Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

В столовке посреди рабочего дня было пусто – посадили девчонок за сдвоенный стол, сами взяли по котлете с картошкой, салат какой-то и по вазочке с мороженым, итого на семерых ушел червонец, свободных денежных средств у меня осталось хрен да маленько, тоска…

Ну и чтобы не терять времени предложил провести срочный мозговой штурм по этому вопросу – где, как и сколько можно срубить деньжат? Желательно по-легкому. Девочкам сказал, что это их тоже касается, потому что большинство денег все равно на вас уйдет, так что давайте включайтесь по полной… вроде восприняли благосклонно. Из всего дальнейшего бурного и бестолкового обсуждения я выделил, как это ни странно, одну идею болтушки Инны – у нее есть оказывается родственник в системе Военторга, живет и работает он в закрытом городе Арзамас-16, и этот родственник имеет возможность достать достаточно дефицитные вещи, которые будут иметь немалый спрос на вторичном так сказать рынке, а если проще, то толкнуть их потом можно будет с маржой до 50, если не до 100 %.

– Это ж вроде называется спекуляция, – прокомментировал идею Вовчик, – и статья в УК на этот счет имеется…

– Имеется, – подтвердил я, – 154-я, если не ошибаюсь, но там оговорочка есть, если не в крупных размерах, это порицание и штраф какой-то небольшой, так что не надо залезать в крупные размеры и не попадаться… а вообще-то у нас половина страны сейчас спекулирует, так что…

– Крупные размеры это сколько? – сразу поинтересовалась Вера.

– 10 тыщ по-моему…

– Да, я не договорила, – сказала Инна, – у моего родственника условие такое есть, он товар партиями отдает, не меньше, чем на тыщу, а еще лучше на полторы.

– Меньше крупных размеров, хоть это радует, – задумался я, – значит стартовый капитал нужен… ни у кого случайно нету тыщи в заначке?

Все дружно затрясли головами.

– Ладно, идея понятна, будем думать… и пойдемте наконец в клуб, проверим, кто из нас на что способен, ага?

Наконец-то подключили аппаратуру, дело оказалось нехитрое и все сразу заработало, хотя я немного опасался на этот счет – год все-таки пылилось в кладовке.

– Ну, друзья мои, тамбовцы… эээ, горьковчане, давайте колитесь, кто чего умеет.

Андрюха опробовал ударную установку – выходило как-то криво, но ладно, срастется как-нибудь. А ритм-гитару взяла (бетховенские та-да-да-да) Инна и сходу выдала «Дым над водой», и очень неплохо… чудны дела твои, господи.

Вовчик сразу к Ионике припал, он же музыкалку закончил по классу фортепиано, а Ионика не сильно от него отличалась, сразу сыграл Чижик-пыжик, а потом Подмосковные вечера. Ну чего, неплохо. Я ему и ноты, накарябанные ночью, тут же подсунул – из всего обилия песенного творчества после 77 года я выбрал значит вот что:

– «За окошком месяц май» Гарика Сукачева, причем слово «Москва» там волевым порядком заменил на «Оку», нечего в городе Горьком про Москву петь (И ветры весело галдят над рекой, над Окой)

– «Сиреневый туман» Маркина, хотя это вроде бы и не совсем Маркин, а как бы и совсем народное

– «Я московский озорной гуляка» группы Альфа, слова сами понимаете кого, музыка Сарычева… хотя с этой песней у Альфы, как мне помнится, были некие проблемы… может заменим потом.

– Ну и «Все будет хорошо» Верки Сердючки, я же должен как-то оправдывать свои украинские корни, к тому же обещал же женскую песню, вот и получите, распишитесь.

Песни вроде понравились, было много вопросов, неужели это все я придумал – отговорился тем, что все это народное… ну почти все, там где не народное, пришлось кое-чего додумать.

– Давайте голоса теперь проверим, – сказал я.

