Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 347 страниц)

Когда собрался в обратный путь, уловил движение за недалеко стоящей сосной – реакция у меня хорошая, ПМ достал мигом, отпрянул к стене сарая, чтобы за спиной не иметь разные случайности. Движение за соснами не повторялось, но что-то, наверно внутренний голос, мне подсказывало, что эпизод этот далеко ещё не закончен. И внутренний голос оказался прав – из-за сосны послышался тонкий писклявый голос:

– Дяденька, не стреляй, я тебе ничего плохого не сделал!

– Выходи на открытое место с поднятыми руками, – скомандовал я, – только медленно.

Кусты зашевелились и из них на свет божий появился деревенский пацанчик лет 10, от силы 12. Руки он, как и было сказано, держал высоко поднятыми, в одной руке у него была хозяйственная сумка, лицо у него было чумазое и мокрое от слёз.

– В карманах есть что? – на всякий случай уточнил я.

– Не, совсем ничего, – ответил он.

– Покажи…

И он послушно вывернул все свои два кармана – действительно ничего там не было, кроме перочинного ножичка.

– А в сумке что?

– Грибы тут, – он открыл и показал содержимое.

– Ладно, руки можешь опустить и иди сюда, – я показал на упавший ствол, – поговорим. Тебя как звать-то?

– Игнатом…

– Понятно, а я Сергей. Ты что делаешь на запретной территории? – попытался наехать на него я.

– Да какая ж она запретная, дяденька, мы тут который год грибы собираем, они почему-то здесь лучше всего растут. А ты сам-то что тут делаешь, а? – перешёл он в наступление.

– А я тебе честно скажу, – решил я раскрыть карты, – что сбежал из лагеря, прячусь тут вот…

– Из какого? – деловито уточнил он, – из 1-го или 14-го?

– Из первого, из первого, который общего режима, – ответил я и вслух стал размышлять, – что ж мне с тобой делать-то? Если я отпущу тебя, ты меня тут же и заложишь, верно?

По лицу мальца было понятно, что я угадал.

– Убивать тебя мне никакого резона нет, брать такой грех на душу… так что давай-ка, братуха, поживи здесь до завтра, а когда меня здесь не будет, вали на все четыре стороны.

Глава 11

– Так меня ж дома ждать будут, – резонно возразил он, – а не дождутся, искать начнут.

– Тоже верно, – нехотя согласился я, – ты из какой деревни-то будешь?

– Из Поломы, – сказал он, шмыгнув при этом носом.

– Вашу деревню так же, как речку зовут, – отозвался я, – староверы поди там одни живут?

– Есть такие, – согласился он, – но наша семья обычная неверующая, мы даже в церковь никогда не ходим.

– Сколько отсюда до вашей деревни?

– По прямой километров десять… а по тропинкам все пятнадцать.

– Далеко… ну короче остаёшься ты тут, поищут тебя поищут, да и перестанут, а завтра к вечеру сам придёшь, – вынес решение я. – Есть во что воду набрать?

Мальчик вытащил из своей сумки армейскую жестяную фляжку.

– Иди вон наполни её, – я кивнул в сторону ручья, – и пошли еду готовить и обустраиваться на ночь.

На обратном пути я снова заметил какое-то шевеление в кустах по правой стороне, ПМ у меня сам как-то прыгнул в руку.

– Ты не дёргайся, дядя, – рассудительно сказал мне в спину Игнат, – это Челыш, он не тронет.

– Что за Челыш ещё? – спросил я у него, – собака что ли знакомая?

– Не собака, волк это вообще-то, но знакомый, да… он у нас с волчонка вырос, а потом в лес ушёл я ему иногда еды приношу.

– Волк, говоришь… ну зови и волка с собой, накормим и его…

– Эй, Челыш, иди сюда, – тихонько позвал мальчик.

От кустов отделилась тень, оказавшаяся весьма немаленьких размеров волчарой. Он осторожно приблизился к нам и остановился в паре метров.

– Ну привет, Челыш, – сказал я ему, – кусаться не будешь?

Волк высунул язык и сел на задние лапы.

– Не, он не кусается, – заверил меня Игнат, – если что, так он сразу на части рвёт… но тебя не будет, ты ему вроде понравился.

