Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 132 (всего у книги 347 страниц)

Глава 26

Индийские народные традиции

Леонид Ильич занял свое место вместе с Индирой, они некоторое время раскланивались с аплодировавшим им залом, потом пропали в глубине ложи. А народу собралось практически битком, разве процентов пять мест пустовало. Рядом со мной сидела видимо какая-то семейная пара, она в цветастом сари, он в европейском льняном костюме. Почему я решил, что они семья? Очень просто – женщина, не останавливаясь, пилила мужика на хинди, но крепкие выражения выбирала из английского, да и на влюбленную пару они слабо тянули чисто по возрасту, так что тут вариантов немного оставалось.

Ну а дальше собственно концерт пошел… был он удивительно похож на наши концерты в Кремлевском зале по случаю какого-нибудь торжества, дня милиции, например. Песни, короче говоря, перемежались с танцами, а еще чаще это было два в одном. Некое разнообразие возникло, только когда на сцену вышел факир со своими змеями, хотя и тут можно было усмотреть элементы танцев под музыку, только плясали пресмыкающиеся.

На втором часу этого действа я не выдержал и аккуратно, стараясь никого не задеть, покинул зрительный зал через приоткрытые левые двери. Где же здесь буфет… надписи на двух языках, но увы, это хинди и урду, так что они мне не помощники. Чутье все же направило меня на истинный путь, и буфет я обнаружил очень скоро на том же уровне, где сначала был. Если вы думаете, что в Индии буфеты чем-то отличаются от наших, то это зря. Такой же он примерно был, со стойкой с едой и напитками в одном углу и столиками на всем остальном пустом пространстве. Кроме буфетчицы тут имел место всего один индиец, судя по смуглому лицу. Он уныло дегустировал стакан с чем-то коричневым, виски скорее всего, и смотрел в окно, где серебрился полудиск молодой Луны.

С горем пополам объяснился с буфетчицей, забрал свою бутылку того же виски плюс какие-то пирожные и отправился прямиком к столику, занятому индийцем.

– Вы позволите? – спросил я у него.

– Конечно, – ответил он на чистейшем английском, – присаживайтесь.

– Питер, – представился я ему, – я из русской делегации.

– Азим, – ответил он, – я из Бангалора, меня пристегнули к переговорам с вами.

– А чем занимаешься? – спросил я, плюхнувшись на соседний стул и налив себе сразу полстакана, – в этом… в Бангалоре?

– Руковожу компанией, – ответил он, оглядев меня с ног до головы, – WIPRO называется – не слышал?

У меня что-то щелкнуло в голове, но не до конца – смутные воспоминания возникли, не более.

– Не очень, расскажи, пока там танцы не закончились, время еще есть.

– Изначально мы растительное масло делали, – сообщил он.

– Ого, – встрепенулся я, этому делу я лет десять прошлой жизни отдал, – из каких культур масло выжимали? Из кокосов?

– Из них тоже, – поморщился Азим, – но в основном из рапса и подсолнечника.

– Дело хорошее, нужное, – одобрил его слова я, – я смотрю, у тебя бокал опустел – добавить?

Азим согласился, после чего продолжил:

– Но в последние годы мы сильно диверсифицировали деятельность, и теперь основное занятие у нас компьютеры и программное обеспечение для них.

– Иди ты, – поразился я, – это у вас так просто, сменить маслодобычу на ай-ти бизнес?

– А кто сказал, что это просто? – улыбнулся он, – жизнь заставила, вот и провернули такое дело.

Вот тут у меня в голове окончательно сошлись шарики с роликами и я связал слово «ВИПРО», индийскую компьютерную индустрию и Азима по фамилии… по фамилии…

– Тебя зовут не Азим Премджи случайно? – спросил я у него.

– Точно, – удивился он, – откуда знаешь?

– Читал в каком-то журнале, – отбрехался я. – Могу предсказать тебе головокружительную карьеру и место в списке миллиардеров Форбс в обозримом будущем…

– И сколько у меня миллиардов будет? – задал он такой вопрос вполне серьезно.

– Что-то порядка 20–25, – ответил я, – только не надо сворачивать это направление работы. И еще одно… может, договоримся насчет производства одной маленькой штучки на твоем заводе?

– Что за штучка? Зачем мне это надо? – задал он сразу два вопроса.

