Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 280 (всего у книги 347 страниц)

Глава 17

Я приоткрыл дверь и шагнул внутрь. Тяжёлые ковры на полу глушили звук шагов, люстра освещала комнату мягким золотым светом. В глубине у камина сидел мужчина в дорогом халате, с кубком вина в руке. Лицо его я уже видел днём на ярмарке – торговец, что разговаривал с дознавателем.

Он поднял глаза, и взгляд у него был спокойный, почти ленивый. Будто моё появление не стало неожиданностью.

– Ну наконец, – произнёс он низким голосом, ставя кубок на стол. – Я ждал, когда щенок решит перейти от игр к делу.

Я сжал зубы.

– Ты не переживешь сегодняшнюю ночь.

Мужчина усмехнулся, лениво поднялся. Несмотря на возраст – лет сорок с лишним, – в нём чувствовалась сила. Толстым его назвать нельзя: сухой, жилистый, с длинными руками, на пальцах несколько перстней. Магических.

– Думаешь, ты первый, кто врывается в этот дом? – его улыбка стала шире. – Но, признаюсь, давно никто не осмеливался. Это… освежает.

Я шагнул ближе, клинок уже в руке.

– Сегодня твой черёд.

Торговец развёл руками, и на его ладонях вспыхнули искры. Воздух завибрировал – он был магом. Не мастером, но и не простым шарлатаном. Видимо, скрывал силу, чтобы меньше на себя обращать внимания.

– Ты многого не понимаешь, мальчишка, – сказал он, и в ту же секунду воздух сгустился, превращаясь в струю огня, бьющую мне в грудь.

Я ушёл в сторону, перекатился, чувствуя, как пламя прожигает край плаща. Сердце бешено колотилось, но тело само подсказывало, что делать дальше.

Я сразу уловил подвох. Его огненный плевок – слишком резкий, слишком прямолинейный. Так атакуют артефакты, а не живые маги. Настоящий колдун вложил бы волю, закрутил бы поток, заставил огонь жить. А тут – просто удар. Перстни на его пальцах сверкнули ещё раз, и теперь меня едва не полоснула молния.

Вот оно как… Значит, не маг. Просто набрал побрякушек и надеется, что этого достаточно, чтобы подавлять людей.

Я сузил глаза и позволил телу работать в привычном ритме. Уклонение, резкий шаг в сторону, щит света на долю мгновения – чтобы принять прямой удар. Он бил сериями, надеясь загнать меня в угол, но не понимал: я не привязан к одной стихии.

Он рассчитывал, что я отвечу огнём или светом, покажу свою специализацию. А я уходил в глухую защиту, то прикрываясь тонким воздушным щитом, то гася вспышки земли под ногами, то рассеивая тьму слабым импульсом. Не тратил силы, лишь отбивал, как музыкант, который играет по слуху и всё лучше чувствует ритм.

Мужчина злился. Его лицо налилось кровью, рука с перстнем дрогнула, и на пол вырвался поток кислой жижи – артефакт ядовитой алхимии. Но стоило мне отразить атаку простым воздвижением каменной плиты из пола, он впервые моргнул и удивлённо замер.

– Что ты такое?.. – вырвалось у него.

Я усмехнулся.

– Тот, на кого твои игрушки не рассчитаны – сказал я тихо.

Его глаза округлились, и в этот миг я понял: он уже проиграл. Осталось только довести дело до конца.

Я дождался его очередного рывка – очередной артефакт сверкнул у него в руке, готовый выплеснуть молнию. В тот же миг я шагнул вперёд, под самый удар, и разряд прошёл мимо, лишь пахнул озоном и жжёным воздухом. Клинок полоснул по пальцам, сбивая перстень на пол. Мужчина взвыл, пытаясь другой рукой активировать амулет на груди, но я ударом ладони врезал по медальону и разнёс его вдребезги.

Ещё мгновение – и он уже в панике пытается отступить, хватая цепочку с кулоном. Я рванул воздухом, и кулон сам слетел с шеи и раскололся об стену. Ещё одна вспышка света – и браслет срезан. Одним за другим его «трофеи» летели в стороны, падали на пол, искрили и гасли.

Он рухнул на колени, раскинув пустые руки, тяжело дыша. Пот слепил волосы, взгляд бегал, как у загнанного зверя.