Вовчик выдал аккомпанемент «Подмосковных вечеров», девочки по очереди пропели по куплету… голоса у всех были, лучше всего оказался у Веры, ну кто бы сомневался. Потом стали разучивать мои песни, больше всего вопросов вызвал есенинский Гуляка, мол стиль кабацкий, да слова уж слишком разухабистые… уломали меня убрать ее и что-то другое придумать… сходу предложил песню из мультика про Машу и медведя, там где Баюшки-баю… но там двигаться придется, песня танцевальная, так же впрочем как и во «Все будет хорошо». Оценку танцевальных возможностей нашей команды оставили на потом.

Меня спросили, а твоя-то роль какая будет – сказал, что буду продюсером… уточнять что это, никто не стал, ну и хорошо.

Потом провожал Анюту до дому, целовались возле озера с уточками и все было замечательно. Потом вернулся домой и зашел к дядеФедору, проверить бы надо, что там и как и не надо ли чего. Ничего ему не надо было, выслушал только дворовые новости, сказал, что я орел, у него один такой в роте был, жаль что убили. И тут я вспомнил, что хотел спросить:

– Слушай, а чего это у тебя за посылочный ящик в гараже стоит? Тяжелый как бетонная плита, я об него спотыкаюсь постоянно.

– А, это… там деньги, Сергуня…

– Какие деньги, золото-серебро?

– Не, железо-никель, дореформенные… как в 61 году денежную реформу объявили, так и сложил туда все это добро… желтенькие меняли один к одному, а беленькие нах никому не нужны стали.

– Что ж ты раньше-то молчал, дядя Федор?

– А ты раньше не спрашивал, Сергуня.

И то верно, подумал я, не спрашивал.

– Так я покопаюсь в этом ящичке, ладно? Вдруг чего полезное отыщется.

– Да забирай его весь с концами, – ответил дядя Федя, отворачиваясь к стене, – все равно на них ничего не купишь.

Содержимое ящика я перетащил в свою комнату за два приема, очень тяжело было, разложил монетки на постеленных на полу газетках и после этого остальной мир перестал для меня существовать на ближайшие 12 часов…

И не надо на меня смотреть таким суровым осуждающим взглядом, да, я фанат нумизматики со стажем, лет 10 уже как, и не скрываю этого. Вы спросите, чего же ты там такого нашел в этих металлических кружочках, и я не смогу вам ответить на этот вопрос. Это не вербализируется… И я в курсе конечно, что любое коллекционирование является психическим расстройством, ну и что же с того? Алкоголь тоже ведь наркотик, но если его начать сравнивать с винтом или допустим крэком, то… И если уж копать на глубину полнопрофильного окопа, то жизнь в конце-то концов тоже можно считать психическим отклонением от смерти (и это я еще о любви не начинал говорить). Так что сойдемся, друзья мои, на том, что такой вид легкого психического расстройства много лучше и беспроблемнее для окружающих, чем маниакально-депрессивные психозы или обычная шиза… не говоря уже о том, что иногда это расстройство может приносить определенную прибыль… хотя если положить руку на сердце, то гораздо чаще от него одни убытки.

Итак, продолжим про ящик – в большинстве своем там естественно одно барахло было, и по состоянию ниже чем Fine, за отдельными впрочем исключениями VF, но что-то из разряда анциркулейтед естественно и близко не лежало. Теперь по годам и номиналам – в основном были самые ходовые года с 52 по 57, стоящие три копейки в базарный день (таганский ценник у меня горел в мозгу неугасимым желтым огнем, примерно так же, как глаза мастера гробовых дел Безенчука при виде Кисы Воробьянинова), мелькнула монетка 42 года, но увы и ах, не 10 и не 15-копеечная, стоимостью в десятки тысяч (в ценах 2017 года разумеется), а всего лишь двугривенный, не стоивший почти ничего. Еще попались 10 коп 44 года за 4 тыщи, ну хоть что-то…

Короче я просидел вот так посреди газеток всю ночь напролет, поставив настольную лампу на пол – мать спрашивала меня чего-то, я отмахивался, а потом ей надоело и она уснула, а я значит все ковырялся и ковырялся в этом железе… возникла мысль собрать коллекцию дореформенных монет, но я отогнал ее в сторону, делать мне больше нечего… и вот совсем близко к рассвету среди этой груды сверкнул бриллиант, и не один, а целых восемь бриллиантов, в 3–4 карата каждый. На самом дне ящика притаились, друзья мои, все монеты 1958 года выпуска… нет, не так – монеты были ПЯТЬДЕСЯТ-сука ВОСЬМОГО-на ГОДА-бля… вот теперь правильно. Ну не все, без медных конечно, которые дядя Федор на обмен пустил. Те, кто в курсе, могут постоять в почтительном молчании, сняв шляпы, остальным же объясню в двух словах.

