Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 21

Хорошую религию придумали индусы

Основная проблему у него во рту была не в пародонтозе и даже не в плохо сконструированных протезах, а в раздражении от курения – это я еще в первый раз выяснил. С этим раздражением я и попытался побороться в отведенное мне время… получилось не очень, прямо так скажем, но процессы, как будет говорить через пяток лет новый генеральный секретарь (или не будет, тут сложно утверждать) начали разворачиваться и углубляться.

– Ну все, – сказал наконец я, обессиленно откинувшись на спинку стула – все силы практически отдал я на борьбу с брежневским шамканьем.

– Мне кажется, – отвечал он, – что речь у меня более плавная стала, верно?

– А давайте у незаинтересованных лиц справимся, – предложил я, – у той же медсестры и у Чазова… он вроде не уехал.

– Зови Чазова, – распорядился Брежнев, я и выполнил приказание.

Евгений Иванович тут же вошел – он прямо за дверью стоял, оказывается.

– Да, Леонид Ильич, – сказал он, выслушав, что ему надлежит сделать, – речь у вас улучшилась… не прямо до уровня Левитана или Озерова, но гораздо четче и членораздельнее звучит, чем неделю назад.

– Дядя Лёня, – пришла мне в голову одна мысль, – а скажите «социалистические страны».

Брежнев послушно выговорил это сложное словосочетание.

– А теперь «систематически», – продолжил я.

У него и это получилось довольно отчетливо. Никаких «сиськи-масиськи» и «сиськи сраны» даже и близко не прозвучало.

– Да знаю я этот анекдот, знаю, – усмехнулся Брежнев, – ну и как теперь со стороны это звучит?

– Почти нормально, – заверил его Чазов, а потом он ко мне перешел, – расскажешь, как ты это делаешь?

– Почему нет, – откликнулся я, – только вряд ли это повторить кто-то сможет… под излучение Крота только я попал.

– Но все равно записать и запротоколировать надо будет, – назидательно добавил он.

– Он и тебя, говорят, вылечил, – вклинился в нашу беседу Брежнев, – это так?

– Да, Леонид Ильич, – и Чазов со вздохом выложил краткую историю своей болезни и борьбы с ней.

– Хорошо… – задумался Брежнев, а потом предложил Чазову, – ты иди, Иваныч, а мы с Петей поговорим еще пять минут.

Тот вышел, тогда Ильич обратился ко мне:

– Вот что я хотел с тобой обсудить, Петя… – начал он и тут же замолчал на добрую минуту… я его не торопил, поэтому из ступора он вышел без посторонней помощи, – Индира просит у нас авианосец и новые истребители… думаю вот, давать-не давать.

Я чуть не подавился – нашел же ведь, с кем советоваться. Но виду не подал, а ответил так:

– Индусы вроде люди неплохие, почему не дать… тем более валюта лишней в нашей стране не бывает.

– Да не платят они валютой, – поморщился Брежнев, – там взаимозачеты сплошные – истребители в обмен на чай с кофе.

– Тоже неплохо, – нашелся я, – за кофе мы бы так и так валюту бы отстегнули. А авианосцы дело наживное, наши корабелы еще построят.

– Ну может ты и прав… – задумчиво посмотрел на меня Брежнев, – танки надо еще им сбагрить, а то у нас на складах много этого добра скопилось.

На это я уж совсем ничего не стал отвечать, потому что прямого вопроса не прозвучало. А вспомнил только, что на закате советской власти на хранении и правда было многовато танковой техники, под сотню тысяч что ли. Вместо этого я ему вот что ляпнул:

– У индусов автомобильная промышленность, кажется, в гору пошла – они и свои марки выпускают, и по лицензии собирают много. Вот насчет этого бы кооперацию наладить… там все недорого ведь получается – они люди неприхотливые, за еду готовы работать.

– Ну-ка, ну-ка, – оживился Брежнев, – расскажи мне про индийские автомобили – я до этого момента вообще ничего про это не слышал.