– Пощади! – прохрипел он. – Это всё… это всё работа, я всего лишь исполнитель! Я заплачу! Сто тысяч!

Я стоял над ним, чувствуя, как горячая ярость давит в груди, требуя добить. Но сдержал удар. Клинок остановился в паре сантиметров от его горла, а в глазах мелькнуло моё отражение – искажённое, словно чужое.

Убить его – просто. Но зачем?

Я резко отстранился, оставив торговца на коленях.

Я смотрел на него сверху вниз, сжимая рукоять клинка.

– Сто тысяч? – хмыкнул я. – За такую сумму я готов подарить тебе целую секунду жизни.

Он замер, бледный как полотно, и не сразу понял – шучу я или уже приговорил его.

– С-секунду?.. – голос дрогнул, пальцы нервно заёрзали по полу. – Я могу достать больше, гораздо больше!

Я чуть склонил голову, наблюдая, как у него на лбу выступил пот.

– Неужели? – усмешка сама скользнула по губам. – Тогда скажи, сколько стоит твоя жизнь. Только подумай хорошенько.

Торговец заговорил быстро, захлёбываясь словами. Он обещал показать тайники, говорил о спрятанных сундуках, упоминал имена людей, которые платят ему за доступ к запрещённому товару. В его голосе слышался страх, а в глазах – отчаянная надежда.

Чем больше он извергался, тем яснее становилось: этот слизняк будет юлить до последнего, торгуясь за каждую лишнюю секунду. А я лишь сильнее сжимал клинок, чувствуя, как ситуация окончательно перешла в мои руки.

Я заставил его открыть первый тайник за книжным шкафом. Там оказалась пара тяжелых сундуков с ассигнациями и россыпью монет. Второй тайник был спрятан в полу под ковром – аккуратный металлический ящик с золотыми слитками, аккуратно пронумерованными. Когда же мы добрались до сейфа за картиной, торговец уже дрожал так, что едва попадал ключом в скважину.

– Быстрее, – приказал я, и он, всхлипнув, распахнул дверцу.

Внутри лежали связки бумаг с печатями, аккуратные папки с договорами и ещё несколько пакетов наличности.

Я оглядел всё это богатство, потом – его. Он сидел на коленях, бледный, с капельками пота на висках. В глазах горела безумная надежда, будто он всерьёз верил, что, поделившись, сможет жить дальше.

– Наигрался, – тихо сказал я и без лишних церемоний вогнал клинок ему в грудь. Мужик дернулся, захрипел, но тут же обмяк, завалившись на бок.

Я выдернул клинок, вытер о край ковра и занялся делом. Всё ценное пошло в ход: пачки ассигнаций, золотые слитки, документы – всё в рюкзак и две найденные сумки. С каждой минутой груз становился тяжелее, но я продолжал собирать. Слишком уж велики были ставки.

Пара миллионов рублей, десятки килограммов золота и бумаги, которые, возможно, стоят не меньше самих денег. Теперь у меня в руках оказалось не просто богатство – а оружие против самой теневой структуры.

Я вышел из дома тихо, словно это был не особняк торговца, а очередной пустой сарай. Только тяжесть за плечами напоминала о том, что внутри я оставил труп и обобранные до костей тайники. И, странное дело, в груди не было сомнений – сделал правильно. Эти твари гнили на глазах, пожирали всё вокруг, и кто-то должен был их остановить.

Полностью искоренить теневые структуры? Ха, да их тут, как сорняков в поле. Но в отличие от дознавателя, который прогнулся и позволил собой помыкать, я сделал свой выбор. Я не собираюсь гнить вместе с ними.

Возвращаться в таверну с таким грузом – самоубийство. Первого же любопытного взглядa хватит, чтобы потом меня тащили на дыбу. Поэтому я свернул в сторону, обошёл квартал и нашёл полуразрушенную постройку у старых складов. Прогнившая крыша, выбитые окна – идеальное место, чтобы спрятать лишний груз.

Сумки с золотом и ассигнациями остались там, прикрытые досками и мусором. Заберусь потом, когда всё уляжется. С собой я взял только рюкзак с документами – он сейчас ценнее всего. Деньги – лишь инструмент, а вот бумаги могут рассказать гораздо больше о структуре и их хозяевах.

