Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 340 (всего у книги 347 страниц)

Пока они не решили, что проще обойти и искать другой вход, я должен был уйти глубже.

Я сделал шаг назад. Ещё один.

Тоннель уходил в темноту.

Легко, неожиданно легко.

Слишком легко.

– Прекрасно, – пробормотал я. – Пещера, полный набор сюрпризов и пять тварей за спиной. Отличный день.

Огонь внутри довольно заурчал: «Будет весело».

– Вот именно, – вздохнул я. – Вот это меня и пугает.

Я развернулся и пошёл глубже, оставляя за собой гул раскалываемого камня и приближающийся хрип гончих.

Пустыня осталась позади.

Впереди – неизвестность.

И, как обычно, ни одного шанса на нормальный день.

Тоннель оказался не самым гостеприимным местом для прогулки.

Сначала всё было почти уютно – если под уютом понимать щель идеально подходящую под ширину плеч, где камень с обеих сторон норовит содрать кожу до кости. Через пару десятков шагов стены начали расходиться, и трещина превратилась в нормальный ход. Ну, как нормальный… По меркам этого круга.

Песок довольно быстро закончился. Под ногами пошла тёмная порода – гладкая, будто её не просто выдолбили, а кто-то долго и старательно вылизывал. Камень местами блестел, как стекло, местами был матовым, но одинаково неприятным: ступаешь – и чувствуешь, что он слишком однородный. Ни трещин, ни сколов, будто тоннель выращивали, а не вырубали.

Ход уходил вниз под плавным углом. Не обрыв – так, настойчивая горка. Через несколько минут спуска я поймал себя на том, что плечи напряглись сильнее обычного.

Глава 22

Стены потихоньку раздвигались. Сначала это радовало – можно было размять руки, не опасаясь, что локтем снесёшь себе кожу до кости. Но чем шире становилось пространство, тем чётче в голове формировалась одна простая мысль:

«Вот только этого ещё не хватало – чтобы эти ребята получили больше места».

Ребята, конечно, – это гончие. Где-то наверху, над каменной толщей, сейчас шла пятью темными пятнами чужая проблема. Для кого-то. Для меня – потенциальный интерес. Для огня – просто обещание нормальной драки. Для здравого смысла – повод свернуть хотя бы чуть в сторону.

Здравый смысл, впрочем, у нас с огнём давно был в творческом конфликте.

– Не радуйся раньше времени, – пробурчал я себе под нос, на всякий случай. – Сначала посмотрим, что здесь по тварям.

Огонь внутри отозвался недовольным шевелением. После гончих ему явно не хотелось останавливаться на каких-то жалких тоннельных монстрах. Но мир, как всегда, считал, что мои желания – не приоритет.

Первый звук появился не спереди – сверху.

Резкий, сухой щелчок, как если бы кто-то пальцами переломил одновременно несколько палочек. Я успел только поднять взгляд – и с потолка сорвалось что-то тёмное, с блеском.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Усиление рвануло ноги, я сделал полшага в сторону, плечом врезался в стену, одновременно поднимая ладонь. Огонь выстрелил почти сам, короткой плотной вспышкой. В воздухе на мгновение возникла огненная подушка.

Тварь вошла в неё, как в кипяток.

Полукрыса-полускорпион – башка явно от грызуна, только вытянутая, с голыми, жёлтыми зубами. Тело – раздутый сегментированный мешок, покрытый хрустящими панцирными пластинами. Сзади – хвост с костяным жалом, двигающийся слишком быстро для своей толщины. Размер – с телёнка. Неприятного, лысого и очень голодного телёнка.

Она успела только пискнуть – звук получился мерзкий, высокий – и вспышка превратила её в горящую тушу. Панцирь затрещал, плоть зашипела, запахло жареным мясом в дешёвой забегаловке. Через пару секунд от неё осталась обугленная куча, медленно сползающая по полу.

– Ну хоть кто-то не играет в бессмертие, – отметил я.

На этот звук ответили другие.

Сначала – справа, где-то под стеной. Потом – слева. Потом спереди. Щёлканье, цоканье, лёгкое шуршание. Как если бы кто-то очень старательно пробовал когтем камень, выбирая опору.