– А почему Челыш? Так ведь кажется маленькие подосиновики называют…

– А он и был похож на подосиновик, когда маленький был, такой же рыжий и крепкий.

– Что тут скажешь… – ответил я словами есаула Брылова, – хорошая у нас компания… ну погнали дальше.

А дальше мы развели костёрчик внутри дома на первом этаже, снаружи я поостерёгся это делать во избежание, и вскипятили кастрюльку, я её тут же нашёл, относительно чистую. В воду я закинул макароны и банку тушенки, они в продуктовом наборе тоже имелись. Вот и весь ужин… волчаре я отложил немного в отдельную миску, он с аппетитом сожрал всё это добро за секунды. Ещё чаю неплохо бы, решил я, да вода закончилась – посылать одного Игната я не решился, сходили все вместе с Челышом к роднику, а тут и смеркаться начало. Спать легли на пружинные кровати, вот представьте, такие нашлись в недрах дома.

Утром проснулся – нету ни Игната, ни Челыша. Ну всё, подумал я, сбежали они оба, а мне сейчас предстоит срочно менять планы на ближайшие сутки… но оказалось, что всё не так плохо, как на самом деле – просто Игнат умыться сбегал к роднику вместе со своим волком. Потом поговорили за жизнь.

– Как вообще у вас там люди-то живут в этой вашей… как её… Поломе? – спросил я у него.

– Да нормально живём, дядь Серёжа, – осторожно ответил он, – летом рожь сеем, осенью убираем, скотину круглый год обихаживаем.

– А школа у вас там какая есть?

– Не, школы нет, село больно маленькое, в Сухобезводное нас возят.

– А больничка?

– Фельдшер есть, а если что сложное, снова в район.

– Летом наверно дачники ещё наезжают…

– Не, слишком далеко от города, да и дороги плохие, дачников у нас ни одного пока не бывало.

– Понятно… а ты вообще кем собираешься стать, когда вырастешь? Коров пасти будешь в своей этой… Поломе?

– Я космонавтом хочу стать, – гордо ответил Игнат, – как Комаров с Добровольским.

– Подожди, они ж разбились оба…

– Ну и что, зато слава какая… и семьи обеспечили по гроб жизни… – не по годам рассудительно ответил мальчик.

Короче говоря, ничего интересного до вечера более не случилось, а ровно в 19.00 по московскому времени я достал из пакета спутниковый телефон торговой марки Инмарсат, а заодно и бумажку с инструкцией.

– Ой, а я знаю, что это такое, – тут же отозвался из своего угла Игнат.

– Да ну? – изумился я, – и что же это такое?

– Телефон для связи через спутник.

– Правильно, а где ты такое видел в своей глухомани?

– Прошлым летом военные у нас на постое стояли, целый месяц почитай, так они пользовались таким. Мне дали один раз позвонить – я с дядей из Дзержинска поговорил.

– Ну ладно, убедил, а мы сейчас должны его как-то включить… – начал я листать инструкцию.

– Да чего тут думать-то, – немедленно помог мне мальчик, – вон ту большую красную кнопку жмите… три секунды, не меньше надо жать, после этого экран загорится и там должны появиться буковки и полоски с уровнем сигнала… вот в этом углу – если три и больше полосок, значит сигнал хороший, связь будет. Если одна-две полоски, то как получится, ну а если совсем ни одной, значит не судьба…

Я нажал на большую красную кнопку, экран поморгал и выплюнул приглашающую надпись про Инмарсат на английском, время, уровень заряда батареи, почти 100%, и уровень сигнала… одна полоска там была…

– Не повезло тебе, – рассудительно сказал Игнат, – наверно ничего не услышишь…

– Это мы узнаем очень скоро, – автоматически ответил я.

– А ты за что сел-то? – неожиданно переключился он, – на общий режим за небольшие провинности сажают вообще-то, украл что-нибудь, а тебя поймали?

Я подумал и решил не скрывать своей биографии.

– Транспортным средством управлял неудачно, – сказал я, – в результате чего оно, средство это, пришло в негодность. За это и получил свои два с половиной.

