Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 303 (всего у книги 347 страниц)

Город вокруг оживал. Люди спешили, стук копыт по булыжнику отдавался эхом, запах кофе тянулся из ближайшей лавки.

А я думал только о том, что завтра утром, ровно в девять, придётся стоять перед ректором и объяснять, почему студент Академии превратил вечерний квартал в пламенный аттракцион.

И всё же… внутри было странное спокойствие. Если уж гореть – то до конца.

Я уже почти дошёл до площади, когда впереди заметил знакомую осанку. Плечи прямые, походка уверенная, плащ с вышитым символом факультета света – золотое солнце на белом фоне.

Да уж. Узнать этого зануду можно было бы и с километра.

Артемий. Мой старший брат, точнее средний. Ну для меня то он старший.

Третий год в Академии, любимчик наставников, талантливый целитель, примерный сын и гордость семьи.

А я… ну, “второй вариант эксперимента”.

Он заметил меня почти сразу.

На его лице мелькнуло удивление, потом – ухмылка. Рядом с ним шла компания из четырёх студентов – трое парней и девушка.

Все опрятные, сияющие, словно их только что вынули из витрины Академии.

– О, а вот и блудный брат, – произнёс Артемий с таким видом, будто делает одолжение, – живой и, судя по всему, не в лучшей форме.

– Утро добрым не бывает, – ответил я.

Его друзья переглянулись, кто-то тихо усмехнулся.

– Ты, значит, поступил? – Артемий приподнял бровь. – Судя по твоему виду, ночь ты провёл, празднуя.

– Что-то вроде того, – сказал я. – Стража была в восторге от моего чувства праздника.

Девушка из его компании прикрыла рот ладонью, сдерживая смех.

Артемий же нахмурился:

– Кирилл, ты хоть весточку матери подал бы. Три месяца назад ушёл, и ни слуху, ни духу.

– Не до писем было, – буркнул я. – Учёба, подготовка, выживание.

– Учёба, – передразнил он. – Ты хоть понимаешь, сколько мать переживала?

Я отвёл взгляд. Понимаю. Просто не хотел слышать её голос разочарования, если бы всё пошло не так.

– Передай, что жив, – сказал я. – Обязательно свяжусь с ней.

– Обязательно, – повторил он, глядя с сомнением. – Зная тебя, ты забудешь через пять минут.

– Значит, напомни, – ответил я спокойно.

На секунду между нами повисла тишина. В его взгляде сквозило что-то вроде тревоги, но поверх – привычное превосходство. Он действительно верит, что всё знает лучше. Наверное, поэтому и стал целителем.

Один из его друзей, парень с короткими светлыми волосами, усмехнулся:

– Так это тот самый “третий Львов”? Универсал?

Артемий махнул рукой:

– Да, наш семейный эксперимент. Не обращайте внимания, иногда он даже без взрывов обходится.

Я не ответил. Просто посмотрел на брата, а потом – на них.

И сказал:

– Рад, что вы все такие довольные. Берегите себя, мастера.

Развернулся, собираясь уйти.

Но Артемий окликнул:

– Кирилл.

– Что?

– Серьёзно. Если что-то случится – иди ко мне.

– Уже случилось, – бросил я через плечо. – Но спасибо за предложение.

Попугай, доселе молчавший, тихо прокомментировал:

– Приятный парень, твой брат.

– Угу.

– Уверен, в детстве он не давал тебе даже игрушки?

– Он лечил тех, кто их ломал.

– Ха. Значит, теперь лечить будет тебя.

Я усмехнулся, глядя, как брат с компанией уходит прочь – ровные, светлые, без единого пятна на плащах. А я шёл дальше по пыльной улице, с запахом дыма и утреннего кофе. Кажется, наша разница никогда не была так видна.

В поместье пахло известкой и дымом. Кто-то из рабочих явно снова пытался топить печь, не дождавшись мастера.

Флигель стоял почти готовый, а вот основной дом всё ещё напоминал раненого зверя – стены целы, но внутри зияли пустые комнаты, ободранные лестницы и паутина трещин на потолке.

Я прошёл в ванную, где из трубы всё ещё текла горячая вода – Влад, похоже, успел подключить подачу из городского котла.

Смыл с себя пыль, переоделся, постриг коротко обгоревшие пряди. На секунду в зеркале мелькнуло лицо, в котором я едва узнавал себя – усталое, но живое. Ну хоть не обугленное. Уже прогресс.

Попугай крутился на перекладине, следя за каждым движением.

– Смотри, двуногий, ещё немного – и станешь человеком.