Я остановился, поставил ноги чуть шире, опустил центр тяжести. Огонь поднялся ближе к коже, теплом расползаясь по плечам, по пальцам. Усиление тихо загудело в мышцах, как мотор на холостых.

– Ну давайте, – сказал я пустому переходу. – Показывайтесь, не стесняйтесь.

Потолок зашевелился.

Из тёмных пятен, которые я сначала считал просто неровностями породы, одна за другой стали отлипать тени. Десяток, не меньше. Каждая – такая же, как первая: крысиная морда, панцирь, хвост. Только эти были бодрее. Они не падали бездумно на голову, а спускались контролируемо: цепляясь когтями, плавно, в несколько рывков, будто держались за невидимые выступы. Пара вылезла прямо из трещин в стенах, ещё одна – из углубления впереди. Я сбился досчитав до восьми.

– Стая, значит, – вздохнул я. – Консультация бесплатная, приём по записи.

Первая кинулась без предупреждения. Просто сорвалась с потолка и полетела мне в грудь, раскрывая пасть. Хвост при этом уже шёл дугой снизу, где-то на уровне коленей. Хорошая, выверенная атака.

Я сделал шаг вперёд, под неё, одновременно опуская ладонь. Огонь сложился в широкую, чуть выгнутую дугу – почти как щит – и встретил её в полёте. Вспышка вышла короткой, но плотной. Лапы, попавшие в неё, обуглились мгновенно, панцирь треснул, тушку повело. Я подхватил её движением бедра, доворачивая, и врезал тушей в стену. Звук вышел такой, будто мешком с костями ударили по барабану.

Не дожидаясь, пока перегорит, я поднырнул под хвост второй.

Третья заходила справа, низко. Хвост шёл почти по полу, на уровне щиколоток. Я увидел его краем глаза и просто подпрыгнул, давая усилению дополнительный толчок. В воздухе развёл руки, формируя два коротких клинка – и, приземляясь, провёл ими снизу вверх.

Панцирь не выдержал. Полускорпион разошёлся почти ровно пополам, как плохо сваренный пирог. Внутренности вывалилась на гладкий камень и задымились, когда по ним прошла огненная кромка.

Остальные, как водится, ждали именно этого момента – когда я занят двумя сразу. Сзади сразу двое. Один – в спину, второй – чуть ниже, пытаясь достать пятки. Сверху ещё одна морда, где-то над плечом, стремилась присосаться к шее.

– Наглые, – отметил я.

Развернуться полностью я не успевал. Зато никто не запрещал сделать шаг вбок.

Усиление рвануло, я буквально скользнул по полу, как по льду, оставив на месте прежнего положения только горящую тушу. Те двое, что летели в спину, сомкнулись друг с другом – один вцепился зубами в панцирь второго, тот от неожиданности согнулся пополам. Они запутались где-то посередине тоннеля. Я, пользуясь моментом, поднял ладонь и провёл в их сторону короткий, но очень плотный разрез.

Огонь лёг ровной волной. Скорпионы дернулись, задрыгались и замолкли.

Место вокруг заполнилось дымом и запахами, сразу всем: горелый панцирь, жареная плоть, что-то кислое, что-то сладковато-гнилое. Нос скривился сам.

– Кухня закрыта, – пробормотал я, отбивая очередной выпад хвоста.

Этот хвост был особенно настойчивым. Владельца я толком не видел – только панцирь мелькал в полумраке, – а жало лезло ко мне с завидным упорством. Я пару раз пропускал его мимо, пару раз отбивал клинком, в конце концов просто поймал на резкий, точечный всплеск: огонь сжался в тонкий луч и прошил хвост у основания. Половина отлетела, стукнулась о стену и, уже безвольно, плюхнулась на пол. Вторая половина заёрзала в воздухе. Тварь взвизгнула.

– Знаю-знаю, больно, – кивнул я. – У меня тоже бывает.

Ещё троих я сжёг почти механически. Один – взрывом под лапами: бросок вперёд, ладонь вниз, короткая, но мощная вспышка, и его подбросило к потолку, где он уже встретился с камнем без всякой защиты. Второй попытался обойти снизу, прижаться к стене – я просто прижал его туда же, усилив удар плечом и выстрелив огнём через своё же тело. Жар прошёл от ступней до макушки, но кожу не задел – вся энергия вышла в точку контакта.