– Понятно… – протянул Игнат, – у нас в деревне примерно треть бывшие зэки из этих самых ИТЛ, каждый день с кем-нибудь разговариваю…

– В магазине наверно?

– Да, там в основном, но и в правлении бывает, у нас же колхоз в деревне, а у колхоза есть правление.

– Ну и о чём вы разговариваете? – чисто, чтоб поддержать беседу, спросил я.

– Про твой вот побег вчера с утра например…

– И что про мой побег говорили у вас в правлении?

– Разное говорили… – не стал углубляться в детали Игнат, – в основном то, что дурак ты, через полтора года по УДО вышел бы, а так ещё трояк получишь.

– Ну это если поймают…

– Так поймают же конечно, тут всех ловят…

И в этот момент телефон осторожно тренькнул и сразу замолчал.

– А я говорил, – повторил Игнат, – с таким уровнем разговора не получится.

Но сразу же прозвучал второй звонок, а далее телефон перешёл в режим непрерывной генерации трели, без перерывов, первый раз такое вижу.

– Чего жать-то, – спросил я у мальчика, – чтобы ответить?

– Да вот эту же кнопочку с зелёной точкой и жми, – посоветовал он.

Я сначала сказал ему «Сиди тихо и не отсвечивай», а потом нажал и прохрипел неожиданно севшим голосом в трубку «Алло».

– Здравствуйте, Сергей, – ответил мне какой-то механический голос без малейших признаков эмоций, как будто через компьютерную программу пропущенный, – как у вас дела?

– Спасибо, дела идут неплохо, сижу на точке, которая была указана на карте, жду ваших дальнейших инструкций, – отрапортовал я.

– По дороге на эту точку кого-нибудь встречали? – продолжил свои расспросы голос.

– Нет-нет, никого, ни единой души, – не стал я посвящать его в некоторые детали.

– Это хорошо… слушайте и запоминайте, что вам надо будет сделать дальше…

И голос вывалил на меня целый водопад того, что мне надо делать дальше – если вкратце, то надо было выйти с территории могильника по той самой дороге, ведущей к гаражам, там в ограждении будет ещё одна дыра, через дыру строго на восток восемь с половиной километров (голос добавил, чтобы я был осторожным, там могут встретиться ядовитые змеи), упираешься в узкоколейку на берегу реки Ветлуги, по которой вывозят торф в район поселка Керженец. Надо дождаться очередного состава и запрыгнуть в последний вагон с крутого косогора (там никто ничего не охраняет, так что это будет несложно, но на глаза машинисту всё же попадаться не стоит), затем доехать до Керженца, а когда по левую руку увидишь водокачку с надписью «50 лет Советской власти», надо спрыгнуть и спрятаться в пещере, она прямо возле приметной сосны с раздвоённым стволом будет. В 18.00 включить телефон и ждать дальнейших инструкций.

– Всё понятно? – уточнил голос.

– Кажется всё, – ответил я, – а если что-то пойдёт не так?

– Тогда включайте телефон не в 18 часов, а каждый нечётный час и звоните на этот номер, он у вас должен был определиться.

На этом голос отключился, а я спросил у Игната:

– Слышал наверно всё?

– Да, слышимость хорошая была, – подтвердил он.

– Как тебе план, годится?

– План как план, – нехотя ответил он, – только я слышал, что по той ветке товарняки недавно отменили, свернули заготовки торфа на Ветлуге, так что не дождёшься ты ничего, дяденька…

– Ну тогда значит применим план Б… а теперь давай так – ты иди домой, про меня можешь рассказывать, можешь нет, это уже всё равно будет, пока ты там доберёшься-то, а я пошёл в другую сторону, к Ветлуге.

– Договорились, – скупо обронил Игнат, – хочешь, я тебе Челыша своего оставлю, вдруг пригодится?

– А он пойдёт ли со мной? – усомнился я, – всё-таки почти дикий зверь.

– Если я попрошу, то пойдёт… человек ты вроде хороший, надо тебе помочь…

И я согласился, тогда Игнат пошептал что-то на ухо волку, тот выслушал, глядя своими выпуклыми глазами в окно, потом встал, перебрался поближе ко мне и лизнул мою руку.

