Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 320 (всего у книги 347 страниц)

– Я просто не хочу, чтобы мой единственный поставщик еды умер по глупости.

Я перевязал руку, как смог – криво, грубо, но туго. Достал флягу с настойкой – не от боли, от лишних мыслей. Глоток оказался длиннее, чем нужно. Горло зачесалось изнутри, глаза на секунду закрылись сами.

И только тогда, когда стало тихо, по-настоящему тихо, пришли мысли. Прямые, как нож. Я убил человека. Да. Он пришёл за мной, и он был убийцей – не случайным, а профессиональным. Я защищался. Всё так. Но вспышка была не самообороной. Она была призвана мной. Она не спрашивает, готов ли я.

Если это – сила, то она мне не принадлежит. В груди поднялась та же тяжесть, что и перед вспышкой, только холодная. Я представил, как бы это выглядело в другой ситуации – в городе, на улице, в толпе, рядом с кем-то, кто мне дорог. Представил – и ощутил под пальцами дрожь. Не рук. Дома. Досок. Воздуха.

– Не начинай, – сказал попугай. – Сейчас ты начнёшь думать, а я начну волноваться.

– Я уже начал.

– Тогда думай коротко. Утром – к лекарям. Потом – к Алексею. Потом – прятать следы.

– А гильдия убийц?

– Гильдия убийц подождёт. Они умеют ждать. Это их лучшая и худшая черта.

Я кивнул, как будто он был прав по умолчанию. Лёг на лавку, не раздеваясь. Зажмурился. Внутри всё ещё звенело, как струна. Пахло дымом – моим, портовым. Мысли плыли.

– Слышишь? – спросил попугай спустя какое-то время.

– Что?

– Колокола. Всё ещё бьют.

– Слышу.

– Плохо, что слышишь. Значит, пожар большой.

– Значит, спишут на теневиков, – сказал я и понял, что говорю это не потому, что верю. Потому что хочу верить.

– Спишут, – согласился он устало. – Пока не найдут горелого убийцу и не сложат два и два.

– К тому времени я уже буду далеко.

– Охотно верю. Особенно если далёко – это два квартала и поворот налево.

– Заткнись, – сказал я мягко. И всё-таки улыбнулся.

Утро пришло без предупреждения, как это у него водится. Голова была тяжёлой, но ясной – будто кто-то вымыл её холодной водой. Рука болела. Я встал медленно – как старик, и впервые, пожалуй, оценил это ощущение. В зеркале на стене – лицо бледное, на скуле полоска, на шее тень от чужого лезвия. Воротник плаща – прожжён.

– Завтрак? – спросил попугай, будто вчерашнего вечера не было.

– Завтрак. И – к лекарю.

– И к Алексею. Он тебе, конечно, скажет, что ты идиот. Но это лучше, чем если тебе это скажут люди в чёрных капюшонах.

– Справедливо, – сказал я.

Я взял чужой нож – тонкий, хороший. Повертел в руках, спрятал за пояс. Встал в дверях, задержался на секунду, вслушиваясь. Город жил. Колокола молчали. Дым в порту ещё стоял тонкой полосой на горизонте.

Пусть думают, что это теневики, – сказал я себе. – Пусть думают, что это их война.

А сам знал: теперь это – и моя война тоже. И что бы ни горело ночью в порту, сильнее горело внутри меня. И это огонь надо было научиться сдерживать – или он сожжёт всё, что я пытаюсь защитить.

Сначала я, всё же, решил зайти к Алексею.

Он встретил меня без улыбки. Только посмотрел – от головы до пят, и задержал взгляд на перевязанной руке и полосе на шее. В его взгляде читается не только раздражение, но и вычисляющая осторожность.

– И куда ты снова залез? – спросил он ровно. – И не связано ли это со сгоревшим складлм в северном порту?

Я усмехнулся, потому что правды не проглотишь и не выдашь.

– Шёл по неосвещённому переулку. Споткнулся.

Он фыркнул.

– И упал в огонь. Логично.

