Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Про меня можешь что-то сказать? Сколько мне осталось на этом свете?

Я подумал, а потом выпалил:

– Два года… чуть меньше даже – июль 80-го, во время Олимпиады.

– От чего?

– Вскрытия не будет, так что точного подтверждения нет, но судя по всему от передоза.

– Где меня похоронят?

– На Ваганьковском кладбище, прямо возле входа, памятник Рукавишников сделает. Половина Москвы хоронить придёт…

– Что-то можно сделать, чтоб оттянуть это дело?

– Конечно можно, дорогой Семёныч, будущее же жёстко не определено, я тебе только его наиболее вероятный вариант оттранслировал.

– И что например, может ты и это знаешь?

– Знать не знаю, но кое о чём догадаться наверно смогу, пойдём на кухню…

На кухне сидели Марина с Анечкой и тихо-мирно беседовали о чём-то своём, о женском. Я извинился за вторжение в их беседу и попросил Аню заварить той самой травки в двух разных посудах, понемножку, по чайной ложечке. Аня сказала «ага» и послушно начала процесс заварки, а Марина немного обеспокоенно спросила меня, в чём собственно говоря дело. Тогда я взял её за локоть и вывел в ту самую пустую комнату.

– Видишь ли, Марина, дело в том, что Володя конечно гений и достояние всего советского народа, но ты не хуже меня знаешь, куда он летит последние лет 5–6… знаешь ведь?

– Знаю конечно, – просто ответила она, – в пропасть он летит, а ты что, можешь что-то с этим сделать?

– Стопроцентной гарантии не дам, но может что-то и получиться…

И далее я ей вывалил историю с бабкой Прасковьей и волшебными травами.

– На себе уже попробовал – результат убойный, абсолютное отвращение ко всему спиртному, в рот не лезет. Это травка из одного мешочка, с синей завязочкой, но есть еще и красненькая завязка, вот она, я так подозреваю, и нужна Володе до зарезу…

– Я сама сначала попробую, – решительно сказала Марина.

– Да пожалуйста, пробуй… только учти, что мешки не очень большие, а ещё раз я ту бабку скорее всего не найду, так что экономить надо.

– Если поможет, мы с Володей тебе по гроб жизни обязаны будем.

– Давай сначала попробуем, а там уж долги отдавать начнём… – сказал я и повёл её на кухню.

А там Аня уже практически всё сделала и ждала сигнала для розлива, я сказал, что сначала Марина попробует, а потом уж – Володя сгорбившийся и какой-то совсем уж маленький сидел у окна и глазел на двор. Но тут телефон затрезвонил, не мобильный и даже не вертушка, обычный городской. Это оказался дружбан Андрюха – он откуда-то узнал, что у меня в квартире сидит Высоцкий и на коленях просил чтоб я разрешил посмотреть на него хоть одним глазом. А заодно и Валеру с Вовчиком, они все у него собрались по такому случаю.

Спросил у Высоцкого:

– Тут мои дворовые друзья умоляют, чтоб я разрешил тебя увидеть… ну или услышать… ну или и то, и это вместе…

– Много друзей-то? – спросил он, отхлёбывая из кружки ароматный отвар.

– Трое, нас мушкетерами во дворе звали.

– И ты у них конечно Д'Артаньяном числился?

– Точно… ну так как насчет мушкетёров-то?

– Зови, чего уж там, – отозвался Володя, занятый отваром, – вкусная штука кстати, сам-то пробовал?

– А ты думаешь я непроверенную вещь народному артисту посоветую? – вопросом на вопрос ответил я и сказал в трубку Андрюхе, чтоб подходили.

–

Исполнил им Высоцкий пару песен, с улыбкой глядя на их перекошенные от волнения рожи – «Где мои 17 лет» и «В сон мне жёлтые огни», это уже по моей личной просьбе. А потом переместился на эстраду, которая во дворе у нас располагается, и оттуда уже пел битый час, всё подряд. Это по просьбе Полины Андреевны, которая принесла коллективную петицию от жителей нашего дома. Народу собралось явно больше тысячи. Закончилось в итоге всё в районе полуночи.

