немного вперёд, а я, продолжая поворот вокруг вертикальной оси, правым локтем придал ему ускорения, и он кувыркнулся через голову, но мгновенно опять оказался на ногах. Молодец, чо… а я тем временем оказался в зоне действия сразу двух щитковых бойцов и едва успел увернуться сначала от одного, он апперкот попытался сделать, потом от другого, этот с ноги хотел мне зарядить куда-то в район яиц. Чуть не попал ведь, гад.

Даааа, давненько я в такой крутой переплёт не попадал, всё один на один, а так, чтоб стенка на стенку, это оказалось гораздо сложнее. Опять напротив замаячил Олежа и попытался пробить мою защиту классической двойкой, джеб левой в нос и хук правой в ухо, ушёл с большим трудом и огляделся по сторонам… наши потери – Валера лежит и не пытается подняться, Андрюха с Вовой пока держатся, но у обоих вид не очень, а с их стороны полностью вышли из строя двое, осталось четверо, мда, надо срочно что-то делать…

Олежу, короче говоря, я свалил через пять секунд, со всей силы зарядив ему носком в лодыжку, когда он очередной раз промахнулся. Он упал на оно колено и далее стал не опасен. Пошёл на помощь Андрюхе, на него сразу двое наседали, я одного отвлёк на себя и резким рывком за руку сумел её аккуратно вывихнуть, ещё один в минус ушёл, осталось значит их всего двое против нас троих... хотя нет, нас тоже двое, Вова скрючился и запрыгал в сторону, пропустил видимо удар в яйца.

Ну двое на двое это куда ни шло… позаботимся о красивой картинке для камеры что ли, пришло мне в голову, и я вызвал одного из этих двоих против себя, давай, парень, покажи, что умеешь. И он не отказался – к этому времени на ногах мы только и остались, Андрюха со своим соперником сидели на траве, зажимая расквашенные носы.

– Ну чо, пацанчик, кто из нас на ногах щас останется, та команда значит и победила, правильно? – подзадорил я его.

Но он беседовать не захотел, а решил сбить меня с ног нижней вертушкой… вижу, что умеешь, но это, друг мой, фокус для фраеров, подумал я, перепрыгивая его ноги. Тогда он ушёл в глухую защиту, подняв руки на уровень лица и прыгая по мере возможности из стороны в сторону. Отвлёк его внимание парой обманных финтов и, когда он чуть раскрылся, отведя правую руку в сторону, сумел ухватить его указательный палец и применил на болевой приёмчик на нём… вертушка вбок была достаточно эффектной, это честно надо признать – парень упал на спину и более не шевелился.

– Всё,– заявил я, растирая ушибленное правое бедро, – победа наша. Я правильно говорю, Олежа? – обратился я к главарю.

– Мы ещё встретимся, – угрюмо ответил он мне из партера.

– А чо тянуть-то? – ответил ему я, – мы вот они, никуда не убегаем, давай прямо щас и встретимся.

Тот ничего на это не ответил, только посмотрел исподлобья волчьим взглядом. А со стороны здания администрации тем временем раздались бурные аплодисменты, это Инна с Алёной поздравляли нас с успешным окончанием битвы при Ля-Рошели. Оператор тоже уже спустился с чердака и шёл к нам со своей камерой.

– Девочки, надо бы осмотреть раненых, может кому серьезная помощь нужна, – обратился я к ним, и они с готовностью начали осмотр бойцов.

А оператор сказал мне следующее:

– Ну чего, картинка качественная получилась, особенно последний бой, сейчас проверю звук и… – тут он замялся.

– Ты договаривай, раз уж начал, – помог ему я.

– Хорошо бы заснять события, которые привели к этой драке… ну как там ваши команды разговаривают и готовятся и всё такое…

– Хорошая мысль, – задумался я, а потом обратился к Олеже.

– Слышь, Олежа, наш бой тут на камеру сняли, возможно по телевидению потом покажут, но нужна предыстория – сможешь организовать своих бойцов, чтоб они повторили то, что перед боем говорили?

Олежа таращил мутные глазки и, судя по его виду, ничего не понял, но тут ему на помощь пришёл видимо более сообразительный член команды.