В начале 58 года Советское правительство приняло решение провести денежную реформу и для этих целей запустило чеканку монет нового дизайна и новых невиданных в СССР номиналов в 2, 3 и 5 рублей, да. Есть еще предположение, что такие большие номиналы предназначались для торговых автоматов, Никита Сергеич съездил в Америку и ему очень понравилось, что там все через автоматы продают, планировалось сделать такое и у нас. Но по несчастливому стечению обстоятельств реформу в 58 году отменили и перенесли ее на 3 года – видимо были более насущные проблемы, например ликвидация антипартийной группы товарищей (Молотов, Маленков, Каганович и бедняга Шепилов, сдуру примкнувший к ним), космическая программа, поддержка товарищей Фиделя Кастро и Патриса Лумумбы и др – а все начеканенные монеты пошли в переплавку. Все да не все, очень малая часть уцелела… настолько малая, что например 3-рублевых монет в 2017 году насчитывалось 15 что ли штук (и сейчас передо мной была одна из этих 15), а цена каждой в том же году была 270 тысяч. Полный же комплект-58 стоил около 1,5 миллиона, без медных монет, который мне достался в 77 году – что-то около 1,1 миллиона, в нынешних ценах значит 5,5 тысяч. Ну наверно стоит сделать скидку на то, что со временем цены на эти продукты только возрастают, и поделить 5,5 тыс на 2… но все равно больше 2 тысяч выходит, деньги очень неплохие, годовая зарплата среднестатистического жителя СССР.

Оставалось только реализовать находку, перевести ее так сказать в твердые денежные единицы, имеющие хождение на территории СССР, экая малость. Вот этим мы и займемся с вашего позволения, спать-то в эту ночь мне наверно уже не придется… да и не заснул бы я, когда столько нулей перед глазами крутится.

Постучал к Андрюхе, сказал, что сегодня тренировки не будет, позвони девочкам, пусть сразу в клуб приезжают, если захотят конечно, а меня нет до вечера. Почему? А форс-мажор случился. Что это такое? Ну такая стандартная строчка в контракте – обстоятельство непреодолимой силы, которое служит основанием для невыполнения своих обязательств. Что за непреодолимая сила? Ураган допустим, тайфун, наводнение, землетрясение, цунами, падение метеорита, революция, смена режима. Нет, у меня не революция, у меня цунами, я пошел, привет.

Проехался еще на велосипеде до озера, чтобы охладить не в меру разгоряченные мозги – белочек и дятлов на сей раз не случилось, только товарняки, через один из них пришлось перелезать, дорогу загораживал, еле-еле протиснулся по тормозной площадке со своим велосипедом.

Вернулся, закусил на скорую руку, завернул в тряпочку драгоценные монеты и в гараж. А оттуда прямиком продался на улицу Свердлова, где напротив ДК им. Свердлова и располагался скверик имени Свердлова, там у нас нумизматы всю жизнь собираются. Вот по этому поводу небольшое отступление…

Что наш город стоит на трех Китах, Алексей Максимыче, Валерий Палыче и Козьме… без отчества, я уже кажется говорил, это все как бы на свету располагается, а сейчас речь пойдет об оборотной, ну или темной стороне монеты. Итак встречайте – три Змея… гм… Горыныча, Яков Михалыч Свердлов, Лазарь Моисеич Каганович и Генрих Григорьевич Ягода. Прошу любить и жаловать.