Оставалось решить главный вопрос – что делать дальше. Сам я пробивать стены канцелярии не стану, слишком заметно. Пожалуй, пусть Влад этим займётся. У него язык подвешен, он умеет заходить в нужные двери. А я… я продолжу делать то, что у меня получается лучше всего – идти вперёд и ломать тех, кто встаёт на пути.

Я вернулся в комнаты тихо, стараясь не будить ни Влада, ни Машу, ни Кирю. В рюкзаке, кроме усталости и запаха крови, лежала настоящая находка – папка с документами. Я уселся за стол, зажёг свечу и принялся листать содержимое.

Сначала – привычные бумаги: накладные, списки поставок, имена людей, о которых я ничего не знал. Но потом пальцы наткнулись на папку потоньше, и сердце будто ухнуло вниз. На обложке аккуратно выведено имя… того самого дознавателя.

Я разложил бумаги на столе. Первое – десятки расписок. Суммы колебались от нескольких тысяч до десятков, а внизу красовались аккуратные подписи. Я начал складывать в уме и довольно быстро понял – общий долг переваливал за сотни тысяч рублей. Всё сходилось: карты. Судя по примечаниям на полях, дознаватель любил играть, но играл так же плохо, как и допрашивал. Теневики кормили его деньгами, пока он сам не загнал себя в яму, из которой выбраться уже не мог.

А дальше пошло ещё веселее. Несколько свидетельских показаний, заверенных подписями и печатями. Не жалобы, не слухи, а прямые показания о даче и получении взяток. Все они аккуратно сложены рядом с расписками. Держат его на коротком поводке, как собаку. Попробуй дернись – и эти бумаги окажутся в канцелярии.

Я откинулся на спинку стула, потер виски и криво усмехнулся. Теперь всё встало на свои места: его мрачные глаза, вечно понурый вид, готовность выполнять приказы торговца. Этот дознаватель уже не жилец. Даже если я его не трону, теневики всё равно дожмут.

Я закрыл папку и пододвинул её ближе к себе. Бумаги стоили больше золота и денег вместе взятых. Теперь у меня был крючок – и в нужный момент я смогу дёрнуть за леску.

Я сидел над бумагами ещё добрый час, перелистывая их снова и снова, будто надеялся найти там оправдание дознавателю. Но оправданий не было – лишь цифры, расписки, долги, свидетельства взяток и цепь, что тянула его всё глубже.

Когда Влад спустился в общий зал и заметил у меня на столе раскрытую папку, его лицо сразу потемнело. Он молча придвинул стул, сел напротив и опёрся локтями о стол.

– Ну что, клад нашёл? – хмуро спросил он, хотя взгляд уже скользнул по бумажным листам.

– Нашёл, – ответил я негромко. – Но не то, что хотелось.

Я поднял папку, встряхнул её, и бумаги зашелестели.

– У нас в руках вся жизнь дознавателя. Захочу – и он сгорит, как свеча.

Влад нахмурился ещё сильнее.

– И что собираешься делать?

– Вернуть, – сказал я после короткой паузы.

Он удивлённо вскинул брови.

– Ты издеваешься?

– Нет. – Я покачал головой. – Он увяз по уши, но если я сейчас добью его, что изменится? Одним человеком меньше, но структура останется. А так… возможно, это его последний шанс.

Влад откинулся на спинку стула, скрестил руки.

– Шанс? Кирилл, люди, которые уже давно продали совесть, не меняются. Его держат за горло, и без посторонней помощи он не вырвется. Вернёшь папку – он поблагодарит и снова побежит к своим хозяевам.

Я пожал плечами.

– Может быть. Но выбор останется за ним. Я не хочу быть палачом для каждого, кого теневики держат на цепи.

Влад долго смотрел на меня, будто проверяя, всерьёз ли я это говорю. Потом тяжело вздохнул:

– Хорошо. Решение твоё. Но помни: эта папка – твоя страховка. Вернёшь её – останешься без рычага. И если он снова обернётся против тебя… не говори, что я не предупреждал.

Я кивнул.

– Я понял.

В ту ночь я убрал документы обратно в рюкзак и твёрдо решил: завтра найду дознавателя и верну ему всё. Пусть сам выбирает, как дальше жить.