– А что за кино-то будет? – спросил он.

– Сериал под названием «Дом», видел «За стеклом» хоть одну серию?

– Ну допустим видел.

– Вот что-то вроде этого, артисты все непрофессиональные и играют самих себя, а наша драка будет отличным эпизодом в третьей серии.

– Сделаем, – сразу откликнулся этот боец, – меня Борей зовут, – и он протянул мне руку.

– Вот и отлично, – обрадовался я, – Антон, договорись с Борей насчёт времени и места, а нашу подготовку завтра можно заснять, я сам приду на студию с утра.

Посмотрел на часы – всё это действо заняло пятнадцать минут.

– Инна, ну как там с травмами, – спросил я у подруги.

– Ничего страшного, но двоих надо бы перевязать, я сбегаю за бинтами.

Флешфорвард-2, июнь 1983 года

– Ну и что это означает, Александр Суворов? Если б он был Михаилом Кутузовым или там Багратионом каким, лучше бы стало? – спросила недоумевающая Инна.

– Ничего не скажу насчёт Кутузова или там Багратиона, но Суворова ждёт страшная участь через два… нет, даже через полтора дня.

– Так-так, расскажи-ка поподробнее, – попросила Инна, усаживаясь за журнальный столик возле окна, выходящего на прогулочную палубу теплохода.

Я достал из сумки книжку с описанием Ульяновской области и проспект теплохода «Александр Суворов», книжку я на прошлой неделе нашёл в букинистическом магазине, а проспект выцыганил в турбюро.

– Вот, смотри, – сказал я, раскрывая книжку на развороте с иллюстрацией моста, – мост через Волгу в районе города Ульяновск, сейчас он называется Старый, а поначалу был Императорский. Построен в 1916 году как железнодорожный, в 50-е году рядом пристроена автомобильная часть. Длина моста 2100 метров, над рекой у него 12 пролётов, на обоих берегах ещё какие-то есть, но это уже неважно.

– А что важно? – тут же уточнила Инна.

– Важно то, что судоходный пролёт у него один, третий, если считать с правого берега, а наш теплоход имени полководца Суворова послезавтра попытается пройти через шестой пролёт, вот этот, – и я показал на картинке, куда именно зайдёт теплоход.

– И что дальше?

– Высота этого шестого пролёта на три метра меньше, чем у нужного третьего, поэтому конструкции моста просто срежут всю верхнюю палубу, как нож… а учитывая, что это будет вечер, и на верхней палубе будет находиться очень много народу, там и танцы, там и кино, то жертв ожидается в районе 180 человек. Это кто сразу умрёт, а к этому надо ещё добавить сотню калек, у которых руки-ноги отрежет…

– Теперь понятно, почему ты так резко сорвался, – задумчиво ответила Инна, – но у меня сразу возникло два… нет, даже три вопроса.

– Ну задавай свои вопросы, раз они возникли, – подбодрил её я.

– Первый – откуда ты это можешь знать? Второй – почему ты с этим в КГБ не пошёл? Ну и третий конечно – что ты думаешь предпринять, чтобы предотвратить эту катастрофу? Ты же ведь за этим сюда приехал, а не отдыхать, верно?

– Хорошо, отвечаю по очереди. Знаю я это, потому что у меня временами вещие сны случаются, о сих пор всё, что я видел во сне, сбывалось с точностью тютелька в тютельку. Вот и про пароход этот мне приснилось неделю назад во всех подробностях…

– А ещё какие у тебя сны были? – тут же спросила она.

– Давай это на потом оставим, тут, если начать, то до вечера не остановишься. Второй вопрос, про КГБ – да ходил я туда, ходил, от меня отмахнулись, как от надоедливой мухи. Виктор Сергеич, который меня с полуслова понимал, оттуда давно уволился, а от прочих сотрудников я ни поддержки, ни понимания не получил.

– С этим тоже понятно, ну давай теперь про решение проблемы поговорим…

– А ты бы сама что например предложила? – решил перевести стрелки я. – С большим интересом выслушаю.