– Ты же сам говорил: держись версии, которая звучит глупо, но правдоподобно.

Алексей кивнул, тяжело, как будто это был не просто совет, а приговор.

– Так и отвечай всем, кто спросит. Если спросят.

Я пожал плечами.

– Значит, пожар действительно был?

– Был. Но вот что важно: если ты сам завёл туда того убийцу – а похоже, так и было – то это снимает прямую вину с тех, у кого склад горел. Теневики не стали бы поджигать собственный товар. Для них это катастрофа, а не выгодная акция.

Я замялся. Слова ложились на нерв; не потому что не соответствовали истине, а потому что звучали как обвинение.

– Откуда ты знаешь? – выдавил я.

Алексей хмыкнул, посмотрел в сторону и ответил спокойно:

– Я не знаю всего. Но знаю устройство этих дел. Теневики считают убытки – и это для них табу. Если бы имело смысл поджечь склад, они бы сделали это так, чтобы никто не догадался; сжечь – значит потерять прибыль и лицо. А если тебя кто-то туда заводил – значит, есть тот, кто хотел, чтобы сгорело и чтобы виноватым оказался кто-то другой. Или всё же ты завёл туда убийцу?

Я молча пожал плечами. Попугай, поплыл на перилах и пробормотал:

– Сложную игру ты провернул случайно. Классика.

Алексей взглянул на меня серьёзно:

– Значит, слушай. Лекари академии – не дураки. Они сложат два плюс два и, если рассуждать логично, начнут спрашивать. Я тебя прикрою – освобожу от лекций: «боевое ранение». Но лечиться мы пойдём не к ним. Лучше – к одному, кто вне системы. Академия и теневики – слишком большие интересы. Не хотелось бы, чтобы тебя включили в число опасных и подозрительных личностей. Пока что ты лишь слабый универсал со скверным характером, как и все подростки.

Глава 13

Я почувствовал облегчение и одновременно тяжесть. Он вёл меня, как будто уже принял решение, но голос его был твёрд:

– Забудь то, что видел. Всё, чего не видел – отрицай. И ни за что не говори, что ты кого-то туда загнал.

Я кивнул. Попугай, качнув головой, добавил:

– Молчи – это сейчас твоя лучшая защита.

Алексей махнул рукой:

– Пойдём. У целителя будет меньше вопросов и больше травяного масла, чем у госпитальных хирургов. И ещё – я начну копать по складам тихо. Не для того, чтобы кричать по всей округе, а чтобы понять, кто мог использовать тебя как пешку.

Я последовал за ним по тёмной улице, где запах порта всё ещё держался в волосах, а мысли кружились как пепел.

Город был полупуст. Ночь ещё не отступила, и фонари бледно горели. Мы шли молча: я пытался угнаться за Алексеем, а попугай, как обычно, устраивал словесные пики между нами – маленькие отвлечения, чтобы не думать о боли.

– Алексей, – нарушил я молчание, – ты правда думаешь, что теневики не причастны? Они же ворвались на рынок, у них могли быть и враги...

Он посмотрел на меня и покачал головой.

– Теневики – хитрые и жёсткие. Их логика проста: товар – деньги. Поджечь склад – это как рубить сук, на котором сидишь. Они этого не любят. Если сгорело много товара – кто-то понёс огромные убытки. И это стало бы для них позором, а не хитрой операцией.

– Тогда кто? Каких вариантов будут предерживаться ищейки? – спросил я.

Алексей плечом шевельнул, и его лицо стало сосредоточенным.

– У нас два варианта. Первый – кто-то пытался замести следы, подставив инициаторов. Второй – кто-то умышленно хотел поднять шум и сделать так, чтобы виноватым оказался кто-то удобный. Ты довольно удобная фигура. Ведь тебя видели в тех местах. И если ты не будешь говорить правду – это ещё лучше для тех, кто ведёт игру.

Попугай встрепенулся и вдел в меня взглядом:

– То есть ты, по сути, стал живой фишкой в чужой партии.