– Легко, дядя Леня, – оживился и я, тема благодатная, – два кита автомобильной промышленности Индии это Байя Авто и Тата Моторс. Работают с 50-х годов и обеспечивают необъятный индийский рынок худо-бедно бегающими машинами, и легковыми, и коммерческими. А в последнее время туда активно заходят японские компании, Тойота, Ниссан, Хонда и так далее. Как со своими проектами, так и с улучшением местного автопрома. Сейчас, если не ошибаюсь, Индия в год выпускает порядка полумиллиона автомобилей. И индийские предприниматели, и Байя, и Тата в свою очередь были бы не против экспансии на другие рынки… машины у них хотя и неказистые на вид, но работают достаточно исправно. А если обеспечить им цены вдвое ниже наших Жигулей… ну хорошо, не вдвое, а хотя бы на 20–30 процентов ниже… то их бы у нас начали разбирать, как горячие пирожки. Под это дело и пары авианосцев не жалко.

– Интересная мысль, – задумался Брежнев, – надо будет обсудить с Андроповым и Романовым… но в предстоящую поездку такая тема, конечно, не войдет – подготовиться надо. Еще что-нибудь скажешь умного про Индию? – заинтересованно посмотрел он на меня.

– Кино у них хорошо поставлено, – брякнул я, чтобы не молчать, – оно, конечно, специфическое, но нашим зрителям, а в особенности зрительницам заходит очень неплохо. Вот совместные проекты какие-то в этой сфере и надо бы начать.

– Да-да, помню, – погрузился в размышления он, – Радж Капур, Зита и Гита… ладно, надо подумать – иди уже, Петя, готовься к поездке…

А готовиться, собственно, мне больше и не надо было, так что в оставшееся до ночи время я проиграл в настольный теннис – в одном углу этого необъятного парка под навесом, оказывается, притаились целых два стола для этой игры. Да не простых, а фирменных – от немецкой компании Дониг, я когда-то в прошлой жизни даже торговал таким добром. Недолго и не очень удачно, но торговал. Ракетки тоже отличные имелись в наличии, шведские Стиги, с двойной прокладкой, легкие и удобные. А Нина тоже когда-то поигрывала в настольный теннис, так что и она с удовольствием вспомнила юность – ей в пару как раз пришлась клининг-менеджерша Дорошенко. А я все больше с водителем Егором резался, он, похоже, профессионалом когда-то был – но с сильным игроком и бороться интереснее.

А утром ранним после перенесенного вперед завтрака мы с Егором выехали во Внуково на Чайке ГАЗ-14 производства славного Горьковского Автозавода.

– А чего, тут и кондиционер есть? – спросил я, усмотрев на панели кнопочку с характерной символикой.

– Обижаешь, начальник, – хмыкнул в ответ Егор, – конечно, есть, японские, фирмы Денсо. Правда, вот воздуховоды от него предназначены только для пассажиров на заднем сиденье, так что включать его я не буду.

– Так и не июль месяц, – поддержал его я, – чтобы кондер врубать. А еще что тут такого необычного имеется?

– Загибай пальцы, – предложил он мне, – два карбюратора, электронное зажигание, передняя шаровая подвеска и дисковые тормоза… правда только передние, задние барабанные.

– А два карбюратора-то зачем? – не совсем понял я.

– А чтобы повысить мощность движка – на Газ-13 было 190 лошадей, а здесь 225.

– Ясно, – пробормотал я, – а что за магнитола тут стоит? Название незнакомое…

– Дык Вильма, рижский приборостроительный завод, специальная редакция строго для Чаек… включить?

– Если можно, – не отказался я.

Он щелкнул кнопочкой «Вкл» и заработало радио Маяк, видимо, по умолчанию оно тут стояло первым номером.

– В эфире передача «Опять двадцать пять», – бодрым женским голосом сказало радио, – до конца нашей передачи осталось всего 25 минут, поэтому не будем терять времени.