– А ещё какие-нибудь подробности этого… ну что должно случиться, тебе приснились? Как оно так произошло, почему не в тот пролёт зашли, кто виноват? Наверняка же этот же самый теплоход по этому же маршруту не один год плавает…

– Моряки и речники говорят не «плавает», а «ходит»…

– Ладно, наверняка же он не один год ходит и под этим мостом пропл… проходил десятки раз, почему это именно сейчас стряслось?

– Слушай подробности, дорогая – капитан судна Клеймёнов на от момент сдал вахту своему старшему помощнику Митенкову, который фактически тоже ничем не руководил, а управлял штурвалом матрос Уваров. Почему не в тот пролёт зарулили? Это сложный вопрос, однозначного ответа на него нет, но с большой долей вероятности можно назвать такую причину – на мосту не работала световая сигнализация, а знак судоходного пролёта, квадрат при движении вниз по реке, рулевой мог спутать с будкой путевого обходчика над шестым пролётом. Да, ещё одна подробность – в момент аварии по мосту будет проходить грузовой поезд с зерном и углем, и от удара он сойдёт с рельсов, а зерно и уголь посыплются с моста на теплоход. Такие пироги, дорогая… а теперь жду твоих предложений.

Инна побарабанила пальцами по столику, посмотрела на настенный календарь и наконец выдала искомые предложения.

– Может задержать теплоход где-нибудь в Чебоксарах или Казани? Сможем мы это организовать?

– Хорошая мысль, но… но тогда авария произойдёт чуть попозже, а может даже и это нет – они же обязаны соблюдать график, увеличат ход и нивелируют задержку… так что давай ещё что-нибудь. Только не надо предлагать пойти к капитану и всё рассказать, в психушку потому что сдадут сразу и со всеми потрохами.

– Тогда можно попытаться хотя бы людей с верхней палубы убрать… пожарную тревогу организовать каким-то образом – ты же сможешь это сделать?

– Это уже лучше… но аварии не предотвратит – я забыл тебе сказать, что в составе того товарняка, который по мосту будет проходить, были ещё пара цистерн с бензином, если бензин прольётся на теплоход и кто-нибудь щёлкнет зажигалкой, сама можешь представить, что будет.

– Ну тогда у меня мысли закончились, давай ты принимай эстафету.

– Принимаю… пожарная тревога это нормальный ход, спасибо, но не сама по себе, а в совокупности с ещё каким-нибудь меропритием.

– И каким же?

– Вот смотри, что я вчера ночью надумал…

Глава 5

И опять на дворе конец марта 1979 года

Раны оказались не так, чтобы серьёзными, но и не царапинками, особенно сильно пострадал Валерик, но с поля боя все ушли на своих ногах и на этом спасибо. Лично у меня левое ухо распухло, пропустил я один ударчик где-то.

– А ведь нам на учёбу надо бы съездить, – неожиданно напомнила Инна, – вчера пропустили, а два дня подряд это чересчур будет.

– Верно, – согласился я, – да и Славик поди нас обыскался, пойдём-ка в школу… то есть в политех собираться. А вам, мушкетёры, отдельная благодарность от лица командира роты де Тревиля, уделали мы таки гвардейцев из дальних щитков.

И мы вернулись в свою квартиру, возле которой уже маячил белобрысый и злой Славик.

– Ну где вы там ползаете, ехать уже пора, – зло бросил он мне в лицо.

– Спокойняк, Слава, всё под контролем, иди к гаражу, через десять минут выезжаем, – ответил ему я.

– А что это у тебя с ухом? – справился он, глядя на синюшную распухлость.

– За гипсового пионера зацепился, – сочинил я на ходу такую версию, и она вполне устроила Славика, он кивнул и удалился во двор.

Десяти минут нам вполне хватило, копейка завелась без задёва, и вот мы уже выворачиваем на проспект имени товарища Ленина, по которому в обоих направлениях чадят желтенькие Икарусы и грузовики, личные же авто в этом времени с фонарями искать надо. Полчаса – и мы уже на улице Минина возле пятого корпуса, машину паркуем возле инъяза и вперёд, за знаниями.

