Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Ну спасибо тебе, Санек, – сказал я наконец, – загрузил меня по самую ватерлинию… что ж мне теперь, всех подозревать что ли?

– Мое дело маленькое, – ответил Саня, – прокукарекать, а там хоть и не рассветай, – и пошел себе в свой кабинет.

Ладно, с этой информацией надо переспать, чтоб улеглась, подумал я… а через десяток минут зазвонила вертушка и события, как я и подозревал со вчерашнего вечера, понеслись вскачь не хуже взбесившейся лошади.

У меня, короче, зазвонил телефон. Кто говорит? Нет, не слон, а местный обком, сокол Палыч про меня вспомнил, чего это я, дескать, местные власти обижаю, на чай-кофе не захожу, новостями не делюсь. Короче меня там ждут-не дождутся все, включая главного обкомовца Юрия свет Николаича… когда?… время я сам назначить могу… о как… назначил на 17.00, чо…

Только трубку положил, местное ТВ побеспокоило, главный редактор Беспалов Михал Борисыч с полностью аналогичным вопросом – чего это я к ним не захаживаю?… да повода как-то не было… а вот как раз куча поводов появилась, у нас сегодня еженедельная аналитическая программа, только тебя там и не хватает… во сколько?… запись в 15.00 вообще-то начинается, но если у тебя дела, время можем сдвинуть в разумных пределах… даже так? ну хорошо, в 15, значит в 15…

Посидел немного, поперебирал бумажки на столе, отметил, что еще нужно обязательно сегодня сказать/сделать, а что желательно, а тут новый звонок грянул – Москва проснулась, а конкретно Гостелерадио СССР в лице бессменного председателя Лапина Сергей Георгича. И вы наверно будете смеяться, но первый вопрос он задал как под копирку с предыдущими – чего это я про них забыл и не захожу? Вот завтра у нас большая пресс-конференция намечена по итогам визита в Китай, твое (ну и Анютино конечно) присутствие было бы крайне желательным. Да не вопрос, дорогой Сергей Георгич, всю жизнь мечтал поприсутствовать на такой пресс-конференции, а уж если и выступить на ней, это совсем слов нет… ну так значит завтра в 12.00… в Останкино?… ну что ты, дорогой, для таких случаев у нас отдельное место есть, Зубовский бульвар, метро Парк культуры… отлично, договорились…

Следом Мосфильм звякнул, большой человек директор Сизов – что же ты, Сережа, ничего нам не сказал об изменении концепции фильма про Китай? (интересно, когда б я это сумел сделать, если придумалось оно всего 12 часов назад)… подъезжай, обсудим… завтра в 3 часа… хорошо, пресс-конференция наверно к этому времени закончится… какая конференция… пояснил ему, какая, и пригласил на нее, не помешает.

Еще чуть позднее Госкомитет по науке и технике прорезался в лице председателя Кириллина Владимир Алексеича, он суровым голосом поведал мне, что поступило распоряжение оказать всемерную помощь нашему НПО в создании мобильных систем связи, так что если что-то надо, готовь список, поможем… и специалистов тоже пришлем, пиши, кого надо… и денежный лимит увеличим, скажи, насколько…

Последний звонок раздался через полчасика примерно, и был это Евгений Владиленыч:

– Ну здравствуй, герой, – так он начал свою речь.

– Здравия желаю, тщ генерал, – бодро ответил.

– Как здоровье, как дела, как Анюта?

– Все хорошо, Евгений Владиленыч, а у вас как? А у Михал Сергеича?

– У нас тоже неплохо. Я чего звоню-то, сегодня в правительстве принято решение присвоить тебе звание Героя Советского Союза, да… ну и орден Ленина конечно дать…

– Служу Советскому Союзу! – автоматически вылетело у меня изо рта, – а Анюте ничего не дадут?

– Не забыли и про нее, успокойся – орден Дружбы народов получит…

– А вам, Евгений Владиленыч? – окончательно обнаглел я.

– Мне Красную Звезду, – с некоторой гордостью ответил он, – вручение состоится завтра в 18.00 в Большом Кремлевском дворце… ну ты там бывал уже, так что дорогу знаешь. Форма одежды парадная, прибыть за час до начала, все ясно?