– Электронная игрушка по типу тех, что выпускает Нинтендо, – ответил я. – Только очень необычная – вполне может взорвать рынок электронных игр и принести немалую прибыль.

– Любопытно, – заинтересовался он, – сам сделал?

– Да, – скромно ответил я, – сам. Только у нас в стране, похоже, это никому не нужно.

– Давай чертежи и программу – посмотрим, что там такое, – предложил Азим.

– Завтра во время переговоров передам, – ответил я, – надо восстановить по памяти.

– Договорились, – ответил Азим и сделал движение вставать, но я притормозил его.

– Еще одно замечание, – он опять сел, а я продолжил, – в торговлю не надо вкладываться.

– Это почему еще? – спросил он, усаживаясь обратно.

– Просто поверь опытному человеку – это будет самое провальное вложение в твоей жизни, если что.

– А во что тогда посоветуешь вкладываться?

– В фармацевтику, – брякнул я от балды, вспомнив, как в СССР очень ценились индийские препараты, – с ней точно не пропадешь.

И на этом мы расстались – Азим ушел на свое место в другом конце зала, а я допил до конца свой стакан, пристроил фляжку с виски в карман и поплелся в свой угол. Танцы продолжались без антрактов и перерывов на перекур еще добрых полтора часа, но у всего на этом свете бывает конец, закончилось и это представление. Народ аплодировал никак не меньше десяти минут, Ильич и Индирой тоже приложились из своей ложи, потом все потянулись на выход. Цуканов ждал меня на улице, где совсем уже стемнело.

– Ну как, понравилось? – задал он дежурный вопрос.

– Не то слово, – сделал каменное лицо я, – блеск. А сейчас мы в гостиницу пойдем?

– Мы все да, – ответил он, – а у тебя будет еще одно маленькое задание.

– Слушаю со всем вниманием, Георгий Эммануилович, – слегка напрягся я.

– С тобой хочет поговорить Индира, – самым серьезным тоном сообщил он, – прямо здесь в этом концерт-холле. Так что пошли назад.

– А чего это ей от меня понадобилось? – угрюмо спросил я.

– Мне не сообщили… но могу предположить, что ее заинтересовали твои медицинские способности.

Мы дождались, пока народ схлынет, а затем Цуканов повел меня какими-то кривыми закоулками на второй этаж. Возле одной из дверей на этом этаже, на которой даже таблички никакой не было, даже на хинди, стояли два суровых сикха в тюрбанах, с бородами и с АКМами за спиной. А рядом с ними и двое наших ребят из девятки.

– Стоять! – громко сказал нам на английском тот, что был ближе, – кто такие? – а гэбэшники промолчали, видимо знали ответ на этот вопрос.

– Цуканов и Балашов, – ответил помощник Ильича за нас обоих, – у вас должно быть записано, что нас ждут.

Главный сикх вытащил из кармана записную книжку, сверился с ней, потом приказал встать нам обоим лицом к стене и с поднятыми над головой руками.

– Это что? – спросил он у меня, вытащив фляжку с виски из внутреннего кармана пиджака.

– Виски, – ответил я, – Джонни Уокер, красная этикетка.

– Здесь пока постоит, – сказал сикх, определяя фляжку на подоконник, – можете заходить.

Мы и зашли… помещение это было огромным, никак не меньше сотни квадратов, и богато украшенным индийскими национальными мотивами. Посередине имел место огромный стол с закусками и напитками, а рядом с ним сидели на диванчике Ильич, Индира и видимо переводчик.

– А мы тебя ждем, Петя, – сообщил мне с дивана Брежнев, – Индира вот выразила желание пообщаться.

Я автоматически заметил, что речь у нашего лидера стала почти совсем сносной, и не смог не порадоваться за это.

– Полностью к вашим услугам, мэм, – сказал я Индире по-английски, становясь по стойке смирно.

– У меня конфиденциальный вопрос к нему, – сказала Индира, смотря почему-то в сторону от меня.

– Мне тоже уйти? – поинтересовался Брежнев.

– Если нетрудно, – перевел переводчик.

Ильич с удивлением посмотрел сначала на Индиру, потом на меня, а под конец и на Цуканова – что за дела тут творятся, Эммануилович, говорил его немой вопрос, генеральных секретарей прогоняют. Но вслух ничего не было сказано, Брежнев, кряхтя, встал и двинулся в сторону входной двери, Цуканов за ним, переводчик посмотрел на нас всех и не двинулся с места.