***

Я нашёл его в той же конторе, где мы уже встречались. Дознаватель сидел за столом, уставившись в бумаги, но стоило мне войти, как он нахмурился.

– Значит, ты и вправду убийца, – холодно бросил он, скользнув взглядом по папке в моих руках.

Я опустил папку на край стола и усмехнулся.

– Не понимаю, о чём речь. Но если господин дознаватель не заинтересован в этих документах, я могу передать их туда, где им найдётся применение.

Его лицо дёрнулось. В глазах промелькнула тень – смесь страха и злости.

– Какая цена? – глухо спросил он.

– Цена? – я сделал вид, что задумался. – Никакой. Это не торг. Это шанс. Шанс для тебя начать всё с чистого листа.

Он сжал кулаки, так, что костяшки побелели.

– А что нужно тебе? – выдавил он.

Я наклонился чуть ближе и сказал ровно:

– Всего лишь одно. Чтобы меня перестали таскать по твоим допросам без веских причин. Ни намёков, ни липовых свидетелей, ни надуманных обвинений. Только реальные доказательства. Вот и всё.

Дознаватель молчал, уставившись на папку, будто она весила не пару фунтов бумаги, а целую его жизнь.

Я смотрел на него и думал: а не совершаю ли я ошибку? Этот человек держался на плаву только благодаря тому, что умел изгибаться под чужую волю. Сегодня он будет кивать мне, завтра опять побежит за подачкой к своим хозяевам. Но, с другой стороны, иная дорога ему всё равно заказана.

Если я сейчас отдам папку и потребую невозможного, он сломается окончательно – либо сожжёт её вместе с собой, либо снова попытается меня подставить. Но без этой папки он уже мёртвец: теневики не прощают таких долгов.

Я почти физически чувствовал его страх. Это не страх перед законом или совестью. Это животный ужас человека, которого держат на крючке, и этот крючок режет всё глубже.

«Вот и проверим, – мелькнуло у меня, – способен ли он хоть раз в жизни выпрямить спину. Или всё, что его ждёт – верёвка на шее и грязный подвал».

Я откинулся на спинку стула и добавил:

– Этот шанс ты получаешь один раз. Второго не будет.

Я вышел из душного кабинета дознавателя и впервые за утро вдохнул по-настоящему свободно. Бумаги остались у него, а вместе с ними и моя внутренняя тревога. Теперь мяч на его стороне. Либо он сумеет воспользоваться шансом, либо окончательно утонет в собственных долгах и грязи.

На улицах уже шумело утро: торговцы выкладывали товар, ученики спешили в школы и академии, а лавочники спорили с возчиками о цене доставки. Воздух был свежим, прозрачным, пахнуло сырой землёй и хлебом из ближайшей пекарни. Я застыл на мгновение, вслушиваясь в привычный городской гул.

Скоро осень. Это чувствовалось во всём: в лёгкой прохладе, что щекотала кожу, в едва уловимом золотистом оттенке света, пробивавшегося сквозь утренний туман, в взглядах людей, которые спешили закончить дела до наступления холодов.

Я шёл по мостовой и думал, что впереди слишком много вопросов, на которые пока нет ответа. Но, по крайней мере, сейчас я был жив, свободен и мог позволить себе роскошь просто идти вперёд.

Я едва успел среагировать: прямо передо мной выскочила девушка, налетела всем весом и чуть не сбила с ног. Я удержал равновесие и поймал её за локоть, не дав рухнуть на мостовую.

– Ах, простите! – зачастила она, будто из пулемёта, – Я такая неуклюжая, простите, пожалуйста, я вас не заметила, простите-простите-простите!

Я усмехнулся и покачал головой:

– Ничего страшного. Такое бывает с каждым.

Она наконец перевела дыхание, подняла на меня взгляд и, смущённо улыбнувшись, сказала:

– Спасибо за понимание… Но раз уж вы такой галантный молодой человек, может, поможете мне?

Я прищурился. В её голосе не чувствовалось притворства – скорее наивность и лёгкая растерянность.

– Зависит от того, в чём помощь, – ответил я.

– Мы с дядей недавно приехали в столицу, – объяснила девушка, – и он попросил меня сходить в лавку артефактов. Нужно купить несколько хозяйственных вещиц. Слугам такое он не доверяет, а его люди ещё не приехали. Но столица ведь опасна… а у меня при себе несколько тысяч рублей. Я боюсь, как бы меня не ограбили.