Третий оказался умнее. Он не лез в лоб, а метнулся за спину, явно рассчитывая на то, что я увлёкся мясорубкой впереди. Я позволил ему подойти почти вплотную – чувствовал его движение кожей, как холодок – и только в последний момент рванул корпусом, подставляя локоть. Локоть разбух от усиления, и когда тварь попыталась ухватиться зубами, получила по морде таким ударом, что аж хрустнула. Тут же добил сверху коротким ударом клинка.

Через какое-то время – не знаю, сколько, пару десятков ударов сердца, не больше – тоннель снова затих. Влажные хлопки падали по полу: это отдельные куски тварей догорели и отвалились. С потолка вяло капала расплавленная слизь – видно, кого-то прижарило там.

Я стоял посреди этого зоопарка, тяжело дыша. Огонь гудел во мне, как котёл, непривычно довольный. Усиление откликалось лёгкой дрожью в мышцах, но без истерики: бой был интенсивным, но коротким.

– Мелочь, – довольно отозвался внутри огонь. Не словами, конечно, но ощущения были именно такими: «ещё давай».

– Мелочь, – согласился я. – Ты у нас эстет. Тебе только стражи и гончие подавай.

В ответ – мягкая, довольная вибрация, как будто кто-то провёл по струне.

Из глубины тоннеля пахнуло свежим воздухом. Ну, как свежим… относительно этого всего. Там явно было больше пространства: звуки шли уже не так глухо, а с небольшим эхом. Это значило, что ход расширяется.

– Отлично, – пробормотал я. – Вот только этого и не хватало – чтобы эти ребята, – я кивнул вверх, туда, где-то над камнем, продолжали бежать свои гончие, – получили нормальный разгонный коридор.

Я чуть покопался носком сапога в одной из туш. Панцирь уже остыл, но был твёрдым, как керамика. Живучесть у них, конечно, так себе против огня, зато стаей работали неплохо. Без магии огня большинству здесь было бы очень весело.

Я вытряхнул с подошвы кусок поджаренного панциря, прислушался. Сверху, через толщу породы, доносился глухой, ритмичный гул. Гончие всё ещё грызли камень наверху, круг под ними дрожал. Пока что они меня не догнали.

– Дойдёт очередь и до них, – сказал я огню. – Не переживай.

Огонь ответил нетерпеливым подрагиванием. Честно, если бы у него была морда, он бы сейчас сидел, высунув язык и глядя туда, где, по его мнению, обязана случиться драка.

– Сперва разберёмся с господами местными, – продолжил я уже вслух, двигаясь вперёд. – Узнаем, куда этот тоннель ведёт, а потом уже устроим охоту. Нам же нужно место, чтобы не мешали.

Огонь недовольно зашипел, как вода на раскалённой сковородке.

– Не ной, – отрезал я. – Ты сейчас ровно как некроманты, когда видят, что кто-то переписывает их правила. «Нельзя, неправильно, так не положено». Стыдно должно быть.

Ответа не последовало, но жар в груди стал более ровным. В глубине тоннеля что-то снова щёлкнуло, на этот раз дальше, внизу, где ход явно расширялся в нечто большее. Я поправил ремень с кристаллом стража за спиной, убедился, что тот по-прежнему гудит себе отдельно, как переносной генератор, и двинулся вперёд.

Тоннель жил. Шорохи, редкие капли, тонкие вибрации под ногами – всё вместе это создавалo ощущение, что я иду не по каменному ходу, а по горлу какого-то очень большого зверя. Не уверен, что он меня рад видеть. Но это уже не его проблема.

Тоннель кончился почти неожиданно.

Я выскочил из очередного узкого отрезка, где стены лезли в плечи, как злые соседи, и чуть не споткнулся от ощущения пространства. Впереди коридор разошёлся, будто кто-то взял и руками раздвинул камень в стороны. Потолок ушёл вверх, метра на четыре-пять, стены отодвинулись, пол стал ровнее, без привычных выступов, за которые удобно цепляться при падении.

Идеальное место, чтобы большой, зубастый идиот разогнался и сделал мне очень больно.