– Он согласен, ну давай что ли прощаться…

И мы попрощались, я забрал свой пакет и отправился на восток, а он взял сумку с грибами и потопал в другую сторону…

Челыш некоторое время посидел, глядя то в мою спину, то в игнатову, и наконец принял решение, встал и потрусил вслед за мной.

– Ну что, брат Челыш, – сказал я ему, – спасибо за компанию. Про змей-то ничего не знаешь, их мне советовали остерегаться по телефону…

Ничего он видимо про них не знал, потому что никак не прореагировал, а просто нехотя перебирал лапами, слегка занося вперед и влево свой зад. А я попытался вспомнить, что мне известно про змей средней полосы России… ну гадюки, ядовитые конечно, но не сказать, чтоб сильно, с красивым рисунком в клеточку, ну ужи с двумя красными точками на голове, вообще безопасные, но кусаются больно конечно, ещё кажется какие-то медянки есть, но это большая редкость из Красной книги. И какие-то медяницы тут тоже обитали, но это даже и не змеи вовсе, а безногие ящерицы, если я правильно запомнил пояснения на уроках биологии. Чего тут опасаться, я не очень понимал, но раз предупредили, надо конечно прислушаться…

Дыру в заборе я очень быстро обнаружил, через неё мы и покинули территорию ставшего почти родным могильника. Определил, где тут восток (вон там, в противоположной стороне от солнца, верно, Челыш?) и зашагал по не очень густому подлеску довольно скорым шагом. Нормальный лес, не загущенный, восемь км отмахаю меньше, чем за два часа, еще темнеть не начнёт. И что особенно было мне непривычно – лес не был загажен отходами человеческой жизнедеятельности, не было этих извечных куч мусора от туристических пикников, и это дополнительно радовало глаз.

Челыш вёл себя достаточно самостоятельно, часто отбегал в стороны и вперёд, а потом садился и ждал, пока я до него дойду. Судя по его поведению, ничего подозрительного вокруг не присутствовало… пару раз он только сделал стойку возле здоровенных сосен, но это скорее всего белки были или эти… бурундуки. А вот чего вокруг море было разливанное, так это грибов – за полчаса можно было набрать багажник Волги, причем не мусорными сыроежками там или валуями, а отличными белыми грибами и груздями. С сожалением проходил мимо, потому что у меня не было под рукой не только Волги, но даже и копейки.

Неожиданности начались примерно через час нашего пешего марша – Челыш вдруг встал, как вкопанный и замер на целую минуту. Я осторожно приблизился к нему и спросил, чо за дела, дружище? Он не заметил моего вопроса… и тут я заметил некое движение впереди и чуть справа, неуловимое, но всё же движение. Быстро расчехлил свой ПМ и затаился за сосной, выглядывая оттуда раз в несколько секунд. Сначала всё было тихо, потом шуршание приблизилось, и когда я в очередной раз выглянул из-за дерева, то аж обомлел – к нам приближалась здоровенная волосатая обезьяна… ростом явно больше двух метров, руки ниже колен опускаются, на лице тоже сплошь волосы серо-белого такого цвета, у козлов такие растут. В мозгу сразу вспыхнуло слово «йети», срифмовавшееся почему-то с «мать его ети»… это же миф, сказал мне тут внутренний голос, нету никаких снежных человеков, и ты сам это хорошо знаешь… ну тогда, объясни мне, спросил я у голоса, чо это за хер такой и как от него обороняться. Голос замолчал, видимо обдумывая глубину возникшей перед нами проблемы… а я выставил перед собой пистолет, не забыв снять его с предохранителя, и произвёл предупредительный выстрел в сторону бело-серого хера, сопроводив его воплем «Ты кто такой, сука? Не подходи, убью!!».

Помогло это мало, на выстрел и вопли хер никакого внимания не обратил, как шёл по прямой, так и продолжил, но тут вступил в дело Челыш – он вылетел пулей из-под коряги, где прятался до поры до времени, и жутко завыл, приблизившись к йети на расстояние в пару метров. Тот с удивлением остановился и быстро сменил направление своего движения в сторону Челыша, одновременно выбросив одну руку в его сторону… ну и реакция у него, однако, явно лучше моей, но Челыш тоже оказался не лыком шит, он моментально поменял дислокацию, отступив на безопасные три метра, выть он при этом продолжал, не переставая.