А на следующий день был Дворец спорта и совершенно дикий уже ажиотаж с билетами, и конная милиция, и самодельные плакаты с текстами самых популярных его песен, и подъём моей копейки (я так и возил в ней Володю по всему городу) на руках и качание её вверх-вниз… и еще один концерт во дворе… и ещё другой концерт в нашем НПО – это я уговорил Высоцкого остаться ещё на день, а то меня потом линчуют, если в подведомственном учреждении его не покажу.

Отъезд в Москву, короче говоря, Володи с сопровождающими лицами напоминал тщательно спланированную шпионскую операцию – я его вывел хорошо мне знакомым путём через чердак и первый подъезд, потому что у нашего подъезда дежурила днём и ночью немаленькая толпа поклонников.

– Не забывай травку пить, мешочки у Марины, – сказал я на прощание на перроне Московского вокзала. А он расцеловал меня в обе щеки, а потом и Марина тоже, а потом его кто-то узнал и он скрылся в своём купе чуть ли не бегом, а то бы на сувениры разобрали…

На утро Аня меня задумчиво спросила, нахрена мне нужна какая-то дальнейшая предвыборная программа, ты же уже и так всё выиграл. На что я согласился с ней, но добавил, что правила игры не нами придуманы, так что будем соблюдать регламент, дорогуша…

Глава 6

Через неделю

А ровно через неделю, ну не ровно, через семь с половиной дней, если уж докапываться до фундамента, мне позвонил товарищ Сизов, который Николай Трофимыч и по совместительству директор Мосфильма. На работе я в это время сидел и делал вид, что работаю, хотя на самом-то деле работа моего вмешательства вовсе не требовала, и поэтому я тупо смотрел в окно и размышлял о бренности бытия. Да, кабинетик мой к тому времени таки распечатали, а дело по убийству Борис Ефимыча медленно, но верно перешло в категорию «висяки»…

– Привет, дорогой, – сказал Трофимыч, – что нового, почему не звонишь?

– Здравствуйте, Николай Трофимыч, – ответил я, – новое у меня одно и то же, начиная с 3 сентября, предвыборная кампания. Поэтому и не звоню, избирательные дела, сами понимаете, дело хлопотное.

– Да ладно прибедняться-то, – подколол меня Сизов, – я видел последние опросы общественного мнения, меньше 80 % у тебя нигде нет. Но я не по этому поводу звоню, а знаешь по какому?

– Догадываюсь, конечно, – сказал я, – но лучше бы вы сами всё озвучили, чтобы не играть в угадайку.

– Окей, как говорят наши американские друзья, озвучиваю – завтра в Москву приезжает режиссёр Стивен Спилберг, помнишь такого?

– Ну ещё бы не помнить, – осторожно ответил я, – а зачем?

– Первым пунктом в его программе значится встреча с тобой, дорогой Сергей Владимирович…

– А вторым? – решил я расставить точки на ё.

– А вторым поиски мест для съёмок художественного фильма по книге братьев Стругацких. Ну и переговоры насчет запуска его в производство, это само собой.

– Значит я беру билеты в Москву?

– Ты всё правильно понял, молодец. Супругу не забудь, про неё Спилберг отдельно написал в своём райдере.

Вот это да, мысленно почесал я в затылке, наши кинематографические начальники уже знают, что такое райдер…

– Уже бегу за билетами, Николай Трофимыч… да, как ваше здоровье-то, не подводит?

– Не дождешься, – ответил он словами из анекдота и повесил трубку.

