Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 8

Широта, долгота и высота

– Я нашёл, – напряжённым голосом сказал Сергей, – то, что нам надо.

– И что конкретно, – уточнил я, – ты там обнаружил?

– Вот, видишь, как этот прибор называется? – показал он на экранчик в левом углу рубки.

– Ну NavStar, – ответил я, – и что дальше?

– А дальше то, что это спутниковая навигационная система, я про неё читал в журнальчике, который наш ИПП выписывает, как его… Space flight кажется.

– И что ты там вычитал в этом Спейс-флайте? – продолжил тупить я.

– В систему входят 24 спутника на 6 круговых орбитальных траекториях, – начал вспоминать Сергей, – они обеспечивают своими услугами 100% территории Земли.

– И как же они это делают?

– Местоположение спутников известно с точностью до километра. Эти вот ответные устройства выдают сигналы на спутники и замеряют задержку ответа от них – если это проделать с тремя спутниками и наложить время задержки ответа, пересчитанное в расстояние, на карту, то получится единственная точка на земной поверхности, та, откуда вышел изначальный сигнал. Как-то так, если коротко…

– Понятно, – вздохнул я, – но это всё голимая теория, а на практике мы чего имеем?

– Щас разберемся, – пообещал он и начал изучать пульт управления этой хреновиной, а я молча присоединился к нему.

– По-моему, его сначала включить надо, – выдал я очень умную мысль и без дальнейших промедлений взял и нажал на кнопочку ON.

Экранчик (не жидкокристаллический, упаси боже, обычный ЭЛТ зеленого света) засветился и отобразил схематичную карту северной части Тихого океана – справа тут была Аляска с Ванкувером, а слева наша Камчатка, Курилы и Сахалин.

– Что-то я не вижу точки с нашим местоположением, – нервно сказал Сергей.

– Может не прогрелось просто, – предположил я, – а может надо что-то ещё включить, чтобы замер произвести.

Мы продолжили напряжённое изучение матчасти, сталкиваясь лбами, но ни к чему конкретному не пришли.

– А я знаю, что это, – раздался вдруг сзади голос.

Мы одновременно повернулись – это был помощник Ираклия, как уже его там… Василий кажется.

– И что это? – почти одновременно спросили мы у него с Сергеем.

– Приемо-индикатор системы Транзит, вот что – мы его на последних курсах изучали. Определяет координаты по спутниковым отметкам.

– Может, ты и запустить его сможешь? – с надеждой спросил я.

– Как два пальца об асфальт, – уверенно ответил он, отодвинул нас в сторону и перещёлкнул пару тумблеров на передней панели.

– Щас будет, – пообещал он, – надо подождать, не так быстро эти процессы происходят… о, вот и наше местоположение, – он указал на яркую зелёную точку, высветившуюся в правой части экрана. – А это координаты в цифровом виде.

И он указал на два индикатора внизу прибора, на них выскочило следующее – 152′12'«long на одном и 46′33»'lat на другом.

– Широта это вторая по-моему, – предположил Сергей, а я его поддержал, – точно, потому что 152-го градуса широты не бывает, там всего их 90, этих градусов. Здесь карта должна быть, давайте поищем.

Мы разделили ходовую рубку на секторы и начали методично искать что-то, похожее на бумажную карту. Удача улыбнулась мне – в одном из ящиков справа на стеллаже я обнаружил огромный фолиант с картами всего мира, формата А3, если не больше. Мы разложили его на столе и лихорадочно начали листать.

– Здесь, – выкрикнул Серёга, когда увидел знакомые очертания Камчатки и Курил, – вот 46 широта, вот 48-я, мы между ними плывем…

– Идем, – поправил я его, – а плавает сам знаешь что…

– Ну идём, – не стал спорить он, – а вот 152 и 154 долгота… если грубо взять середину между ними всеми, то мы должны быть недалеко от острова Симушир…

– Да, километров 50 где-то до него, если верить этой дуре, – я показал на навигатор. – Возможно с него нас корейцы и забрали.

– Симушир-Симушир,-забормотал помощник Вася, – что-то я про него слышал.

– Серёга, – обратился я к нему, – у тебя же вроде справочник какой-то был туристический.

– Точно, – спохватился он, – я за справочником, а вы капитана позовите – он все же у нас главный тут.

Через пять минут я привел Ираклия, а Сергей отыскал туристический справочник и начал внимательно изучать его.

– Это вы молодцы, конечно, – похвалил нас Ираклий, – но что это нам даёт в практическом плане, не очень понятно.