С этими словами она даже обернулась по сторонам, словно за каждым углом прятался вор.

– Совет первый, – хмыкнул я, – не стоит кричать о таких суммах на всю улицу. Тогда, может быть, и никто не узнает.

Она густо покраснела.

– Простите, я правда… не подумала.

– Ладно, – сказал я, – раз уж мы столкнулись, я не против сопроводить вас до лавки и обратно. Так надёжнее.

– Спасибо! – облегчённо выдохнула она. – Я буду вам очень благодарна!

Глава 18

Мы двинулись по мостовой рядом. Я отметил про себя, что девушка явно не местная: походка, речь, даже одежда – всё слегка провинциальное, но при этом в ней чувствовалась добротная ткань и ухоженность. Не бедняцкая семья.

Мы шли по мостовой, лавки вокруг уже начали открываться, торговцы выкладывали свой товар. Девушка рядом оказалась настоящей болтушкой – едва я согласился её сопровождать, она тут же принялась сыпать словами, как из рога изобилия.

– А я ведь здесь никого не знаю! – сказала она, глядя по сторонам так, будто город был для неё огромной ярмаркой чудес. – Мы приехали всего пару дней назад. Мой дядя, барон Милюков, может, слышали? У нас имение в Пензе.

Я кивнул, подтверждая, что это имя мне знакомо.

– Он сказал, что столица – место, где нужно быть, если хочешь чего-то достичь. Но мне здесь пока всё кажется слишком шумным и пугающим. У нас в Пензе жизнь куда спокойнее. Я вчера даже заблудилась, представляете? Вышла за хлебом и… – она звонко рассмеялась, – вернулась только через час, еле дорогу нашла.

Я краем глаза наблюдал за ней. Жизнерадостная, открытая до наивности. Такой типаж в столице долго не протянет без неприятностей.

– Вот и дядя говорит, что мне стоит держаться подальше от приключений, – продолжила она. – Но я же не могу сидеть дома безвылазно. Скука же!

Я усмехнулся:

– В столице скучать не приходится, это уж точно.

Она оживлённо закивала:

– Так и есть! Я уже столько всего видела… хотя, наверное, вам это кажется обыденным. Вы ведь, должно быть, коренной житель?

– Не совсем, – ответил я уклончиво.

– А, значит, тоже недавно приехали? Ну вот, будем земляками в каком-то смысле! – она снова улыбнулась, совершенно искренне, и даже взяла меня под руку, как будто мы были знакомы сто лет.

Мы подошли к лавке артефактов. На витринах мерцали хрустальные шары, амулеты с выгравированными рунами, серьёзные защитные талисманы соседствовали с простыми «хозяйственными» мелочами – светильниками без масла, самоочищающимися щётками и прочими удобствами для богатых домов.

Девушка счастливо вздохнула:

– Вот сюда дядя и отправил. Сказал: «Купи что-нибудь полезное, не разорись и смотри, чтобы не обманули». Я, конечно, в этом ничего не понимаю, поэтому очень кстати, что вы оказались рядом!

Я едва сдержал улыбку. Болтушка из провинции, доверчивая до ужаса. Но отказываться теперь смысла не было – раз уж довёл, нужно и присмотреть, чтобы её действительно не обобрали.

Лавка встретила нас мягким золотистым светом от артефактных ламп, и на мгновение показалось, что мы попали в совершенно иной мир – тишина, запах полированных деревяшек и лёгкое мерцание магии в воздухе.

Дарья, едва переступив порог, восхищённо округлила глаза.

– Ах, как здесь красиво! – воскликнула она и тут же шагнула к полке с кристаллами, каждый из которых переливался своим оттенком. – Смотрите, этот прямо как кусочек неба!

Продавец, худой мужчина средних лет с цепким взглядом, мгновенно оживился, заметив клиента с таким энтузиазмом.

– Действительно, барышня обладает тонким вкусом. Этот кристалл – редкость, всего пятьдесят рублей, и он…

– Всего-то? – искренне удивилась Дарья. – Как дёшево!

Я кашлянул и встал между ней и полкой:

– Давайте начнём с того списка, что дал барон Милюков, – сказал я и посмотрел прямо на продавца.

