Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 272 (всего у книги 347 страниц)

Когда я вышел из лавки, снаряжение надёжно улеглось за плечами, и впервые за долгое время я почувствовал некий покой. Теперь всё зависело от меня.

Кир встретил меня у трактира, размахивая квитанциями и пухлой тетрадью с печатями. Он был возбуждён, глаза горели.

– Всё получилось! – заговорил он едва ли не на бегу. – Мы записаны! Испытания – через три недели. Основной экзамен – проход лабиринта. Это, говорят, особый разлом, живущий по своим законам. Пространство и время там искривлены. Но каждому даётся испытание, которое он может преодолеть. И если пройдёшь – награда. Кристалл для жезла или посоха, иногда перстень или иной концентратор. Всё индивидуально, под будущего студента.

Я слушал и кивал, но внутри у меня всё сжималось в узел. Разлом, где сама ткань мира живёт по своим прихотям… как будто обычных кошмаров мало.

– Три недели… – протянул я, перебросив ремень с копьём через плечо. – Отлично. Значит, у меня есть время.

Кир нахмурился:

– Ты опять собрался куда-то один?

– Да, – коротко ответил я. – Мне нужно проверить одну вещь. Если получится – это даст нам шанс на будущее. Если нет… – я пожал плечами. – Тогда отступлю.

– Я могу пойти с тобой! – горячо возразил он. – Вдвоём ведь больше шансов.

Я покачал головой.

– Нет. Если я не смогу справиться один, значит, это и так конец. Втроём или вдвоём мы просто погибнем вместе. А так… хоть кто-то останется. Ты и Влад. И… если что, у тебя будут мои письма.

Кир сжал кулаки, но спорить не стал. Лишь процедил сквозь зубы:

– Ненавижу, когда ты так говоришь.

Я положил руку ему на плечо.

– Я тоже. Но выбора нет.

Он кивнул, и я впервые заметил, как сильно он изменился за эти месяцы. Уже не тот мальчишка с телегой трав, а парень, привыкший к крови и решениям.

Стены Петербурга остались позади, тяжёлые ворота закрылись с глухим звоном, и шум многолюдных улиц растаял, словно его отрезали ножом. Впереди – дорога, широкая, но пустая. Я шёл один, чувствуя, как за спиной уменьшается силуэт столицы, пока башни и зубцы стен не превратились в тёмные пятна на фоне неба.

Солнце стояло уже не в зените, оно клонится к западу, и длинные тени ложились на землю. Тепло ещё держалось, но в воздухе уже чувствовалась вечерняя прохлада, предвестница долгой августовской ночи.

Я поправил ремень с оружием, проверил кожаные доспехи – сидят плотно, движения не стесняют. С каждой минутой уходить становилось тяжелее. Там, за стенами, остались хоть какие-то гарантии, крыша над головой, союзники. Здесь – дорога, разломы и тьма.

Но назад дороги не было.

Я шёл уверенно, хотя внутри всё равно жила та самая привычная тревога: а вдруг не вернусь? А вдруг все мои планы о собственной ветви, о земле и доме так и останутся мечтами, растворёнными в пыли тракта?

В кармане, ближе к сердцу, хранилось золотое ядро – источник, который мог изменить всё. Я чувствовал его пульс, будто чужое сердце билось рядом с моим. Монстры за стеной пока молчали, но мне казалось, что их внимание уже приковано к этому сердцу, к моей спине.

Солнце опускалось ниже, окрашивая дорогу в медь. И я ускорил шаг – хотелось найти место для ночёвки до того, как небо совсем погаснет.

Я не стал разводить костёр. Ночь обрушилась быстро, как только солнце скрылось за кромкой леса. Августовская прохлада пробирала до костей, но я не дрожал – слишком сильно билось сердце. Сон и не думал приходить.

Я шёл по краю дороги, вглядываясь в темноту. Тени сливались воедино, но чувствовал – там что-то есть. Монстры не прятались, они смотрели, выжидали.

Первый показался почти бесшумно. Костлявое, вытянутое тело, когти, блеск пустых глаз. Обычный хищник из малого разлома, но здесь, подле Московского портала, он должен был быть в разы опаснее. Должен был.