– Ну как что, – обиделся я, – мы теперь можем хотя бы приблизительно обозначить направление, куда нам двигаться – Серёга, какой тут ближайший населённый пункт? И что это вообще за Симушир такой?

– Симушир, – начал с последнего вопроса он, – вулканический остров в составе средней группы Курильских островов. 340 квадратных километров, в длину 50, в ширину от 4 до 10. Население ноль человек. О, здесь была военная база, сейчас, пишут, уже закрыта.

– Чья база-то?– решил уточнить Ираклий, – наша или японская?

– Не написано… – почесал затылок Сергей, – наверно как обычно – сначала японская, потом наша. Да, ближайшее жилье здесь это либо Северо-Курильск на Парамушире, это… это 450 км на север… на северо-восток. Либо Южно-Курильск на Кунашире – 500 км на юго-запад.

– Что в лоб, что по лбу, – так сформулировал свои размышления на этот счёт Ираклий.

– А где гарантия, что этот сундук нам правильные координаты выдал? – продолжил спрашивать капитан. – И вообще, может это и не координаты вовсе?

– А что, например? – задал ответный вопрос я, – одним штрихом сверху градусы обозначаются, двумя – минуты, я это хорошо запомнил из уроков географии в нашей 36-й школе…

– Ладно, – поморщился Ираклий, – примем условно, что это координаты и что они верные, хотя второй независимый источник информации хотелось бы иметь. Что дальше делать будем?

– Вообще-то это мы у тебя спросить хотели, – высказал я общую мысль остальных членов нашей команды, – ты же тут за старшего – назвался груздем…

– Полезай в кузов, – закончил поговорку за меня капитан, – дальше давайте с двигателем разбираться.

– С двигателями, – поправил его я, – мы, когда генераторы искали, я успел заметить, что их две штуки тут.

– Нам и одного хватит, – это уже помощник высказался, – кто тут назывался главным груздем по двигателям? – подколол он меня.

– Намёк понял, – кивнул я Сергею, – мы пошли в машинное отделение…

– Стоять, – задержал меня Ираклий, – сначала приём пищи, потом двигатели – повариха должна уже что-то приготовить.

– Кок, а не повариха, – зачем-то уточнил я, – мы же на плавательном средстве, а не на земле сейчас, значит надо соответствовать.

На это мне совсем уже никто не возразил, и мы гуськом вернулись в кают-компанию. Повариха, она же кок, не подвела – большая кастрюля стояла посреди стола и из неё валил пар.

– Садитесь жрать пожалуйста, – сказала она нам четверым словами Васи Али-Бабаевича, а остальные уже и так сосредоточенно черпали ложками аппетитно пахнущую жидкость из тарелок.

– Как хоть это называется?– спросил я, зачерпнув себе половником из кастрюли.

– А я знаю? – огрызнулась повариха, – собрала, что было у них в запасе, сварила, получилось вот это.

– Зато я знаю, что получилось, – ответил я, попробовав варево, – очень похоже на кимчи, национальное корейское блюдо… вообще-то оно из одних овощей обычно делается, но ты, я смотрю, рыбы добавила – так тоже можно, будет называться кимчи-тиге.

– Ага, в холодильнике у них красная рыба лежала, горбуша, по-моему, – призналась повариха, – я её и добавила.

– Отлично получилось, – похвалил её я. – А на второе чего-нибудь будет?

– Компот еще, – хмуро ответила она, – сухофрукты я нашла. А для второго времени мало было, на ужин получите.

Ну, на ужин, так на ужин, мысленно вздохнул я, и на этом спасибо тебе.

– Всё, – хлопнул в ладоши Ираклий, когда мы допили компот, – за работу, а то не дай бог погода испортится – мало никому не покажется. Да, а где там наши наблюдатели-то?

– Они уже поели и ушли обратно на свои посты, – рассказал Виталий, – ничего интересного за время дежурства не увидели.

И мы гуськом отправились по своим местам – капитан предложил мне помощь с двигателями, но я отказался, все равно толку с него чуть, только мешать будет.

– Правильно, Серёга? – спросил я у товарища, когда мы спускались в машинное отделение, – что я его отшил?

– Не знаю, – хмуро отвечал он, – дальше видно будет. Ну вот оба движка, – показал он на две зеленые дуры в очередном отсеке, – какие наши действия?

– Хорошо бы мануал почитать, – вздохнул я, – но вряд ли мы его тут найдём. Так что будем действовать методом проб и ошибок…

– Давай, только ты того… поаккуратнее, а то взлетим все к небесам.