– Главное, чтобы ты человеком не стал.

– Упаси боги и демоны! – в голосе попугая послышались нотки ужаса.

Покончив с утренним «воскрешением», я решил выйти прогуляться. Город уже ожил окончательно: где-то звенели кузнечные молоты, на соседних улицах кричали торговцы, из-за угла тянуло запахом жареной рыбы.

После вчерашней ночи это казалось почти умиротворяющим.

Глава 8

Я шёл не спеша, чувствуя, как шаги постепенно возвращают привычный ритм. Но где-то на уровне инстинкта – что-то кольнуло. Как будто взгляд.

Сначала мельком – у ворот, будто кто-то стоял в тени и быстро отступил, едва я повернул голову. Показалось. После вчерашнего всякое может мерещиться.

Однако когда я свернул в переулок, чтобы выйти на главную улицу, взгляд ощутил снова. Слева, за лавкой сапожника, промелькнула фигура. Потом ещё одна – отражение в витрине, тёмное, размытое, но слишком живое.

Я остановился. На секунду в городе стало тихо, будто ветер задержал дыхание.

Попугай шепнул:

– Чует моё перо, за тобой тянется хвост.

– Вижу.

– Три, может четыре тени.

– Уже пять, – ответил я тихо.

Мы стояли, будто случайные прохожие. Снаружи всё выглядело спокойно: люди ходили, гремели телеги, торговки спорили о цене. Но за спиной шевелилось присутствие – не угрожающее прямо, но ощутимое, как насмешка.

Значит, всё-таки за мной. После Академии, после дуэли, после драки – неудивительно. Желающих “поговорить” накопилось достаточно: от обиженных аристократов до уличных шавок.

Я двинулся дальше, не оборачиваясь. Шаг за шагом, сдерживая темп, будто не замечаю ничего. Тени двигались синхронно, с разных сторон улицы. Никакой спешки. Значит, профессионалы. Или уверенные в безнаказанности.

Хорошо.

В голове мелькнула мысль – вернуться к дому или направиться к Академии. Но оба варианта слишком очевидны. Если кто-то хочет устроить «встречу», то пусть получит её в нужном мне месте.

Я свернул в сторону трущоб. Узкие улочки, запах гари и пыли, кривые дома, провалы в мостовой. Здесь стража не любит показываться – слишком грязно, слишком шумно, слишком много тех, кто живёт без документов.

Попугай тихо спросил:

– Это разумно, двуногий?

– Сомнительно, что разумно, скорее привычно.

– Хочешь поймать их на своей территории?

– Хочу понять, кто они. А потом уже решу – ловить или сжечь.

Я шагнул в боковой проулок, где запахи улицы смешивались с сыростью подвалов. За спиной едва слышно поскрипели сапоги.

Да… врагов у меня теперь хватает. Но эта мысль почему-то вызвала улыбку. Плохо, конечно, но хуже будет им.

Я шёл по трущобам тихо и ровно, как это умею – шаг, пауза, оценка. Вдруг кто-то из тени сделал шаг вперёд, ещё один – и сразу три силуэта взялись за шуршащие плащи. Лица закрыты, движения – строевые, но грубые, не отточенные. Как будто учили на вечерней секции у кого-то, кто видел бой один-два раза в жизни.

Первое, что подумал – хорошо, что их трое, а не толпа. Второе – что они явно рассчитывали на паникёра, а не на человека, который ещё вчера избивал людей своей неуклюжей магией. Третий – что их походке не хватает той плавности, какую видел у Влада: тот двигался иначе, ровнее, телом говорило точнее, без лишних рывков.

Они вышли одновременно, перекрыв узкий проход. Один швырнул жесткую фразу: «Стой, парень». Второй – рука с кинжалом. Третий – просто встал в тени и смотрел.

Я остановился. Усиление уже было в мне, готовое, но это не значит, что надо открывать весь арсенал. Вчерашний пожар в мыслях стоял яркой красной полосой. Мысль мелькнула – «не спали квартал, не вычеркни себя из Академии и не отправься на границу воевать со зверьём». И она сработала как тормоз: действовать надо было эффективно, но без пиротехники.

Первый – рывок ногой в сторону, попытка срубить меня по колену. Я пригнулся, ловко перекрутил вес и подставил локоть по ребрам – не с целью сломать, просто мощный толчок, чтобы заставить потерять равновесие. Усиление сделало своё: мои мышцы ответили быстрее, но поверхность под ногами не горела, воздух не дрожал от пламени. Второй пытался подойти с фланга, кинжал в его руке сверкнул – он не ожидал моего захвата: я захватил его запястье двумя пальцами и повернул руку так, что лезвие упёрлось в мостовую. Контакт был как улыбка – быстрая и точная.