А я чего, я разрядил обойму в это чудище, целясь в голову и грудь – один патрон таки про запас оставил, а шесть (первый-то из ствола в молоко ушёл) попали в цель, мысленно похвалил себя за ударную стрельбу. И тут оно наконец заревело дурным голосом, до этого-то всё молчком делало, развернулось и быстрыми, но какими-то неуверенными шагами скрылось из видимости. Я подошёл к волку:

– Ну спасибо тебе, брат, спас ты меня, – сказал я ему и сделал попытку погладить его по голове.

Погладить он не дался, но руку мою лизнул, видимо благодаря меня за то, что и я его спас.

– Перекур десять минут, потом быстроходный марш, у нас ещё половина пути не пройдена, – сказал я, – как думаешь, что это за хрень такая волосатая была?

Челыш, если что-то и думал, то мне не сообщил, тогда я начал размышлять вслух:

– Ведь не бывает же их, снежных, мать их, йети – популяция вида, чтобы ему выжить и размножиться, должна быть не менее ста особей, а такое количество никак не могло не оставить следов. Значит это что-то другое… может такой же, как я лагерник, сбежавший из ИТЛ, а потом одичавший? Или вообще это нам с тобой почудилось? Или это старовер-раскольник какой, мутировавший от радиации из нашего могильника? В общем хер его знает, тщ волк… на вот тебе остатки шоколада и давай дальше двигаться.

Возвращаемся в конец марта 1979 года, город Горький, Автозавод

Итак в дверь комнаты председателя сначала зашёл капитан милиции Дубов, а за ним Андрюха Кузин, и оба они были серьёзными и озабоченными так, что дальше некуда.

– Тэээк, – сказал капитан, оглядев всю нашу компанию, – все на месте, все в сборе и это очень хорошо.

– Не все, тщ капитан, – вякнул из угла Андрей, – грузина и Инны не хватает.

Упоминание Инны в этом контексте мне очень не понравилось.

– Ладно, с ними мы потом разберёмся, а пока, дорогие мои автозаводцы, на всех вас сейчас мы оформим подписку о невыезде, – и он вытащил из папочки, которая торчала у него из-под мышки, кучу лиловых страничек. – А что касается конкретно тебя, Сергей эээ… ну неважно, ты сейчас пойдёшь со мной, будем оформлять задержание.

– Какое ещё задержание? – хмуро справился я, – мы же всё с утра выяснили.

– По вновь открывшимся обстоятельствам, – ответил капитан, раскладывая листочки на столе, – подходим, не стесняемся, подписываем, – это он уже остальным оттранслировал.

Народ хмуро переглянулся и молча начал сначала выбирать свой листочек, а потом ставить закорючку в углу, ручку любезно капитан предоставил.

– Очень замечательно, – сказал капитан, собрав все бумажки обратно в папку, – из города не выезжаем, остаемся в поле зрения правоохранительных органов, а ты, Сергей эээ… ну неважно, пойдёшь со мной.

– Стоп-стоп, – сказал тут я, – у меня, если я не ошибаюсь, есть право на один телефонный звонок.

– Грамотный, – с уважением ответил Дубов, – ну звони, только быстро, у меня ещё дел много.

И я тут же вытащил свою черненькую трубку и набрал намертво сидящий в памяти телефончик Виктора свет Сергеича, кого ж ещё… а вот и не ответил он, восемь долгих гудков в тумане издал только.

– Всё, нету у тебя больше никаких прав, идём, – взял меня за рукав капитан.

– Ненене, – попытался покачать права я, – если не ответили, это нещитово. Разговора-то не было, значит можно вторую попытку сделать, я считаю…

Капитан нехотя разрешил ещё один звонок, и тогда я подумал и набрал Гальперину, вдруг поможет. Она ответила на втором звонке, я кратенько обрисовал ситуацию, без подробностей о случившемся, но очень подробно, где я буду сидеть в ближайшее время. Она немного подумала, а потом ответила:

– Хорошо, Серёжа, я тебя услышала… попробуем что-нибудь сделать.