– Яснее не бывает, – заверил я его и осторожно поинтересовался, – а как вообще дела-то там в столице?

– Все хорошо, Сергуня, – весело ответил Владиленыч, – жизнь бьет ключом.

Ну и отлично, программа передач… эээ… действий на двое ближайших суток у меня сформирована – цели, короче граждане, ясны, а задачи определены, за работу, Сергуня. Попытался заняться текущими проблемами, но не удалось, в кабинет просочился наш безопасник Виктор Сергеич.

– Здравия желаю, тщ майор, – гаркнул я ему, – какие новости?

– Привет, Сережа. Тебе вчера говорили про детектор лжи? Вот пришла пора проверяться – бери Анюту и поехали

– Поехали конечно, до трех часов-то уложимся? А то у меня запись на телевидении…

– От тебя, дорогой, все зависит, не будешь вилять и скрытничать, тогда уложимся, – с хитрой усмешкой ответил Сергеич.

Ладно, звякнул по внутреннему Анюте и через 10 минут мы уже ехали по Родионова в черной-пречерной Волге-24… а сиденья-то здесь почему-то не такие мягкие, как в желтом такси, подумал я, когда мы заезжали во внутренний дом большого серого дома на Воробьевке, от цвета машины что ли эта опция у них зависит?

Завели нас совсем даже не в знакомый кабинет на 3 этаже в левом крыле, а совсем даже повели направо по первому этажу, в конце там железная дверь была с надписью «Лаборатория»… горько ухмыльнулся в душе, а мы значит тут вроде лабораторных кроликов будем, опыты на нас ставить будут, ага…

Ну опыты, не опыты, но разделили нас с Анютой сразу же, ее дальше увели, там несколько комнат внутри этой лаборатории было, а меня тут оставили, в самой первой. На столике в углу стоял тут значит такой черный агрегат с самописцами сверху, а сбоку из него провода выходили. Так вот ты какой, советский северный… ой, полиграф полиграфыч… так, Сергуня, быстро вспоминаем, что мы знаем полезного про это устройство…

Вспомнились почему-то только древние аналоги этого девайса – ну как китайцы заставляли испытуемого ударять в колокол после каждого вопроса, и если он громче обычного стукал, значит врал, или там индийцы рис в рот закладывали, если рис оставался сухим, значит он волнуется и увиливает, или индейские шаманы заставляли прикладывать руки к чугунному горшку, под которым ворона сидела, тот, кто волновался, делал это неаккуратно, будил ворону и она указывала на него карканьем… из полезного всплыли два варианта обведения детектора мимо носа, первый это включить дурака по полной, второй сыграть какую-нибудь роль, но тут уж чтоб без никаких дураков, полное погружение требуется, как у актеров системы Станиславского, чтоб никто на заорал «не верю». Выбрал второе, если я тут тупого включу, наверно никто не поймет… спросят наверно себя, как же этот дурак может возглавлять целое НПО, так что только актерское мастерство, только хардкор, только Евгений Саныч Евстигнеев… ну давай, тварь, регистрируй объективно мои субъективные непроизвольные эмоциональные реакции…

Датчиков мне четыре штуки прикрепили всего, в фильме «Ошибка резидента» Ножкину вроде б больше их надевали, на оба больших пальца, в район сердца и на лоб. Сказали сидеть на попе ровно, не двигаться, головой не крутить, на вопросы отвечать не задумываясь и только «да» или «нет»… а если не знаю ответа?… ну тогда говори «не знаю», хотя таких вопросов, чтоб ты не знал, у нас вроде бы нет… все понял? Ну тогда поехали…

– Ты родился в Горьком? – Нет. – У тебя есть братья или сестры? – Нет. – Солнце горячее? – Да. – Ты умеешь водить машину? – Да.

И еще два десятка штук подобной же лабуды, а потом пошли более серьезные дела.