Тот чуть нахмурился, но послушно потянулся к ящику под прилавком.

– Конечно, разумеется. Список уважаемого барона – в первую очередь.

Пока он выкладывал на прилавок «хозяйственные артефакты» – самоочищающиеся фонари, набор рунных камней для подогрева воды, пару защитных амулетов для дверей, – я не сводил с него глаз. Движения ловкие, но слишком суетливые. Любой обманщик всегда торопится, надеясь, что клиент не успеет всё пересчитать.

– Это всё, что заказано, – проговорил он. – Стоимость составит восемьсот рублей.

Я приподнял бровь.

– Восемьсот? Забавно, потому что реальная цена всего этого – максимум пятьсот, и то с наценкой, – сказал я спокойным тоном.

Дарья заморгала и посмотрела на меня.

– Правда?

– Правда, – ответил я и обратился к продавцу: – Может, вы пересчитаете ещё раз, пока я не решил отправиться к вашему конкуренту через улицу?

У того дрогнул глаз. Несколько секунд он колебался, затем торопливо поправил бумаги.

– Ах, как же неловко… ошибка в подсчётах. Семьсот рублей, разумеется.

– Пятьсот, – сказал я холодно. – Иначе ваша лавка может лишиться клиента барона.

Тишина затянулась. Наконец, продавец скрипнул зубами и кивнул:

– Хорошо. Пятьсот.

Дарья восторженно посмотрела на меня:

– Вот это вы умеете разговаривать с людьми! Я бы и не заметила подвоха.

Я пожал плечами:

– В столице всегда нужно считать и проверять. Иначе сдерут в три шкуры.

Она улыбнулась, передала деньги и аккуратно сложила покупки в сумку.

– Спасибо вам, Кирилл, – сказала Дарья, впервые назвав меня по имени. – Я бы без вас точно переплатила.

Мы вышли из лавки, и она счастливо зашагала рядом, будто и не заметила, как её едва не обобрали.

Мы вышли на улицу, и шум столицы снова накрыл нас со всех сторон: звон колокольчиков у торговцев, гомон толпы, запах свежего хлеба и жареного мяса, доносившийся с ярмарочных рядов. Дарья шла рядом, держа сумку с покупками обеими руками и при этом умудрялась без умолку болтать.

– Знаете, Кирилл, дядя всегда говорил, что в столице совсем другие порядки. В Пензе всё проще: все друг друга знают, лавочники в долг дадут, если что. А здесь каждый второй только и думает, как бы обмануть. Наверное, он потому и послал меня за покупками – хотел, чтобы я набиралась опыта.

Я усмехнулся.

– Опыт-то вы сегодня точно получили.

Она кивнула, чуть смущённо улыбнувшись:

– Спасибо вам. Без вас бы я точно лишилась пары сотен.

Некоторое время мы шли молча, пока Дарья не заговорила вновь:

– Дядя… он человек строгий, но справедливый. У него, знаете ли, не всегда ладились дела с другими баронами. Говорят, он слишком прямолинеен, не любит интриги. А в наше время, наверное, без этого нельзя.

Я только хмыкнул, не особо желая вдаваться в рассуждения о баронах.

Дарья продолжила:

– Он приехал в столицу, чтобы обсудить кое-какие дела… возможно, связанные с землями. Я точно не знаю, он со мной такими вещами не делится. Но я слышала, как он говорил управляющему, что если всё сложится удачно, то Милюковы укрепят свои позиции в Империи.

– А если не сложится? – машинально спросил я.

Дарья на мгновение замялась, но потом выдохнула:

– Тогда нам придётся довольствоваться тем, что есть. Но дядя слишком гордый, чтобы просто отступить.

Она посмотрела на меня и неожиданно добавила:

– Знаете, Кирилл, вы чем-то на него похожи. Тоже упорный.

Я усмехнулся уголком губ, не сказав ни слова.

Мы свернули с оживлённой улицы в более спокойный квартал. Впереди показался высокий дом в стиле старой аристократии – строгие линии, массивные ворота, герб Милюковых над входом. Охранники, заметив Дарью, сразу распахнули калитку.

– Вот мы и дома, – с облегчением сказала она, – ещё раз спасибо, что проводили. Если бы не вы, я бы наверняка заблудилась или переплатила вдвое.