– Ага, а там нас встретит апостол Пётр, – продолжил я его мысль. – Я на свидание к нему не тороплюсь, поэтому работать будем предельно аккуратно… вот это, если я что-нибудь понимаю в двигателестроении, главный пульт управления… фирма, кстати, та же самая, МАН…

– А вот мне сдается, – неожиданно выдал реплику Сергей, – что управлять-то этой штукой, если в рабочем режиме, без форс-мажоров, должны сверху, из ходовой рубки.

– Это верно, – не глядя согласился я, – но первоначальный прогрев и запуск, как мне представляется, все-таки отсюда производят, а когда уже все выйдет в рабочее состояние, то отсюда передают управление наверх. Так что начинать здесь надо по-любому…

– Ну тогда давай начнём что ли… помолясь, – такую ремарку добавил Серёга, а я возражать не стал и внутренне прочитал пару первых строк Отче наш.

– Пульт-то включен, – заметил я, вчерне завершив осмотр этого ящика, – вон те две лампочки горят. Это значит что? – задал я риторический вопрос напарнику, а он выдал на него риторический ответ:

– Это значит, что сначала надо запустить холостой ход и прогреть турбины…

– И не будем забывать про управление рулём, – задумчиво добавил я, – если все время по прямой двигать, то совсем не туда можно зарулить…

– Рулём управляет отдельная хреновина, – предположил Сергей, – вон там, возле генераторов которая.

– Ага, а с ней связаны компрессоры, они тоже возле генераторов стоят, но это следующий этап будет, а пока давай перещёлкнем вот этот тумблер в положение ON, – и я сделал это ход.

Сначала ничего не изменилось, а потом раздался нарастающий гул, сопровождаемый вибрацией, всё вокруг нас затряслось и запрыгало.

– По-моему что-то пошло не так, – перекрикнул шум Сергей, – я бы на твоём месте выключил это обратно.

– Вот когда будешь на моём месте, тогда и выключишь, – ответно проорал я ему, – а пока ждём.

И я оказался прав – шум потихоньку стал ослабевать, пока не снизился до приемлемого уровня.

– А теперь, если я что-то понимаю в двигателях, – продолжил я, – надо прогреть его минут пять, не меньше, а потом перевести в автоматический режим и передать управление наверх – правильно?

– А хер его знает, товарищ Камак, – это всё, что смог ответить мне Серёга.

Глава 9

Юрик-жмурик

– На тебе твою мороженку, – сказал я, прикупив в ларьке возле овощного магазина брикет Ленинградского за 22 копейки, больше они ничего предложить не могли, – и рассказывай свои интересные новости.

– А ты меня не торопи, – хитро прищурилась она, – дай до конца доесть. Себе-то чего не купил, не любишь мороженое?

– Не так, чтобы уж совсем не люблю, – зачем-то пустился в объяснения я, – но и страстью к нему не пылаю. Бесполезный продукт, только деньги переводить.

– Ясно, – ответила она, аккуратно долизав бумажку со знаковыми местами города на Неве, а именно – Медным всадником, ростральной колонной и крейсером Аврора, – спасибо тебе, Петя, добрая у тебя душа…

На это я совсем не нашёлся, что сказать, поэтому без пауз продолжила она:

– Ну тогда слушай и запоминай, я два раза повторять не буду. Короче говоря, маму твою из нашей школы увольнять собрались, в связи с продолжительным отсутствием на рабочем месте.

– Бред какой-то, – тут же вырвалось у меня, – чтобы в нашей советской стране кого-то увольняли по такому надуманному поводу. Да по первой жалобе в то же РОНО её восстановят, а увольнителям сделают бо-бо.

– Но это ещё не всё, – продолжила она.

– Ты давай быстрей говори, – окрысился я, – чего это из тебя все надо клещами вытаскивать…

– А ты меня не торопи, – повторно сказала она, – успевает везде тот, кто никуда не торопится.

– Ага, – решил подколоть её я, – особенно на поезд или самолёт торопиться не надо – подождут, никуда не денутся, – и тут я вспомнил, что сегодня надо же проводить Нину на вокзал.

Она пропустила мою реплику мимо ушей и перешла к сути.

– В больницу больше не ходи, – сказала она мне, – слух про тебя пошёл, что народ вылечиваешь от всего подряд, от простуды до онкологии. Так что в следующий раз тебя больные просто на части могут разорвать.

– А вот за это спасибо тебе, добрая девочка, – усмехнулся я, – в больницу я всё-таки схожу, но перед этим попробую изменить внешность…

– А ты умеешь? – заинтересовалась она.