– Ты умеешь пилотировать самолеты? – Да (ну не отпираться же после китайских подвигов). – Ты когда-нибудь нарушал законы? – Да (если скажу нет, все равно не поверят). – Ты куришь? – Нет. – Пьешь алкоголь? – Да (но редко). – Употребляешь наркотики? – Нет (в прошлой жизни пару раз было, но не в этой).

Потом начали копаться в подсознании, это-то им зачем?

– Ты любишь свою мать? – Да. – Тебе нравится, когда тебя унижают? – Нет. – Тебе нравится унижать кого-нибудь? – Нет. – Ты участвовал в драках? – Да. – Убивал кого-нибудь? – Нет (ну пока нет). – Ты любишь свою жену? – Да. – Ты изменял ей когда-нибудь? – А вот на это я отвечать не буду (не ваше собачье дело).

Мужик на полиграфе пожал плечами и продолжил:

– Ты когда-нибудь разговаривал с иностранцами? – Да (с Дэном и с Картером, как же… и еще эти были, двое из игрушечной корпорации). – Тебя вербовала какая-нибудь иностранная разведка? – Нет (КГБ мы не считаем). Ты умеешь обращаться с подслушивающей аппаратурой? – Нет (ну если посидеть и поизучать немного, то наверно да, а пока нет). – Ты обучался в ДОСААФе? (Опа, приехали… это я же сказал, что пилотированию обучался там, а я сроду туда не заходил, чеж делать-то… ааа, была-не была, морду ящиком, глаза прожекторами) – Да.

Мужик внимательно порассматривал дорожки, рисуемые самописцем, потом сказал – Ну хватит на сегодня.

– И какой же диагноз озвучите? – поинтересовался я, отцепляя датчики.

– Завтра-послезавтра будет диагноз, когда расшифруем это дело, – ответил мужик, сматывая бумажные ленты с графиками.

Ну завтра значит завтра, посидел в углу, подождал Анюту, нам выдали пропуска и отправили на выход.

– Ну как ты там, живая после этой экзекуции? – спросил я у нее?

– Сама не знаю… про тебя почти все вопросы были…

– И что ты отвечала?

– Все как есть сказала – чего мне скрывать-то? А тебя про что спрашивали?

– Не завербован ли я японской разведкой, чо…

– Да иди ты, – ткнула она меня в бок, но успел увернуться, хватит мне предыдущего случая, когда я после ее удара минут пять в себя приходил.

– Не веришь? Увы, Анюта, это не шутка, именно так и спрашивали… а теперь у нас запись на местном телевидении, тут недалеко, пешочком прогуляемся, ага?

– Кстати, я не говорил тебе, что мы завтра в Москву едем?

– Не, даже не заикался.

– Ну так говорю – завтра… а может даже сегодня вечером в Москву едем.

– Только же что оттуда, зачем опять-то?

– Правительственные награды получать. Ты орден Дружбы народов, я Звезду Героя.

– Опять твои дурацкие шуточки пошли?

– Во-первых не такие уж они и дурацкие, народу нравятся, а во-вторых сейчас в виде исключения это чистейшая правда… 999 пробы практически… завтра в 18.00 в Георгиевском зале нас с тобой награждать будут, без дураков.

Анюта остановилась, внимательно посмотрела мне в глаза, поняла, что шутки на этот раз в сторону ушли, и продолжила:

– Значит одеться надо как следует.

– Точно, это я забыл – Владиленыч же говорил, что форма одежды должна быть парадной… вот тебе и первоочередная задача, быстро разобраться со шмотками… и еще там в столице у нас пара мероприятий будет, по ходу дела поясню, а сейчас давай-ка поднажмем, а то нехорошо на телевидение опаздывать. И еще одно кстати – нас что-то никто не проинструктировал, что там можно говорить, а что не очень, времена новые что ли наступают, свободные, так вот, я тебя инструктирую – про Михал Сергеича лучше совсем ничего, ну кроме самых общих теплых слов… про атомный взрыв, который ты видела, очень вскользь, был и был, мол, гриб грибом, мол, а вот про цели нашей поездки и наших спутников сколько угодно, все понятно? И еще уж заодно – это, если я ничего не путаю, будет твой дебют на ниве общественных связей, ты же по этой статье у нас в НПО числишься? Так вот, удачи тебе короче… пару шуток не забудь ввернуть, если не придумаешь, я подкину… зрители вообще-то в основном на твою грудь смотреть будут, а не слушать, что ты там говорить будешь, красивые женщины на нашем телевидении это пока редкость… не обижайся, но такова суровая правда жизни… так вот, грудь у тебя безусловно хорошая, но если к ней еще и слова запоминающиеся приложатся, ты отсюда как ракета стартуешь к сияющим высотам популярности… ну и молодец, что поняла…