Далее включилась короткая вставка песенки «А за окном то дождь, то снег» и дикторша продолжила «Да, дорогие друзья, время сейчас такое, что за окном не поймешь, что такое – одна вода. А где вода, там и общество спасения на водах». Ну и далее последовали традиционные шутки на погодные темы, перемежаемые песенными иллюстрациями. Бог ты мой, как же давно все это было, невольно подумал я, в школу я, помнится, собирался под эту передачу – она же с 7.05 до 7.30 шла, а занятия у нас как раз начинались в пол-восьмого. Мне до школы ровно 3 минуты идти было, так что недослушивал я только самый конец этих передач.

– Может, на первую программу переключить? – спросил Егор, – так ты скажи.

– А Би-би-си у тебя на этой Вильме случайно не ловится? – наугад предположил я.

– Можно и Би-би-си, – не повел бровью Егор, – только ее же сейчас глушат по-черному, одни завывания вместо слов. На 25 метрах покрути, там должны быть Радио Канады и Ватикана, они вроде глушилками не обрабатываются.

Я переключил диапазон с СВ на КВ-25 и прогулялся туда-сюда по метрам… действительно, тут же попалось канадское радио и даже во вполне приемлемом качестве.

– Ис си радио-канадА, зис из кэнэда, – сказал неведомый диктор, – передаем сводку последних известий.

– Я их обычно по утрам слушаю, – быстро пояснил Егор, – всегда полезно знать, что наши противники думают.

– Гельмут Коль сменил Гельмута Шмидта на посту федерального канцлера ФРГ. Президентом Боливии избран Эрнан Силес Суаре, лидер объединения левых сил. В Польше окончательно запрещена деятельность профсоюза Солидарность. С космодрома Плесецк запущена ракета-носитель Протон предположительно со спутниками навигационной системы Глонасс. Советский лидер Леонид Брежнев начинает свой двухдневный визит в Индию. А теперь эти и другие новости в подробном изложении.

– Отслеживают наши действия, гады, – поделился со мной Егор, – в прямом эфире практически.

– Боятся, – добавил я, – значит уважают. А Глонасс штука очень полезная… могу спрогнозировать, что через пару десятков лет каждый наш автомобиль будет комплектоваться приемником с этого Глонасса.

– Может быть, – не стал спорить Егор, – а может, и нет. Ты мне лучше вот что скажи, братан, – зачем-то перешел он на приблатненный жаргон, – когда вернемся, сведешь меня поближе с Мироновым и Ширвиндтом?

– Да не вопрос, братан, – в тон ему ответил я, – только зачем тебе это?

– Подруге обещал, – скупо ответил он, и я не смог не признать обоснованности его запросов.

– А мы, кажется, приехали, – продолжил Егор, – вон аэровокзал, выходи, а мне надо будет на летное поле пробраться – это уж без тебя.

– Не вопрос, братан, – повторил я блатное обращение, – скажи только, куда мне идти.

– В центральный вход, – пояснил он, – там тебя встретят специально обученные люди, они и подскажут, что дальше делать.

Глава 22

Большие разборки в маленьком Гонолулу

Это же землетрясение, к гадалке не ходи – оно самое, подумал я. На Гавайях полно вулканов, и не все из них потухшие, вот один наверно и проснулся. Однако надо посмотреть, что там с ребятами, одернул я сам себя

С ребятами было совсем худо – ни Алекс, ни кореец Ким никаких признаков жизни не подавали. А вот Людочка еще дышала, хотя слабо и прерывисто. Я отбросил с десяток кирпичей с ее тела и перенес ее на скамейку возле противоположной стенки.

– Почему ты не сдох, гнида? – это все, что она смогла произнести перед тем, как окончательно отключиться.

– Ну и нахрена тебе ее спасать? – спросило у меня второе я, – такую красивую и вежливую?