Третий попытался вмешаться и пустил в ход дубинку. Я отскочил назад и ударил с разворота: мягко, но так, чтобы он наткнулся на стенку и потерял хватку. Усиление помогло мне выдержать толчок, не показать силы. Я хотел, чтобы всё выглядело как драка с уличными хулиганами, а не дуэль с магом-взрывом.

Один из них, младший, слишком быстро пересёкся – видно, опыт не тот. Я ощутил, где можно нажать с минимальным вредом: акцент на суставы, не на кости. Локоть ему в бок – не перелом, но дыхание вырвалось; прием – и он уже на коленях. Второй оказался хитрее, он сумел вырвать запястье и метнулся назад, но в попытке наброситься вторично попал под простую, но болезненную комбинацию: подножка, бросок через бедро, удар ладонью по затылку – и он вырубился на месте, без лишних шумов.

Третий – тот, что стоял в тени – решил не ввязываться и кинулся бежать. Я не дал ему осуществить задуманное: быстрый шаг в сторону, перехват плеча, и он плотно прижался к стене. Мы были в узком проходе; я не хотел, чтобы тут начались ещё и крики – стража вон, сама думает ехать по своему маршруту. Лучше утихомирить всех.

Попугай, зависший на ближайшем гвозде, прокомментировал: «Вот это да – скромный человек творит добрые дела без огня. Порадовал бы дедушку Влада». Я едва улыбнулся. Его сарказм в такие моменты – как охлаждающий компресс: помогает не перегореть.

Я не ломал им ничего лишнего – не хотелось, чтобы потом выяснялось, что кого-то убили, и я вместо «героя улиц» стал «человеком, который превысил полномочия». Я связал их по-простому: шнурки, пояс, узел, чтобы держались; связка не идеальна, но держит – главное время, пока я исчезну. Подбросил пару ударов по коленям тому, кто рвался встать первым; он застонал и снова сел.

Перед уходом сдернул одну маску с самого младшего. Молодое лицо, глаза блестят от ужаса и восхищения одновременно – не бандит, а подросток, наивный и полный злости. «Скажешь, кто вас послал?» – спросил я. Он молчал, дрожал. Я оставил его в молчании – ответы обычно оценивают дороже, чем их реальная цена. А мне не хочется убивать ещё и этих.

Когда я ушёл, слышал, как они переговариваются и хвалят: «Да он крут», «Ну и жилец…». Это странно – были готовы убивать, а теперь в глазах – восторг. Видимо, в их понимании сила измеряется чисто по результату: сделал – значит свой. Мне это нравится меньше, чем должно. Но хуже для них – чем больше тех, кто считает тебя «своим», тем больше на тебя ориентируются; тем больше тех, кто захочет «владеть» тобой.

Я двинулся дальше, вглубь трущоб, не оглядываясь. В голове вертелась мысль, что число врагов растёт – и это плохо для них. Улыбка сама по себе появилась, холодная и спокойная. Накатывал вечер, а я оставлял за собой не след огня, а руку, что умеет ломать планы. Попугай иронично шмыгнул: «Молодец, двуногий. Сжигать не надо – пусть думают, что тебя нельзя победить. Это дешевле и дольше работает».

***

Утро в Академии начиналось с привычного шума. Коридоры уже наполнились голосами – кто-то спешил на лекции, кто-то просто обсуждал, кто с кем чего не поделил на тренировке.

Я шёл к кабинету ректора, стараясь не думать о вчерашнем. Хотя внутри всё уже было ясно – разговор приятным не будет.

Кабинет оказался типичным: высокие окна, массивный стол, запах старых книг и воска. За столом сидел сам ректор – пожилой мужчина с ледяным взглядом и голосом, отточенным годами академической власти.

Рядом стоял другой – чужой этой обстановке. Смуглый, в дорожной куртке, с ремнями и потертым сапогом. На поясе – нож, на лице – усталость человека, который чаще говорит с природой, чем с коллегами.

– Барон Львов, – начал ректор ровным тоном. – Присаживайтесь.

Я сел. Внутри мелькнула сухая мысль: похоже, выгонят.

Ректор не спешил, говорил медленно, будто ставил печати на каждое слово:

– Мы рассмотрели ситуацию. Ваша нестабильная природа делает невозможным дальнейшее обучение среди остальных студентов. Академия не имеет права подвергать их опасности.