А я звякнул специально прикормленному товарищу из железнодорожных кругов обитания и заказал два билета на вечерний Нижегородец – как-то прикинул, что гораздо дешевле иметь такого человека в МПС, чем постоянно дергаться в экстренных случаях. Обходится это совсем недорого. А затем загрузил своих доверенных лиц по избирательной кампании, чтоб не расслаблялись в период моего вынужденного отсутствия – наглядную агитацию пусть обновят что ли, да рейтинги внимательно отслеживают, ну я в свою очередь постараюсь обеспечить пару инфо-поводов для пиара себя, любимого. А что такие поводы мне в Москве предоставятся, я как-то ни разу не сомневался.

Зашел в анютин кабинет, ознакомил с новой вводной – вот не понял, обрадовалась она или огорчилась. Одежда, сказал, повседневная пусть будет, некому особенно пыль в глаза пускать. И вот ровно в 23.15 мы уже отъезжаем от родного до слёз Московского вокзала… на этот раз билеты в виде разнообразия нам в плацкарту достались, причём на боковые места, ну так даже интереснее, ближе к народу. Напротив нас какие-то студентики ехали, два мальчика и две девочки, так они долго пялились на нас с Анютой, не решаясь заговорить, а под утро таки решились – не вы ли это, спросили, играли в недавно вышедшем фильме про Китай? Ну я не стал отпираться, так за оставшуюся часть пути они задолбали нас вопросами, причем спрашивали в основном не про Николсона, как я мог предположить, а про Джеки Чана… вот так она и рождается, популярность. Расстались на Ярославском вокзале друзьями.

А дальше была улица Мосфильмовская и кабинет Сизова, где нас уже ждал, подпрыгивая от нетерпения сам знаменитый режиссёр Стивен Аллан Спилберг (или если перевести его ФИО на язык Пушкина – Степан Алексеевич Болтогоров).

– Хай, Серж, – сразу взял он быка за рога, но тут же поправился – и Энни конечно тоже. У меня в Америке пока вынужденный простой, сорвались один за другим два больших проекта, так что я могу уделить этим вашим Стругацким целых полгода. С Николасом (и он кивнул головой в сторону Сизова) мы предварительно всё обговорили, теперь твоя очередь.

Ну моя, значит моя, пожал плечами и ответно взял за рога быка:

– Может в кафе какое-нибудь пойдём посидим? У меня, когда я совершаю жевательные движения, мозг лучше работает…

Стивен был совсем не против, и мы перешли улицу на ту сторону, где стояло летнее кафе с прозаическим наименованием «Отдых». С пивом и раками в ассортименте. Взяли и то, и это.

– Так значит ближе к делу, Серж… и Энни, – сказал Стивен, отхлебнув полкружки, – от тебя мне собственно требуется только список актеров… ты его выторговал у меня в Лос-Анджелесе… не более трёх штук…

– Пяти, если мне не изменяет память – сразу уточнил я, расправляясь с самым крупным раком.

– Хорошо, четырёх… и места съемок – из того перечня, что ты мне передавал, я выбрал Семипалатинск, там очень атмосферное место должно быть, а всё остальное я хотел бы снять в Средней Азии – у вас же там два крупных землетрясения было за последние полвека, в Ашхабаде и Ташкенте, верно?

– Да, всё правильно, – удивился я начитанности режиссёра.

– После землетрясений развалины должны остаться, причем ориентально ориентированные, так сказать, развалины, это должно придать фильму дополнительный колорит, сейчас у нас в моде всё восточное.

Записал глубокие мысли Стивена в записную книжечку и сказал, что с развалинами провентилирую вопрос в ближайшие сутки, а пока можно собираться в командировку в Семипалатинск и… и артистов же с нашей стороны надо представить, вам ведь наверно не всё равно, кто от нас играть будет? Стивену было не всё равно, поэтому я первым делом показал пальцем в сторону Ани – это раз, предлагается на роль жены сталкера, представлять надо?

– Не надо, давай дальше, – ответил он.