Я достал нож, и в тот же миг заметил – он не двигается. Словно наткнулся на невидимую стену. Существо метнулось вперёд – и тут же сбилось с шага, дернулось, как пёс, которого окрикнул хозяин. Я ощутил пульс в груди – золотое ядро. Это оно заставляло тварь дрожать и пятиться.

Улыбка сама скользнула на губы. Значит, я не ошибся.

Глава 3

Я шагнул вперёд, атакуя. Клинок врезался в плоть без сопротивления, монстр хрипел, отбивался, но его движения были рваными, вялыми. Пять минут – и всё кончилось.

Тело обмякло у моих ног, и вскоре рюкзак пополнило новое ядро.

Я присел, вытирая клинок о траву. В груди, помимо боли от треснувших рёбер, разливалось странное чувство. Это не было ни азартом, ни радостью. Это было… облегчение. Подтверждение, что я могу охотиться сам.

Я поднялся и снова шагнул в ночь.

Охота началась.

Я шёл всю ночь, и каждый раз история повторялась: очередная тварь выныривала из тьмы – и тут же замирала, будто натыкалась на стену. А потом шёл я. Быстрый удар, рваное дыхание, несколько минут борьбы – и ещё одно ядро оказывалось в рюкзаке.

К утру их набралось больше десятка. Рюкзак наливался тяжестью, плечо тянуло вниз, но я не останавливался. Внутри что-то подталкивало меня идти дальше, искать новых врагов. Будто золотое ядро, скрытое у сердца, диктовало: «Ещё. Не останавливайся. Впереди больше. Впереди главное».

В какой-то момент я понял, что ноги сами несут меня в сторону портала. Я остановился, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Сердце колотилось, дыхание рвалось наружу.

– Чёрт, – выдохнул я, резко встряхнув головой. – Нет.

Посмотрел в сторону, где, как я знал, зияет огромная рана Московского разлома. Тьма там была иной – плотной, вязкой, будто сама ночь стекалась туда. От неё тянуло обещанием силы… и смертью.

Я тяжело опустился на колено, упёрся руками в землю и сказал вслух, чтобы самому поверить:

– Нельзя расслабляться. Не стоит уходить вглубь владений врага. Достаточно очистить границы. Не нужно идти к порталу, как бы ни тянуло туда. Там нет добычи. Там лишь смерть.

Слова вышли хрипом, но они вернули ясность. Я оторвал взгляд от горизонта и посмотрел на кромку леса – туда, где ещё оставались следы монстров. Там моя цель. Там моя охота.

Я выпрямился, поправил рюкзак и пошёл обратно вдоль границы, стараясь держаться подальше от манящего мрака.

Они выскочили из темноты так, словно вырвались из самого мрака. Два силуэта, крупнее любого волка, двигались синхронно, плавно, с той жуткой грацией, что всегда отличала оборотней.

Я почувствовал, как золотое ядро дрогнуло внутри, волна силы прошла по венам. Оборотни замедлились – но не остановились. Их не ломало так, как прочих тварей. Они рычали, двигались кругом, и в их глазах не было страха. Лишь настороженность.

– Значит, вы можете сопротивляться, – пробормотал я, вытаскивая копьё.

Первый метнулся вперёд. Я шагнул в сторону, вогнав наконечник под рёбра твари. Хруст – но недостаточно. Он взвыл и рванулся дальше, когти полоснули по доспеху. Я едва удержал равновесие.

Второй уже был рядом. Я успел выставить древко, и сталь встретилась с клыками. Удар едва не выбил оружие из рук. Руки онемели, плечо взорвалось болью, но я сжал зубы и толкнул копьё вперёд, заставив монстра отпрянуть.

– Ну что, поиграем, – выдохнул я, перехватывая копьё поудобнее.

Дальше бобльше напоминало. Шаг назад, выпад, разворот. Я держал дистанцию любой ценой. Когти рассекали воздух там, где секунду назад была моя грудь. Клыки щёлкали в опасной близости от лица. Каждый раз древко копья спасало меня от разорванного горла.

Я бил снова и снова, пока древко не скользнуло в потной руке. Один из оборотней пошатнулся – копьё вошло глубже, чем прежде. Я рванул, проворачивая, и услышал сиплый визг. Первый рухнул, забившись в агонии.