Индира сказала ему что-то на хинди, тот встрепенулся и исчез вслед за нашими людьми. А она указала жестом мне на стул, стоящий рядом с диваном, и начала:

– Мне понравилось, как ты разобрался с болезнью вашего премьер-министра…

– Председателя Совета министров, – зачем-то поправил ее я.

– Неважно, – отмахнулась она, – все равно понравилось. Откуда у тебя такие способности, расскажи…

Я глубоко вздохнул, быстренько анализируя ситуацию – что ей говорить, что не надо – и решил вывалить все, как есть. Только название эксперимента в нашем ИППАНе не стал уж озвучивать, ни к чему это.

– То есть ты, грубо говоря, – ответила она после некоторого размышления, – жертва научного эксперимента, как этот… как Человек-Паук.

В СССР, конечно, американские комиксы не издавали, а до фильма с участием Тоби Магуайра и Кирстен Данст оставалось еще добрых 20 лет, но я об этом вспоминать не стал.

– Да, мэм, примерно как с Человеком-Пауком у меня вышло.

– И скольких людей ты уже успел излечить? – продолжила она.

– Я не подсчитывал, мэм, где-то в районе 20–25 наверно…

– Меня сможешь вылечить? – перешла она наконец-то к главной цели нашей беседы.

– Могу попробовать, – скромно ответил я, – хотя стопроцентного результата не обещаю – бывали случаи, когда и мои способности не помогали…

– Сколько случаев? – спросила она.

– Один из десяти где-то, – прикинул на пальцах я, – но и 90 процентов неплохая цифра…

– Согласна попасть в большинство, – ответила она и тут же добавила, – что мне надо сделать?

– Встаньте пожалуйста, – попросил ее я, – и для начала огласите список ваших проблем со здоровьем.

– Постоянная боль в правом боку, – сразу вылетело из нее.

– На аппендицит проверялись? – так же автоматически произнес я.

– Конечно, это не аппендицит, – вежливо пояснила она.

– Хорошо, тогда расслабьтесь и поднимите обе руки вверх, – приказал я.

* * *

А и вообще ничего страшного я у нее своим тепловизором не обнаружил, но чтобы не расслаблялась, зачитал ей по памяти дубль того, что было у Галины Леонидовны, очень похоже было.

– Еще двадцать лет проживете, мэм, до 21 века доберетесь, – так я закончил свой диагноз, но вспомнил про сикхов и призадумался.

– Ты меня обрадовал, – с прояснившимся лицом отвечала она, – если до 21 века, тогда… тогда проси любую награду.

Эх, была-не была, решился я.

– У меня будет одна просьба и две рекомендации, – ответил я ей.

– А ты парень не промах, – удивилась она, – начинай тогда с просьбы.

– Я тут в перерыве концерта познакомился с одним вашим промышленником, Азим Премджи его зовут.

– Да, знаю такого, он из Бангалора, кажется…

– Точно оттуда – так вот, мы с ним договорились об одном совместном бизнесе. К вам будет просьба поддержать этот бизнес… если вдруг понадобится…

– А что за бизнес?

– Ничего криминального, обычные электронные игры… ну не совсем уж обычные – игры нового поколения, так их назовем.

– Считай, что уже поддержала, – ответила она. – А что за рекомендации?

– 31 октября 1984 года… да, через два года от сегодняшнего дня… у вас будет назначено интервью с Питером Устиновым…

– Откуда ты это можешь знать? – широко открыла она глаза.

– Это еще одна грань моих способностей, – увильнул от ответа я, – побочный эффект того самого эксперимента… так вот, интервью не состоится – на вас будет организовано покушение вашими же телохранителями.

– И насколько успешным будет это покушение?

– На сто процентов, – грустно сообщил я, – а телохранителей будут звать Беант Сингх и Сатван Сингх… я бы вообще порекомендовал сменить всю вашу охрану – сикхам тут не место.

– Я тебя услышала, – моргнула глазами она, – два года срок большой, но все равно спасибо, Питер. А вторая рекомендация какая?

– В городе Бхопал есть химический завод компании «Юнион Карбайд»…

Глава 27

Гонолулу город контрастов

– Заходите, девочки, – сказал я им в окно, выходящее на веранду, – мы вас тут уже ждем-не дождемся.