– Именно, – подтвердил Алексей. – С этим нужно работать аккуратно. Сейчас важно одно: залечить раны, увести тебя от глаз, и начать тихую работу по выяснению, как отвести от тебя подозрения. Я не скажу, что у меня есть все ответы, но у меня есть старые счёты и люди, которые умеют копать. И я начну этим заниматься.

Мы свернули в узкую улочку, где стоял дом целителя. Внутри пахло соломой, травами и мёдом – мир, который казался слишком простым после запаха гари. На полках – баночки, мешочки с травами, лампы, мягкий свет.

– Хорошо, – сказал попугай. – Ты пойдёшь лечиться, а я буду ждать у окна. И если кто-нибудь начнёт интересоваться – ты скажешь, что упал в тёмном переулке.

– Правильно, – согласился Алексей. – Пока лучше так. Потом разберёмся. Но помни: сейчас поджог выглядит как разборки теневиков. Только официально этих ребят не существует и склад принадлежал обычным людям. Так что куда приведёт следствие – я не знаю.

Я вдыхал запах трав и думал о том, что вчерашняя ночь не была случайной – и что игра, в которую меня втянули, только начинается.

Лекарь работал молча. Даже дышал так, будто экономил воздух. Он поставил меня под свет двумя движениями – словно выдернул из темноты и поставил туда, где должен стоять.

Комната была маленькая, полки уставлены банками с травами, ампулами и свечами. Но стоило лекарю поднять ладони, как всё остальное потеряло смысл.

Свет в его руках вспыхнул мягко. Не огонь, не холод, не боль – просто свет. И тепло, которое двигалось как живое.

– Снимай повязку, – коротко сказал он.

Я подчинился. Он провёл ладонью над разорванной кожей, и рана закрылась так, будто её и не было. Тонкий слой новой кожи лёг идеально. Даже старая бледная царапина под ней исчезла.

– Как… – начал я, но он поднял палец.

– Дальше.

Он коснулся моей сломанной руки. Я услышал тихий хруст – не страшный, а как будто подогнали деталь в механизме. Боль исчезла. Пальцы снова слушались.

Я моргнул.

– Ты шут…

– Молчи, – отрезал он.

За несколько минут он привёл в порядок всё: ожоги, выбитое плечо, порезы на боку, едва заметные кровоточащие царапины. Даже синяки, оставшиеся от прошлых тренировок, растворились.

В конце он накрыл ладонями мою голову – и в висках отпустило. Тошнота ушла. Шум исчез.

Он убрал руки, вытер ладони о старую тряпку и так же сухо сказал:

– Свободен, боец. Старайся неделю нигде не умирать.

Я стоял, как будто меня только что собрали заново. Полностью. И гораздо лучше, чем было.

– Спасибо… – начал я.

– Вон. – Он повернулся к Алексею. – Следующий раз приводи этого парня заранее. Не дожидайся, пока его принесут на носилках.

Попугай на моём плече буркнул:

– Я же говорил, что двуногий разваливается быстрее, чем чинится.

Лекарь бросил на него взгляд, от которого даже птица замолчала. И мы отправились в обратный путь.

Я шёл, двигая рукой, которая ещё утром почти не поднималась. Она работала идеально. Даже слишком идеально.

– Алексей… – начал я осторожно. – Что это вообще было? Как он смог так быстро… без зелий, без заклинаний, без ритуалов?

Алексей хмыкнул.

– А что ты хотел от архимага жизни и света?

Я споткнулся.

– Подожди. Он архимаг? Двух стихий? Да он… как обычный дед!

– Именно, – кивнул Алексей. – Он служил в императорской гвардии тридцать лет. Потом ушёл на покой. А на вид – это и есть цель. Сильный маг, который не привлекает внимания, живёт дольше всех.

Я нахмурился.

– И он твой знакомый?

– Друг отца. Поэтому он не задаёт вопросов и не рассказывает историй. Про таких говорят просто: надёжный человек.

Я вздохнул.