Оставшийся взбесился. Он прыгнул с такой силой, что я не успел отскочить. Удар швырнул меня на землю, дыхание вышибло. Тварь уже тянулась к лицу, но я успел упереть копьё в её горло. Когти полоснули по руке, горячая кровь обожгла кожу.

Я зарычал в ответ – и толкнул из последних сил. Копьё вошло в шею, пробив насквозь. Тварь захрипела и обмякла, заваливаясь набок.

Несколько секунд я лежал, тяжело дыша, ощущая боль в плече и резь в груди. Потом медленно поднялся, вытащил копьё и облокотился на него, чтобы не упасть.

Золотое ядро гудело внутри, и только это удерживало меня на ногах.

– Держать дистанцию, – прохрипел я, глядя на мёртвых оборотней. – Только это и спасает.

Я вытер кровь с лица и заставил себя двигаться дальше, хотя каждый шаг отзывался болью в костях и мышцах.

Опустился на колени рядом с телами, сдерживая дрожь в руках. Работа привычная, но после такой схватки каждый рывок ножа отдавался болью в груди. У первого ядро оказалось крепким, тяжёлым, словно из камня – серо-чёрное, с алым отливом внутри. У второго – почти такое же, только меньше.

Я бережно спрятал их в сумку, вытер клинок о шерсть и глубоко вдохнул. Воздух был тяжёлым, пропитанным кровью и гарью, но вместе с этим в нём чувствовалась… свобода. Я выжил. Ещё одна ночь позади.

– Хватит, – сказал я себе вслух, глядя на тёмные деревья. – Для первого дня этого достаточно.

Дальше идти было безумием. Силы ещё оставались, но не настолько, чтобы рисковать. Я знал, что с каждым часом шанс на ошибку только растёт. И одна ошибка – всё, конец.

Пришлось возвращаться в город. Ночь тянулась бесконечно, но всё же небеса начали светлеть. Сначала лёгкая синева, потом розоватый отблеск на востоке. Тьма отступала медленно, неохотно, но с каждым шагом становилось легче дышать.

Когда впереди показались стены столицы, небо уже сияло первыми лучами солнца. Огромные башни поднимались ввысь, золотые купола отражали свет, а у ворот шумел поток людей – телеги, торговцы, крестьяне с корзинами, стража с алебардами. Город просыпался, и шум этот был таким живым, что у меня внутри защемило.

Я остановился на пригорке, переводя дыхание. Кровь на кольчуге уже подсохла, рука ныла, ребра отзывались при каждом вдохе, но это не имело значения. Я дожил до утра и снова видел стены Петербурга.

Сумка с ядрами давила на плечо, золотое ядро грело спину сквозь ткань рюкзака. Я сделал шаг вниз, к оживлённому потоку, и впервые за много часов позволил себе лёгкую улыбку.

Я вошёл в комнату, где уже сидели Влад и Маша, и просто опустил на стол сумку. Та глухо бухнула, и несколько ядер выкатилась на скатерть, сверкая в утреннем свете.

Влад поднял брови, но сдержался, лишь аккуратно подвинул одно ядро к себе и покрутил в руках.

– Ты, вижу, не зря за стены ходил, – сказал он медленно. – Но это… много. Слишком много для одного человека за одну ночь.

Я пожал плечами и налил себе воды из кувшина. Горло горело, будто я песок жевал.

– На то и расчёт. Пока ядра тянутся к рукам, надо их брать. Время у нас есть, торопиться незачем.

Влад кивнул, откладывая ядро обратно в сумку.

– Ты прав, мы не спешим. Но и проблем с такой кучей может хватить. Торговцы будут задавать вопросы. Имперцы – тоже.

– Вот поэтому, – я устало откинулся на стуле, – ты и займёшься этим.

На губах старика появилась едва заметная ухмылка.

– Значит, мне снова играть купца и убеждать жадных торгашей? – Он вздохнул, но глаза его блеснули азартом. – Ну что ж. Это я умею.

Маша, сидевшая у окна, только качнула головой.

– Вы оба ненормальные, – пробормотала она.

Я усмехнулся. Может, она и права. Но в этой ненормальности у меня хотя бы появился смысл.