– А дальше Евгений Евстигнеев, он в «Миссии» русского ученого сыграл, а здесь мог бы снова на роль ученого попробоваться, который Валентин Пильман…

– Помню, принимается…

– И еще Инна Варнакова, она непрофессиональная актриса, просто фактура очень богатая – её хорошо бы пристроить к образу дочки Барбриджа… ну которая холодная стерва, – и я вытащил из кармана пяток её художественных фоток, она мне их давно передала, еще в санатории.

Спилберг долго изучал их, а потом высказался в том смысле, что на вид очень даже ничего, но надо бы конечно проверить её актёрские способности. Тут уж я ответил его словами «принимается».

– Так, – сказал Стивен, – это трое, а четвёртый где?

Я немного подумал и решился:

– Четвёртый это я, можно на самую эпизодическую роль, я не гордый… хоть одного из посетителей паба Боржч, когда там Пильман с Нунаном разговаривают о природе Зоны. Или полицейского могу сыграть, который караулит возвращение Шухарта с банкой ведьминого студня. Или русского парня из института, который умирает в душевой в первой части. На ваше усмотрение короче…

Спилберг допил пиво до конца, посмотрел в окно на проезжающие по Мосфильмовской грузовики и сказал:

– Хорошо, я подумаю… а на роль Шухарта я хочу пригласить Дастина Хоффмана.

Во дела, подумал я – Саныч-то теперь снимется в одной картине с двумя своими кумирами, кто бы мог подумать.

– Когда летим в Семипалатинск? – небрежно осведомился Стивен, – и в Ташкент заодно, там вроде рядом, я смотрел на карте…

Шараф Рашидович

Далеко вглубь полигона нас конечно не пустили, показали только старые заброшенные шахты, где последние испытания ещё при Хрущёве производились, но и этого Спилбергу хватило с лихвой – выражение лица у него было примерно такое же, как у малого дитяти, которому мороженое на палочке принесли.

– Вот здесь вот, – сказал он, указывая пальцем на растрескавшуюся бетонную пробку, закупоривавшую когда-то вход в наклонную шахту, – и будем снимать финал, где Шухарт Золотой шар находит. Отличные кадры будут… а когда у вас следующее испытание планируется? – это он уже у сопровождающего майора спросил.

Майор обескураженно посмотрел на меня, потом на Стивена и выпалил:

– В начале октября, товарищ режиссёр!

– Вот и отлично, приедем сюда за день, за два и заснимем заодно – шикарно должно получиться!

Майор не знал, что ответить, видимо инструкций по таким поводам он у начальства не получил, я пришёл ему на помощь:

– Ясен же пень (clear stump? – недоумевающе переспросил Стивен – ну да, он же clear pepper, – ответил я) снимем… – и добавил для майора, – это я беру на себя. А теперь в Ташкент едем? В смысле летим?

Окей, сказал Стивен, и мы полетели. Не знаю, по какой там карте он смотрел расстояния, но оказалось это совсем даже и не рядом, почти полторы тысячи километров – начальник полигона нам выделил АН-24, при виде коего у меня нехорошо стало на сердце… но дарёному коню, как известно, не смотрят пристально в меню, полетели на том, что есть. По дороге серьезно трясло, но ничего экстраординарного не случилось. А в аэропорту Ташкент-Южный (который в 21 веке станет имени Ислама Каримова) нас ждал сюрпризец – наш АН лично прибыл встречать первый узбекский секретарь Рашидов. Шараф Рашидович. Ну его можно понять, не каждый же день на подведомственную территорию заезжает звезда мирового уровня, которая ещё и кино хочет снять здесь же, я бы тоже на его месте подсуетился.

Рашидов минут пять разливался цветастыми восточными комплиментами, я исправно всё это переводил для Стивена, это ему быстро надоело и он прямо высказал цель своего посещения – отыскать живописные развалины, оставшиеся после землетрясения 66 года, а всё остальное, включая приветственные речи и обеды, можно оставить на потом. Рашидов озадаченно замолчал, видимо ему слили недостаточно подробную информацию о цели приезда дорогого гостя, но надо отдать ему должное, быстро переориентировался:

– Конечно, конечно, дорогой Степан Алексеевич, будут вам развалины, в самом лучшем виде будут, в разваленном.