Она улыбнулась – искренне и тепло, так что мне на мгновение стало непривычно спокойно.

Ворота за моей спиной захлопнулись с гулким звуком, а я всё ещё колебался – стоило ли принимать приглашение. Но когда барон Милюков вышел навстречу сам, сдержанный и властный, я понял: отказаться будет и невежливо, и глупо.

– Это и есть ваш спаситель, Дарья? – его голос прозвучал низко, но не холодно.

– Да, дядя, – с улыбкой подтвердила она. – Если бы не он, я бы наверняка потеряла деньги.

Барон перевёл взгляд на меня. В глазах мелькнул интерес, но без особого тепла. Он кивнул, будто решив что-то про себя.

– Благодарю за услугу. Не откажетесь разделить с нами обед?

Я сделал лёгкий поклон, стараясь держаться уверенно:

– Для меня это честь, барон.

Мы прошли в дом. Внутри царила строгая роскошь: тёмное дерево, гобелены с гербом Милюковых, тяжелые люстры. В обеденной зале стол был накрыт на троих. Видимо, приглашение было спонтанным, и лишних гостей не ожидали.

Когда нам подали блюда – тушёное мясо, свежий хлеб, запечённые овощи – разговор завёл сам барон:

– Скажите, Кирилл… из какого рода вы?

Я не стал юлить:

– Львовы, третий сын барона.

Он слегка приподнял бровь.

– Интересно. Ваш отец мне знаком по имени, но не доводилось встречаться. А вы что же, решили испытать удачу в столице?

– В некотором роде, – ответил я спокойно. – Здесь есть возможности, которых в провинции нет.

– Смело. Но и опасно, – барон чуть склонил голову, будто намекал, что он прекрасно понимает, какие «опасности» скрываются в городе. – Дарья говорит, что вы помогли ей, а значит, вы не чужды чести. Это редкость.

Дарья, сидя напротив, с улыбкой кивала, подтверждая каждое слово дяди.

Барон же продолжил:

– В любом случае, мне было бы любопытно узнать вас ближе. Столица не прощает одиночек. Уметь вовремя находить союзников – полезное качество.

Я отметил, что его слова звучали не просто как благодарность, а как своеобразное предложение… пусть пока и завуалированное.

Мы расселись за столом, и я почувствовал, как напряжение слегка спадает. Дарья с первых же минут взяла инициативу на себя:

– Кирилл, а вы знали, что в Пензе у нас лучший мёд? – она оживлённо жестикулировала, рассказывая, как её дядя каждый год устраивает ярмарку.

– Лучший, говоришь? – я улыбнулся. – А у нас в имении, если верить соседям, лучший квас во всей округе.

Дарья захлопала глазами, сделав вид, что поражена.

– О, тогда, если вы приедете к нам в Пензу, я лично устрою дегустацию. Сравним ваш квас и наш мёд.

Барон Милюков, сидевший рядом, хмыкнул, но в его взгляде мелькнула тёплая нотка. Он, кажется, с удовольствием слушал болтовню племянницы.

– Дарья, ты как всегда всё превращаешь в игру, – заметил он.

– А что плохого в игре? – парировала она. – Мир слишком суров, чтобы всё время быть серьёзным.

Я усмехнулся.

– С этим трудно спорить. Иногда лёгкость и правда помогает выдержать самые сложные моменты.

Обед проходил в удивительно непринуждённой атмосфере. Мы обсуждали дороги, слухи о скорой ярмарке в Петербурге, предстоящий учебный год в Академии. Дарья то и дело вставляла шуточки, барон отвечал ей сдержанно, но с улыбкой.

К концу трапезы я поймал себя на мысли, что давно не ощущал такого простого, почти домашнего уюта. Даже сам разговор не имел в себе никакой скрытой проверки или давления.

Барон, подняв бокал с красным вином, произнёс:

– За случайные встречи, которые иногда оборачиваются началом чего-то большего.

Дарья радостно подхватила:

– За новые знакомства!

Я слегка улыбнулся и тоже поднял бокал:

– За то, чтобы в этом городе нашлось место не только опасностям, но и друзьям.