– Спасибо, Алексей.

Он махнул рукой.

– Сочтёмся. И… раз уж раны затянулись лучше, чем швы на ковре – мне нужна твоя помощь. Со вторым разломом.

Я почувствовал, как внутри похолодело.

– Когда отправляемся?

Он развёл руками.

– Погоди. Сначала тебе нужно знать, во что мы полезем. Там смешано восемь стихий.

Попугай встрепенулся.

– О-о-о! Значит, за катализатором собрался? Вот и нашёлся способ двуногого совсем прикончить.

– А в чём проблема? – спросил я.

Алексей остановился, развернулся ко мне лицом.

– Кирилл. Это опасно. Не опасно как обычные разломы, не опасно как сражение с магистром. Это уровень, куда архимаги заходят командами. А мы вдвоём.

Попугай вмешался, довольный и мрачный одновременно:

– Мы, он сказал. Слышал? «Мы». Значит и меня этот псих с собой потащит.

Я проигнорировал птицу.

– Алексей, у меня каждый день смертельные опасности. Если погибнем – то хотя бы не зря. А может и выживем.

Алексей выдохнул.

– Хорошо. Тогда вот ещё вопрос. А если катализатор там будет один? Один-единственный?

Я пожал плечами.

– Значит, он твой.

Он моргнул.

– Ты серьёзно?

– Серьёзнее некуда. Как я понял, чтобы запустить развитие универсала, нужен мощнейший импульс. Катализатор или огромный источник энергии.

Алексей кивнул медленно, как человек, который слышал истину, но не верил, что другой её понял.

– Да. Я свой первый рывок сделал на сотне ядер разных стихий. И чуть не сдох.

– Но для перехода на следующий уровень нужен именно катализатор, – продолжил я. – Энергией не получится. Это тупик.

– Я пробовал. – Алексей тихо усмехнулся. – Не вышло.

Попугай, как обычно, решил вставить своё:

– Ядра слабые. Закрой Московский разлом – и будь тебе счастье. Если не сдохнешь от того объёма, что пройдёт через твоё тело.

Алексей резко повернулся к птице:

– Слышь, крылатый! Может, ты расскажешь всё, что знаешь о пути универсала?

Попугай распушил перья, гордо поднял голову.

– Я и так сказал слишком много. Ещё чуть-чуть – и сверху прилетит. От высших сил. Они не любят, когда их тайны раскрывают двуногим, которым следовало бы жить осторожнее.

Мы замолчали. Дорога впереди была пустой, только фонари подрагивали от ветра.

– Так что? – наконец спросил Алексей. – Решаем?

– Идём, – сказал я.

Попугай тяжело вздохнул, как будто подписывал смертный приговор:

– Ну и дурак же ты, Кирилл. Ладно… дурак, так дурак. Я с вами.

Мы шагали в сторону рассвета. И чем ближе становился свет, тем яснее было: разлом ждёт нас. И ничто не остановит того, что раскроется внутри.

Ни восемь стихий. Ни катализатор. Ни высшие силы.

Особенно – высшие силы.

Мы вышли за город ещё затемно. Я почему-то ожидал тишины, но утренний ветер шумел куда громче обычного – порывами, толчками, словно сам воздух пытался нас развернуть обратно. Алексей это заметил, хмыкнул и сказал:

– Уже близко. Разлом дышит.

Я ничего не ответил. Просто шёл рядом, поправляя ремень сумки. Левая рука теперь работала без боли, но воспоминание о недавней встрече с убийцей оставалось свежим. Попугай сидел на моём плече и покачивался от каждого шага.

– Ну и зачем мы туда идём? – наконец спросил он ворчливо. – Из всех мест мира именно та дырка, куда стихии приходят умирать?

– Потому что там катализатор, – буркнул Алексей.

– А! Тогда вопросов нет. Прекрасное место для смерти. Очень концептуальное.