И тут мы поднажали. Местное телевидение, скажем честно, было далекой и бедной родственницей центрального, из горного аула практически – и здание-то его на улице Белинского было маленьким и кривобоким, и аппаратура давно списанной московской, и народ его населял простой и неиспорченный столичными нравами. Через проходную мы с Анютой пролетели со свистом, а далее прямо за суровым усатым вахтером (до вертушек тут пока прогресс не дотянулся) нас встречал лично главред горьковского ТВ Беспалов Михал Юрьич, маленький и невзрачный, как и все, впрочем, это телевидение.

– Здравствуйте-здравствуйте, – раздвинул он губы в подобие улыбки, получилось у него не очень, но ладно, спишем на провинциальность.

– Здравия желаю, тщ начальник, – бодро ответил я за нас обоих. – Как здоровье, как жизнь, как творчество?

– Да какое у нас тут творчество, рутина сплошная, – машинально ответил он, но быстро спохватился, – что же мы тут стоим-то, пойдемте в студию, там уже все собрались.

Ну пойдем конечно, хотя кофе для приличия можно был бы сначала предложить, подумал я, а вслух спросил:

– Какой формат передачи, какой хронометраж, мы с самого начала в кадре или позже подводимся?

Беспалов с некоторым удивлением покосился на меня, но ответил очень подробно, что это, мол, круглый стол, все сидят за ним с самого начала, ведет передачу непосредственно он, приглашенные гости отвечают по очереди на его вопросы, при этом возможна некоторая дискуссия, а время передачи один календарный час.

Зашли в довольно просторную студию с круглым столом… ну не совсем круглым, овальным, но не будем придираться… там уже сидели какие-то сумрачные хозяйственники и о, сюрприз-сюрприз, Станислав Игоревич собственной персоной. Вокруг суетились операторы, двигая и настраивая здоровенные, как чемоданы, камеры.

– Садись, Сережа, вот сюда, – показал мне куда садиться Игоревич, – а Анюта рядом. Ты бы хоть полслова сказал о своих приключениях-то, а то мне сегодня такого понарассказывали, аж уши вянут…

– Извини, Игоревич, дела сразу навалились, некогда было, да и приключений-то, если честно, не особо много было…

– Мне-то не заливай, знаю я все, что у тебя там случилось, – с хитрой усмешкой ответил он, но тут режиссер передачи (Беспалов-2 практически, такой же маленький и в очках) скомандовал, что мол минутная готовность, мол все быстро заткнулись и уставились в объективы.

Заткнулись и уставились, чо.

–

Рассказывать про саму передачу особенно и нечего, сначала сумрачные хозяйственники мрачно рассказали о своих подшефных хозяйствах, потом Игоревич про перестройку и гласность чего-то, а на закуску мы с Анютой, как смогли, поведали о китайском вояже… Анюта не подкачала, улыбалась и щебетала со скорострельностью 120 слов в минуту, шуток ей подбрасывать не пришлось, сама справилась. Сам Беспалов проникся и под конец общался исключительно с ней, игнорируя меня напрочь, я даже обиделся немного… Дублей почти не пришлось делать, так что в пять вечера мы свободны были. Игоревич прибыл сюда на обкомовской Волге, так что в Кремль мы вместе уехали.

Зарулили прямо внутрь через ворота у Кладовой башни, а там прямо и направо к самому входу в обком, класс…

А там нас уже ждали, вот ни секунды задерживаться не пришлось, прямиком из приемной в кабинет Христораднова проследовали. Чай-кофе на этот раз предложили, я решил не отказываться, кофе, если можно, правильно, Анюта? Она согласно кивнула, ну и хорошо, посмотрим, какой ассортимент напитков в коридорах… ой, в кабинетах власти имеется.