И я не смог не признать обоснованности его суждения… пускай Людочку спасают специально обученные люди, а я лучше свалю, пока жив-здоров… пока этот афро-мордоворот не вернулся. И я выскочил через полуразрушенную стену испанского дворика наружу…

Насчет мордоворота я зря, кстати, беспокоился – его тоже придавило землетрясением, причем голова была полностью размозжена прилетевшим откуда-то камнем. Чуть-чуть не сблевал, но удержался… только хотел двигаться дальше, но краем глаза заметил вылетевшие из нагрудного кармана негра купюры. Извини, братан, мысленно сказал я ему, но они мне сейчас нужнее – быстро собрал банкноты, пока они не разлетелись, и засунул в свой карман. Автоматически произвел подсчет наличности – два Франклина, три Гранта, с десяток Линкольнов и сколько-то Джорджей Вашингтонов. На первых порах хватит.

А на улице, которая примыкала к этому испанскому особняку, царила некоторая суматоха – местные гавайцы стояли на открытом воздухе, придерживаясь центральной оси улицы, и громко комментировали происходящее. Правильно делают, на автомате подумал я, дома и развалиться могут прямо на голову жителям, а на проезжей части, по крайней мере, безопасно. Я присоединился к ближайшей группе жителей и послушал, что они там говорят… акцент, конечно, у них был жуткий, но если напрячься, то понять можно было – ругали они власти, на чем свет стоит, а еще рассуждали, когда все это кончится.

А тут и власти наконец проснулись – с большой земли (мы-то на острове посреди залива находились) с ревом сирен примчались целых две машины для таких вот чрезвычайных ситуаций, пожарная и медицинская. Пожарники за неимением дел, ничего же особенно не горело, тут же дружно закурили, а медики начали выяснять, где тут и сколько раненых. Я вздохнул и порекомендовал ближайшему санитару, показавшемуся мне более заслуживающим доверия, зайти во двор испанского домика, оттуда, мол, я слышал какие-то звуки. А сам я счел целесообразным как можно быстрее покинуть место, так сказать, происшествия… береженого бог бережет.

Справа от меня, когда я переходил по мосту, были два военных корабля, по виду совсем нерабочие… музеи, наверно, типа крейсера «Аврора». Один из них совсем незнакомым для меня был, а во втором я, слегка подумав, опознал линкор «Миссури». Да-да, тот самый, на котором геройствовал Стивен Сигл в первом фильме «В осаде». Ну еще на его борту японцы капитуляцию подписали в 45 году, но это, конечно, мелочи по сравнению с стивен-сигловскими подвигами. Как уж там… у меня два правила – я не встречаюсь с музыкантами и не убиваю людей.

Мост тем временем закончился, пошла жилая застройка, в основном небоскребы, причем никаких бед и разрушений я здесь не увидел – видимо землетрясение то было очень локальным. Я нашел маленький тихий скверик посреди пальм и цветущих орхидей, сел на резную скамеечку и начал думать, что делать дальше. Для начала наличность посчитаем… так, 425 баксов – для 21 века не очень, но в 83 году весьма и весьма. Соответствует примерно 2–2,5 тысячам. С деньгами у меня все хорошо, едем дальше… видим мост… нет, мост мы уже проехали, а впереди у нас пляж Вайкики, вулкан Даймонд-Хэд и водопад… как уж его там… Ваймеа что ли, где снимали не одну сцену из сериала Лост. И вообще почти весь этот сериал здесь сняли, если мне не изменяет память, только не в столице штата, конечно, а чуть в стороне.

Ладно, оставим Лост со Стивеном Сиглом на закуску, а лучше поразмышляем о более насущных вещах… идти назад к ребятам из ЦРУ мне категорически не хотелось, разрежут еще на кусочки в поисках источников моих нестандартных способностей. Так что попробуем пойти другим путем, как Владимир Ильич в конце 19 века.