Я остановился на границе, где теснота тоннеля переходила в этот широкий, почти зал, и присел, проводя ладонью по полу. Камень был гладким, как будто его долго шлифовали – ни песка, ни крошки. Только редкие полосы, напоминающие следы когтей. Больших когтей. С расстоянием между ними… я посмотрел, прикинул шаг и тихо выругался.

– Ну да, – сказал я камню. – Почему бы и нет.

Огонь под кожей уже не просто грел – подрагивал, как собака, увидевшая поводок.

«Они идут», – довольно проворчало внутри.

Я застыл, перестал дышать и прислушался. Не ушами – через ступни, через спину, прислонённую к стене. В обычном мире такие вещи называют «кажется» и «нервы шалят». Здесь «кажется» очень быстро превращается в «слишком поздно».

Сначала – ничего. Только привычная тишина этого круга: глухая, вязкая, как в заброшенной шахте, где давно уже никто не копает, но порода всё ещё помнит удары. Потом, где-то далеко-далеко, за несколькими слоями камня, пошёл едва заметный, ровный ритм.

Бум… пауза… бум… пауза…

Не стук сердца – слишком тяжёлый, разнесённый. Скорее, кулаком по двери, но дверь – весь этот тоннель.

Гончие.

Я выдохнул, медленно поднялся, огляделся. Коридор уходил вперёд, слегка закручиваясь, как нетрезвая змея. В боковых стенах виднелись тёмные ниши – то ли бывшие ответвления, то ли просто естественные прогибы породы. В одном таком вполне можно спрятаться от обычного монстра. От той пятёрки, что бежит за мной, – вряд ли.

«Громко идут, – отметил огонь. – Это хорошо».

– Это хорошо для тебя, – отозвался я. – Ты любишь, когда всё громко, жарко и с криком.

«Молча гореть скучно», – философски согласился огонь и дрогнул, как будто облизывался.

Я протянул руки, дал себе секунду, чтобы проверить состояние. Плечо, приложенное рукой стража, всё ещё отзывалось тупой болью, но сустав держал. Рёбра – ноют, но не сломаны. Мышцы гудели после боя со скорпионо-крысами, но это была приятная, рабочая усталость. Огонь – бодрый. Усиление – чуть измотано, но далеко не на пределе.

А вот нервная система уже писала заявление начальству: «прошу выдать отпуск, желательно в мире, где максимальная опасность – споткнуться о кота».

– Ну, – сказал я вслух, чтобы не зацикливаться на чужих барабанах в камне, – у нас тут что? Крысы-скорпионы позади, гончие – сзади-сбоку, тоннель расширяется, как желудок перед праздником. Прямо чувствуется, что к добру всё это не приведёт.

Огонь довольно пульсировал в ответ, будто я перечислял его любимые блюда.

Я вышел на середину коридора, отметив взглядом несколько потенциальных точек, откуда будет удобно атаковать или отступать. Уступ слева – метр высотой, можно использовать как трамплин. Справа – размазанный по стене след чего-то крупного, но давно сгоревшего. Запах тут ещё держался – горелая хитиновая шелуха, смерть и старая, въевшаяся магия.

Бум. Ближе.

Камень под подошвами лёгкой дрожью отозвался на очередной удар. Сразу за ним – второй, третий. Теперь ритм стал узнаваемым, почти родным. Я уже слышал похожее, когда через пустыню шёл страж. Только там каждый шаг был как отдельное событие, а здесь – как набирающий скорость барабанный бой. Гончие не шли – они бежали.

– Отлично, – тихо сказал я. – Им тоже не терпится.

«Отдай», – прошептал огонь. Не голосом – ощущением. Жажда битвы, выпуклая, честная. Никаких сложных идей, только простое: «они – враги, мы – пламя».

– Не торопись, – я усмехнулся. – Они тебя и без меня найдут.

Я свернул в сторону, проверил одну из ниш – неглубокая, максимум укрыться от прямого удара, не больше. Другая – тоже. Здесь всё было устроено для движения, а не для пряток. Тоннель не давал иллюзий: либо бежишь навстречу, либо тебя догоняют.

Бум-бум.

Шаги теперь различались по отдельности. Пятерной узор, чуть сбивающийся, но в целом удивительно слаженный. Одна гончая чуть опережала остальных, две держались бок о бок, одна – сзади, одна – с краю, скорее всего, прикрывая фланг. Я, конечно, не видел, но рисовал картинку в голове сам. Помогало не думать о том, что где-то там, над моим уровнем, бегут пятеро убийц, умеющих чуйкой искать чужую магию.