Влад подтянул сумку к себе, развязал ремни и начал перекладывать ядра одно за другим, внимательно осматривая каждое. Его пальцы работали уверенно, без лишней суеты, но я видел – в голове он уже крутил десятки комбинаций.

– Так, – протянул он, – первое правило торговли редкими вещами: никогда не сбывать всё в одном месте. Если мы принесём десяток ядер какому-то купцу, он подумает, что мы либо нашли тайник, либо грабанули чужой обоз. В обоих случаях начнутся вопросы, на которые нам лучше не отвечать.

Я кивнул.

– Разбить на партии?

– Угу. По два-три ядра в разные лавки. Лучше в разных районах города. А самые ценные – держать при себе и искать тех, кто готов платить по-настоящему. – Он сделал паузу и поднял глаза. – Это значит, что торопиться мы не будем. Я потрачу неделю, может две, пока проверю все контакты.

Маша фыркнула от окна.

– Неделю? Ты же говорил, что на это уйдёт день-два.

– На хлеб и соль, девочка, – усмехнулся Влад. – На такие штуки день не хватит. Тут всё тоньше.

Я задумчиво постучал пальцами по столу.

– Ладно. Тогда я пока займусь подготовкой к экзаменам. Выручка пусть идёт в общий фонд.

– Само собой, – подтвердил Влад, складывая ядра обратно и завязывая ремни. – А ещё я хочу, чтобы ты не лез в этот рынок сам. Поверь, здесь врагов можно нажить быстрее, чем друзей.

Я усмехнулся, но спорить не стал. Всё равно он был прав.

Вышел на улицу, и меня накрыл привычный шум Петербурга. Узкие улочки уже оживали: торговцы выставляли лотки, пахло свежеиспечённым хлебом, скрипели колёса повозок, а мальчишки наперебой предлагали разноцветные газеты и объявления. Дома здесь теснились плечом к плечу, но каждый старался выделиться – где резным наличником, где пёстрой вывеской.

Я шёл неторопливо, вдыхая запахи города. После Московского разлома и тех ночей, что там пережил, эта суета казалась почти нереальной. Люди жили, работали, спорили, ругались, смеялись – и не подозревали, насколько близко к ним подбирается тьма.

Мысли всё время возвращались к экзаменам. Три недели. С одной стороны, вроде бы достаточно, с другой – слишком мало. Я вспоминал каждый бой, каждое ранение, каждый крик в темноте. Это было моё настоящее обучение. Но хватит ли этого, чтобы пройти лабиринт Академии?

Я остановился у перекрёстка, глядя на поток людей. Кто-то тащил под мышкой книги, явно такие же абитуриенты, как и я. Кто-то вёл за руку детей, кто-то спорил о ценах на зерно. Я чувствовал себя чужим в этом кипящем котле, но где-то глубоко внутри зарождалась странная уверенность: здесь начнётся моя настоящая жизнь.

– Кирилл? – позади раздался знакомый голос.

Я обернулся и едва не удивился. Передо мной стояла Анастасия – та самая, тихая и вдумчивая кузина княжны Хованской. В её серых глазах светилась радость узнавания, и от этого весь шум улицы вдруг отошёл на второй план.

Анастасия подошла ближе, её шаги почти не слышались на булыжной мостовой. Она выглядела уставшей с дороги, но в глазах блестел живой интерес.

– Кирилл Львов, – сказала она с лёгкой улыбкой, поправляя выбившуюся из причёски прядь. – Я так и думала, что встречу вас здесь. Вы ведь… решили поступать в Академию?

Я усмехнулся, стараясь скрыть лёгкую усталость, что всё ещё висела после недавних событий.

– Да, – ответил я. – Решил. Три недели до испытания – как раз время, чтобы прийти в себя и подготовиться.

Анастасия слегка кивнула, её взгляд задержался на моём лице дольше, чем того требовала вежливость.

– Знаете, я рада, – сказала она. – Там… будет непросто. Но чем больше знакомых лиц, тем лучше. Даже если они соперники.

Я приподнял бровь.

– Думаете, мы соперники?

Она чуть усмехнулась.

– Разве нет? Каждый будет бороться за место. Но… – её взгляд смягчился, – я думаю, можно быть соперниками и при этом не врагами.