– Ну всё, исчерпал ты свои попытки, – сказал капитан и увёл меня под руку в своё отделение.

По дороге я пытался вышибить из него хоть какие-то подробности, почему так резко ситуация поменялась, но капитан был как скала на берегу Белого моря, такой же угрюмый и неприступный. В отделении меня немедленно определили в обезьянник, где сидел грязный обдёрганный бомж и ещё один довольно приличного вида мужик лет примерно сорока. Нашел кусочек лавки почище, сел и побеседовал с обоими, делать-то всё равно нечего. Приличного вида мужик за хулиганку тут сидел, прикиньте – побил супругу, когда она уж очень сильно начала ему мозг выедать, а та ментов вызвала и продемонстрировала им фингал под глазом и гематому на плече. Так что светило этому бедолаге полновесные 15 суток. А бомжара, значит, за что… да ни за что, как обычно, по совокупности, попался на глаза участковому, а у того подломанный ларёк в категорию висяков медленно переходил, вот он и обрадовался, что есть на кого свалить это дело и получить палку в отчете за месяц. Тут реальным сроком дело пахло. Про себя я тоже вкратце рассказал, приличный мужик поохал и ничего кроме этого не ответил, а бомжара дал на удивление трезвый совет – дело на тебя, паря, вешают очень тухлое, так что иди в полный отказ, ничо они не докажут.

А тут меня и на допрос выдернули. Что за изменившиеся обстоятельства, мне почти прямо с порога и рассказали – это была пресловутая записка Славика, найденная у него в кармане штанов. А что в ней было? Уууу, чего там только не было, Славик никого не забыл, но мне досталось больше всех – короче говоря, последняя фраза там была «Если со мной что-то случится, это точно подстроит Сергуня Сорокалет!».

– Ну очень замечательно, – сказал я, выслушав капитана Дубова, – только я не хуже могу написать и не меньше. И обо всём на свете. С реальностью-то оно как соотносится? Есть какие-то улики, вещественные доказательства, уличающие меня показания?

С уликами и вещдоками, как выяснилось, было совсем плохо, а показания вот они, потряс скреплёнными скрепкой бумажками капитан. Твой кореш Андрей Кузин много чего про тебя наговорил.

– Ну и что же он там про меня наговорил?

– Да пожалуйста, слушай, – и Дубов зачитал наиболее интересные с его точки зрения места.

Короче говоря, отношения у меня со Славиком были отвратительные, в частных беседах с Андреем я отзывался о нём нехорошо, более того, не далее, как вчера вечером он видел наш разговор со Славой на повышенных тонах возле восьмого подъезда.

– Не может быть! – воскликнул тут я, – не разговаривал я с ним дня три наверно, а возле восьмого подъезда кто-то другой стоял, это Андрей ошибся…

И тут распахнулась дверь и в неё вошли директор киностудии имени Горького товарищ Герасимов Сергей Апполинарьевич, а с ним под ручку Вячеслав Васильевич Тихонов, заслуженный Штирлиц всего Советского Союза. А где-то там за ними ещё и Гальперина маячила.

– Здддравствуйте… ттоварищ Штирлиц, – начал заикаться от неожиданности капитан, – вы как тут у нас оказались?

– Здравствуйте, товарищ Дубов, – просто ответил ему Тихонов, наверно справки навел перед тем, как сюда идти, – мы по поводу товарища Сорокалета.

И он сел на свободный стул рядом со мной.

– Это директор киностудии Горького товарищ Герасимов, а это отвественный редактор той же киностудии товарищ Гальперина, – представил он спутников, – и у нас у всех есть к вам, товарищ Дубов, одно деловое предложение.

– С большим интересом ознакомлюсь, – немного пришёл в себя капитан.

– Дело в том, что на нашей студии сейчас снимается многосерийный фильм… ну или сериал под названием «Дом», в котором заняты практически все жители дома номер 18, в котором и произошло это прискорбное происшествие, кое вы сейчас пытаетесь раскрыть, верно?

– Так точно, – подтвердил капитан, – пытаемся.