– Пятеро, – повторил я вслух их количество. – Не мало, однако.

Собственно, это и было лучшим комплиментом, который я когда-либо получал от этого круга. Не дешевый, не ленивый. Если бы я был для архимагов пустым местом, они бы послали одну-две гончие. Или вообще проигнорировали, пусть другие обороняют свои крепости. Но нет. Пятёрка. Значит, сердцем стража я их всё-таки задел.

«Гордиться будешь потом», – напомнил огонь. – «Сейчас – думать».

– Мы уже думаем, – сказал я и сам себе, и ему. – Мы уже молодцы.

Я шагнул вперёд, проверяя, не начинается ли за этим расширением очередное сужение. Нет. Коридор продолжал тянуться широким, уверенным ходом. Пол местами уходил вниз волнами, словно когда-то тут пыталась течь река, но воды тут нет и не будет. Только камень, тьма и всё, что по ним бегает.

Еще один удар. И ещё.

Я поймал себя на том, что считаю расстояние автоматически. Шаг гончей – условно пятнадцать-двадцать метров, интервалы между ударами – секунды полторы-две. С учётом того, что звук по камню доходит не мгновенно, у меня было… минут пять-семь, максимум десять, прежде чем они выйдут на нужный уровень глубины.

– Могло быть хуже, – проговорил я. – Могли вообще сразу сверху упасть.

Огонь явно не считал «хуже» проблемой. Он вёл себя, как ребёнок в преддверии салюта: перенапряжённый, довольный, чуть дрожащий. Каждое моё движение он подхватывал с готовностью, разгоняясь по нервам.

Я сел на корточки прямо посреди коридора, положил ладони на камень и на секунду прикрыл глаза. Не для медитации, а чтобы собрать остатки здравого смысла в одну кучку.

Прятаться дальше вглубь? Логично. Там, где коридор, может быть, снова сузится, у меня будет преимущество, как в расщелине. Но там, в глубине, могут ждать свои сюрпризы. В этом круге любая попытка сделать выбор «менее опасный» обычно заканчивалась только одним: «о, смотри, ты нашёл ещё одну смерть, обрадовался, молодец».

Встречать их здесь? Пространства много, развернуться могу и я, и они. Я – быстрее, гибче, с огнём и усилением. Они – тяжелее, вероятно, прочнее, и точно лучше приспособлены к местной тьме и смерти.

– Весёлая задачка, – подытожил я и поднялся.

Глава 23

Огонь внутри, словно уловив решение, пульсировал сильнее, уплотняясь под рёбрами. В груди стало жарко, но уже без той дикой, неконтролируемой ярости, что накрывала меня в третьем круге. После четвёртого я научился отщёлкивать у пламени часть поводка. Оно хрипело, скреблось, но слушалось. Почти.

«Они близко», – сообщил огонь, будто я сам не слышал.

И правда. Теперь уже даже уши, а не камень под ногами, ловили далёкий, но чёткий топот. Пять тяжёлых тел, бегущих по каменным кишкам, выцарапывая когтями ритм.

Я пошёл вперёд. Не спеша, но и не откладывая. В конце концов, если уж меня собираются догнать, пусть хотя бы не у стены. Ничего так не портит драку, как необходимость думать о том, не впечатают ли тебя в ближайший выступ.

Коридор немного согнулся вправо, потом влево. В одном из поворотов я увидел на стене длинную, тёмную полосу, тянущуюся почти от пола до половины высоты. Провёл пальцами – шершавая, как трухлявое дерево. Пахнет гарью и чем-то тухлым.

– Кто-то до меня уже бегал, – хмыкнул я. – Видимо, не успел.

Я не стал углубляться в подробности. В этом круге у каждой царапины есть история, но почти все они заканчиваются одинаково. Главное – чтобы моя закончилась чем-то другим.

Шаги становились всё громче. Дрожь под ногами перешла в уверенную, настойчивую вибрацию, как если бы весь тоннель потянули за нити. Я развернулся лицом в сторону, откуда шёл звук, и сделал ещё пару шагов назад, выбирая точку, где удобно будет встретить первую гончую.