Я не удержался и усмехнулся. Странно, но именно его ворчание немного снимало напряжение. Мы шли уже почти три часа, пока вокруг не начали появляться первые признаки искажений. Вроде бы обычная сосновая роща, но кое-что в ней было неестественным.

Паутина на ветках блестела инеем, хотя температура была плюсовой. Корни деревьев уходили в почву, напоминающую не землю, а мелкий серый песок. Мелкие капли воды висели в воздухе, не падая. Трава шелестела, хотя ветра не было.

– Началось, – сказал Алексей. – Открой чуть-чуть восприятие.

Я послушался – и сразу почувствовал. Будто что-то тонкое, колючее, скользит по внутренней поверхности кожи. Чужая энергия ощупывала меня, как зверь, вынюхивающий, кто пришёл на его территорию.

– Приятного мало, – заметил я.

– Это слабое поле. Дальше хуже будет. Держи себя в руках, Кирилл. Разломы со множеством стихий воспринимают всех по-разному.

– То есть?

– Они могут попытаться тебя… подстроить под себя.

– Прекрасно, – сказал попугай. – Я так и знал. Надеюсь, двуногий, если тебя начнёт выворачивать наизнанку, ты хотя бы предупредишь.

– Обязательно, – буркнул я.

Через несколько минут мы подошли к тому, что в обычном мире выглядело как будто просто овраг, заросший кустарником. Но пространство над ним дрожало. Как от жары, только в холоде. Волны воздуха рябили, складывались в спирали, будто кто-то невидимый медленно вращал невидимый колокол.

– Вход, – сказал Алексей. – Мне не доводилось видеть такого. Держись рядом.

Он шагнул первым. Я – следом.

И мир… поменялся.

Я вдохнул – и в лёгкие ударил влажный горячий воздух, как из паровой бани. Сделал шаг – и ступил на твёрдый лёд. Следующий – в сухую пыль, похожую на золу. Сверху падал свет, похожий на солнечный, но без источника. Ветер тянул в одну сторону, потом резко – в другую. Никакого смысла, никакой логики.

– Добро пожаловать, – мрачно сказал Алексей. – Разлом восьми стихий.

Попугай медленно оглянулся и шепнул:

– Мы умрём. Прямо сейчас умрём. Но красиво. Меня устраивает.

Я выдохнул, пытаясь успокоить сердце. Пока что всё казалось странным, но не смертельным. Но я чувствовал под ногами тонкую дрожь – как будто сама земля была жива.

– Идём, – сказал Алексей. – Быстро. Чем дальше от входа, тем стабильнее внутренняя структура. А возле края нас будет бросать по стихиям, пока мы не развалимся.

– Не мотивируешь вообще, – сказал я, но пошёл следом.

Разлом встретил нас странной тишиной. Не было ни звуков, ни животных, даже ветра – хотя воздух двигался сам по себе. Пространство вспыхивало то огнём, то холодом, то электрическими всполохами, то зарослями, которые росли прямо на глазах и тут же исчезали.

Я сделал ещё шаг – и почувствовал, как под подошвой начинает пульсировать что-то тёплое. Оно будто пробует понять, кто я.

– Алексей… это нормально?

– Нет, – спокойно сказал он. – Но так и должно быть. Этот разлом не просто смешанный. Он ищет, кого можно переломать под себя.

Попугай судорожно прицепился мне к воротнику.

– Если он кого-то ищет, я предлагаю сдать Алексея. У него опыта больше. Он будет вкуснее.

– Замолчи, – сказал Алексей. – И идём быстрее.

Мы двинулись вперёд по ломкому, меняющемуся ландшафту. Я чувствовал, как внутри разлома нарастает давление – будто мы шагали вглубь гигантского организма. И чем дальше, тем сильнее становилось предчувствие, что мы вступили в место, которое вовсе не ждало гостей… но уж точно не собиралось отпускать.

Впереди мелькнула тень. Нечто гибкое, длинное, светящееся изнутри. Я понял – разлом нас заметил. И это было только начало.