Я кивнул, не перебивая. Ну вот. Приговор подтверждён.

– Исключить вас, однако, мы тоже не можем, – продолжил ректор. – Это было бы равносильно тому, чтобы выбросить из стен Академии бомбу замедленного действия.

– Тогда, может, просто убить меня и не мучиться? – сказал я без улыбки.

Ректор хмыкнул.

– Идея любопытная, но неприемлемая. Мы не решаем проблемы столь радикально.

– Значит, тупик, – я пожал плечами. – Учиться мне нельзя, исключить нельзя, устранить – не желаете. В камеру посадить – оснований тоже нет?

– Совершенно верно, – ответил он. – Именно поэтому я попросил своего старого друга помочь в этом вопросе.

Он кивнул в сторону стоявшего рядом мужчины.

– Алексей Вернадский, – представился тот коротко. – Преподаватель курса “Выживание в дикой местности”.

Ректор пояснил:

– Его выбросы магии не затронут, а опыт работы с нестабильными потоками позволит вам обрести контроль. Когда вы научитесь держать силу в узде, сможете вернуться к обучению.

– Понял, – ответил я. – Согласен.

Алексей усмехнулся – без злобы, но так, что сразу стало ясно: спорить бесполезно.

– Твоё согласие никто и не спрашивал. Тебя просто поставили в известность. Собери вещи. Через час выдвигаемся.

– Куда? – уточнил я.

– Не всё обязательно знать, – бросил он и повернулся к двери.

Ректор поднял взгляд от бумаг:

– Академия будет наблюдать за вашим прогрессом. Вернадский – человек надёжный. Постарайтесь не подвести.

Я встал. Внутри бурлила смесь облегчения и раздражения. Не исключили – уже хорошо. Но теперь мной займётся человек, у которого на лице написано «лучше умереть в лесу, чем спорить со мной».

Попугай, до сих пор сидевший на шкафу, склонил голову:

– Отлично! Поедем отдыхать. Только бы не с порталами – я не переношу чужих миров.

– Помолчи, – сказал я. – У меня и без тебя головная боль.

Вернадский уже ждал у двери.

– Через час, – повторил он. – Не опоздай, барон.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как будто на мне поставили ещё одну печать – опасный, но пока живой.

Повозка тронулась медленно, колёса глухо стучали по булыжной мостовой.

Мы выехали из Академии без провожающих – и, честно говоря, я был этому рад. Пусть лучше думают, что меня выдворили под охраной, чем начнут задавать лишние вопросы.

Вернадский сидел напротив, опершись локтем о борт. Смотрел не на меня – на дорогу, будто знал каждый камень и трещину на пути.

Минут десять ехали молча. Потом он заговорил:

– Мой курс обычно проходят студенты четвёртого и пятого года. Два месяца выживают в дикой местности без связи и поддержки.

Он чуть усмехнулся:

– Но ты – исключение. Личного ученика я беру впервые. Шесть месяцев будем вдвоём. Без лекций, без зачётов. Только реальные проблемы – разломы и те, кто из них выбирается.

– Шесть месяцев, – повторил я. – Звучит, как приговор.

– Скорее испытание, – ответил он спокойно. – Если повезёт – полезное.

За окнами мелькали городские кварталы, потом всё чаще – обломки старых стен, заросшие мхом. Город постепенно уступал место пустоши.

– Рядом ведь только Московский разлом, – заметил я. – Остальные давно укреплены.

– Верно, – кивнул Алексей. – Но московский – самый капризный. Он не раскрывается полностью, но постоянно выбрасывает тварей. И, насколько я знаю, магам света они особенно “рады”.

Я усмехнулся:

– Радоваться они умеют громко. Я уже встречался с их гостеприимством.

– Вот и хорошо, что не строишь из себя бесстрашного юнца, – ответил Алексей. – Хотя странно. Обычно на твоём месте начинают рассуждать о долге и славе.

– После пары встреч со смертью как-то захотелось пожить подольше, – буркнул я.

Алексей засмеялся – не громко, но искренне.

– Правильный вывод.

Он чуть повернулся ко мне:

– Кстати, я тоже универсал. Так что всё предусмотрено.

Я приподнял бровь.

– Серьёзно?

– Абсолютно.

Внутри будто что-то щёлкнуло – надежда.

– Тогда, может, подскажете, как вы развиваетесь? И вообще – как универсалам развивать магию?

Алексей кивнул, глядя куда-то за окно.

– Официально я адепт всех восьми стихий. Десятая ступень. Это максимум, который доступен универсалам без катализатора.