Ассортимент был, прямо так скажем, небогатый – кофе растворимый марки Пеле… кстати пару предложений про эту марку, если уж к слову пришлось. К футболисту Пеле она имеет самое прямое отношение, в начале 70-х, когда он уже ушел из футбола и жил, если честно, небогато, а если совсем честно, зубы на полку клал, к нему подкатила бразильская продуктовая корпорация Касик, у которой тоже на тот момент дела были швах. Ну а плод, так сказать, их совместной работы в виде ярко-красных баночек с дымящейся чашечкой на этикетке стал дико популярен во всем мире… ну не так, конечно, как Нестле или Якобс, но вполне достойное место занял в кофейных хит-парадах. Сам Пеле на этом деле состояние себе нажил, не такое уж прямо, как Абрамович или Безос, но на жизнь стало хватать.

Но это мы отвлеклись, давайте к нашим обкомовским баранам… то есть делам.

– Ну здравствуй-здравствуй, Сережа и эээ… Анюта, что же это ты… вы про нас забыли совсем? – легонько попенял мне с порогу секретарь, – ты там такие серьезные дела завариваешь, касающиеся напрямую нашей области, а мы и не в курсе, так что уж будь добр, введи нас в курс дела.

О как я высоко залетел, подумалось мне, хозяин региона нижайше просит ввести его в курс, искательно заглядывая мне в глаза… ладно, введу, раз просят.

– Да какие там дела, Юрий Николаич, дел-то никаких пока и нет, так, перекинулись парой слов с Михал Сергеичем, когда в Шереметьево самолета ждали… подробности?… да ради бога, могу все дословно рассказать…

И я передал ему практически без купюр беседу с генсеком по поводу витрины обновляемого социализма. Ту часть, что про Афган была, конечно пропустил, зачем загружать человека лишней информацией? Христораднов посидел немного, переваривая сказанное, потом продолжил:

– Ну и как же эта витрина нового социализма, эээ…

– Два-ноль, – помог ему я.

– Да, два-ноль… прямо как счет в футболе… – сидящий рядом Валерий Палыч радостно заржал, поддерживая шутку начальника, я тоже позволил себе улыбнуться, – как же она конкретно будет проводиться в жизнь, можешь рассказать?

Ага, по дням, часам и минутам щас расскажу, как же…

– Эх, дорогой Юрий Николаич, если б я сам знал, Социализм 2.0 это самый общий лозунг, а конкретное его наполнение по ходу дела выяснится… могу только сказать, что работать будем в самом тесном сотрудничестве с областными властями и конкретно с вами, уважаемый Юрий Николаич…

– Ну хорошо, – с видимым оттенком недовольства сказал он, – по ходу значит по ходу… как в Китай-то слетали, можешь рассказать?

О, про это я час без перерыва мог бы говорить, но ограничился 15 минутами, Анюта оживляла мой рассказ непосредственными замечаниями, так что все присутствующие развеселились окончательно.

– Так прямо два атомных взрыва пережил и ничего тебе не случилось? – докопался до меня Палыч.

– Так ведь они же термоядерные были, относительно чистые в смысле радиации, там же 99 % в ударную волну и световое излучение уходит, если пережил их, то радиация тебе уже не страшно, – пересказал я учебник по гражданской обороне, – так что не волнуйтесь, нас уже четыре раза врачи проверили, все чисто… да, а нам же завтра опять в столицу ехать, – вспомнил я свои насущные проблемы, поможете с билетами, а то в кассах их уже не достать?

Христораднов переглянулся с Палычем и ответил:

– Да какие вопросы, дорогой, конечно поможем… Палыч, распорядись там… а зачем вам в Москву, расскажете?

– Конечно расскажем, все как на духу выложим, – бодро ответил я, – там завтра аж три мероприятия, настоятельно требующих нашего с Анютой присутствия, в 12 пресс-конференция по итогам китайского визита…

– Михал Сергеич будет присутствовать? – быстро поинтересовался Христораднов.