Они и запорхнули в наше бунгало со скоростью свиста. Энни оказалась тоже вполне европейской внешности, но чуть пониже, и была она жгучей брюнеткой с родинкой на правой щеке и отличной фигурой. И одеты они оказались совсем даже не в купальники, а во что-то вроде латиноамериканских пончо свободного покроя.

– Выпивку мы с собой принесли, – сообщила Памела, выставляя на стол бутылку какого-то вина с разноцветной этикеткой, – ну а закуску вы уж сами сообразите.

И они обе без тени смущения уселись за стол, ожидая дальнейших действий от нас. Мы с Цоем переглянулись и принялись за сервировку стола, ушло на это ровно пять минут – посуда в кухонном шкафчике нашлась, а уж порезать фрукты-овощи-мясо это минутное дело. Я разлил вино по бокалам (это оказалось красное калифорнийское «770 миль» из винограда сорта зинфандель, как значилось на этикетке – вполне достойный вариант) и брякнул тост:

– За наше случайное знакомство! – вспомнил я слова Анны Сергеевны из неумирающей классики.

Все дружно выпили, после чего завязался разговор.

– Вы откуда вообще сюда свалились? – спросил Памела, болтая длинной ногой, выставленной так, чтобы ее всем видно было.

– Я местный, только с Большого острова, – начал врать Цой, – приехал поступать в университет, да не поступил, а домой возвращаться неохота, вот и завис тут на некоторое время.

– А где ты там жил? – мгновенно задала наводящий вопрос Энни.

Я пнул Цоя под столом, смотри, мол, за языком, а то раскусят нас – но он видимо хорошо подготовился, потому что продолжил без остановки:

– В Кавачаэ, самый север острова – что, бывала там?

– Заезжала пару раз, но в Кавачаэ бывать не приходилось, – ответила она и временно замолчала, тогда продолжил я.

– А я из России приехал, – решил я придерживаться как можно ближе к правде.

– Да ты че! – чуть ли одновременно воскликнули обе подруги, а продолжила одна Памела, – не может этого быть – русские сюда никогда не добирались.

– Добирались, – вежливо возразил я, – про Порт-Элизабет знаешь?

– Что-то слышала, – наморщила лоб Памела, – это на северном острове, кажется.

– Ага, там, – кивнул головой я, – основан как русская крепость экспедицией графа Резанова, но, к сожалению, простоял лет десять всего, потом наших ребят американцы выдавили. Но я, конечно, к графу Резанову никакого отношения не имею, я так же, как и он (кивок в сторону Цоя) приехал в ваш университет, на стажировку, а в кампусе мне места не нашлось, так что скитаюсь теперь по разным углам.

– То есть вы оба студенты?

– Не совсем, – поправил ее Цой, – я несостоявшийся студент, а он бывший, сейчас аспирант.

– Понятно, – ответила Памела, а я тем временем налил еще по порции вина в бокалы, – а мы просто отдыхаем тут с Энни.

– А родом откуда? – спросил я.

– Я из Фриско, она из Каролины.

– То-то я смотрю, выговор у Энни южный, – заметил Цой, – гласные тянет.

– Ага, южанка я, – не стала отрицать она, – мои предки лет двести уже в Каролине живут. Ой, а это что у вас такое? – перепрыгнула она на другую тему, указывая на доску серфинга, Цой прислонил ее к дальней стенке в кухне.

– Угадай с двух раз, – предложил я ей.

– Я с первого разу угадаю, – не въехала в шутку Памела, – это доска для серфинга. Вы умеете ей пользоваться?

– Нет, – ответил я, – только учимся.

А Цой добавил: – Я с десяток раз плавал.

– А пойдемте на берег, – тут же вскочила на ноги Энни, – там как раз волны хорошие. Я в своей Каролине даже курсы по серфингу закончила.

– Возражений не имеем, – ответил я, переглянувшись с Цоем, – а бутылки можно с собой взять – не помешает.

До пляжа тут меньше сотни метров по прямой было. Я было собрался запереть дверь в бунгало, но Памела с удивлением сказала, что тут никто ничего не запирает.

– А как же хиппи? – поинтересовался я, – они же неподалеку, кажется, живут…

– Не знаю, – пожала плечами Энни, – мы их ни разу не видели.