– Ты вот что, Петя, – неожиданно проснулось мое глубоко запрятанное второе я, – ты подальше во-первых уберись от этого места, где тебя под замком содержали…

– Принято, – буркнул я ему, – а во-вторых что?

– А во-вторых, дорогуша, – начало оно ехидничать, – попытайся затеряться на какое-то время. Деньги у тебя есть, с голоду не умрешь, сними комнатушку или как они тут называются…

– Бунгало, – подсказал я ему.

– Во-во, бунгало сними и поживи тут с недельку-другую. Место курортное, теплое, когда ты еще в такое попадешь… а дальше видно будет.

– Документов у меня никаких нет, – выдал я ему вопрос-размышление, – в местную ментовку могут замести.

– Тут полиция, – одернуло меня оно, – на местном сленге копами их зовут, так что полицейский участок у них не ментовка, а скорее коппер или коп-шоп.

– Магазин что ли полицейский? – удивился я.

– Ага, магазин и есть, в нем можно купить себе искупление от всех бед, если знаешь как, – сообщило второе я, – но сейчас об этом не будем. Документы в Америке, если ты не знал, нужны только в двух случаях – если ты едешь на автомобиле или если решил купить оружие. А так обходятся как-то без них. И прописку, прикинь, не требуют предъявить.

– Это радует, – не совсем искренне отвечал я, – автомобиль с оружием пока отложим… хотя было бы интересно попробовать… сразу тогда зайдем с козырей – снимем это гребаное бунгало где-нибудь на берегу Тихого океана.

– Только сначала одежду поменяй, – посоветовало мне оно, – а то ты в своем камчатском наряде смотришься тут как эта… как белая ворона в стае черных ворон.

– Скорее как черная чайка в стае белых, – не смог не подколоть я его, но в принципе оно дело говорило, второе я, место-то курортное, все в шортах ходят и в этих… в гавайках, а ты во всем черном.

Когда я искал этот скверик, чтобы посидеть-подумать, то видел на другой стороне улицы магазинчик со знакомой до боли надписью «Секонд-хэнд». Это самое то, что мне надо, подумал я, если я завалюсь в таком вот виде в дорогой бутик с премиальными гавайками, ребята могут не понять. А в секонд-хэнд кто только не заруливает. Вот и я зарулил.

Был он маленьким и каким-то запыленным, этот магазинчик, всеми делами при этом заправлял один-единственный продавец совсем негавайского виды – рыжий он был, тощий и длинный, как жердь.

– Хай, – буркнул он мне сквозь зубы и опять склонился над раскрытым гроссбухом очень толстого вида.

Кроме меня, никогошеньки в этом секондхэнде не наблюдалось, так что я без помех и не торопясь, минут за двадцать подобрал себе синие шорты с цветастой гавайкой, а на ноги вполне приличный рибок. Подумал и добавил синие же плавки и пару трусов – пригодятся. Все это встало мне, как сказала рыжая оглобля, в тридцатник… доллар я ему сверху отстегнул, он оживился и несколько раз поблагодарил. В примерочной (тут и такое помещение было), я быстро переоделся, а то, что на мне было, засунул в большой пакет с рекламой какого-то гавайского отеля, продавец мне его бесплатно присовокупил к шортам с гавайкой. Я еще подумал и решил попытать его на предмет съема недорогого жилья на небольшой срок.

– Вот тебе адрес, – начеркал он что-то на листочке, – спросишь Кончиту, скажешь, что Родриго прислал, она все устроит.

– Почем сейчас это стоит-то? – поинтересовался я, попутно задумавшись, что рыжих испанцев я как-то до сих пор не встречал.

– Не волнуйся, потянешь, – бросил он и опять углубился в свой гроссбух, а перед этим указал направление, где искать неведомую Кончиту.

Это оказалось совсем недалеко, в сторону, противоположную от центра, где, как я догадывался, и находился этот знаменитый пляж Вайкики. Но километра два пришлось отмахать, пока я не увидел искомое название Уэйпау-транзит-центр. От него еще пришлось свернуть к берегу залива и отыскать Уэйпау-депо-стрит, а вот на ней уже и стоял домик с номером 1792, где жила гавайская гражданка Кончита.