– Насколько мне известно, нет, отходит от огнестрельного ранения, Чазов ему постельный режим прописал… потом нам на Мосфильм надо, утрясти вопросы по совместному фильму…

– Да, слышал-слышал, там еще какие-то знаменитые китайцы должны участвовать…

– Ага, Джеки Чан и Брюс Ли… ну это, если получится их уговорить конечно… и под конец дня награждение в Кремле.

Секретарь с Палычем мгновенно сделали стойку:

– Какое награждение? Кого? Чем? – это они поочередно спросили.

– Ну там целую группу товарищей награждать будут, как я слышал, а если конкретно про нас, то Анюту «Дружбой народов», а меня Звездой Героя, да…

Обкомовцы посидели некоторое время, потрясенные новой информацией, потом зашевелились:

– Сережа, а ты не мог бы устроить, чтобы меня… ну нас с Палычем, пригласили на эту пресс-конференцию?

Ну дела, ну дела, как говорилось в советском мультфильме, такого я не видела – полноправный хозяин целой области нижайше просит какого-то там Сергуню об услуге… ну надо помочь конечно, хорошие отношения в дальнейшем не помешают.

– Можно я от вас по вертушке позвоню?

– Звони конечно, вон она крайняя справа на том столе.

Набрал вызубренный уже назубок номер Владиленыча и за три минуты договорился насчет пресс-конференции. Расстались мы короче друзьями… да, а в приемной Палыч нагнал нас и сказал, что вы летите завтра утром из Стригина на… на АН-24, машина вам кажется знакомая.

Глава 8

Дорогая моя столица мне всегда под утро снится

На следующее утро приземлились мы короче не в Шарике, а в виде разнообразия совсем даже и в Быково, я уж и забыл, что такой аэропорт на земле был когда-то. Сарайчик-сарайчиком, но весь стеклянный конечно… когда проходили через зал ожидания, увидел ностальгическую табличку на стене «Не курить, не плевать», обратил на нее внимание Анечки.

– А что в ней не так? – удивленно спросила она.

– Не хватает еще одного требования в конце, «не быковать», – ответил ей я.

– Почему? – непонимающе спросила она.

– Ну мы как бы ведь в Быкове находимся, правильно?

Анечка немного подумала, потом согнулась в смехе, добрался таки я до ее юмористических нервных центров. Никто нашей встречей не озаботился, так что пришлось самим добираться до центра, на автобусике, ладно еще, что без пробок обошлось. На Зубовский бульвар рановато было еще двигаться, зашли по традиции в Шоколадницу на Тверской… на Горького то есть, пока закусывали блинчиками, запивая горячим шоколадом, вспоминал, как я это делал совсем недавно со старой Анютой и тосковал… всего-то полтора месяца прошло, а кажется, что в прошлом веке это было.

Ну а потом и в пресс-центр пора стало ехать. От метро Парк культуры там совсем недалеко было идти, меньше пяти минут, а пресс-центр это оказался такой серый бетоно-стеклянный прямоугольник необъятных размеров с колоннами по периметру, к Олимпиаде вот только что построили. Мы с Аней показали паспорта в бюро пропусков и нам как-то очень быстро выдали эти пропуска, но не обычные на лилово-серых бумажках, а красивые заламинированные с нашими фотками, не знаю я, откуда они их взяли. Сказали вооон туда идите, на второй этаж направо, там инструктаж перед выступлением будет. Пошли туда, чо…

Инструктировал пожилой и седой товарищ в отлично сидящем костюме чуть ли не от Джорджо Армани, я сразу почувствовал себя бедным родственником в своей двойке от фабрики «Большевичка». Аня-то хоть нестандартное платьице достала и смотрелась очень даже ничего так. А инструктаж был коротким и обескураживающим – говорите все, как было, можно ничего не скрывать… новые времена, новые нравы, новые стандарты общения, ничего не скажешь…