И он немедленно отдал распоряжение кому-то в свите. Этот кто-то (лысый и худой, как щепка, восточный товарищ в тюбетейке) пригласил нас в УАЗик, который прямо на взлетной полосе тут и стоял, и мы укатили под аплодисменты собравшихся.

– Вечером мы ждём вас в обкоме! – успел я расслышать слова Рашидова.

Подходящую натуру мы только к вечеру обнаружили на далёкой северной окраине Ташкента, носила она поэтическое название Кырарык – там тебе и минарет обвалившийся имелся, и несколько кварталов одноэтажных восточных домов с руинированными стенами наружу и завалами кирпича или из чего там они строили внутри. Там же находился и страшный как снаружи, так и внутри некий промышленный объект, по виду химкомбинат какой-то, всё железное оттуда давно растащили, но огромные бассейны и круглые газгольдеры на своих местах остались. Не всё, как видно, героически восстановили советские строители в конце 60-х, кое-до-чего и у них руки не дотянулись. Экзотические арыки, ослики и шелковицы там тоже имелись.

Стивену это место очень понравилось, он даже сотню фоток с разных ракурсов сделал, а затем мы скомандовали тощему шоферу двигать обратно в свой обком. Располагался он, как это можно было бы и сразу предположить, на площади Ленина – здание было новое, красивое, недавно отстроенное после катаклизма 66 года. А там нас уже ждала кодла узбекского руководства… описывать всё это безобразие наверно не стоит, но вырвались мы из цепких лап Рашидова и Ко глубоко к ночи, потом переночевали в обкомовской же гостинице и наконец улетели назад в Москву относительно целыми и здоровыми.

Там Спилберг решил обсудить кое-что дополнительное с директором Мосфильма, а мне сказал, чтоб я обеспечил просмотр Инны – ну надо ж определить хотя бы вчерне, есть у неё актерские способности и годится ли она для роли в принципе. Встречаемся в пять вечера в моём номере в Метрополе (ого, подумал я, Метрополь это круто, никогда там не бывал). А я поехал к Инне, Анюта же у неё осталась на период нашей поездки по среднеазиатским задворкам, чего ей на ядерном полигоне делать, правильно?

Они обе дома сидели, а Миша на тренировке был. Обрадовал Инну предстоящим просмотром, она аж взволновалась до глубины души, даже красными пятнами пошла – никогда её в таком состоянии не видел. Аня тут же принялась её успокаивать и вроде бы у неё это получилось, я же поинтересовался между делом, что она представлять собирается на просмотре… не, хозяин конечно барин и может самую неожиданную вводную дать, но и домашнюю заготовку иметь в загашнике совсем не помешает. Инна предложила что-нибудь из Чехова, иностранцы же только его да Достоевского из русской культуры знают. Ну нормально, согласился с ней я – помнишь что-нибудь из школьной программы? Инна не помнила… надо текст, сказал я… из книжек в их квартире имелись только детективы и (вот сюрприз) «Пикник на обочине» в мягких корках. Забудь про Чехова, сказал я, прочитай монолог Гуты, вот с этого самого места «Здравствуй, Рэд, а я тебя как раз ищу».

– Тут как бы напарник по диалогу нужен, – ответила она, перелистав пару страниц, – что же я одна буду и за сталкера, и за его подругу?

– Хорошо, я буду сталкером, – согласился я.

Полчаса у нас ушло, чтобы прогнать эту сцену на английском (я же и переводил это дело не очень давно, так что проблем не возникло). Но тут Аня встряла:

– Слушай, подруга, на роль Гуты как бы я назначена, а это получается, что ты у меня хлеб уводишь?