– А предложение наше будет таким – само преступление и процесс его раскрытия будут встроены в сценарий нашего сериала, в результате чего вы, например, ну и другие сотрудники внутренних органов, имеющие отношение к этому делу, станут действующими лицами. В результате мы раскроем дело в прямом, можно сказать, эфире… а насчёт товарища Сорокалета есть предложение выпустить его хотя бы под подписку о невыезде – кто же будет преступление раскрывать, если он за решёткой окажется, верно?

– Я должен согласовать этот вопрос с руководством, – твёрдо заявил наконец оправившийся капитан.

– Так в чём вопрос-то, вот телефон у вас стоит, садитесь и согласовывайте, – вежливо сказал ему Тихонов.

– Так он не работает, – извиняющимся голосом ответил Дубов, – на прошлой неделе замолчал, всё никак не починят.

– Так берите мой мобильник, – и Тихонов вытащил из кармана пиджака понтовый красный аппарат.

Капитан осторожно взял его и начал набирать номер… короче говоря, граждане, согласовал он этот вопрос со свистом – после упоминания имени народного артиста, сыгравшего партайгеноссе Штирлица, всё решилось со скоростью художественного свиста. Пришлось ещё правда всем нам вместе зайти к начальнику того самого отделения майору Краснову… майор был багров лицом, оправдывая свою фамилию, он некоторое время таращился на Тихонова, после чего попросил у него автограф, и на этом вопрос был закрыт. На улицу мы вывалились все одновременно, оживлённо обсуждая детали случившегося.

– Теперь яваш должник, Вячеслав Васильич, – твёрдо сказал я ему, – а долг, как хорошо известно, платежом красен.

– А ты раскрой дело в прямом эфире, так свой долг и погасишь, – вежливо ответил он мне, – к тому же идея-то Елене Владимировне принадлежит, её и благодари в первую очередь.

– Ой, спасибо, Елена Владимировна, – немедленно откликнулся я, – долги отдам с процентами.

– Ты лучше сценарий оперативно поправь и посвяти меня в детали, мне же тоже интересно, – ответила она. – И ещё Васильичу «Чужого» покажи, а то все видели, а он ещё нет.

– Делов-то, – ответил я, – хотите, прямо сейчас организую.

– Хочу, – просто ответил он, – организуй. А ещё в сериал меня встрой, мне тоже интересно стало, чем оно всё закончится. К тому же у меня сейчас творческий простой, забыли про меня все, никуда не зовут, – поделился он своими проблемами.

– Вот гады, – ответил я, – чтобы Штирлица забыть, это кем же быть надо. А встроить можно, чего уж, я постараюсь… в течение недели например. Ну пойдемте тогда смотреть «Чужого» что ли…

– Я пожалуй тоже ещё раз пересмотрю, – сказала Гальперина, – фильм уж очень мощный.

– И я тоже, – подключился молчавший до сих пор Герасимов, – заинтриговали вы меня. А ты (и он показал на меня) по дороге расскажешь, как будешь ловить преступника.

– Преступников, Сергей Апполинарьевич, – поправил его я, – на мой взгляд их несколько должно быть.

– Хорошо, как ты собираешься ловить преступников?

И по дороге к нашему дому, это не так, чтобы далеко было, но и не два шага, минут десять неспешной ходьбы, я разливался соловьём по заданному вопросу, ухитрившись ничего конкретного так и не сказать – я, если совсем честно, понятия ещё не имел, с чего начинать и как действовать… и вообще был ли тут хоть один преступник, всё-таки повесить человека против его воли сложновато, тогда как самому повеситься, это как два пальца об асфальт…

Усадил народ смотреть шедевр Ридли Скотта, а сам вышел во двор – там на скамейке маячил одинокий Андрей Кузькин.

– Слушай, Андрюха, – сказал я ему, подойдя поближе, – я всё конечно понимаю, но эти вот последние твои показания окончательно надломили верблюда.

– Какого верблюда? – непонимающе уточнил он.

– Двугорбого, блять, монгольского… короче я тебя теперь знать не знаю, исключаешься ты из числа пайщиков-мушкетеров. В сериале тоже больше не снимаешься. Свободен.

И я поднялся к себе в квартиру – Инна чем-то гремела на кухне, а Алёны не было. Ну ладно, поговорим для начала с Инночкой.