– Это разумно, – согласился я. – Скажем так: если придётся пройти лабиринт бок о бок, я не откажусь от такой компании.

В её глазах мелькнул лёгкий огонёк, будто она хотела что-то добавить, но сдержалась. Вместо этого она спросила:

– А вы уже нашли, где остановиться? Город большой, и чужим здесь бывает непросто.

Я кивнул.

– Нашёл. У меня есть люди. Так что насчёт крыши над головой можете не беспокоиться.

– Тогда, возможно, мы ещё пересечёмся, – тихо сказала она и вдруг улыбнулась теплее. – Удачи вам, Кирилл.

Она слегка поклонилась и растворилась в людском потоке, оставив после себя лёгкий запах свежего жасмина и ощущение, что город вдруг стал немного светлее.

Я двинулся дальше по улице, стараясь раствориться в толпе и не слишком выделяться. Петербург был другим. Совсем другим.

Высокие каменные дома с острыми крышами, резными балконами и витражами в окнах смотрелись не как жилища, а как крепости. Между ними тянулись мостовые, выложенные серым гранитом – даже дождь, прошедший утром, не оставил на них грязи, только блеск.

На улицах шумело море людей. Маги в мантиях разных цветов спорили с торговцами, тащившими повозки, полные ящиков и мешков. Рядом пробегали мальчишки-посыльные с кожаными сумками через плечо. Повсюду сновали стражники в одинаковых плащах с гербом столицы – перекрещённые меч и перо на фоне восходящего солнца.

Воздух был наполнен странной смесью: запахом свежего хлеба, конского пота, смолы от стройки и тонким ароматом магических ингредиентов, продающихся прямо на перекрёстках. В одном месте я заметил лавку зачарователя – стеклянные колбы в витрине сверкали разноцветными огоньками, заманивая прохожих. В другом – целую вереницу книжных лавок, где торговцы перекрикивали друг друга, обещая «лучшие трактаты по ритуалам и боевой магии».

И всё же… город дышал напряжением. В каждом взгляде прохожего чувствовалась спешка, в каждом шаге – желание успеть, урвать, добиться. Петербург был местом силы и богатства, но не спокойствия.

Я остановился у моста через Неву. Вода текла неспокойно, играя бликами закатного солнца. Над рекой возвышались шпили и башни, некоторые увенчанные магическими кристаллами, сияющими мягким светом. Отсюда столица казалась вечной, как сама река.

«Не похоже ни на один город, что я видел раньше», – подумал я, опираясь на перила. Здесь всё кричало о величии и богатстве Империи. И в то же время – о её алчности и жёстких законах.

Я невольно усмехнулся. Теперь я был частью этой игры. И отказаться от неё уже не мог.

Я продолжил прогулку, держась чуть в стороне от людских потоков.

Стоило приглядеться – в толпе сразу бросались в глаза магистры и студенты Академии.

Магистры – это было ясно безошибочно. На них не требовалось особых опознавательных знаков: развевающиеся мантии, аккуратные знаки ранга на воротах, уверенные шаги и взгляд, словно они заранее знали всё вокруг. В их присутствии улицы будто сами расчищались – прохожие инстинктивно уступали дорогу, склоняя головы. Магистры не оглядывались по сторонам, словно весь мир уже принадлежал им.

Студенты выглядели иначе. Многие – совсем юные, не старше меня. Но у каждого за спиной – посох или жезл, на руках – перстни с кристаллами. Они сбивались в шумные компании, оживлённо спорили, обсуждая экзамены или какие-то артефакты. В их словах было и хвастовство, и страх, тщательно скрываемый за бравадой.

Я отметил, как один из старших студентов в синей мантии остановился у книжной лавки и купил толстый фолиант. Продавец почтительно поклонился, будто перед бароном, хотя тот был всего лишь учеником Академии.

Другой, смеясь, метнул крошечный огненный шарик в сторону друзей. Те отреагировали мгновенно: один отбил заклинание жестом, другой ответил ледяной стрелой. И всё это – прямо посреди улицы, на глазах у горожан, которые привычно обходили их стороной, даже не возмущаясь.

В Петербурге магия была частью обыденности, но маги – всегда выше остальных. Здесь это ощущалось особенно отчётливо.