Яков Михалычу из этой тройки повезло больше всех, успел умереть вовремя (с его смертью в 19 году кстати до сих пор не все прозрачно – то ли он заболел испанкой, когда возвращался из Харькова в Москву, то ли его сильно побили революционные рабочие, а этот факт тщательно скрыли во избежание). Родился он здесь, работал в лавке отца-гравера на той самой улице Свердлова, там сейчас доска висит, а потом стал профессиональным революционером и съехал из города. Отец красного террора, инициатор разгона Учредительного собрания, дал старт процессу расказачивания, подписал приказ о расстреле царской семьи – вот далеко не полный перечень его достижений. Его именем названо множество населенных пунктов, улиц, учебных заведений и тд.

Лазарь Моисеичу повезло меньше. Родился он не у нас, на Украине, у нас он был председателем губкома (аналог губернатора) в 18–19 годах, санкционировал начало продразверстки в губернии, был у истоков создания регулярных губернских структур ВЧК. Потом руководил Украиной, был ответственным за сталинскую реконструкцию Москвы, московское метро некоторое время носило его имя. В период большого террора подписал довольно много расстрельных списков. В войну руководил наркоматом путей сообщения и неплохо руководил – железные дороги всю войну отработали на совесть. В 50-х не сошелся во мнениях с Хрущевым, был обвинен в организации сталинского террора, его сделали практически главным ответственным за культ личности, ушел с позором в отставку. Умер в 97 лет в своей постели.

Ну и Генрих Григорьевич наконец самый большой неудачник из этой троицы – он родился в Рыбинске, но семья переехала в Нижний, когда ему было 3 года. Дружил семьями со Свердловыми, тоже стал профессиональным революционером, после революции как-то сам собой прибился к репрессивным органам госбезопасности, один из главных создателей ГУЛАГа, инициатор строительства Беломорканала, в 36 году снят с должности наркомвнудела, в 38 был одним из главных обвиняемых на третьем московском процессе, где в числе прочего признался и в убийстве товарища Горького, осужден и расстрелян. Попал под замес короче.

Вот такие товарищи тоже занимают не самое последнее место в пантеоне так сказать горьковско-нижегородской славы… вы скажете, что не надо ворошить прошлое? И я соглашусь – ворошить не надо, но и забывать не следует. Это как песня, из которой слово не выкинешь, размер сломается сразу… или автомобиль, из которого трудно убрать любую запчасть, не поедет… или поедет, но недалеко.

А теперь к монетам… хотя нет, давайте перекинем какой-нибудь мостик от Ягоды и до монет… ну хотя бы такой…

Хорошо было бы выпустить серию юбилейных монет с руководителями советских органов безопасности: Дзержинский – Петерс – Менжинский – Ягода – Абакумов – Серов – Шелепин – Семичастный – Андропов, что ни фамилия, то гигант мысли и титан действий. Пользовалась бы большим спросом, это я вам точно говорю. Да и часто меняющаяся аббревиатура наших органов тоже могла бы стать замечательной основой для еще одной монетной серии, вы только вслушайтесь только в эту музыку сфер: ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – КГБ – ФСК – ФСБ.

Ну атеперь точно про монеты…

В скверике Свердлова напротив одноименного ДК кроме бюста героя имели место нумизматы в количестве 5 штук, стояли они в рядок, разложив свой товар на клееночках и газетках на парапете, отделяющем садик от трамвайной остановки. Я окинул их всех внимательным взглядом и выбрал крайнего слева, он был постарше, с бородкой и в очках и внушал как-то больше доверия, чем остальные, я сразу окрестил его Троцким, напоминал чем-то.

– Здрасьте, – сказал я ему, – вот посмотрите, что я тут в гараже нашел, – и протянул полтинник.

Троцкий сначала на меня посмотрел, потом на монету, потом взял ее, вытянул из нагрудного кармана лупу и принялся внимательно изучать.

– Повезло тебе, мальчик (ну хорошо, что не малышом обозвал), монет редкая, могу дать тебе за нее 5 рублей.

– Извините, – сказал я задушевным голосом, – что отнял у вас время, пойду к другим специалистам, которые немного более разбираются в теме, – и протянул руку за полтинником.

– Подожди-подожди, – мгновенно испугался Троцкий, – так дела делаются.

– Так давайте уже делать дела, как они делаются, – быстро ответил я, – и не делать их, как не надо.