– Катализатора? – уточнил я.

– Энергетический кристалл. Он запускает развитие стихий у универсала. Без него наши потоки слишком разрозненны, чтобы пробиться дальше.

Я задумался.

– Значит, универсалы всё же способны развиваться?

– Теоретически – да, – ответил он. – На практике я не видел ни одного, кто перешагнул порог адепта. Но сила – не главное. Если умеешь думать, проживёшь дольше любого мастера.

Я хмыкнул:

– Философ.

– Опыт, – пожал плечами он. – Когда видел, как гении горят быстрее, чем загораются, начинаешь ценить простые истины.

– А что насчёт моего родства с огнём? – спросил я. – Мне сказали, это редкость.

Алексей кивнул.

– Не такая уж редкость. Иногда у универсалов стихия проявляется сильнее остальных. Есть способы взять её под контроль. Временные, но действенные. Тебе придётся учиться “разряжаться”.

– Разряжаться?

– Давать энергии выход, – пояснил он. – Если будешь сдерживать всё в себе – огонь сожжёт изнутри. Не метафора, кстати.

Я посмотрел в окно – впереди начинался густой еловый лес, а где-то за ним, вдалеке, серебрилась кромка защитного купола, отделявшего город от зоны разлома.

Шесть месяцев с универсалом-охотником и тварями на закуску. Звучит как новый виток неприятностей. Хотя… может, именно этого мне и не хватало. К вечеру дорога закончилась.

Повозка скрипнула напоследок, остановилась, и я впервые ощутил запах здешнего воздуха – сухой, с металлической ноткой, будто где-то рядом гниёт само пространство.

Перед нами тянулась старая застава. Полусгоревшие казармы, несколько уцелевших башен и полуразваленный периметр, укутанный сеткой магических линий. Не купол – просто узор удерживающих рун, вросших в камень.

– Добро пожаловать, – сказал Алексей. – Место тихое. Почти.

Я обвёл взглядом окрестности. Далеко на горизонте мерцала голубая трещина – разлом. Даже отсюда чувствовалось, как пространство дрожит, будто пытается вдохнуть, но не может.

– “Тихое”, – повторил я. – Вы, кажется, забыли уточнить, что рядом зияет дыра в реальности.

– Я не забыл, – усмехнулся он. – Просто привык.

Мы прошли внутрь. По сторонам торчали кости старых укреплений: деревянные балки, куски металла, кое-где остатки магических прожекторов.

В центре стоял свежий лагерь: две палатки, кострище, деревянный помост под артефакты, ящики с припасами и несколько заземлённых кристаллов. Всё выглядело так, будто здесь поселился не исследователь, а солдат, привыкший ждать неприятностей.

– Здесь безопасно? – уточнил я.

– Относительно, – ответил Вернадский. – Сюда не доходят ловцы душ и мелкие твари. Совсем немного не доходят.

– “Совсем немного” – это как?

– Иногда заглядывают разведать обстановку. Но я их не держу – возвращаю обратно.

Он сказал это спокойно, как будто говорил о соседских собаках.

Я глянул на ближайший магический столб – на нём были выжжены новые руны, свежие. Алексей здесь действительно жил – не просто ставил лагерь, а обустраивал всё надолго.

– Значит, полгода мы проведём здесь? – спросил я.

– Если повезёт. Если нет – меньше.

Попугай, который всё это время молчал, тихо прошептал мне на ухо:

– Великолепно. Рай на земле. Ни стражи, ни студентов, ни людей. Только смерть на горизонте.

– Зато без лекций, – ответил я.

Вернадский, видимо, расслышал.

– Тут лекций не будет, – сказал он. – Только практика.

Он достал из ящика карту, развернул на грубом деревянном столе. На ней красным были отмечены линии – траектории, где чаще всего появлялись твари.

– Завтра с утра – разведка. Проверим периметр, обновим печати. А потом начнём с основ – управление потоком, стабилизация, дыхание, контроль реакции.

– Как в Академии, только без теории?

– Как в Академии, только с риском умереть, – ответил он сухо.

Я кивнул. Мир вокруг будто затих. Где-то далеко, за холмами, слышалось глухое рычание – низкое, затяжное, будто само пространство ворчало.

Ну что ж, – подумал я. Если сдохнуть не получится, то, может, хоть чему-то научусь. Ночь опустилась быстро.

Солнце, садясь за линию холмов, будто само не желало смотреть в сторону разлома. Воздух стал холодным, неподвижным, звуки леса притихли.