Никаких идеальных позиций, никаких заранее приготовленных засад. Только ты, пустое пространство и слегка раздражённый мир вокруг.

– Ну что, ребята, – сказал я, встряхивая кистями, чтобы снять лишнее напряжение. – Догоняйте. Я вас подожду.

Огонь в ответ расправился во мне, как зверь, готовый прыгнуть из клетки.

Впереди, за поворотом, камень глухо прогудел.

Гончие догнали меня, когда тоннель окончательно перестал быть уютной норкой и превратился в нормальный подземный проспект. Потолок ушёл вверх, стены разошлись, под ногами перестал хрустеть узкий коридор – теперь здесь свободно могла развернуться небольшая армия. Или пятёрка очень упрямых монстров.

Я остановился, чтобы не влететь вслепую в очередной поворот, и прислушался.

Сначала – только глухое эхо. Потом к нему добавился ритм. Не мои шаги – другие. Тяжёлые, вязкие, синхронные. Камень едва ощутимо вибрировал, как барабан, по которому бьют сразу пятью палками.

Огонь под рёбрами довольно дёрнулся.

«К нам идут», – протянул он, почти мурлыкнув.

– Правда? – хмыкнул я. – А я думал, это обычные поклонники.

Через несколько секунд тени в дальнем конце тоннеля сгущаются и приобретают форму. Сначала – пять размытых пятен. Потом – силуэты. Длинные спины, хребты, словно собранные из костяных сегментов. Шеи вытянутые. Морды – как у собак, которых кто-то растянул за нос и челюсть. Пасть не закрывается до конца, зазоры между зубами – остроконечные дыры. Размером… ну, скажем, каждую из них я бы не стал проводить через дверь без предварительного ремонта проёма.

Гончие.

Они шли не галопом, не рысью – ровным, быстрым, но экономичным бегом. Каждое движение выверено, никакой лишней амплитуды, никакой суеты. Пятёрка одинаковых силуэтов, двигающихся так слаженно, будто их собрали из одного чертежа.

Я выдохнул, покачал головой.

– Элиту прислали – сказал я вслух. – Я аж польщён.

Они, естественно, не ответили. Пустыня, тоннель, лавовые запахи – всё это для них фон. Главная тут – цель. Я.

Огонь внутри забился сильнее, поднимаясь к поверхности.

«Пять мощных целей, – довольно шепнул он. – Это будет хорошая охота».

– Охота – да, – согласился я. – Вот только кто на кого, мы ещё обсудим.

Я поднял руку, сформировал клинок. Пламя вышло густым, тяжёлым, почти белым в середине, с тонкой тёмной каймой по краю. В этом круге огонь прямо расцветал – чем глубже, тем легче он отзывался.

Гончие, заметив движение, синхронно ускорились. Расстояние между нами схлопывалось быстро. Я чувствовал, как их магия смерти цепляется за пространство – не заклинаниями, а просто самим фактом присутствия. В воздухе появилось ощущение кислой гнили, как в давно забытом морге.

– Ну что, – пробормотал я, – проверим, насколько вас любят ваши архимаги.

Я шагнул вперёд и встретил первую.

Она вырвалась вперёд на полкорпуса, остальные чуть-чуть растянули строй, чтобы обойти меня с двух сторон. Морда – на уровне моей груди. Глаза белёсые, матовые, без зрачков – настоящие слепые пятна. Зато всё тело вибрирует, чётко чувствую: видят они не свет, а магию. А магии во мне сейчас… достаточно.

Первая атака была честная, без хитростей: резкий бросок всей тушей вперёд, удар челюстями поперёк моего корпуса. Если бы попала – можно было бы не думать о планах дальше.

Но я на смерть не подписывался.

Усиление рвануло мышцы, я ушёл в сторону, почти задевая её ребристый бок плечом. По пути клинок описал дугу, врезался в сустав передней лапы, туда, где панцирные пластины сходятся в один узел. Огонь вспыхнул, вонзился внутрь.

Запахло палёным костяком и тухлым мясом разом. Гончая взвыла – звук оказался не громким, а низким, почти неслышным, но камень под ногами дрогнул. Лапу её увело, она чуть просела, но не упала. На суставе осталась глубокая обугленная борозда с капающим вниз расплавленным слоем. Всё.