– Привет, – сказал я ей, плюхаясь на табуретку, – покормишь голодного мужа?

– А то как же, – весело ответила она, – суп будешь или сразу картошку с азу?

– Давай с супа начнём, заодно и поговорим…

Она налила мне полную тарелку борща, а я тем временем начал нелёгкий диалог.

– Понимаешь, в чём дело, дорогуша…

– Да ты не тяни кота за хвост, приступай сразу к делу.

– Окей, приступаю прямиком к делу – милиция прочитала записку, найденную в славиковых штанах, после чего заподозрила в убийстве… ну или принуждении к самоубийству, что не лучше, целую кучу народу, а меня в первую очередь.

– Я в этом как-то и не сомневалась.

– Ты в том числе в том списке числишься, так что отсидеться не получится.

– Ну и что дальше? – спросила она, присев напротив. – Будем ждать конца следствия?

– Не, ждать мы ничего не будем – по соглашению сторон, киношники за меня слово замолвили, расследование этого дела встраивается в наш сериал, причём раскрутки и поиски виновного свалились в основном на мою голову, ага…

Тут у меня проснулась трубка в кармане, я посмотрел на определитель – это был товарищ Попов из органов.

– Здрасть, Виктор Сергеич, – сказал я ему.

– Привет, Серёжа, – ответил он, – я уже в курсе твоих проблем, и про то, как вы таммилицию и киностудией завязали, тоже знаю.

– Очень хорошо, – сказал я, – и что скажете на всё на это?

– Да всё более-менее в норме, работайте – с тебя поиски виноватого в течение… ну не более двух суток. Если не найдёшь, причём доказательно, тогда я тоже ничем помочь не смогу. Ну а найдёшь, то подходящую поговорку наверно сам знаешь – победителя не судят.

– А вы мне не поможете? – сделал такую попытку я.

– Извини, но нет, дел по горло, пока, – и он отключился.

– КГБ тоже самоустранилось, – меланхолично констатировал я, засовывая трубку обратно в карман, – так что все стрелки сходятся исключительно на мне, любимом…

Инна обняла меня и поцеловала в щёку.

– Не убивайся ты так, если хочешь, я тебе помогу.

– Спасибо, родная… учти кстати, что с Андрюхой я только что разосрался – общаться с ним я больше не буду.

– Это почему же?

– Да сдал он меня в очередной раз с потрохами, сколько можно-то. Пусть вон с Жориком дружбу водит, два сапога пара будет. Так, а мне пора в клуб, там кино заканчивается, – сказал я и убежал во двор.

Кино ещё не закончилось, но было близко к тому – бравая сержант Рипли как раз выдувала космическую тварь в безвоздушное пространство.

– Ну как киношка? – спросил я у Штирлица, когда по экрану поползли титры.

– Класс, – немедленно отозвался он, – вот бы у нас что-нибудь подобное сделали.

– Это к Сергею Апполинарьевичу, он кажется что-то имеет в планах, – подмигнул я старшему по званию.

– Потом поговорим, – сказал Герасимов, поднимаясь с кресла, – ну мы пошли, а Леночка остаётся, чтобы прояснить детали дальнейшего сотрудничества.

–

Короче так, друзья, вечером я созвал у себя в квартире совещание заинтересованных лиц, у нас одна комната всё равно же пустая, там и назначил это дело. В число заинтресованных вошли Инна, Алёна, Гальперина и ещё, слегка поколебавшись, я Вовчика зазвал, не помешает. Расселись они, значит, по стульям, табуреткам и диванам, а я выставил на стол, который в центре комнаты стоял, шахматы… ну да, вы не ослышались, здоровенные такие резные шахматы, даже не помню, откуда они у нас взялись. Каждая фигурка там была целым произведением искусства и весила не меньше ста грамм.

– И что всё это значит? – удивлённо спросила Гальперина, – ты нас будешь учить играть в шахматы?

– Нет, Елена Владимировна, – ответил я, – учить я вас не собираюсь, шахматы тут исключительно для наглядности привлечены, обозначить, так сказать, действующие фигуры на ситуационной доске. Вот например Славик у нас будет черной пешкой – его кто-то пожертвовал, чтобы достичь определённой выгоды.