– Ага, был небольшой опыт, – рассеянно отвечал я, – а откуда ноги растут у этих слухов? Ну что я там вылечиваю все, что шевелится?

– Вот этого я не знаю, – махнула портфелем Зина, – само собой как-то возникло на ровном месте. А ты и правда умеешь это делать?

– Сложно сказать, Зинуля, – вздохнул я, – пару раз получилось, но это не значит, что будет получаться и дальше.

– Ну ладно, мы уже пришли, – она махнула портфелем в сторону, – вот мой дом, а вон наша школа. А тебе через парк надо на ту сторону.

– Всё-то ты знаешь, – ответил я, – ну бывай, удачи тебе.

И я зашагал домой прямиком через садово-парковую планировку нашего ПКО имени 24-го съезда КПСС. Которая плавно перетекала из регулярного французского типа, с боскетами, аллеями и девушками с вёслами, в пейзажный английский тип, близкий по идее к естественному ландшафту. А если уж быть до конца честным, то где-то на середине этого парка у устроителей закончились деньги, и поэтому вторая половина состояла из зарослей лопухов, лебеды и крапивы разной высоты и интенсивности.

Нина ждала меня дома с уже приготовленным ужином – она расстаралась и выдала на-гора последнюю изученную кулинарную диковинку, гуляш с картошкой-пюре.

– Обалдеть, как вкусно, – честно признался я, умяв примерно половину приготовленного. – А ты чего такая хмурая?

– Живот что-то болит, – призналась она.

– Женские дела, может, начинаются? – предположил я.

– Вроде рановато, через неделю по графику, – сообщила она.

– Ну тогда ложись на диван, – предложил ей я, – посмотрим.

– С каких это пор ты в медицине стал разбираться? – спросила она.

– С недавних, – буркнул я, – ну чего, будем лечиться или будем лорда-хранителя печати ломать?

– Будем лечиться, Петенька, будем, – согласилась она, – одежду снимать?

– Халат расстегни, больше ничего не надо, – сказал я и начал исследовать больную.

Минуты две наверно у меня ничего не получалось, а потом неожиданно накатило оно самое, второе внутреннее зрение – и я увидел, как на картинке, содержимое её живота…

– Вставай, – сказал я, – сеанс закончен.

– Ой, и правда прошло, – улыбнулась она, – что там было-то?

– Синдром раздраженного кишечника, вот чего, – отвечал я, – ерунда на постном масле. Тебе не пора на вокзал-то выдвигаться?

* * *

На вечерний поезд с поэтичным названием «Волжские просторы» мы успели с большим запасом, минут за сорок до отхода, даже посадку ещё не объявили.

– Ой, кого я вижу, – раздалось сзади, когда мы обозревали содержимое газетного киоска.

Это оказался наш коллега по ИППАНу Паша Чиркин.

– Вы тоже что ли в командировку? – справился он.

– Она едет, я провожаю, – ответил я.

– А вагон у тебя какой? – перешёл он уже непосредственно к опросу Нины.

– Десятый, а у тебя?

– И у меня тоже, – обрадовался он так, что казалось, выпрыгнет сейчас из штанов. – Девятое место.

– А у меня десятое, – посмотрела на свой билет Нина, – вот и ладно, уступишь девушке нижнюю полку.

А я посадил их в вагон и уехал домой на всё том же двенадцатом трамвайчике, обуреваемый чувствами, близкими к ревности. А наутро вот какое приключение у нас случилось на антресолях зала управления физическим стендом 30/22…

С утра товарищ Бессмертнов усадил меня за тестирование двух новых модулей КАМАК, пришедших к нам из вольного города Вильнюса. Один из них был простым таймером, правда очень быстродействующим, на микросхемах 531 серии, а второй прецизионным АЦП с преобразованием аналогового сигнала аж в 32-битную линейку.

Вот я и сидел в своём отсеке, упираясь носом в розовую занавеску, за которой было что-то вроде разделительного коридорчика с соседним отсеком. И туда, в этот коридорчик, где стоял стол и два стула, с самого утра зачем-то целенаправленно загрузился физик-программист Юра Шпагин – насколько я понял, он принимал какую-то работу у нашего Шурика, вот они и бубнили там всё утро на два голоса.

Я, значит, измеряю параметры АЦП в разных режимах, из-за занавески раздается дружное бу-бу-бу, самодельный магнитофон за спиной транслирует творчество группы «Динамик» имени Владимира Кузьмина, неизбывное его «Спортлото»… «снова я рискую, но не сдамся ни за что, снова я рискую, я играю в Спортлото» и конечно же финальное «номер двести сорок шесть – Динамик». На грани фола песенка, если положить руку на сердце, за неё потом, как я помню, Кузьмина прополаскивали в разных идеологических инстанциях.