Я остановился на мгновение, наблюдая за этой картиной. И подумал: скоро я окажусь среди них. Стану ли таким же? Или смогу остаться самим собой?

Я вздохнул и двинулся дальше, чувствуя, как в груди разгорается странное чувство – смесь предвкушения и тревоги.

Постепенно мне удалось добраться к кварталу Академии.

Его невозможно было перепутать с остальными районами города: улицы тут были широкими, вымощенными идеально пригнанным камнем, здания – высокими, с ажурными арками и шпилями, устремлёнными в небо. Казалось, сама архитектура пыталась доказать величие и силу знания.

Первое, что бросалось в глаза – башни-концентраторы. Они возвышались над остальными строениями, каждая сияла своей слабой, едва заметной аурой. Одни – огненные, с красноватым мерцанием. Другие – с голубыми, почти прозрачными отблесками льда. Были и совсем необычные – из чёрного камня, в который вживлены светящиеся кристаллы, тихо гудящие даже на расстоянии. Горожане проходили мимо спокойно, а у меня от этого гула волосы на руках вставали дыбом.

Глава 4

Вдоль улицы тянулись лавки и мастерские, работающие почти исключительно на Академию. Витрины были завалены кристаллами, алхимическими наборами, редкими травами, артефактами и десятками жезлов, каждый из которых стоил целое состояние. Я заметил, как студент в серой мантии долго спорил с мастером о цене какого-то кристалла. Тот заламывал цену, а студент отчаянно жестикулировал, доказывая, что этот камень второго порядка, а не третьего.

Дальше – тренировочные площадки. Они были открыты, и любой прохожий мог наблюдать за учениками. Я задержался у одной из них. Десятка два студентов упражнялись в построении защитных кругов. Кто-то сбивался, не успевая закончить руну, и тут же получал разряд от наставника. Кто-то, наоборот, показывал результат настолько точный, что даже я почувствовал лёгкий щелчок энергии, будто воздух рядом уплотнился.

И всё же главным здесь было здание самой Академии. Оно высилось в центре квартала, обнесённое высокой стеной с резными воротами. Ворота были открыты, но у входа стояли стражи в белых плащах и с серебряными копьями. Их глаза светились мягким голубым сиянием – явно зачарованная защита от любого вмешательства.

Я остановился, глядя на это всё. В груди закололо.

Через три недели я должен войти туда. Не как зритель, а как один из них.

Я сжал кулак, чувствуя под пальцами знакомый вес золотого ядра в сумке. Оно тянуло к себе, словно напоминало: силы мало, но есть шанс.

Вопрос был только один – хватит ли мне решимости?

Я шагал всё дальше, и вскоре шум торговых улиц стих, уступив место совсем иному кварталу. Здесь воздух казался чище, улицы шире, а дома – не просто домами, а настоящими дворцами. Высокие кованые решётки, ухоженные сады, у ворот – караулы в ливреях. Прохожих почти не было, лишь редкие кареты катили по мостовой, позванивая колёсами.

Я чувствовал себя чужаком, но взгляд сам собой скользил по фасадам, башенкам, балконам. Каждая усадьба дышала богатством и уверенностью в своём праве на власть. И вдруг… среди этого великолепия я заметил нечто странное.

За высокой стеной виднелся замок – настоящий замок, словно выдернутый из прошлого века и поставленный в центр столицы. Массивные стены из серого камня, башни с бойницами, крыша, местами обвалившаяся. Окна пустые, тёмные. Вокруг – заросший сад, в котором трава пробивалась сквозь каменную кладку.

Я остановился. Сердце ударило сильнее.

«Хочу».

Мысль вспыхнула внезапно, ярко, будто не моя.

«Моё».

Я невольно усмехнулся – да уж, странные желания. Но чем дольше я смотрел на этот замок, тем сильнее ощущал притяжение. Не ухоженная усадьба с позолотой, не аккуратный особняк с флигелями, а именно это полуразрушенное чудовище из камня и тени. Оно стояло посреди столицы, никому не нужное, забытое… и казалось, ждало.

Ждало хозяина.

Я тряхнул головой и оторвал взгляд. Глупости. У меня и так хватает проблем. Но в глубине души уже зародилось чувство – смутное, но настойчивое. Этот замок я ещё не раз увижу.