Потом нас, участников конференции, вывели на сцену и рассадили по утвержденному списку – в центре Владиленыча, как главного и ведущего по совместительству, мы с Анютой справа от него, слева товарищ Громыко, ну как же без министра иностранных-то дел, чуть далее Евгений Саныч (мы с ним тепло поздоровались) и Фетисов, еще подальше начальник генштаба Огарков (Устинов вместо себя прислал) и совсем уже с краю товарищ Чазов. Журналисты и корреспонденты уже сидели в зале, ой много их набилось, навскидку под полтысячи, почти у каждого в руках была табличка с названием издания, кое они представляли. Заметил в зале Христораднова и директора Мосфильма Сизова, а еще, что было для меня совершенным сюрпризом – старшего брата Стругацкого, сбоку в дальнем ряду.

Владиленыч представил всех нас по очереди, потом объяснил порядок задавания вопросов и очередность, потом объявил старт и выбрал первого вопрошающего, это оказался корреспондент Центрального телевидения Игорь Фесуненко.

– Вопрос вам, уважаемый Евгений Иванович (Чазов поклонился), как здоровье Михаила Сергеича, когда мы снова сможем его увидеть?

Чазов взял в руки микрофон и весьма долго и весьма занудно рассказывал о характере и особенностях огнестрельной раны генсека, про «когда» ничего определенного не сказал, кроме того, что ждать придется не очень долго.

Далее встал обозреватель Известий Фалин:

– Уважаемый Андрей Андреевич, что происходит сейчас в Китае, исключен ли риск новых ядерных ударов и как будут развиваться советско-китайские отношения после недавнего инцидента? Спасибо.

Громыко ответил не менее обтекаемо и расплывчато, чем Чазов, и так же длинно, я так пока не умею, надо учиться… в Китае мол происходит противоборство хозяйствующих субъектов и пока не победила ни одна сторона, ядерное оружие как будто бы поставлено под надежный контроль, а отношения будут конечно развиваться, но как и куда, хрен его знает. Далее слово было предоставлено корреспондентке Комсомольской правды, отрекомендовавшейся Людмилой.

– Вопрос Анне Сорокалет – какие у тебя были ощущения в эпицентре атомного удара?

Ну давай, дорогая, толкнул я ее ногу под столом, отрабатывай ставку пресс-секретаря. Дорогая смело взяла в руку микрофон и начала:

– Спасибо за вопрос (молодец, начало супер – восторженно шепнул я ей в ухо), если честно, то в эпицентре скорее был Сергей, у него и надо спрашивать, а я только на периферии этого взрыва была, не ближе двух километров… какие ощущения?… страшно было, чего скрывать, но я была уверена, что наши люди не бросят меня и вызволят из любой опасности… и еще думалось, какая это все-таки ужасная штука, атомное оружие, хорошо бы, если его совсем не было, а если уж без этого не обойтись, то контроль над ним должен быть двойной, если не тройной…

Браво, просигнализировал я ей, так держать. Далее пошла иностранщина, первым, как и следовало ожидать, дали слово китайскому журналисту из Синьхуа:

– Вопрос маршалу Огаркову – были ли приведены в боевую готовность советские ядерные силы и существовала ли вероятность обмена атомными ударами между Китаем и СССР?

Мда… в Китае похоже тоже эпоха гласности стартовала, не позавидуешь Огаркову… но он как-то смог найти такие слова, чтобы ничего конкретного не выдать, но и создать впечатление, что что-то сказал (боевая готовность безусловно была, наши вооруженные силы вообще всегда боеготовы, приказов о вооруженном вмешательстве в китайские дела не поступало, но если бы поступило, то доблестные ВС СССР безусловно выполнили бы их, с блеском причем и тд), класс, тоже можно поучиться.

Потом пришел мой черед, Франс-пресс спросил – а правда, господин Сорокалет, что вы лично пилотировали самолет с генсеком? Это чистая правда, заверил я, не так чтобы очень умело, но справился. И сразу, предваряя следующий вопрос, сам пояснил – вождению именно этих типов самолетов я научился в городском клубе ДОСААФ, это такая советская молодежная организация, целью которой является патриотическое воспитание и подготовка достойных кадров для вооруженных сил.

