Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 17

Мазератти кватропорте

В переводе с итальянского кватропорте – это всего-то навсего «четыре двери», а не то, что вы вообразили. Но из вынесенного в заголовок названия чуда итальянского автопрома наверно понятно, что оно, чудо это, сыграет некую роль в сюжете, как это… как чеховское ружье, повешенное на стенку.

Оно, чудо, и сыграло, причем гораздо раньше третьего акта… после ужина меня выдернули на рандеву к первому лицу (ничего там особенного делать мне не пришлось, просто рассказывал, как живут пролетарии в Нижнереченске), там я и пересекся с товарищем первым помощником.

– Гараж? – сдвинул он брови, – а что, мысль богатая – когда тебе нечем заняться будет, осматривай его, сколько влезет, я распоряжусь.

– А что насчет завтра и Юрия Владимировича, – продолжил пытать его я, – неужели его сюда повезут на процедуры?

– Нет, конечно, – вздохнул Цуканов, – товарищ Андропов немного нетранспортабелен… поедешь в клинику на Мичуринском. А заодно и Миронова туда подтянут и эту… и Гаянэ тоже. В два часа уложишься?

– Постараюсь, Георгий Эмманилович, – вытянулся в струнку я, – уложиться в указанные партией сроки.

Он строго посмотрел на меня, ища насмешку, не обнаружил таковую и мановением руки отпустил меня на все четыре стороны, но я затормозил еще раз.

– А можно мне объединить эти два дела в одно? Осмотр содержимого гаража и поездку в город?

– Можно, – благосклонно кивнул он головой, – выбирай любой автомобиль, поедешь с Егором. Только ЗИЛы не трогай.

Почему нельзя было трогать эти длинные членовозы, я уж не стал выяснять, а просто нашел водителя Егора и сообщил ему о завтрашнем приключении. Он даже обрадовался.

– Съездим, почему нет, – весело ответил он, – а то сидишь тут неделями, как пень. Какую машину-то выбрал?

– А можно все посмотреть? – невольно вырвалась у меня фраза, популярная в 90-е годы.

– Можно, – кивнул он головой, – только уж не сегодня… я рано встаю – к семи подходи в гараж, до завтрака и решим все вопросы.

А наутро я предупредил Нину, чтобы подготовилась к поездке, а сам отправился в гараж к Егору… гаражом оказался длиннейший ряд стандартных для российских реалий боксов с металлическими воротами. Один бокс был открыт, там я и нашел искомого водителя генсека.

– Ааа, пришел, – сказал он, вытирая испачканные руки ветошью, – Цуканов мне уже дал ЦУ – выбирай авто, после завтрака стартуем на Мичуринский. Это вот Мерседес-500, спортивная модель.

– Нормальная тачила, – ответил я после небольшого осмотра агрегата, – а еще что есть?

Егор поочередно открыл все боксы, предъявив, так сказать, товар лицом. Я остановился у третьего по счету.

– Это что ли Мазератти? – спросил я, указывая на голубенькую спортивно выглядящую машину.

– Она самая, – подтвердил Егор, – подарок Пальмиро Тольятти. Модель не новая, конечно, середины 60-х годов, но смотрится все равно классно.

– Решено, едем на ней, – махнул рукой я, – надеюсь, она на ходу?

– Неделю назад выезжал, – пожал плечами Егор, – тогда на ходу была. А сейчас проверить надо, но думаю, вряд ли с ней что-то страшное случилось.

– Тогда встречаемся после завтрака и сразу выезжаем, – сказал я и вернулся к Нине.

Она глубоко погрузилась в занятия макияжем – зеркало в нашей комнатушке имелось, не в пол, конечно, но лицо разглядеть в нем было можно.

– После завтрака выезжаем, дорогая, – сказал я, – маршрут – до Мичуринского проспекта и назад.

– А свадебное платье? – напомнила она.

– А черт, – вырвалось у меня, – забыл совсем, извини. Напиши, что именно тебе надо и в скольки экземплярах – решим вопрос сегодня, крайний срок завтра.

– На чем поедем? – спросила она, – на черной Волге?

– А вот и нет, – отвечал я, – поедем на Мазератти Кватропорто, голубенького цвета.

– Это еще что такое? – не поняла она.

– Тебе понравится, – пообещал я, – машина итальянских плейбоев и королей дизайна.

– А откуда здесь такое авто? – попросила уточнений она.