Ничего там интересного во время занятий не произошло, ну если не считать интересным секретаря факультета Козлова, который попенял мне за манкирование комсомольскими поручениями. Какими? Ну как же, ты ж обещал институтский ансамбль поднять и занятия гимнастикой возродить и вообще… Извинился и покаялся – со временем сейчас обрез, но на следующей неделе подниму и возражду… возрадю… сделаю, короче говоря, что обещал, окей? Секретарь хмуро согласился.

И тут я вспомнил, что завтра же Высоцкий приезжает, прямо с утра, а у нас тут пока и конь даже не валялся… и ещё я наобещал оператору, что мы завтра заснимем подготовку мушкетеров к битве… и ещё у меня повторная встреча с директоршей столовки… всё это надо отменять у чёртовой бабушке и заниматься исключительно Владимир Семёнычем.

Звякнул по мобилке на квартиру барда прямо из института, трубку традиционно взяла Марина.

– Привет, Серёжа, – сказала она, – да, все договорённости в силе, Володя приезжает к вам завтра утренним Нижегородцем в семь-тридцать, вагон… вагон девять. Нет, меня не будет, я завтра во Францию улетаю по делам. Так что надеюсь на тебя, что не подведёшь… и травы этой ещё немножко отсыпь Володе для закрепления эффекта.

Вот и славно, один вопрос решён, жаль только, что травы больше не будет – бабка Прасковья померла месяц назад… ну да что-нибудь другое придумаем. Теперь киностудия.

– Алло, Татьяна Михайловна? Добрый вечер, как поживаете? И вам того же. Я чего звоню-то – завтра же утром Высоцкий приезжает, надо отработать с человеком на всю катушку… что надо для этого? Ну для начала оператора прямо с раннего утра, в семь часов, вместе на вокзал поедем, а дальше по обстановке… наш сегодняшний материал не посмотрели?... я рад, что вам понравилось… на киностудию?... да конечно заедем, это я вам обещаю железно… оревуарчик, да.

И ещё надо решить, кого с собой на вокзал брать.

– Инна, завтра утром Высоцкого еду встречать, ты со мной?

– Конечно, дорогой, а ты сомневался?

– Нисколько, дорогая, просто уточнил. И ещё у нас одно свободное место остается в машине – давай Алёну что ли пристегнём.

– Давай, она вне себя от счастья будет.

– Договорились, старт от гаража в семь утра. А сейчас и домой пора бы… да, Славику про Семёныча ни слова, а то мало ли что.

– Слушай, мы с ним всего два дня ездим, а он мне уже надоел, будто мы с ним десять лет женаты – может отстегнём его завтра от нашего поезда насовсем?

– Хорошо, я подумаю на этот счёт… завтра подумаю, на сегодня событий, требующих размышлений, у нас и так достаточно.

–

Утром всё прошло без происшествий и без эксцессов, ну не считая того, что Инна таки с нами не поехала, сказала, что лучше завтрак приготовит. Володю в огромных каплевидных очках и кепке-аэродроме никто на перроне не узнал. Косились некоторые на камеру, но без фанатизма, мало ли кого и чего в наше время снимают. Когда отъезжали от Московского вокзала, Володя заметил:

– А дороги у вас как будто бы получше стали, поровнее…

– Ну так я здесь целых полгода коммунальным хозяйством заведовал, – с гордостью ответил ему я, – это ты ещё не видел новые линии скоростных трамваем, две запустили, ещё одна в работе.

– А чего ж в отставку-то ушёл?

– Ушёл? Ушли, я бы сказал, новый курс партии и правительства, знаешь ли, выборы сейчас не приветствуются, – поправил я его и тут же сменил тему, – травы больше не будет, бабка-знахарка померла, но у меня есть кое-что получше для тебя.

– Это радует, – задумчиво отвечал он, – не то, что бабка померла, конечно, а то, что взамен что-то будет… я кстати про неё новую песню недавно написал. Не про траву конечно, а про бабку…

– А почему у тебя ухо такое синее? – спросил он, разглядев меня сбоку.

– Вчера поспорили с одним… с группой товарищей насчёт наиболее целесообразного использования подсобных помещений…

– И что в результате диспута решили?