Тень мелькнула снова – уже ближе. Я поднял голову и наконец разглядел силуэт. Поначалу показалось, что это просто окутанная дымкой собака. Но когда она шагнула в зону света, я понял: передо мной не животное.

Это творение разлома.

Туша казалась сотканной из двух стихий одновременно. Передняя половина – прозрачная, словно состоящая из воды, волновалась и капала, оставляя на земле мокрые следы. Задняя – пылала огнём, жар поднимался от неё так, что воздух дрожал. Два противоположных начала соединены в одном существе – и ничего логичного в этом не было.

– Водно-огненный волк, – тихо сказал Алексей. – Такого я видел всего раз. Готовься.

Попугай тихо шепнул:

– Может, скажем ему, что мы просто заблудились?

– Попробуй, – ответил я. – Но сомневаюсь, что он знает слова «мы мирные».

Волк повернул морду. Глаза – два узких пылающих оранжевых разреза – загорелись ярче, когда он заметил нас. Из пасти капала вода, но падала она на землю и мгновенно превращалась в пар, смешиваясь с огнём на задней части тела.

– Кирилл, – быстро сказал Алексей, – не лезь вперёд. Держись справа, если что.

– А если «что» случится?

– Случится, не переживай.

Он защитно поднял руку. Вокргу него зажглось слабое сияние контроля воздуха – чистое, ровное, уверенное. Разлом трещал, но Алексей в бою казался спокойным.

Волк рванулся вперёд. Я едва успел отскочить, когда клинок пламени, будто вытянувшийся из его хвоста, рассёк воздух там, где я стоял секунду назад. Запахло обожжённой землёй.

– Слишком быстро! – крикнул я, перекатываясь.

– Это только разминка, держись!

Он поднял руку, создавая плотный вихревой щит. Волк врезался в него грудью – вода хлынула вокруг, пар поднялся столбом. Алексей сморщился – давление ощущалось даже на расстоянии.

Пока монстр давил ветровой щит, я двинулся сбоку. Усиление отозвалось внутри легко – странно легко, словно разлом сам подталкивал меня к использованию силы.

Я прыгнул, смещаясь в сторону, и ударил по «водной» части зверя. Холод мгновенно обдал руку, словно я сунул её в ледяной поток. Волк выгнул спину, зашипел – вода от моего удара треснула, как замёрзшая корка.

Попутно пламя с другой стороны взвилось выше.

– Осторожно, он меняет баланс! – крикнул Алексей.

Я едва успел отпрянуть, когда огонь хлестнул в мою сторону, разрывая воздух. Волк сделал резкий рывок, и огненная половина тела оказалась впереди. Внутри тварь шипела, будто что-то вторило ей из глубины разлома.

– Его нужно разбить на части! – крикнул Алексей. – Эти гибриды нестабильны, их держит только внутреннее ядро!

Волк рванулся ко мне. Я подпрыгнул, в последний миг уходя от удара. Но жар ударил так сильно, что кожа покалывала даже через одежду. Усиление едва удерживало мышцы от неконтролируемых движений.

– Двуногий! – выкрикнул попугай. – Если сдохнешь, я твой труп тащить не буду!

– Спасибо за мотивацию!

Понимая, что Алексей не удержит монстра долго, я сосредоточился. Внутри что-то щёлкнуло – словно из восьми потоков энергии вокруг меня один лёг в ладонь идеально. Я выдохнул и ударил. Усиление хлестнуло коротко, резко и очень точно – по линии соединения стихий.

Волка словно перерезало пополам. Водная часть взорвалась ледяными осколками, огненная вспыхнула отдельно и, потеряв баланс, рухнула на землю, сгорая сама в себе. Запах пара, пепла и чего-то металлического наполнил пространство. Я сделал шаг назад, пытаясь отдышаться. Алексей подошёл, глядя на то, что осталось.

– Хорошо, – хмыкнул он. – Думал, волк нас задержит надолго.

– Этот? – выдохнул я. – Я уже чувствую, что дальше будет хуже.

– Будет, – согласился Алексей. – И намного.