– Окей, – покладисто согласился я, – тогда играем диалог Дины и Рэда из второй части, вот с этого места «Здорово, Рыжий»! А где же папахен?».

Прогнали и эту часть, быстрее получилось… мне в принципе понравилось, спросил у Ани, ей тоже ничего глаз не резало. Ну нам наверно пора и в Метрополь выдвигаться тогда, сказал я. Эх, блин, как моей желтой копейки недостаёт… поехали на метро, благо ветка прямая, до проспекта Маркса, а там пешочком пять минут до Театральной.

На входе в Метрополь стоял монументальный швейцар в позолоченном пиджаке, в фирменной фуражке и лаковых башмаках, и вид у него был самый серьезный – не подходи и не трогай. Вздохнул и начал объяснять диспозицию… он ни одному моему слову естественно не поверил, но разрешил позвонить по внутреннему телефону, вон от в предбаннике на стенке висит. Позвонил, чо… через минуту прибежал взволнованный портье, шепнул что-то на ухо швейцару, рожа у того немного перекосилась, сложившись в подобие улыбки, но дверь он для нас открыл и даже придержал, чтоб сзади не догнала.

Внутри всё было крайне шикарно, девочки как открыли рот, так и не закрывали его до самого лифта – сплошной мрамор, ковры, старинная мебель. Лифт тоже был непростой, с витражами, честное слово. Третий этаж, сказал я дежурному, поехали… А на выходе из лифта нас уже ждал сам Стивен.

– Хай, – сказал я ему, – еще раз. Вот это Инна, познакомься.

Стивен глядел на неё, широко открыв все свои глаза.

– Что, нравится? – спросил я.

– А ты сам как думаешь? – вопросом на вопрос ответил он.

– Я думаю, что надо бы провести наконец эти пробы, – перевёл я текущий момент в практическую плоскость.

Зашли в его номер, там тоже было всё очень непросто, примерно вот так:

http://moscowwalks.ru/wp-content/uploads/2015/12/12.jpg

Стивен предложил нам сесть за столик, который по центру, разлил в бокалы что-то алкогольное, а потом предложил Инне показать что-нибудь… на её личный выбор. Я незаметно подмигнул ей – не зря типа репетировали-то, пригодилось, а Стивену сказал, что это будет отрывок из сценария, зачем по площадям стрелять, когда можно отработать вполне точечно, верно? По-моему Спилберг не совсем понял мою аналогию, но возражать не стал – лабайте точечно, никаких возражений. Ну мы и слабали про Рыжего и папахена…

Режиссер долго молчал с непроницаемым лицом, потом спросил, нет ли ещё чего-нибудь? Этот ход у нас предусмотрен не был, так что пришлось изобретать велосипед на ходу…

– Инна, – быстро сказал я, – а спой ему какую-нибудь нашу песню… ну хоть «А я иду такая вся», не забыла слова-то?

Инна слова не забыла, а взяла в руки воображаемый микрофон и проорала в лицо Стивену первый куплет с припевом, я переводил ему на ухо. На этот раз паузы совсем не было:

– Она еще и петь умеет? – изумлённо спросил Стивен.

– А то как же, – ответил я, – у нас даже группа своя есть, называется АИСТ, по-английски значит Stork. Кучу песен исполняем, некоторые даже популярность в нашей стране получили.

– А по-английски что-нибудь можете?

– Конечно, Инна – давай Домового что ли, в английском варианте конечно… эх, музыку бы сюда…

Инна и Домового прекрасно исполнила, не целиком конечно, самое начало до припева – «Yo, listen up heres a story

About a little guy

That lives in a blue world

And all day and all night

And everything he sees is just blue

Like him inside and outside»

Ну и припев естественно – «I'm blue Da Ba Dee Da ba Da» три раза подряд. На Стивена это произвело впечатление, сразу видно было.

– Какие вы разносторонне одаренные ребята, – только и смог сказать он, а дальше не успел, потому что у меня в кармане взорвалась трелью трубка мобильника.