– Как там Родриго? – задала она сразу такой вопрос на засыпку.

– Жив-здоров, – нашелся я, – чего и вам желает.

– Молодец, – с непонятной интонацией продолжила она, – тебе угол нужен? – и без ожидания моего ответа сразу же добавила, – на какой срок? Девок водить не будешь?

– На неделю для начала, – ответил я, – дальше видно будет. Насчет девок не беспокойтесь, все будет тихо-спокойно.

– Ну пошли, – она закрыла калитку своего домика и побрела по пыльной дороге, вымощенной красноватым булыжником, по направлению к морю.

Я поплелся за ней… очень быстро мы пришли к линейке этих самых бунгало… если кто-то не знает, что это, могу пояснить – одноэтажное строение с плоской крышей и верандой перед ним. Стены были сработаны из стволов видимо пальмовых деревьев, а крыша покрыта чуть ли не листьями тех же самых пальм. Внутри оказалось целых две комнатушки по 8–10 квадратов каждая, одна, видимо, кухня-столовая, судя по наличию в ней мойки с краном и электрической плитки. За выгородкой имел место унитаз, совмещенный с вертикальным душем. Окна смотрели с одной стороны на залив, всего-то там сотня метров до береговой линии была, а с другой стороны – на пальмовые заросли. Мне понравилось.

– Почем? – сразу перешел я на деловые рельсы.

– Пять долларов в день, двадцатник сразу, – пояснила она.

Я торговаться не стал, отдал ей требуемую сумму, получил взамен ключи, а напоследок спросил-таки про магазин, где тут можно отовариться продуктами, мол?

– Это надо к подземке идти, – пояснила она, – к Уэйпау-центру. Там супермаркет есть. А по утрам там же рынок работает, на нем можно все то же самое купить, но вдвое дешевле.

Глава 23

Индира и Махатма

Посадка в правительственный самолет это та еще история… часа через полтора, короче говоря, меня запихнули в хвостовой отсек, указали место и строго-настрого приказали никуда с него не дергаться. Кроме сортира, конечно, туда можно было. Соседи у меня какие-то незнакомые все больше были, не считая Цуканова. И еще с трудом припомнил одного – это был Тихонов, текущий председатель Совета министров… совсем дряхлый и вялый мужчина, проспал всю дорогу.

Накормили до отвала, уж на что – на что, а на это обижаться не приходилось. А больше нечего и делать тут было до самой посадки в аэропорту Палам, который позднее назовут именем Индиры Ганди…

Выгрузка из правительственного самолета это еще более бюрократической операцией оказалось, чем загрузка – безопасники встали возле обоих выходов, строго предупредив, чтоб сидели по стойке смирно. Включая Тихонова. Все и сидели еще битых полтора часа, пока Леонида Ильича не оттранспортировали по трапу к встречающей Индире. С ней и нынешний президент рядом был, лицо, сколько я помню, чисто представительное, почти всеми делами тут премьер-министр ведал. Заил Сингх его зовут, подсказал мне Цуканов, первый сикх, который во главе страны встал.

У меня в голове сразу щелкнуло воспоминание о будущем – Индиру же сикхи в итоге застрелят, и будет это очень скоро, через пару лет буквально. Надо наверно как-то обыграть это… но наконец-то и до нас дошло дело – после того, как Ильич поздоровался с высокими встречающими особами и обошел строй бравых индийских военных, безопасники разрешили спуститься по тому же трапу и всему хвостовому отсеку.