– Понимаешь, в чем дело, золотко, – пустился в объяснения я, – у Леонида Ильича есть такая страсть к коллекционированию редких и дорогих моделей автомобилей. Кто-то марки собирает или монеты, встречаются даже любители наклеек от пивных бутылок и этикеток от спичечных коробков. А у нашего лидера вот такой пунктик есть, благо возможности позволяют… иностранные президенты и короли, с коими он встречается довольно часто, хорошо знают про это и периодически дарят ему что-нибудь действительно редкое. Эту вот Мазератти подарил ему руководитель итальянской компартии Тольятти, например.

– Это в честь которого город на Волге назвали? – спросила она.

– Да, самый он. А Кватропорте, если тебе интересно, стоит сейчас на рынке порядка ста тысяч долларов… если новый, конечно, подержанный дешевле.

– Ничего себе, – присвистнула Нина, – большие деньги. Он, наверно, и скорость приличную развивает.

– Да, говорят, что до 250 км/ч, разгон при этом до сотни за 7–8 секунд.

– И где у нас можно на такой скорости ездить? – задала она практичный вопрос.

– В теории нигде, – ответил я, – а на практике разное случается. Пойдем завтракать.

В Кватрополо этом внутри была, как это можно догадаться, сплошная кожа роскошного бордового цвета. Дорожный просвет составлял какие-то смешные 6 сантиметров, так что садясь в кресло, казалось, что проваливаешься до самой земли.

– Непривычно, – сообщила Нина, провалившись на переднее сиденье, – и страшновато. Егор, ты хотя бы до 250 км/ч не разгоняйся.

– Я постараюсь, – уклончиво ответил Егор, включая первую передачу – коробки-автоматы сюда начали ставить немного позже.

Народ на МКАДе таращился на нашу технику широко открытыми глазами, насколько я мог видеть в свое окошко. Ну еще бы, импортные автомобили в товарных количествах в СССР должны появиться лет через 7–8, на закате перестройки, а пока это такая же диковинка, как верблюд из зоопарка. Встретили парочку гаишных постов – у этих товарищей тоже отвисали челюсти при виде Мазератти. Даже попытки тормознуть нас никто не предпринял – разве что честь не отдавали.

– Ну как, нравится техника? – спросил Егор у Нины, обруливая очередной жигуленок по крайней полосе.

– Класс, – призналась она, – начинаю понимать итальянских королей дизайна.

– Каких королей? – недопонял он, и я счел нужным прояснить этот вопрос:

– Итальянских мастеров модной одежды так называют, по-другому кутюрье – слышал?

– Ну слышал, педики они все, – проворчал Егор.

– Не все, но кое-кто таки да, – согласился с ним я, – специфика работы у них такая…

– Какая? – заинтересовалась Нина.

– Женскую одежду моделируют мужчины – тут поневоле свихнешься. А про кого из них ты слышала, интересно знать? – уточнил я у Нины.

– Про кого, про кого… – задумалась она – Армани, Валентино, Гуччи, Версаче… хватит?

– Еще такие есть Дольче и Габана, – добавил Егор, – видел на одной выставке их логотип.

– Есть и такие, – сказал я, – Доменико Дольче и Стефано Габбана их зовут, если точно. Но они только-только начинают, с Валентино не сравнить.

– Но одежду они шикарную шьют, и Валентино, и Гуччи с Армани, – вставила свои пять копеек Нина, – хотя и педики.

А мы тем временем добрались по МКАДу уже и до Мичуринского проспекта, свернули на него и мчались мимо каких-то прудов по обе стороны трассы.

– И денег у них куры не клюют, – добавил я к нининым словам, – так что и на шикарные тачки хватает, и на все остальное. Приехали…

Егор завернул на стоянку возле правительственной клиники, Нина тут же умчалась на станцию метро, сказав, что вернется ровно через два часа, Егор открыл капот Мазератти, приготовившись чего-то там поправить. Ну а я побрел к главному входу в больницу.

– О, Балашов, – обрадовался мне, как родному, усатый вахтер в проходной, – тебя тут с самого утра ждут – не дождутся.

С товарищем Андроповым я довольно быстро справился – там все резко пошло на поправку еще в прошлый раз, так что и делать-то мне по сути почти ничего не пришлось.

– Я слышал, – сказал в финале процедуры Юрий Владимирович, – что тебя на дачу в Заречье перевели.

– Так точно, товарищ председатель, – ответил я, – вчера и перевели, теперь я там безвылазно буду обитать.

– Ну и ладно… – с непонятной интонацией протянул Андропов, – ну и обитай… про меня только не забывай. Как вообще у тебя дела идут?

Ну надо ж, внутренне развеселился я, начальник самого могущественного секретного подразделения на планете интересуется, как у меня дела.

– Как у матросской тельняшки, Юрий Владимирович, – выбрал я наиболее дипломатичный ответ, – одна полоса белая, другая черная.