Когда обед подошёл к концу, Дарья всё ещё не унималась – рассказывала о каких-то забавных случаях в дороге, как они с дядей чуть не застряли в грязи на подступах к городу, как кучер ругался так, что даже кони шарахались. Я слушал с лёгкой улыбкой, позволяя себе впервые за долгое время просто отдыхать.

Барон Милюков, проводив племянницу взглядом, наконец повернулся ко мне:

– Кирилл Львов, спасибо, что составили нам компанию. Вы хороший собеседник, несмотря на юность.

Я чуть склонил голову:

– И вам благодарю за приглашение. Не каждый день судьба подбрасывает такие знакомства.

Дарья тут же вставила:

– Так пусть это будет не последний раз! Кирилл, обещайте, что ещё к нам заглянете.

Я рассмеялся:

– Если вы обещаете не сбивать меня на улице снова, то я подумаю.

– О, это уж как получится, – хихикнула она, спрятав глаза.

Барон слегка усмехнулся, но уже более серьёзным тоном добавил:

– Вы всегда будете желанным гостем в нашем доме. Если понадобится совет или просто место, где можно спокойно пообедать и выдохнуть – заходите.

Я поблагодарил их ещё раз, поднялся из-за стола и попрощался. На улице пахло поздним летом, в воздухе витал гул столицы – торговцы, крики зазывал, звон колокольчиков. Я шёл прочь, обдумывая прошедший обед и приглашение, и в голове мелькнула простая мысль: пожалуй, действительно стоит заехать ещё.

Шум улиц быстро смыл остатки спокойной атмосферы обеда, но мысли продолжали крутиться вокруг только что состоявшейся встречи.

Дарья, конечно, болтушка, но при этом удивительно искренняя. С ней легко, словно она не замечает всех этих условностей и правил, по которым живёт высшее общество. А её дядя… Барон Милюков оставил впечатление человека не глупого, сдержанного, но вполне располагающего. Такой союзник в будущем точно не помешал бы.

Я поймал себя на том, что впервые задумался: а зачем мне вообще эти знакомства? Может, просто приятно чувствовать, что в этом городе есть люди, которые рады меня видеть, а не только желают моей смерти или ждут ошибок, чтобы дёрнуть за ниточки. С другой стороны, в аристократических кругах каждая встреча, каждый обед или приглашение – это не просто любезности. Это часть игры. И я, нравится мне это или нет, тоже стал её участником.

«Ладно, – решил я, шагая по мостовой в сторону центра, – посмотрим, куда заведёт эта игра. Пока что у меня и своих дел хватает».

Я вернулся в наши комнаты, и Влад, едва подняв голову от бумаг, прищурился:

– Ты сияешь, как золотой червонец, – заметил он. – Что-то хорошее произошло?

Я усмехнулся:

– Настроение просто хорошее.

– Хм, – Влад покачал головой. – У меня тоже было хорошее настроение, когда я только начал встречаться со своей женой. Но сейчас не об этом.

Он отложил бумаги и подтолкнул ко мне одну из папок:

– Смотри, что удалось нарыть. Среди документов, что ты принёс, есть дела на нескольких крупных чиновников. Причём не просто на мелких клерков, а на тех, кто вполне себе вхож к императорским советникам. И ещё десятка два аристократов… Все сидят на крючке у теневиков.

Я пробежался глазами по строчкам. Суммы долгов, подписи, расписки… Всё аккуратно собрано в одну сеть.

– А это, пожалуй, самое интересное, – Влад вынул из стопки толстую тетрадь. – Записи поставок. Даты, места, объёмы. Магарыч привозят раз в месяц, сразу большими партиями. К сожалению, имени поставщика здесь нет, но судя по аккуратности этих отчётов, кто-то очень не хотел оставлять лишние следы.

Я нахмурился, пролистывая страницы. В каждой дате стояли отметки, а рядом суммы, уходившие в сотни тысяч рублей. Всё это выглядело слишком системным.

Влад добавил мрачно:

– И ещё одно. Судя по косвенным данным в этих записях, тот торговец, которого ты убрал, был не простой пешкой. Скорее всего, один из теневых правителей города. А может, доверенное лицо кого-то из верхушки.

Я откинулся на спинку стула и потер виски. Всё становилось ещё интереснее. Убил ли я одного из главных или лишь его руку – вопрос, но последствия будут.

– Значит, – пробормотал я, – это только начало.