– Товарищи осознали глубокую необоснованность своих предложений и согласились, что в дальнейшем сотрудничество будет более конструктивным. А если попроще, то мы им наваляли с три короба, с той стороны распухшими ушами дело не обошлось.

– Понятно, – коротко ответил Володя.

– А я кстати выполняю своё обещание, – вспомнил вдруг я.

– Что за обещание?

– Мы тогда по стадиону наперегонки гонялись, помнишь, и я проиграл…

– Вспомнил, – сказал, оглядываясь по сторонам, Семёныч, – но это за половину обещания разве что сойдёт – не фильм во-первых, а сериал, и ты там не главный.

– Уговорил, пусть хоть за половину проканает… как жизнь-то молодая, рассказал бы нам, бедным провинциалам.

– Жизнь кипит, у Говорухина я закончил сниматься, теперь вот новая роль в театре обломилась…

– Что за роль? Опять Шекспир?

– Не, попроще, по роману Можаева «Живой», слышал про такое? Его вообще-то на Таганке уже пытались поставить лет десять назад, но не прошло, а сейчас вот что-то сдвинулось. У меня там не главная роль, её Золотухин играет, но яркая и характерная, и что самое главное – отрицательная.

– Что, давно не играл плохих парней? Ну сейчас мы тебе это устроим, – ухмыльнулся я, – держи сценарий… это не догма, как говорят классики, а руководство к действию, можно отступать и импровизировать в силу желания и способностей.

– Да ты что, в моих способностях что ли сомневаешься? – сделал он вид, что разгневался.

– К концу дня видно будет, – в тон ему ответил я, а он погрузился в изучение материала.

Изучать там особенно нечего было, всё на одной страничке из школьной тетради уместилось, поэтому через пять минут Володя хмыкнул и подвёл итоги:

– Занятно… я такого ещё не встречал… надо попробовать.

– И ещё я обещал Лиозновой тебя на киностудию привести – ты уж уважь женщину, она тебя ждёт-не дождётся.

– Ты будешь смеяться, но я в пробах к её Штирлицу принимал участие.

– И на кого же пробы были? На Мюллера или на Айсмана?

– На Холтоффа… не прошёл, да и не очень жалею об этом. С десяток новых песен написал, могу исполнить на киностудии.

– Это было бы просто отлично… о, а мы собственно приехали, выходим по одному, – сказал я, заруливая в арку с проспекта Кирова.

– Здесь вот обычно у вас бабка такая хмурая сидела, – сказал Семёныч, показывая на скамейку перед подъездом.

– Вышла вся бабка, в психушке она сейчас, – буркнул я, не раскрывая подробностей… ну не начинать же день с описания её сексуальных перверсий. – Пойдём чаю попьём что ли для начала.

Оператор от чая не отказался с тоже нами поднялся. Дверь открыла Инна и тут же включила свою опцию «девчонка без тормозов» – налетела на Володю, как ураган на Сахалине, тот даже немного опешил, но быстро взял себя в руки.

– Последний раз я тебя видел под ручку с этим американским режиссёром, как его… со Спилбергом, а теперь ты значит здесь обретаешься? – спросил он.

– Да ну его, Спилберга, – весело ответила Инна, – наши мужчины нисколько не хуже американских. Садитесь чай пить, пока не остыло.

–

Вечером, когда я потащил Высоцкого к крыльцу киностудии через разливанные автозаводские болота, он на ходу отметил:

– Ну ты жук, Сергуня…

– В смысле? – не понял я, – майский что ли жук? Или божья коровка?

– В переносном смысле жук… развёл меня по полной программе – я такого ещё ни разу не играл.

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз, – философски заметил я.

– Не всё, – мигом отреагировал он, – кое-что даже и в первый раз не случается.

– Тоже верно, – ответил я, – а мы уже пришли, вытирай подошвы вон о ту планку и пошли уже к Лиозновой, заждалась она нас.

В коридорах студии по-прежему было тихо, темно и пустынно, люди встретились всего один раз, закончилось видимо что-то в одной комнате и оттуда вывалилось человек пять, Семёныча при этом никто не узнал, им видимо не до этого было. А вот и нужная дверь, туки-туки, заходите, не заперто.