– У тельняшек синие полосы, – поправил меня он, и я не нашелся, что тут можно было ответить.

– Ладно, иди уже, – отпустил он меня мановением руки, – там эта девочка тебя заждалась.

И я пошел, солнцем палимый… ну то есть палимый лампами дневного света, кои висели тут во всех помещениях. Девочка Гаянэ вместе с папой, как уж его… Ашот Автандилович что ли… ждала меня на соседнем этаже. Смотреть на ее волнение было, если честно, страшно.

– Ты для начала успокойся, родная, – предложил я ей, – излишнее волнение никогда еще не помогало справиться с болезнями. Это я тебе точно говорю.

Битых полчаса я промучался с этой Гаянэ, но в итоге добился своего… поражение нервной системы локализовалось и окуклилось. По крайней мере дальнейшего распространения мне удалось не допустить, и это хорошо.

– Нужно будет как минимум еще два сеанса, – сообщил я ей.

– И что тогда? – с тревогой в голосе вопросил Ашот.

– Тогда она будет ходить сама, – любезно ответил ему я, – с вероятностью 90 % примерно.

Потом этот Ашот мне деньги какие-то совал, но я не взял – мол, когда все закончится, тогда и поговорим про деньги, а пока преждевременно. И третьим пунктом моей программы на сегодня значился народный артист Миронов.

– Андрей Александрович ждет вас на первом этаже в комнате 112, – сообщил сопровождающий, я туда и отправился.

А в комнате 112 меня ждал маленький сюрприз – вместе с Мироновым заявился и товарищ Ширвиндт.

– Тэээк, – сказал я, – я так понимаю, что вам, Александр Анатольевич, тоже медицинские услуги понадобились?

– Нет, Петя, – скромно ответил тот, – я тут по другому поводу. Кстати можешь звать меня Сашей и обращаться на ты.

– Тогда на первое медицина, – отрезал я, – а потом все другие поводы. Выйдите… ну то есть выйди пожалуйста в коридор, Саша, на период процедур… если нетрудно. А потом продолжим.

Ширвиндт слегка смешался, но мою просьбу выполнил без замедления. А я приступил…

– Андрюша, – сказал я ему через пять примерно минут, – а у тебя вообще все рассосалось само собой. Дальнейшее мое вмешательство будет излишним…

Андрюша аж расцвел от такой новости, а я напомнил ему про санаторий и посоветовал поменьше нервничать.

– Ну а теперь можно и Александра… то есть Сашу позвать, – продолжил я, открыл дверь и позвал Сашу.

– Речь, как я понимаю, пойдет про концерт ко дню милиции? – спросил я у него.

Глава 18

Стендап на ТНТ

– Угадал, – ответил снова вошедший в палату Ширвиндт. – Это дело закрутилось само собой, я так и не понял почему – так что теперь в сторону отойти ни у кого из нас не получится.

– Можно поподробнее, – попросил я, устраиваясь поудобнее на колченогом больничном стуле.

– Можно, – милостиво разрешил мне он, – лучше, если Андрюша расскажет, он ближе к теме.

И он кивнул Миронову, а тот начал.

– Понимаешь, в чем дело, Петя, – с неожиданным смущением сказал Миронов, – вчера нас обоих вызывали на Петровку-38 и там долго беседовали на предмет этого концерта.

– Неужели сам Чурбанов беседовал? – ужаснулся я.

– Нет, до этого пока не дошло, пока нами занялся его помощник по фамилии Федорчук… Павел Иванович.

– Не слышал про такого, – дал я такую ремарку.

– Я тоже до вчерашнего дня, – согласился с ремаркой Андрей, – а теперь вот услышал. Если коротко, то концерт ко дню милиции… не тот, что по телевизору покажут, а еще один… должен состояться 8 ноября в Центральном доме работников МВД, слышал про такой?

– Это где-то рядом с площадью Дзержинского, – предположил я.

– Совершенно верно, Большая Лубянка, 13. Время начала 19 часов. Список выступающих вчерне утвержден – кроме тех, что ты упоминал в нашей гримерке, туда добавили еще Ярмольника и Градского.

– А зал там какой? – зачем-то решил уточнить я, – на этой Большой Лубянке.

– Нормальный там зал, – вступил в разговор Ширвиндт, – около тысячи вмещает.

– Значит, осталось всего ничего, – не слишком веселым голосом сказал я, – составить программу, написать недостающие номера и утвердить ее в соответствующих инстанциях.