Остальные четверо тут же закрыли её с флангов, не давая мне повторить удар.

«Мало», – разочарованно заявил огонь.

– Знаю, – ответил я вслух и отскочил, прежде чем вторая гончая успела прихватить меня пастью.

Она ударила слева. Я успел лишь уйти корпусом назад, и зубы, размером с мою ладонь, щёлкнули буквально в двух пальцах от ноги. Жаркое, тухло-сладкое дыхание обдало бедро, в нос ударил запах разложения и пепла. По коже пробежали мурашки.

– Фу, – сказал я, сдерживаясь, чтобы не чихнуть. – Полощите рот, когда ходите на людей.

Огонь внутри взвизгнул от восторга.

«Они сильные! – шептал он. – Дай ещё! Дай ближе!»

– Потом, – процедил я, уходя в перекат, чтобы не попасть под очередной удар лапой. – Когда будет шанс не умереть в первые три секунды.

Гончие явно не были тупыми животными. Они чувствовали, как я двигаюсь, насколько быстро. Трое уже пытались зайти полукольцом, отрезая мне путь обратно по тоннелю. Двое держались чуть позади, перепрыгивая через трещины, готовые рвануть вперёд, если я промахнусь хоть в одном шаге.

Я ещё пару раз ударил клинком – по плечу, по боковой пластине, по шее одной из тварей. Каждый раз – вспышка жара, обугленная полоска, кусок кости отлетает, но конструкцию это не сильно волнует. Они созданы выдерживать магию смерти, тьму и, похоже, приличные порции огня.

«Развернись! – требовал огонь, когда я в очередной раз отступил от передних лап. – Встань! Дай мне их!»

– Встану – и меня тут же перевернут, – буркнул я. – Хватит ныть. Нам ещё бежать.

Я оценил ситуацию за секунду: расстояние до ближайшей стены, число доступных траекторий, коэффициент идиотизма от прямой драки с пятью такими тушами… и честно признал очевидное.

В лоб они меня рано или поздно загрызут.

Усиление поможет продержаться дольше, но их число и выносливость всё равно задавят. А я, в отличие от них, не могу бегать сутки без воды и отдыха.

– Ладно, – сказал я, отступая назад и разрывая дистанцию коротким рывком. – В моём графике на сегодня геройства не было. Считайте, вам повезло.

Гончие, естественно, не поняли слова, но поняли движение. Все пятеро синхронно рванули за мной, как стая хорошо выдрессированных собак. Я развернулся и включил усиление на полную.

Мир растянулся полосами. Стены подались назад, пол под ногами превратился в вязкую дорожку камня, по которой я скользил, цепляясь за каждую неровность только носками. Мышцы запели знакомой болью, суставы стали пружинами. В висках застучало.

Позади поднялся гул. Даже не рёв – такой плотный, однообразный шум, как будто по тоннелю катили сразу пять гружёных вагонов. Камень в ответ дрожал. Эхо множило звук, подхватывало, возвращало его обратно. Несмотря на скорость, я отчётливо ощущал: они не отстают.

Гончие не дышали, не хрипели, не скалились. Они просто бежали.

«Развернись!» – упрямо повторял огонь, довольный, как ребёнок на карусели.

– Сперва добегу, – прохрипел я, – чтобы знать, кому тебя отдавать.

Тоннель чуть сменил угол, и я впервые заметил, что воздух стал другим. Сначала – просто теплее. Не такое сухое тепло пустыни, а густое, однородное, от которого хочется расстегнуть даже те вещи, которых на тебе нет. Потом – жарче. Воздух словно кто-то подогрел до температуры хорошего чайника. Каждый вдох обжигал горло.

Пот пошёл градом. Лопатки залило, спина моментально стала липкой. Усиление держало мышцы, но организм честно сигнализировал: «ты идиот, ты перегреваешься».

Огонь внутри при этом урчал.

«Дом, – довольно шептал он. – Наконец-то. Так и должно пахнуть».

– Рад за тебя, – выдохнул я. – Скажи спасибо, что я ещё не сгорел.