– Ба, Владимир Семёныч, – поднялась со своего кресла Лиознова, – давненько мы с тобой не встречались.

– Татьяна Михайловна, наше вам почтение…

– Мы же на ты кажется были, – грустно заметила Лиознова.

– Ну значит моё тебе почтение, – поправился он.

– Это совсем другое дело, садись, рассказывай, может чай-кофе или что покрепче?

– Кофе можно, а с покрепче я уже полгода как завязал, спасибо вот Сергуне и его волшебным настойкам.

– Мне он тоже мешочек с травой дал, неделю уже пью, совсем другим человеком себя почувствовала.

Тут они оба пристально посмотрели на меня.

– Да я в курсе, в курсе, – быстро отреагировал я, – постараюсь как-то исправить положение с травами… вот на следующей неделе и постараюсь. Но мы собственно не за этим зашли…

– Последние материалы к сериалу не успели посмотреть?

– Вот только что закончила, пойдёмте-ка в монтажную, вместе пробежимся.

И мы пошли в монтажную, это надо было на этаж вниз спуститься, внутри сидели два сумрачных сотрудника в синих халатах, оба мужики и оба, судя по всему, недавно заложили за воротник.

– Тэээк, – с порога объявила Лиознова, учуяв запашок портвейна, – я кому сказала, чтоб на работе ни-ни?

– Ну так, Татьяна Михайловна, повод же такой, что невозможно удержаться, – жалобно ответил тот, что сидел слева, – у Сергеича (и он ткнул пальцем в правого) сын родился.

– Что, в самом деле родился? – строго спросила Лиознова, – как хоть назвали-то?

– Лёшкой, – не менее жалобно протянул Сергеич.

– Хорошо, на этот раз прощаю, но следующий будет для вас последним… для обоих. Прокрутите еще раз сегодняшние съёмки по «Дому», – скомандовала она.

Монтажёры мигом выполнили приказ, на маленьком экране пошли отснятые сегодня кадры.

– Вот эта придумка с получением зарплаты мне понравилась… – сразу прокомментировала она сцену получения мною одного рубля, – сам придумал?

– Так точно, тщ режиссёр, – отрапортовал я, – а точнее спёр у наших американских друзей – начальник Крайслера примерно такую же зарплату весь прошлый год получал.

– И вот это скандал очень в тему, – продолжила она, когда на экран выползла похмельная физиономия гражданина Бунькова и его дражайшей супруги, оба они на очень высоких тонах требовали от меня, чтоб я немедленно пересчитал завышенные, по их мнению, суммы, набежавшие на электросчетчике. На полтора рубля больше, чем должно быть. Не будем, сука, мы тебе за это платить, пока счётчик не починишь, урод. И так далее.

– Ну да, живенько вышло, согласен, – весело ответил я, – эх, Татьяна Михайловна, не видели вы настоящих предъяв, то, что супруги Буньковы выкатили, это так… детский лепет.

– Верю, – ответила она, – а вот подводка Владимира Семёныча мне показалась недостаточно убедительной.

В это время камера поймала в дальнем конце двора Высоцкого, который просто сидел на скамеечке и наигрывал что-то меланхоличное на гитаре, а к нему крадучись подбирался Славик с горящими, как у кота в потёмках, глазами. Когда он окончательно подобрался к барду, у него вдруг прорезалась речь.

– Вы эта… Высоцкий что ли? – спросил он блеющим голосом.

– Ну да, – просто ответил тот, – а в чём дело, товарищ?

– А впрочем, может и пойдёт, но вот этот последний кусок надо конечно выкинуть, – продолжила Лиознова.

– Это где Славику морду бьют? Жаль, фактура очень богатая.

– Ну хорошо, – сказала наконец Татьяна Михайловна, – материала на 4 серии мы кажется насобирали, завтра-послезавтра окончательно смонтируем и наложим твою музыку…

– Что за музыка? – встрепенулся Высоцкий, – ты про это ничего не говорил.

– Да накатал тут маленькую музыкальную заставку, – скромно ответил я, – ничего особенного, песенка про дом.