Это оказалась Марина Влади, она откуда-то узнала, что я в Москве и поэтому она приглашает меня на обед (какой обед, Марина, шесть вечера на часах – ну значит на ужин) в их квартиру на Малую Грузинскую, Володя очень просил. Я сказал, что не один.

– А кто ещё?

– Аня, а еще моя одноклассница и американский режиссёр…

Марина озадаченно помолчала, потом уточнила:

– Какой ещё режиссёр?

– Стивен Спилберг – ну знаешь наверно его работы, Челюсти, Тесные контакты третьего рода, Индиана Джонс… ой, эту последнюю он ещё не до конца снял.

– Бери с собой всех и приезжай, Володя ждёт, – решила она наконец этот вопрос и повесила трубку.

– Поехали к Высоцкому на ужин? – не стал я тянуть кота за хвост, обращаясь в основном к Спилбергу, в согласии девочек я как-то не сомневался, – нас всех зовут.

– Высоцкий-Высоцкий, – пробормотал он, – это ваш знаменитый бард кажется… как наш Боб Дилан?

– Точно, только гораздо более популярный, я бы сказал, что это икона современной советской поп-музыки.

– Тогда поехали конечно… да, а Инну я беру, вот только на какую роль, это чуть позднее определится.

И мы рванули на такси на улицу Малую Грузинскую, дом 28, благо это совсем недалеко было. Мда… я вообще-то думал, что Высоцкий в более индивидуальном жилище обитает… нет, благоустроенный домик конечно, из красного кирпича опять же, но какой-то стандартный-стандартный, навевающий тоску и уныние брежневский модерн… Но квартира огромная, за сотню метров точно, сколько там комнат, я не очень понял, нас Марина сразу в зал провела, где за столом уже сидело человек пятнадцать, с нами значит почти двадцать будет. Из собравшихся узнал Говорухина с неизменной трубкой, Севу Абдулова и… да, это сам Андрей Тарковский… у которого мы увели экранизацию Пикника, вот такая незадача.

Марина представила нас собравшимся, пик внимания естественно пришёлся на Стивена – иностранные, причём успешные режиссёры тут в диковинку были. Тут же разлили то, что там на столе стояло, по стаканам и рюмкам, и Высоцкий встал сказать тост.

– За здоровье моего горьковского друга Серёжи, дай бог ему успехов и долгих лет жизни…

Все выпили, а Марина тем временем наклонилась к моему уху:

– А он ведь ни капли не выпил за эту неделю, что мы от вас уехали… сейчас у него сок в стакане, да… и колоться перестал совсем – чудо какое-то эта ваша трава, только она уже к концу подходит… не подкинешь ещё мешочек?

Высоцкий тем временем настроил гитару и без дополнительных просьб начал концерт – на «Привередливых конях» Спилберг сломался и сказал мне, что хочет его в свой фильм… неважно на какую роль, просто чтоб был и всё…

В перерыве выступления передал эту просьбу Марине – она выслушала и сказала, что попытается познакомить Володю со Стивеном поближе, пусть лично договариваются, а она не против.

А тем временем к известному западному режиссеру незаметно прибились два наших, тоже уже довольно известных – Говорухин с Тарковским – и захотели побеседовать за жизнь, но это у них получалось не очень, потому что с английским они дружили слабо. Пришлось мне попереводить. Разговор крутился в основном вокруг денег, чего следовало ожидать, потому что творчество творчеством, но шкурные вопросы всегда ближе к… ну к шкуре наверно. А соловьёв, как известно, баснями не кормят. Меня, как режиссера, они в общем и целом в упор не видели, ну болтается тут какой-то пацаненок из провинции, пусть болтается, если мешать не будет, а что снял он там чего-то в Китае, это не считается. А я не возражал, потому что мне на это плевать было, переводил себе разговоры про гонорары и отчисления с проката.