Пляж был каким-то бесконечным и абсолютно пустым – что налево песок и пальмы, что направо пальмы и песок уходили к горизонту. Ветерок и правда поднялся немаленький, нагоняя в заливе волны с барашками пены поверху. В добрый метр эти волны вымахивали, когда приближались к берегу.

– Чур я первая, – Энни сбросила с себя пончо и выхватила из моих рук серф-доску.

Ну а я не возражал – посмотрим, кто тут и как. Ну что сказать… не соврала она, действительно прокатилась на волне почти сотню метров и въехала на своей доске прямиком на песочек почти к нашим ногами.

– Класс, – вежливо поаплодировали мы с Цоем.

– А теперь я попробую, – закусила губу Памела, Энни зашла в воду, собираясь помогать подруге.

– Чур моя та, которая с родинкой, – сообщил мне Цой.

– Да без проблем, братан, – ответил ему я, – а акулы тут у вас не водятся?

– Есть немного, – признался он, – особенно неприятные тигровые акулы… но на человека, говорят, они нападают в исключительных случаях – если спутают его с тюленем, например. Но бывает и такое…

– Вот сейчас спутает такая акула Памелу с тюленем – что делать будем? – поинтересовался я.

– У вас, у русских, есть такая поговорка, – ответил Цой, – бог не фраер, он все видит.

Я чуть не поперхнулся… спрашивать, откуда он знает блатной одесский жаргон, я уж не стал, а просто понаблюдал за девушками. Через минуту примерно Цой сказал мне:

– Ты накаркал, бро – вон акулий плавник…

– Где? – переспросил я.

– Да чуть левее их обеих, видишь?

И я увидел этот плавник между волнами – акула плыла зигзагом каким-то противолодочным, то приближаясь, то удаляясь от девушек.

– Эй! – заорал я, – на шхуне! Акула слева по борту!

Но никто меня не услышал из-за немаленького грохота прибоя. Энни с Памелой продолжали выгребать на свободное пространство с целью поймать особенно мощную волну и ни на что постороннее не реагировали.

– Бери бревно и поплыли, – предложил я Цою.

– А смысл? – ответил он, – все равно не успеем… да и толку от нашего бревна мало будет. Давай лучше сигнализировать им как-то, раз уж слов они не слышат.

Мы встали рядом и не сговариваясь начали махать руками, показывая в левую сторону. Памела, по-моему, заметила наши манипуляции, но ничего не поняла и продолжила грести. А вот Энни, кажется, углядела опасность и толкнула в бок подругу… через пару секунд они обе уже в четыре руки гребли обратно, про доску, впрочем, не забыли.

Мы с напарником все же не утерпели и вошли в воду по горло, а когда девушки догребли до этого места, в четыре руки помогли им выбраться на берег.

– Все в порядке? – задал я дежурный вопрос им обеим.

– Не совсем, – и Памела показала на свою ногу, она была серьезно поцарапана, с бедра и голени на песок капала кровь…

– Ну ё-моё, – в сердцах ответил я, – надо бы врача вызвать…

– У меня страховки нет, – ответила Памела, опускаясь на доску.

– И чего, – затупил я, – врачи помогать не будут без страховки?

– Будут, – ответил за нее Цой, – только потом счет выкатят на круглую сумму.

– Проблема… – задумался я, размышляя о зверином оскале капитализма, – ну давай тогда подручными средствами ее решать будем, – и я начал распоряжаться, – ты, бро, беги к Кончите, у нее наверно есть йод и бинты, а ты, Энни, давай в свое бунгало за жгутом – что-то резиновое, чтобы кровь остановить.

– А ты что будешь делать? – спросил меня перед убеганием Цой.

– Не волнуйся, бро, себе я тоже найду занятие, – ответил я, внимательно рассматривая раны Памелы.

На голени были две совсем несерьезные царапины, ерунда на постном масле, а вот на бедре чуть выше колена дырка была одна, но глубокая и длинная, сантиметров в пять.

– Ну как же так, – начал я выговаривать ей, – вы же тут давно уже живете, неужели ничего про акул не знали?

– До сих пор ни одну не видели, – морщась, отвечала она, – да и знакомые ничего про это не говорили.

– Какого она хоть размера-то была, твоя акула? – продолжил допрос я.

– Метра два, может два с половиной… у меня еще и плечо ободрано, – добавила она.

Я посмотрел на ее правое плечо – да, ободранность там имелась, но маленькая, я между делом вспомнил, что у акул шкура шершавая, как наждак, вот и задела наверно случайно.