– Насчет утверждения нам было обещано, что все пройдет максимально быстро и без препятствий, – опять подал реплику Ширвиндт. – Затык с номерами…

– Не, с Ярмольником и Райкиным-младшим, по-моему все ясно, – быстро сообразил я, – первый курицу покажет и еще что-нибудь такое, второй спляшет и расскажет про зоопарк.

– Да речь не про них, – досадливо отмахнулся от моих слов, как от мухи, Миронов, – речь про меня и дуэт Саши и Миши. У нас все номера старые и в новую концепцию, которую уже утвердили на самом верху, немного не вписываются.

– Йэс, сэр, – козырнул я, – задачу понял, сэр – мне нужно два-три дня… максимум четыре. Потом у вас будут новые номера, и у Андрюши, и у Саши с Мишей. Но только ведь взаимодействовать с залом все равно вам придется по обстановке, такое не распишешь заранее… справитесь?

– Куда же мы денемся, Петя, – вздохнул Ширвиндт, – постараемся изо всех сил.

– Ну тогда я побежал, – сказал я, но Миронов меня притормозил:

– Ты, говорят, совсем близко к нашему высокому руководителю теперь находишься?

– Ну да, – не стал скрывать я, – метров сто, если по прямой. А что?

– Не можешь один вопросик порешать? – скромно улыбнувшись улыбкой Геши Козодоева, продолжил он.

– Смотря какой, – глубоко вздохнул я и подумал – ну вот, начинается…

– Моего родственника за границу не выпускают, а он очень хочет…

– В госсекреты родственник, надеюсь, не посвящен?

– Ничего такого, – отмел этот пункт Миронов, – обычный творческий работник.

– Ну тогда напиши на бумажке его координаты, попробую… но результат, конечно, гарантировать не могу, тут уж как фишка ляжет.

– Я в окно смотрел, как ты подъезжал, – добавил свои размышления Ширвиндт, – это что за машина-то у тебя?

– Итальянский автопром, – просветил его я, – компания Мазератти такие выпускает.

– Из гаража Леонида Ильича?

– Ну откуда же, – отвечал я, – я пока на такую тачку не заработал.

– Прокатиться можно?

– Почему нет… – сказал я, – сейчас дождемся Нину и поедем – прямо к Сатире могу подвезти.

* * *

– Привет, – весело поздоровалась с артистами Нина, – давно не виделись.

– А ты все хорошеешь, – приложился к ее ручке Ширвиндт, Нина при этом зарделась и не нашлась, что ответить.

Вместо нее я высказался:

– Ну мы едем или что?

А потом добавил Егору:

– Этих двух товарищей подкинем на службу, ладно?

Егор был убит наповал двумя звездами в пределах вытянутой руки, поэтому сказать в ответ ничего не сказал, а только открыл заднюю дверь, туда и провалились они оба. А я уж с краю разместился.

– На Маяковскую, – напомнил Миронов, Егор и рванул прямо со стоянки на максимально возможной скорости.

Мичуринский проспект плавно перетек в Воробьевское шоссе, а тот в свою очередь в Кутузовский, по которому мы и домчались за какие-то минуты до нужной нам Маяковской площади. Мимо, кстати, нашей свежеполученной квартиры в доме 26. Егор лихо затормозил прямо у ступенек театра Сатиры, где в это время курил главреж Плучек в компании Спартака Мишулина.

– Ничего себе, – прищурился Спартак на вылезающих с заднего сиденья Миронова с Ширвиндтом, – на каких авто наши сотрудники теперь разъезжают…

А Плучек совсем ничего не сказал, но взгляд его, коим он окинул сначала Нину, а потом меня, мне не очень понравился… ну и ладно, взгляды к делу не пристегнешь и вещественными доказательствами они тем более являться не смогут – пусть смотрит, как хочет. Сказал только на дорожку двум теперь уже партнерам:

– Самое позднее через три дня. Я с вами свяжусь, когда будет готово…

И Егор стартовал от нехороших взглядов подальше с проскальзыванием шин по асфальту.

– А интересно, – заметил я, – зимой как на такой машинке ездить? Она же в самом маленьком сугробе увязнет.

– В Италии зимой снега не бывает, – философски заметил Егор, – а у нас тут я даже и попытки выехать из гаража не сделаю. Зимой надо на УАЗики переходить. В крайнем случае на Волги с зимними шипами.

– Это верно, – заметил я. – А бензину-то сколько это Кватропорто жрет, не замерял?

– Почему не замерял, – даже немного обиделся он, – в районе 20 литров на сотню примерно. По-божески… ты мне лучше вот что расскажи, друг ситный, – перепрыгнул он в сторону, – что за дела у тебя с этими артистами? Или это секрет?