– Хочу послушать, – сразу же заинтересовался Семёныч.

– Здесь где-то должна быть плёнка, – Лиознова адресовала этот вопрос монтажникам, они шустро порылись на стеллажах и заправили бобину в магнитофон.

– Лещенко озвучил, – сказала Лиознова и махнула рукой монтажникам, чтоб запускали.

Ну чего, Лев Валерьяныч постарался конечно, но Инна исполнила бы нисколько не хуже, подумал я, но вслух этого конечно не сказал. Высоцкий внимательно дослушал до конца, потом хлопнул меня по плечу:

– Растёшь, парень, шикарная заставка будет.

– Я тоже так думаю, – добавила Лиознова, выключая магнитофон, – а теперь, Володя, у тебя встреча с коллективом нашей киностудии… если ты не против, конечно.

– Ты же знаешь, как я тебя уважаю, – ответил Володя, – как я могу быть против, пойдём, покажешь помещение… акустика-то там как, не подкачает?

– Актовый зал на 300 мест, на акустику пока никто не жаловался, пойдём покажу…

И мы вышли из монтажной и спустились на первый этаж, а я тем временем вспомнил, что обещал Жорику фото со знаменитым бардом, отошёл в сторонку, набрал номер на мобиле и договорился, чтоб он подъехал в наш двор часика так через полтора-два.

–

Встреча с коллективом киностудии была ровно такая же, как и сотни других у Высоцкого, кто слышал запись хотя бы одной, поймёт. Он, если честно, довольно зануден бывал в своих выступлениях и рассуждениях, не, когда пел, это конечно был бог, царь и герой, а как начинал рассуждать, так хоть святых выноси. Но великим людям надо делать скидку, заслужили они, чтоб и занудности их прослушали. Новые песни тоже оказались немного, скажем так, далеки от вершин мастерства, кои Володя демонстрировал на рубеже 60-х и 70-х… про бабку Прасковью весёлая была правда, но и там были явно видны заимствования из старого цикла сказочных песен типа «Лукоморья больше нет» или «То ли буйвол, то ли бык». А старенькое, ясное дело, на ура прошло.

А тем временем у меня проснулась мобила, это Жора прикатил в наш двор и так хотел познакомиться с Семёнычем, что аж кушать не мог…

Флешфорвард-3. Июнь 1983 года

– Смотри, что я придумал, – сказал я, открывая проспект теплохода «Александр Суворов». – У него 4 палубы, главная, средняя, шлюпочная и солнечная, мы с тобой, к слову, на шлюпочной располагаемся, вот здесь, рядом с нами ещё три полулюкса.

И я показал карандашом место на схеме палубы, где мы сейчас сидели.

– Персонал теплохода в основном базируется в трюме, там каюты вообще без окон, за тремя исключениями – капитан Митенков и два его помощника, старший Клеймёнов и просто помощник… как его зовут, не знаю. Их каюты на нашей же палубе в носу, вот здесь примерно, с 9 по 12 номера.

Я ткнул карандашом в район этих кают.

– Да ясно мне это, где кто живёт, дальше-то что? – спросила Инна.

– Мысль такая – если сделать невозможным дежурство старшего помощника в ночь аварии, то на его место заступит либо капитан, либо другой помощник, что с очень большой вероятностью приведёт к отмене трагедии… покритикуй, может тут слабые места есть? – с надеждой попросил я Инну.

– А если не приведёт? – начала она критику, – а если капитан так же дрыхнуть будет и всё решит этот рулевой, как его…

– Уваров, – подсказал я.

– Да, Уваров – что, если он так же решит, что будка на мосту это знак судоходного пролёта и так же направит судно не туда, куда надо?

– Правильно, – после некоторого размышления сказал я, – рулевого тоже надо включить в схему, где у него каюта, кстати, я не знаю, надо бы заняться… тогда так – делаем невозможным дежурство старпома и рулевого Уварова одновременно.

– И как мы это сделаем? – спросила Инна, – это же главный вопрос.

– У меня два варианта на этот счёт…

– Ого, да ты здорово подготовился, – подколола меня Инна.