Начальство уже укатило в длинных черных членовозах, причем Ильичу подогнали именно ту Чайку, на которой я недавно с Егором во Внуково переместился. А всех сопровождающих запихнули в два тойотовских микроавтобусика и повезли куда-то вглубь таинственной и загадочной страны Индии. Я от нечего делать проинспектировал содержимое своих карманов и неожиданно наткнулся на листочек, где Миронов записал фамилию своего знакомого, которого из страны не выпускали. Тогда-то я не ознакомился даже, что он там пишет, а тут вчитался и поразился – его знакомого звали Семен Наумыч Гинденбург… мой бывший начальник по институту и еще о нем недавно Цуканов обмолвился, чтоб я держался от него подальше. Вот и думай тут, какая тесная у нас планета и что с этой мироновской просьбой делать.

Ничего не придумал, засунул записку поглубже в карман и стал смотреть в окно, где проносились живописные индийские реалии.

– Бедновато тут народ живет, – заметил сидевший рядом со мной Цуканов, – зато круглый год тепло, отопления не требуется.

– И весело, – добавил я, – если вспомнить индийский кинематограф. А какая у нас, собственно, программа на сегодня?

– У меня – сопровождать Леонида Ильича на двух встречах, – ответил Цуканов, – сначала с Индирой, потом с общественностью. А у тебя не знаю какая… наверно тоже в число сопровождающих включат, только уж не за столом переговоров сидеть придется, а где-то рядом.

– А вечером?

– А вечером концерт в этом… – он вытащил из кармана записную книжку и с трудом прочитал, – в Вигьян Бхават… это у них здание такое для специальных случаев, как наш, переводится как Дом науки. Танцы с песнями будут… ты в список приглашенных не включен, но наверняка кое-кто откажется, так что могу вписать…

– Тоска же смертная, эти их танцы с песнями, – выдал я свое глубинное отношение к этому виду искусства, – но ладно – если кто откажется, я готов его заменить… будет что вспомнить потом. А это что? – и я показал на пронесшийся слева богато изукрашенный вход в какой-то парк.

– Это? – сдвинул брови Цуканов, – это, если я не ошибаюсь, мемориал Махатмы Ганди… его где-то тут рядом убили в сороковых годах.

– Типа нашего мавзолея? – уточнил я.

– Ну да, типа… – не стал спорить он, – только Махатму не бальзамировали, а сожгли, такие у них тут правила.

У меня опять в голове щелкнуло воспоминание, что здесь в будущем заодно кремируют Индиру и Раджива, и оба они умрут не естественной смертью, а название мемориал переименуют во множественное число… впрочем, это мы еще посмотрим, кто тут и как умрет.

– Ну все, кажется, приехали, – на весь автобус сообщил Цуканов, – Президентский дворец, он же Раштрапати-Бхаван. Здесь будут проходить переговоры. Выходим по одному и двигаемся вон к тому входу, – и он показал, к какому.

Нас сопроводило какое-то местное официальное лицо совсем даже не в национальном наряде, а в очень приличном европейском костюме. Ну и служба безопасности, естественно, президентская неподалеку была, аж двое здоровенных сикхов в тюрбанах и с АКМ-ми за плечами.

– Внимание, – сказал Цуканов, когда нас завели в роскошный зал, богато изукрашенный резьбой по потолку и стенам, – через полчаса по плану у нас первая встреча с премьер-министром, товарищей Тихонова, Катушева и Патоличева (опа, пронеслось у меня в мозгу – с министром ВЭС можно было бы и побеседовать) прошу быть наготове, у остальных сейчас ожидается обед.

Патоличев беседовал с кем-то еще незнакомым из нашей делегации, так что пересечься с ним до начала заседания я не сумел – они все вчетвером вышли из северных дверей нашего богатого зала, оставив остальных дожидаться еды.

– А я тебя знаю, – сказал мне еще один представитель нашей кампании, – ты Петр Балашов, народный целитель из Нижнереченска.

– Угадали, – вежливо ответил я, – а вы кто?

– Александров-Агентов, – тут же ответил он, – Андрей Михайлович.

– Помощник генерального секретаря по международным делам, – продолжил я.