Дышать стало сложнее. В лёгких будто поселился горячий песок. Приходилось экономить воздух, синхронизировать вдох с шагом, как на хорошей тренировке, только тренер здесь – раскалённый камень и пятёрка мертвых собак за спиной.

Тоннель впереди чуть разошёлся и вывел меня в первый зал.

Я почти влетел туда и только чудом успел затормозить у самой кромки. Передо мной, от одной стены до другой, тянулся ручей лавы – метр-полтора шириной, не больше, но не в ширине дело. Жидкий камень медленно тек, пузырился, выдыхая такие ароматы, что даже мне стало не по себе. Поверхность была оранжево-красной, местами – почти белой, с всплывающими пузырями, которые хлопались и разбрызгивали мелкие капли раскалённого вещества.

– Красота, – сказал я. – Курорт.

Пауза на размышление заняла ровно полсекунды. Я отмерил расстояние взглядом, сместился на шаг назад, чувствуя, как подошвы обуви нагреваются, и прыгнул.

Усиление вытолкнуло меня вперёд. Воздух над лавой был таким горячим, что кожа на лице обожгла мгновенно. Я не хотел проверять, что будет, если туда упасть, поэтому старался думать только о камне на той стороне. Носок ботинка едва задел край, но этого хватило – я перекатился, ухнул на более прохладную (относительно) поверхность и тут же вскочил, чтобы не задерживаться.

Позади раздался короткий срывающийся звук – гончие тоже вылетели в зал. Я мельком оглянулся: они тормозили у кромки лавы, когти впивались в камень, оставляя борозды. В лаву сами не прыгнули, но и отступать не собирались. Начали кружить вдоль потока, явно в поисках обхода. В этом я их понимал.

– Ребята, – крикнул я им, продолжая бежать вдоль дальней стены к следующему проходу, – у вас прекрасный вкус в выборе маршрутов, но я и без вас справлюсь!

Они не ответили, но я и не ждал.

Следующая пещера оказалась хуже.

Там уже было два потока лавы. Один – чуть побольше прежнего, метра два. Второй – параллельно ему, с полуметровым интервалом. Между ними – тонкая каменная перемычка, потолок над которой провисал, словно задумался, не упасть ли окончательно.

Я подбежал, оценил ситуацию и со вздохом признал, что по-человечески здесь не пройти. Пришлось включать циркового артиста.

На стене, чуть выше, торчал выступ – словно неудачный шаг каменщика. Я прыгнул не вперёд, а вбок, ногой цепляясь за этот выступ, руками вдавливаясь в горячую, но ещё не расплавившуюся породу. Усиление подхватило тело, я оттолкнулся, используя стену как пружину, и перелетел оба потока разом, приземлившись уже на другую сторону, завершив движение перекатом.

Пахло жареным… мной. На руках кожа пошла розовыми пятнами, на левой ладони вспух волдырь – где пришлось слишком плотно приложиться к камню.

– Отлично, – пробурчал я. – Сейчас ещё яйца начнут поджариваться.

Огонь внутри дрожал от восторга.

«Вот так! Вот так! Жарь нас!» – восторженно шипел он.

– Не обобщай, – отозвался я. – Я – сковородка, ты – яйцо. Не перепутай.

Дальше пошла серия из таких же радостей.

Пещера с лавовым водопадом, где огненная река стекала с потолка. Пришлось проскакивать по самому краю, почти под струёй, где жар обжигал волосы, а брови отчётливо запахли. Я чуял запах горелой щетины и понимал, что выгляжу сейчас как перепуганный кот.

Пещера с озерцом лавы, в центре которого торчал обугленный островок камня – как соблазнительный, но бессмысленный промежуточный пункт. Я игнорировал его, обходя по узкому карнизу у стены. Камень под ногами шипел, но держал.

Ещё один зал – с ручьём шириной метра четыре. Здесь пришлось включать всё усиление на максимум. Я разогнался, позволил силе сжаться пружиной в мышцах, и прыгнул. На пике, в полёте, я реально успел подумать, что сейчас буду проверять, горит ли человек во второй раз так же весело, как первый. Носки ботинок пролетели над самой поверхностью, жар не просто обжёг – он будто ударил снизу по ступням, поднялся по ногам. Я ухнул на дальний край, не очень грациозно впечатался коленями в камень и отвалился на бок, чувствуя, как сердце колотится в висках.