Троцкий еще более внимательно оглядел меня с ног до головы и спросил:

– Сколько хочешь?

– Две с половиной тыщи за комплект из 8 монет, меди, извините, нет, – и видя перекосившееся лицо товарища нумизмата, быстро добавил, – в виде бонуса дам еще гривенник 44 года, – и протянул ему оный гривенник.

Троцкий внимательно изучил и его, потом сказал:

– Мне надо посмотреть все монеты. Не здесь.

– Так поехали, вон моя машина стоит, – махнул я рукой по направлению к Лыковой дамбе.

Троцкий похоже сейчас просверлит меня насквозь своим взглядом, подумал я, ну давай же, рожай скорее, старая перечница… Перечница родила минуты через полторы:

– Поехали, – и он стал собирать свое барахло.

Ехать было недалеко, на Ковалиху. Там мы поднялись в его квартирку на 4 этаже панельной 9-этажки, он махнул рукой по направлению к креслу, чай-кофе не предложил, гад, а сам сел за письменный стол изучать сокровища. Результаты изучения он огласил через четверть часа, не меньше, я уж утомился рассматривать его книжную полку напротив.

– Тыща, – сказал он, – и деньги часа через два.

Торговались долго, отчаянно и бестолково, сошлись в конце концов на 1900.

– Ну вы же понимаете, такой шанс один раз в жизни выпадает, ловите момент, а мне очень деньги нужны, а то бы я никогда его продавать не стал, – сказал я ему на прощание. Договорились встретиться через 3 часа на Черном пруду.

Вышел на улицу, надо чем-то заняться на эти 3 часа… а поеду-ка я по книжно-пластиночным рынкам проедусь, подумал я, разведаю конъюнктуру так сказать и проведу маркетинговое исследование, чего там сейчас в ходу и почем.

Книжный черный рынок у нас всю жизнь был в садике Пушкина, который у Телецентра, вот с него и начнем… Александр Сергеич наверно был бы рад узнать, что в садике его имени сейчас не водку пьют, а обмениваются книгопродукцией.

Нет, ну нравится мне нынешнее движение, в 21-то веке чтобы припарковаться у садика Пушкина, это надо было извернуться, как уж на сковородке, да и то вряд ли помогло бы. Километра за 1,5–2 может быть, но только не здесь. А сейчас вдоль садика дорога напоминает пустыню Кара-кум, только без песка. Оставил машину рядом с телецентром (он у нас маленький и убогенький, провинция-с), пошел напрямки через рощицу, когда она закончилась, началась поляна, почти точно квадратная, а на этой значит поляне и располагался книжный значит рынок. Продавцы раскладывали свой товар прямо на земле, подстелив пленку или еще что, а самые продвинутые использовали раскладные столики.

Прошелся, приценился… преобладала естественно макулатурная тематика, Дюма-старший в основном да Уилки Коллинз и еще почему-то вознесенный советскими разнарядкамиочень высоко Морис Дрюон со своей серией Проклятые короли, совершенно безосновательно на мой взгляд. Еще были в большом почете детективы и фантастика, иностранная особенно, из соцстран меньше, а советская в самом низу этой пирамиды… ну не считая братьев Стругацких, эти ценились вровень с импортом. И совершенно не было дамских романов со жгучими красавцами и томными красавицами на аляповатых обложках – экий же здоровый кусок рынка пустотой зияет, застолбить что ли нишу? Ладно, посмотрим…

Попробовал найти какого-нибудь старшОго… ну или хотя бы оптовика, в розницу ведь продавать все это замудохаешься, да и засветка лишняя не нужна, да и милицейские облавы тут временами случаются, когда всех сгребают в один воронок и потом долго и муторно разбираются в ближайшем отделении – кому нужна такая радость?

Вычленил двух-трех граждан, державшихся явно более свободно, чем остальные, подошел к одному из них, около 40 лет, белая куртка из хб, явно импортная, джинсы, явно не самопальные, на ногах кроссовки, не Адидас, но и не Кимровская фабрика, в углу рта папироска торчит. Как бы мне тебя обозвать-то… ну будешь Евтушенкой.