– Да какой там секрет – махнул рукой я, – концерт мы с ними готовим ко дню милиции…

– Я конечно извиняюсь, – продолжил Егор, – но где ты и где эти ребята… что-то я никак вас в одно целое не могу соединить.

– В жизни еще и не такое случается, – вздохнул я, – Гайдар вон в 16 лет командиром полка стал. А Наполеон в 24 года генерала получил, а в 30 вообще французским императором объявился. Так что какой-то концерт, пусть и ко дню милиции, это чистая ерунда по сравнению с наполеоновскими делами.

И тут в разговор вступила Нина:

– Слушай, Петя, – сказала она со своего переднего сиденья, – раз уж ты этим делом руководить начал, может и меня пристроишь к концерту хотя бы каким-то боком?

– А у тебя способности к этому делу есть? – на всякий случай уточнил я.

– А ты проверь, – с некоторым вызовом ответила она.

Я кивнул и на этом наш разговор сам собой увял. А когда мы вкатились уже на территорию дачи «Заречье-6», нашу машину встретил взволнованный до крайней степени помощник генсека Цуканов.

– Что случилось? – выскочил я из машины, предчувствуя не самые хорошие известия.

– Леониду Ильичу плохо стало, – сообщил он, – у него медицинская бригада уже час работает. Тебя зовут.

Делать нечего, побрел вслед за Георгием Эммануиловичем… у входа на дачу стояли аж целых три РАФика скорой помощи, а в комнате, где размещался Ильич, было вообще не протолкнуться от людей в белых халатах.

– Петя, – увидел меня со своего дивана Брежнев, – подойди сюда.

Все люди в белых халатах удивленно воззрились на меня, а я мысленно вздохнул и протиснулся к его дивану.

– Выйдите все, – продолжил Брежнев умирающим голосом.

– Но Леонид Ильич, – начал Чазов (он, оказывается, тоже прибыл на место), но Ильич его остановил:

– Я кому сказал?

И народ в белых халатах, включая Чазова, как-то довольно быстро очистил помещение.

– Что случилось, дядя Леня? – спросил я у него, сев рядышком.

– Плохо мне, вот что, – признался Брежнев. – Видно пришло время помирать…

– А ну отставить такие мысли, – грозно сдвинул брови я, – как говорил товарищ Саахов в известном фильме – о таких вещах думать никогда не поздно, а всегда рано…

На губах Брежнева появилась слабая улыбка:

– Саахов кажется немного по-другому говорил… но ладно, полечи меня, пока я живой.

– Нет вопросов, – быстро откликнулся я, – как у матросов. Здесь болит? – и я положил руки в область сердца.

– Да, как раз здесь болит особенно сильно…

Я попытался включить свой внутренний рентген, но что-то там заело… с третьей попытки только это мне удалось… во дела, подумал я, что-то у меня получается не то с моими способностями. Но ладно, отвлекаться некогда…

Самое смешное, что никаких особенных отклонений у Леонида Ильича я и не обнаружил, все было примерно таким же, как вчера и позавчера. Налицо, таким образом, у нас типичная невралгия, она же называемая «панической атакой»… окей, будем исходить из возможного.

– Дядя Леня, – строго сказал я больному, – что вы на завтрак ели, что на обед?

Он даже растерялся от такого вопросика, но быстро собрался и ответил что примерно то же, что и в предыдущие дни. А если точно надо, справься на кухне – они там все записывают.

– У вас обычное вздутие живота, сопровождающееся кишечными коликами, – продолжил я, – синдром раздраженного кишечника, если по-другому. Ерунда на постном масле, короче говоря.

Брежнев аж расцвел от моих слов.

– И больше ничего нет?

– Не, есть и остальное – куда ж без этого в семьдесят лет-то, – ответил я, – но оно нестрашное и неопасное… по крайней мере экстренных вмешательств не требует. И панику я бы попросил прекратить… знаете анекдот про бегущего генерала?

– Не знаю, расскажи…

– Почему генералам по уставу запрещено бегать, а солдатам нет? Потому что если генерал бежит в мирное время, то это смешно, а если генерал бежит в военное время это страшно.

– Смешно, – улыбнулся генсек, – ты меня убедил – бегать больше не буду. Позови там Чазова из коридора.

Я встал и пригласил Евгения Ивановича – он вошел в комнату, опасливо поглядывая на меня.

– Евгений Иванович, – прошамкал Брежнев (а я вспомнил о своем обещании исправить ему дикцию – забыл ведь, елки-палки), – мы тут с Петей все вопросы порешали, так что можете быть свободны… одного дежурного врача все же оставьте на всякий случай.