– Плечо это ерунда, – успокоил ее я, – до свадьбы заживет. А вот с бедром надо что делать… кровь хотя бы остановить.

– Сделай что-нибудь, – тихо ответила она и отключилась, что меня сильно испугало.

– Эээ, – похлопал я ее по щекам, – не надо в обмороки уходить, давай включайся.

Она открыла, слава те господи, глаза, а я запустил свои внутренние резервы на всю катушку… когда прибежала назад Энни с мотком резинки, останавливать уже ничего было не надо. А буквально через еще минуту и Цой вернулся с пузырьком йода в одной руке и упаковкой бинта в другой, которые тоже уже были не нужны. Оба они с удивлением воззрились на то, что я делал, но сказать ничего не сказали, просто стояли рядом.

– Все, – откинулся я на песочек, – вопрос закрыт.

Памела вытянула свою поврежденную ногу вдоль серф-доски, и теперь на неё смотрели уже шесть глаз, царапины, что были на голени, почти совсем исчезли, а глубокий разрез на бедре побледнел, закрылся и выглядел так, будто ему две недели, а не пятнадцать минут… через минуту разглядывания молчание нарушилось.

– Ты как это сделал? – первой сформулировала вопрос Памела.

– А я знаю? – попытался увильнуть я, – само собой как-то получилось.

– Попробуй встать, – предложила Энни, – получится?

Памела оперлась на колено здоровой ноги и поднялась во весь рост, потом сделала пару шагов.

– Кажется, могу, – радостно огласила она результат своих действий.

– Давай йодом хотя бы помажем, – открыл рот Цой, – зря я за ним что ли бегал?

– Помажь, – легко согласилась она, а я вспомнил русскую народную поговорку.

– Кашу маслом не испортишь, – сказал я в пространство, – как говорят в России.

– Я не люблю кашу, – сообщила Памела, – давайте уйдем с этого пляжа, на сегодня по-моему хватит приключений.

– Правильно, – поддержали её Энни и Цой, – пошли вино лучше допьем.

– Сама идти сможешь? – спросил я.

– Наверно, – ответила Памела, – но лучше, если опираться на тебя.

– Слушай, – спросил я её, когда мы уже двигались к бунгало, – а как так получилось, что у тебя страховки нет? У вас же по-моему каждому гражданину ее в обязательном порядке оформляют…

– Срок закончился в августе, – ответила она, – а продлить ее я как-то забыла, другие проблемы были…

– А у тебя, – обратился я к Энни, – страховка на месте?

– У меня да, до 87 года действительна, – ответила она.

– А в России, – гордо продолжил я, – медицина бесплатная вне зависимости от страховок.

Но тут же вспомнил, что начало твориться с этой бесплатной медициной после 91 года, и слегка сдулся, но остальные этого не заметили.

– Надо будет побывать в вашей России, – ответила Памела, – только у вас ведь холод круглый год, если я не ошибаюсь.

– Что есть, то есть, – не стал спорить я, – не круглый, конечно, год, но с ноября по февраль довольно прохладно. А в остальное время так и жара бывает. Приезжай, я тебе контакты напишу.

– А ты где там живешь в России? – заинтересованно спросила Энни, – Россия страна большая, как говорят.

– А Нижнереченске, – произнес я это трудное для англоговорящих граждан слово, – город в 500 километрах от Москвы.

– На север от Москвы? – зачем-то уточнила Памела.

– Не, если бы на север, там точно колотун круглый год был, – весело ответил я, – на восток. Давайте уже выпьем за удачное избавление от бед и напастей, – мы уже сидели за столом в нашем бунгало с полными стаканами, и не вина, а виски Джеймисон.

После того, как стаканы ополовинились, Цой моргнул мне одним глазом в сторону веранды.

– Один момент, леди, – извинился я перед девушками, – надо перетереть маленький вопросик, – и мы с ним вышли на свежий воздух.

– Слушай, бро, – сказал он медленно и тихо, – помнишь, я тебе рассказывал про свои необычные способности?

– Помню, конечно, – ответил я, – что ты можешь предугадывать ход событий заранее. И что?

– Хочешь узнать, что я вижу в нашей с тобой судьбе на ближайшие сутки?

– Хочу, естественно, – ответил я, садясь на перила, – вываливай…