– Правильно, – с удивлением посмотрел он на меня, – откуда знаешь?

– Цуканов рассказал, – быстро соврал я, – а так-то кто ж вас не знает, Андрей Михайлович, в Правде ваши фото регулярно появляются.

Помощник усмехнулся и продолжил о своем:

– У Леонида Ильича и правда речь стала более разборчивой – говорят, это твоя работа?

– У генерального секретаря вообще в последний месяц все налаживается, – ответил я, – но некоторые свои усилия я добавил, отрицать не буду.

– А это правда говорят, – добавил он, – что тебя Джуна порекомендовала?

– А вот это чистой воды вранье, – поморщился я, – я с ней даже ни разу не встречался. Слышал только про ее необычные способности.

– Мне не можешь оказать услугу? – сразу взял быка за рога помощник со сложной фамилией, – спина временами разламывается, так что выть хочется.

– Остеохондроз, – вылетело из меня на автомате, – он вообще-то не лечится, а только купируется. Физические упражнения не пробовали делать?

Но ответить он ничего не успел, потому что в те самые северные двери вдруг влетел Цуканов вместе с одним из офицеров безопасности и громко крикнул:

– Балашов, на выход!

– Что случилось? – на ходу спросил я у него, – с Леонидом Ильичем чего-то?

– С ним все хорошо, – быстро ответил он, – у Тихонова приступ… похоже на инфаркт.

– Ну ё-моё, – только и смог ответить я.

Нас пропустили в еще более огромный зал, чем тот, где мы ждали обеда, а там мне сразу бросилась в глаза напряженная атмосфера и флюиды страха, витавшие тут над столом заседания. Индира и этот… Сингх который, смотрели на происходящее широко открытыми глазами, Леонид Ильич вместе с Цукановым тоже были основательно на взводе. А Тихонов, которому на 82 год исполнилось уже 77 лет, лежал на полу, не подавая признаков жизни, и вокруг него суетились индийские санитары в белых халатах с красными крестами.

– Петя, – вполне себе членораздельно и без шамканья сказал Ильич, – Александровичу совсем плохо что-то стало – поможешь ему?

– Попробую, Леонид Ильич, – ответил я, при иностранных представителях я уж его дядей Леней поостерегся называть, – только путь они отойдут, – и я показал на санитаров.

Переводчик тут же оттранслировал им мою просьбу на хинди, те не сказать, чтобы мгновенно, но отодвинулись в сторону, а я встал на колени рядом с распростертым телом председателя Совмина и сосредоточился на происходящем…

* * *

Никакого инфаркта у него и в помине не оказалось – это был все тот же вездесущий остеохондроз, защемился нерв в районе шеи, вот и случился кратковременный обморок, такое бывает и нередко. Я как мог попытался освободить этот нерв из защемления, и как ни странно, но это удалось – лицо Тихонова быстро порозовело, он сначала задышал, а потом открыл глаза и спросил «где я?».

– Все хорошо, Николай Александрович, – сказал ему я, – у вас был обморок, но он уже закончился.

Тут и санитары пригодились – положили его на носилки-каталку и оперативно выкатили из зала заседаний. Я собрался идти вслед за ними, но меня вдруг остановил офицер безопасности.

– Петя, – сказал Брежнев, – Индира хочет с тобой познакомится.

– С удовольствием, – перешел я на английский, – почту за честь быть знакомым с лидером независимой Индии.

– Ты и по-английски говоришь? – удивилась Индира, затем она встала со своего места, обогнула стол и пожала мне руку. – Как тебя зовут?

– Петр Балашов, к вашим услугам, мэм, – отчеканил я.

– Что там у него случилось? – спросила далее она, – у вашего представителя?

– Ерунда, – ответил я, – защемление шейного отдела позвоночника. На моем месте любой квалифицированный врач бы справился.

– Я запомнила, как тебя зовут, – напоследок сообщила она мне, вернувшись вслед за этим на свое место.