Когда я вернулся, Влад уже успел разложить на столе бумаги и какие-то счета. Маша с Кирей что-то спорили у окна, и лишь он один выглядел сосредоточенным и холодным, как всегда.

– Влад, – начал я, присаживаясь напротив. – Тут по дороге видел одно место… Замок в центре города. Здоровенный, заброшенный. Ты знаешь, что с ним?

Старик поднял бровь и чуть прищурился.

– А, ты про ту усадьбу? Слыхал, конечно. Стоит пустая уже много лет. Никто толком не знает, чьей она была. Ходят слухи – то ли древний род угас, то ли владельцы попали в опалу и всё их имущество перешло в руки Империи. Да только этот замок так и остался… без хозяина.

Я наклонился вперёд.

– Почему же тогда его никто не приватизировал? Земля-то дорогущая.

Влад пожал плечами.

– Никогда этим вопросом не задавался. Может, были желающие, да что-то пошло не так. А может, слишком хлопотно оказалось разбираться с бумагами. Но одно знаю точно: если и можно что-то узнать о судьбе этого места, то только в Имперской канцелярии. Там все дела по земле и собственности.

Я кивнул, но в голове мысль крутилась всё ярче. Имперская канцелярия… Слишком громоздкая и бюрократическая машина, но, если удастся…

Влад, заметив мой взгляд, усмехнулся.

– Что, загорелся идеей, барин? Только учти: такие куски просто так не достаются.

Я молча усмехнулся в ответ. Да, не достаются. Но ведь я уже привык добираться до невозможного.

Имперская канцелярия оказалась каменным ульем: колонны, как стволы гигантских деревьев, тянулись в потолок, в воздухе сладко пахло чернилами и горячим воском, а по мозаичному полу шуршали подолы и сапоги просителей. Я занялся самым простым—нашёл ближайший «пост приёма» у латунной решётки и постучал костяшками.

– По вопросу приобретения участка земли, – сказал я. – Конкретно – заброшенная усадьба в центре. К кому обратиться?

Клерк за решёткой – гладко выбритый, с песочными усами и идеально ровной проборинкой – не поднимая глаз перелистал регистр.

– Запись на приём к господину Кириллу Астафьеву, референту отдела имущественных дел. – Нос уткнулся в строку. – Ближайшее окно… на следующий год.

Я моргнул.

– Простите, на какой?

– На следующий, – с оттенком сочувственно-скучающей вежливости повторил он. – График перегружен. Слишком много желающих.

– Вы издеваетесь? – голос у меня прозвучал тихо, но каменно. – Я не прошу подарить. Я купить хочу. За наличные. Юридически чисто, быстро, без ваших «согласований на века».

Клерк наконец поднял глаза. В них плескалась идеальная канцелярская пустота.

– «Желание купить» не освобождает от процедуры. Подача прошения, пакет подтверждающих документов, рассмотрение комиссией, резолюция референта, визирование у советника, резолюция куратора департамента, и, возможно, – он сделал микропаузу, – повторное рассмотрение комиссией. Записаться можно здесь. Или через покровительствующее ведомство.

– Ничем помочь не можете?

– Не можем. – Он даже чуть поклонился. – У нас слишком плотный график. Слишком много желающих посетить Имперскую канцелярию.

Я вдохнул носом, считая до трёх. Потом медленно выдохнул.

– Прекрасно. Тогда я узнаю, что это за «желающие» такие. Если окажется, что это дымовая завеса для своих… – я улыбнулся так же вежливо, как он, – я ещё вернусь.

– Искренне желаю удачи, – без тени иронии ответил он и уже опустил взгляд на следующий реестр.

На ступенях, под солнцем, я остановился. Потоки людей текли мимо, а у меня в голове, как костяшки, щёлкали планы. «Через покровительствующее ведомство», значит. Волконский мог бы написать представление. Торговая гильдия – тоже вариант. Или… один княжеский герб, мелькнувший в списке аудиенций на стенде, выглядел очень знакомым.

Я уже собирался уходить, но шаг замедлился, когда уловил обрывки разговора справа – возле колонны, в тени, два полноватых купца в шелковых камзолах о чём-то бурно спорили.