– Да уж, всю прошлую ночь не спал почти, размышлял – и вот что надумал. Первый вариант – травма… надо сломать руку или ногу обоим…

– Слишком сложно, – подумав, ответила Инна, – это будет очень подозрительно, что у двух членов команды одинаковые травмы, начнут трясти всех пассажиров.

– Согласен, тогда второй вариант – напоить их до полусмерти накануне дежурства…

– Можно скомбинировать, одного напоить, другому ногу сломать, – начала импровизировать Инна.

– Хорошее предложение… может у тебя ещё какие-то варианты будут, так я с удовольствием выслушаю, – с надеждой попросил я её.

– Ну допустим можно захватить рубку… ну где там они штурвал свой крутят… минут за десять-пятнадцать до моста…

– И что дальше? Ты управлять теплоходами умеешь?

– Зачем управлять – заставить рулевого пройти в нужный пролёт и смыться.

– Через пять минут ведь найдут, а статья за это знаешь какая полагается? Вижу, что не знаешь… статья 126 пункт 1, захват заложников, а там сроки начинаются с пяти лет и до бесконечности. Хочешь на нарах пять лет провести?

– Не, не хочу, – честно призналась Инна, моргая своими голубыми глазами.

– И я тоже не очень, так что давай ещё что-нибудь придумай.

– Придумала, – радостно воскликнула она после небольшого размышления, – надо, чтоб на теплоходе началась маленькая эпидемия, тогда его задержат в Казани например и всех посадят в карантин.

– Это уже интереснее… а детали ты продумала – чем и как народ заражать?

– Чем-нибудь неопасным, ну чтоб понос например половину пассажиров прошиб… или сыпь какая на теле.

– Но учти, что у нас всего полтора дня, а это значит, что заразить народ надо не позднее сегодняшнего вечера, а то симптомы не успеют проступить. Опять же чем заражать, это большой вопрос –я например в этих эпидемиологических делах вообще ничего не соображаю.

– Дай подумать… дизентерия отпадает, там 2-3 дня надо, чтобы началась болезнь… сыпной тиф, это вшей, где их найдёшь тут… грипп – это я вообще не знаю, как возникает. Пожалуй ничего из этой идеи не получится, а жаль.

– Да, жаль, но эпидемию исключаем из списка. Больше у тебя ничего нет?

– Наверно нет… все мысли кончились.

– Хорошо, ещё один вариант – во время стоянки, допустим в Казани, звоним по 02 и говорим, что на теплоходе заложена бомба. Задержка на обыск всего судна часа на 3-4, а то и на все 8 часов гарантирована.

– А если по голосу определят, кто звонит?

– Сомневаюсь, нет сейчас такой аппаратуры.

– Тогда твоё же возражение – ну и что, пусть позже, но всё равно он под тот же пролёт заедет?

– Плюс восемь часов это будет уже 6 утра, светло – тут уж я не знаю, кем надо быть, чтобы перепутать квадрат судоходного пролёта с будкой обходчика. Плюс никого на верхней палубе не будет, все уже спать разойдутся.

– Нормально, чо… – задумчиво ответила Инна, – давай этот вариант за основу и возьмём, а если что-то пойдёт не так, будем работать по обстановке… о, на завтрак зовут, пошли поедим, заодно осмотримся на месте.

Завтрак у нас был на средней палубе в хвосте теплохода, ресторан даже имел своё название «Печора». Официантка быстренько посмотрела на наши посадочные талоны и определила по правой стороне, если смотреть вперёд, за четырёхместный столик. Пустующие два места скоро заполнились, туда сели кряжистый такой, как дуб на склоне, мужик под сороковник и с ним видимо жена, чуть помоложе и со следами былой красоты на лице. Разговорились, мужик оказался Вениамином или просто Веней, а жена соответственно Любой, оба они из Шахт были Ростовской области, как можно догадаться шахтёрами. Ну мужик конечно в шахте работал, давал стране угля, а жена в администрации шахты дебеты с кредитами сводила. Оказалось, что здесь половина пассажиров шахтёры – путёвки им выписали на халяву (а не как мне, я за полную стоимость брал), в качестве награды за успехи в соцсоревновании.