Дальше Ассошиэйтед пресс поинтересовался, что за телефон мы показывали на пресс-конференции в Гонконге – я вытащил его из кармана, показал залу и камерам и занудно перечислил тактико-технические характеристики. По-моему народ проняло…

И не обошлось конечно без вопроса о кино, которое мы с китайцами собирались снимать – Рейтерс задал. Рассказал и про кино, упомянув Джеки Чана с Боло Янгом, а потом мне вожжа под хвост наверно попала, потому что следом я перечислил Джека Николсона и Дастина Хоффмана, мол они бы могли украсить этот фильм и это был бы их звездный час.

Передал микрофон Пестимееву, не все же мне одному про кино распинаться, когда тут вон какие монстры кинематографа засели. Саныч еще более пространно, чем Чазов с Огарковым, рассказал и про кино, и про его роль, и про то, как с ним в Китае обошлись (нормально обошлись, можно сказать душевно). И про меня с Анютой не забыл, упомянул – мол каких пострелов русская земля еще рождать может, везде поспевают.

Потом опять пошли наши люди, газету «Социалистическая индустрия» очень интересовали все подробности существования НПО «Политех», как возникло, чем занимается, да на каких принципах… Ответил тоже весьма обтекаемо, но длинно, учусь у Чазова… Однако корреспондент на этом не успокоился и потребовал объяснения термина «Социализм 2.0», надо ж, в прессу уже просочилось, ну пришлось объяснять, чо…

– Понимаете, Геннадий ээээ… спасибо, Андреевич, социализм это не догма, а, как говорили классики, руководство к действию. В 19 веке товарищам Марксу и Энгельсу довольно сложно было предугадать, как будет развиваться мировая цивилизация в следующие 100 лет… они выдали так сказать общее стратегическое направление… на северо-северо-запад, а тактико-технические действия на этом генеральном пути нам надо выполнять самостоятельно. Вот если идешь ты строго по стрелке компаса, а на дороге у тебя скала в километр высотой с острыми краями, неужели нельзя свернуть вправо-влево, чтобы обогнуть препятствие? Или вы предпочтете тупо соблюдать обозначенный в карте маршрут и штурмовать эту скалу? – задал я вопрос корреспонденту. Тот немного замешался, в эти времена видимо было не очень принято вступать в непосредственные дискуссии на пресс-конференциях, но быстро собрался:

– Скалы конечно надо обходить, Сергей эээ… спасибо, Владимирович, но есть же базовые принципы, на которых стоит наше общество, общенародная собственность на средства производства например, ее вы тоже предложите огибать?

А не дурак корреспондент-то, подумал я, ну думай, голова, что ему отвечать… о, придумал:

– Ну допустим даже в нашей стране общенародная собственность не является всеобщей – вы забыли про колхозы и кооперацию, и там, и там собственность мягко говоря не общенародная. На Колыме например моют золото артелями, и у них это неплохо получается. Не вижу, почему бы не разрешить (ну для начала в экспериментальном порядке в рамках например одного города) кооперативы в самых разных сферах деятельности, в первую очередь услуги, обслуживание населения, общественное питание и тд. Поставив их, разумеется, под жесткий контроль государства и обложив соответствующими налогами. Как в Швеции – там подоходный налог на граждан резко возрастает с ростом получаемых ими доходов, от 20 до 55 %. Таким образом обеспечивается уравнивание социальных слоев, там по сути нет ни сильно бедных, ни очень богатых, практически достигается всеобщее равенство населения, чем это не социализм? Скажете, что в Швеции плохая экономическая модель? – подколол я Геннадия Андреевича.

Тот окончательно смешался, но сумел-таки ответить.

– Но все равно же при этом начнется социальное расслоение…

– А то его сейчас нет, – кинулся я на амбразуру (ну чо, Сергуня, начинаем предвыборную кампанию, спросило левое полушарие у правого, а в ответ то пожало плечами… хотя какие могут быть плечи у полушарий), – у нас и сейчас одни живут в огромных хоромах в центре, а другие ютятся в маленьких каморках на окраинах, пересчитывая последние копейки (ну ты и популист, Сергуня, заметило правое полушарие, аж завидно).