– Да у них у всех одно и то же! – возмущался первый, с лицом, блестевшим от жары. – Запись идёт вперёд на год. Год! А если хочешь раньше – плати. И не десяток рублей, а кругленькую сумму, такой мешок, что хоть сам разорись.

Второй покачал головой, опираясь на трость.

– Совсем страх потеряли… Давно уж император не вздёргивал никого из чиновников на виселицу. Вот и распустились.

Первый фыркнул.

– А как он их вздёрнет? Если половина этих чинуш ему родня по троюродной линии? Кому руку рубить будет, своей же семье?

– Ну да, – мрачно согласился второй. – Тут ты прав. Но знаешь, что меня больше всего тревожит? Все радуются, мол, император и не в курсе.

– А разве это не хорошо? – прищурился первый. – Меньше грязи наверху – чище воздух для нас.

– Не хорошо это, а печально, – отрезал второй. – Император должен быть в курсе всего. Это его работа. Это его обязанность. И если он не знает, значит, либо вокруг него такие стены из лжи, что он ничего не видит, либо он знать не хочет.

Первый нахмурился, но возразить не нашёлся.

Я слушал их, не вмешиваясь, но слова зацепили. Не только про взятки, это понятно – таких историй в любой канцелярии вагон. А вот мысль о том, что сам император может не знать, что в его столице устроили чиновники… Это была либо беспомощность, либо равнодушие. И в обоих случаях ничего хорошего для тех, кто собирается строить здесь свою ветвь рода.

Я поймал себя на том, что сжал кулак так, что костяшки побелели. Если в этой столице всё действительно держится на подкутах, то придётся либо искать тех, кто умеет обходить систему, либо… ломать её изнутри.

Но это позже. Сначала – свой фундамент.

Я вошёл в дом, где мы снимали комнаты, и сразу заметил Влада. Он сидел за столом, опершись локтями, и задумчиво теребил край кружки. Обычно старик держался бодро, но сейчас его лицо было мрачным, словно он обдумывал что-то неприятное.

– Что случилось? – спросил я, закрывая за собой дверь.

Влад поднял взгляд и чуть скривился.

– Похоже, у нас проблема, барин. Несмотря на все мои ухищрения, кое-какие люди заинтересовались тем объёмом ингредиентов, что я сбывал.

– Ну и в чём проблема? – нахмурился я. – Мы же их честно добыли.

Влад усмехнулся, но безрадостно.

– В этом городе, как и в большинстве крупных, есть несколько сфер влияния. Город поделен между правящими структурами и теневыми. И вот одна из таких сфер контролирует все продажи ингредиентов с монстров. Особенно с монстров из Московского разлома.

Я раздражённо сжал кулак.

– Какое они право имеют диктовать условия? Контролировать то, что им не принадлежит?

– Имеют, – спокойно, но твёрдо ответил Влад. – Фактически имеют. Здесь это закон силы и привычки. Они пока что мягко предупредили: если мы хотим и дальше добывать эти ресурсы и продавать, придётся платить процент. И получить у них разрешение. Заключить договор.

Я нахмурился ещё сильнее.

– А куда смотрит император и его люди? Разве можно допустить, чтобы под его носом такое происходило?

Влад пожал плечами.

– Без понятия, барин. Может, они закрывают глаза. Может, им до этого нет дела. А может… сами имеют долю.

Он замолчал, но взгляд у него был тяжёлый, прямой. В этот момент я понял: то, во что влезаю, – это не просто игра в наследство и землю. Это шахматная партия с фигурами куда более опасными, чем монстры из разломов.

И выбора у меня нет. Либо научусь играть – либо меня сметут.

Я нахмурился, услышав слова Влада, и на какое-то время замолчал. Внутри меня боролись два голоса. Один, холодный и осторожный, нашёптывал: смирись, не отсвечивай, подожди, пока окрепнешь. Второй же, горячий, рвал изнутри: да кто они такие, чтобы указывать мне?

Да, император с его указами – это власть. С этим можно спорить или нет, но хотя бы ясно, на чём она стоит. А тут? Какие-то люди, прячущиеся в тенях и строящие свои порядки. Какое право они имеют? Да что они вообще сделают аристократу?