Но сейчас не об этом, а об Юрике… в какой-то момент бубнёж за занавеской стих, Кузьмин со своим Динамиком тоже выдохся, и в лаборатории наступила относительная тишина, я даже обрадовался, что наконец-то ничего на уши не давит. Но продолжалось это недолго, и из этого узкого коридорчика раздался хрип пополам с кашлем.

– Чего это? – повернулся ко мне Коля, паявший чего-то электронного на соседнем столе.

– Надо посмотреть, – сорвался с места я, обогнул стойку с измерительными приборами и крейтами и заглянул в этот закуток.

Юрик лежал на полу, хрипло дышал и изо рта у него раздувался пузырь.

– Ты чего? – опустился я на колено рядом с ним, – плохо что ли?

А он ничего не сказал, не мог наверно, а только сделал руками некое движение, обозначавшее видимо, как ему хреново. Я повернулся назад, там на нас смотрели и Коля, и Шура, я и крикнул им «Скорую вызывайте быстрей!», а сам начал расстегивать халат и рубашку на Юре. Назвался народным целителем, так соответствуй, мысленно сказал я спам себе, Джуна, блин, Балашишвили нижнереченского замеса.

Подложил под голову ему пару книжек со стола и попытался сосредоточиться, но что-то ничего у меня толком не получалось… возможно вчера израсходовал много энергии в больнице и с Ниной. Сзади тем временем кто-то бегал и кричал, потом появился Бессмертнов.

– Ты чего тут делаешь? – строго спросил он меня.

– Пытаюсь помочь больному, – ответил я.

– И чего, получается?

– Если ты мешать не будешь, – незаметно перешёл я на ты, – то может и получится.

И он исчез из поля моего зрения, а у меня наконец-то включился внутренний тепловизор и я сразу увидел, в чём проблема у Юрика – инфаркт у него случился, не вот прямо обширный и фатальный, но весьма приличных размеров. Наложил руки на нужное место, сосредоточился ещё раз и начал думать о хорошем… а самое хорошее, что я вспомнил, было возвращение с сельхозработ на первом курсе политеха. Когда все нечернозёмные грязи Починковского района остались позади, а впереди маячила только чистая одежда, ванна с горячей водой и не надо больше ползти раскорячившись по колхозным бороздам.

А и получилось ведь – Юрик ожил, открыл глаза и молча привстал в положение сидя. А я быстро убрал руки и прислонил его к стенке шкафа. А тут и врач прибежал, не со Скорой, инициативные ребята додумались пригласить главного из психушки напротив, как уж его… Горлумд кажется, психушка же гораздо ближе.

Он молча отстранил меня от Юрика, задал тому пару вопросов, посмотрел глаза, оттянув веки, послушал зачем-то лёгкие стетоскопом, а потом заявил:

– Тебе надо в больницу, дорогой, инфаркт миокарда у тебя по всем признакам.

– Уже не надо, – хмуро ответил Юра, – меня вот он вылечил, – и он ткнул пальцем в меня.

– Да ты что? – изумился Горлумд, – и каким же образом?

– Вот у него и спроси, – тоже перешёл на ты Юрик, – а я пойду полежу пока…

– Надо тебе в больницу, – поддержал я врача, – надо, Юра. Мало ли что…

Скорая таки прибыла через положенные полчасика, Юру забрали с собой (я спросил куда – ответили, что в пятую, это совсем рядом, километр от ИПП), про меня речь не зашла, а и на том спасибо. Но психо-доктор про меня таки не забыл, и когда всё закончилось, взял за пуговицу и увёл к себе на службу. А я и не сопротивлялся.

– Значит тебя зовут Пётр Балашов, – он открыл холодильник и достал оттуда бутылку Нарзана, – будешь?

– Нальёте – буду, – перешёл я обратно на вежливую форму общения, – а зовут меня Петей, да.

– И ты недавно у нас тут обследовался, – констатировал он, раскрыв какой-то толстый гроссбух.

– И это было, – вторично вздохнул я, допив стакан с шипучим напитком.

– И никаких отклонений у тебя мы не нашли? – продолжил допрос Горлумд.

– Точно, – подтвердил я.

– А по всему получается, что они у тебя имеются, некие отклонения, – высказал он наконец свою главную мысль.

– Значит, хреново вы меня обследовали, Генрих Готлибович, – сообщил я ему логический вывод из всей этой катавасии.