– Здрасть, – скромно сказал я ему, – вы тут, как я посмотрю, в авторитете, у меня предложение есть, отойдем в сторонку.

Евтушенко кивнул, осмотрев меня с головы до ног – да, согласен, видок у меня не особо, надо конечно приодеться в ближайшее время.

– У меня брат в Военторг устроился работать в книготорговую секцию, – бодро начал врать я, – и у него есть возможность доставать дефицитные книги. Можем наладить оптовые поставки, самим-то нам, сами понимаете, светиться в розничных продажах не с руки. Если есть интерес, скажите что надо, в каких количествах и почем примерно возьмете, – выпалил я на одном дыхании и замер.

Евтушенко помолчал с минуту, потом ответил:

– А где у меня гарантия, что ты, мил человек, не из ОБХСС и меня не повяжут при первой же поставке?

Хм, подумал я, действительно нет такой гарантии, а вслух сказал так:

– В ОБХСС с 17 лет уже народ набирают? Могу права показать.

Показал права из своих рук, от греха подальше. Евтушенко почесал затылок и продолжил:

– Это еще не доказательство…

– Хорошо, – ответил я и начал я вспоминать практику закладок из 21 века, – тогда такой вариант, я кладу книги в автоматическую камеру хранения на вокзале, потом звоню вам (телефон-то наверно есть? ну и славно), сообщаю номер ячейки и код, вы забираете товар и оставляете там деньги, звоните мне (ну то есть не мне, а другу, у меня телефона пока нет), я забираю деньги. Непосредственного контакта из рук в руки, на котором обычно ловят ОБХСС-ники, нет, так что и риска никакого… пойдет?

Евтушенко перебросил папиросу из одного угла рта в другой и сказал, что подумает. Телефон дать не отказался. Список требуемого дефицита тоже выложил – там были конечно же Стругацкие, только что вышел их «Парень из преисподней» в Детской литературе, а еще свежие выпуски серии Зарубежной фантастики («зарубежка» в народе), «Гибель дракона» Саке Комацу (по ней еще скоро кино выйдет) и сборник «Братья по разуму», нормальный сборник, там и Кларк, и Саймак, плюс еще свежий «Зарубежный детектив», где среди соцреалистического барахла значился новый роман шведов Шевалля и Валё. Брать он согласен был от 5 до 10 штук каждого названия, цену назвал от 8 (Комацу) до 12 рублей (детектив). Насколько я успел прицениться к рынку, его маржа составит от 50 до 100 %, нам же, чтобы было столько же, надо будет закупаться от 5 до 8 рублей за книгу… ну что, можно работать.

На прощание спросил у Евтушенки, где сейчас пластинками обмениваются, он ответил, что у Печерского монастыря, а если брат еще и пластинки может доставать, то ехать туда совершенно незачем, можно работать через него, Евтушенку… номенклатуру и цену определил сходу, не дожидаясь моих вопросов – БониМ, АББА, Клифф Ричард, привози, сколько сможешь, без ограничений, брать буду по червонцу.

К Печерскому монастырю я таки съездил, все равно делать-то нечего, но хорошего там ничего не получилось – народ жался и на опт я никого раскрутить не сумел, БониМ и АББА, как я успел заметить, шли от 15 до 18 р за штуку. Ну на нет и суда нет, будем работать через чернокнижного Евтушенко, если что.

Потом подался обратно к месту встречи с товарищем Троцким – было еще рановато, зашел в пельменную напротив кинотеатра Рекорд. Пельменная, как много в этом слове… слиплось, да… ну и отозвалось тоже. Порция со сметаной 38 коп, с томатом (слово «кетчуп» тогда еще не употребляли) 37 коп, с уксусом, который на столах стоял 36 коп. Еще с бульоном можно было взять. Пельмени все разваривались, так что тесто отдельно от начинки плавало, но все равно все это было безумно вкусным. Взял с томатом, народ к пельменям еще активно Жигулевское покупал, но я решил не дразнить понапрасну гусей… эээ… гаишников, и Жигулевского не взял. Пока стоял в очереди, пока накалывал на вилку разбегающиеся по кругу пельменины, тут и время рандеву подошло.