Спилберг хоть и был на вид лох-лохом, на самом-то дела та ещё волчара матёрая была, всей правды он конечно нашим орлам не рассказал, иначе бы они просто пошли и удавились на первом суку от зависти. Но и того, что он поведал, хватило, чтоб они сильно загрустили. Ну и совсем уже под занавес беседы Тарковский вдруг вспомнил о главном вопросе – какими судьбами ты, мистер Спилберг, в Москве-то оказался, а? Вот тут он совершенно честно всё выложил – и про Стругацких, и про совместный с Уорнер Бразерс проект, и про места съемок с артистами. Говорухин тут уж лично ко мне обратился:

– Слушай, Серёжа, а может я… ну мы с Андреем то есть тоже как-то в этом поучаствуем? Я например вторым режиссером готов…

– Ну не знаю, не знаю, – отплатил им я, – я тут не главный, всё Стивен решает, спросить его? Стивен, эти ребята горят желанием принять участие в съемках Пикника, что им сказать?

– Передай, что я обдумаю этот вопрос, – дипломатично ответил он и начал собираться восвояси.

Но это у него не получилось, потому что обо мне вдруг вспомнил Высоцкий:

– А ты ведь, как говорят, тоже песни сочиняешь? Может исполнишь чего-нибудь гостям…

– Могу конечно, но на гитаре я не умею, мне бы рояль или синтезатор, тогда запросто.

– Синтезатора у меня конечно нет, но рояль как раз на днях Марианн прикупила, вот здесь он стоит, – и он завёл меня в соседнюю комнату, здоровую, под сорок квадратов.

Здесь стоял рояль, да, не Стейнвей конечно и не белый, но вполне приличной торговой марки Кавай. Я позвал Аню с Инной, сказал, что будет петь, а тем временем любопытный народ уже набился в эту комнату.

– Русская народная песня «Ты скажи, чо те надо», исполняет Бурлакова Фрося… в смысле Аня и Инна, поехали.

Потом мы еще «за окошком месяц май» исполнили, ну и на закуску «А я иду такая вся». Реакцию зала я не очень понял, похлопали конечно, но вежливо, ну и ладно. Начали откланиваться – Марина мне напомнила про траву, я сказал, что постараюсь, Инна по дороге домой поведала, что Высоцкий очень заинтересовался её мужем и клубом ЦСКА, а она пообещала ему устроить встречу… ну Фетисова с Балдерисом тоже приведёт. Когда? Созвонимся мол.

А Стивен рассказал, что наши режиссёры ему не понравились, никуда он их конечно приглашать не будет, а вот Володя очень по душе пришёлся и он ему уже роль определил, капитана Квотерблада. Павильонные съемки кстати здесь пройдут, на Мосфильме, он с Сизовым договорился – дешевле же, чем в Штатах, раза в четыре обойдется. Когда там у тебя предвыборная кампания заканчивается? В начале октября? Вот сразу же и начнём – сначала Семипалатинск с Ташкентом, потом Мосфильм… ну или наоборот, там видно будет. А монтаж и компьютерная графика это уж у нас на Уорнер Бразерсе будет, в конце года. Да, по музыке вопросик… я знаю, что ты готов, Серёжа, но у меня уже есть договорённости с Морриконе, так что извини… тебя я кстати скорее всего утвержу на роль того русского парня из института.

–

А далее Стивен уехал в свой Метрополь, а мы все вместе на Юго-Запад, в Мишину квартиру, поезд в Горький у нас всё тот же был, вечерний Нижегородец, на вокзал рано, чаю пока попьём, с вареньем. Миша уже был дома, Инна ему с порога вывалила весь мешок новостей, включая её утверждение на роль и скорое знакомство с Высоцким. Тот аж на табуретку сел от волнения… а потом начал названивать одноклубникам – кто же откажется вживую поговорить со всенародным артистом.

А еще дальше был чай, варенья в доме не оказалось, заменили печеньками, а еще чуть дальше ночной поезд и те же самые места на боковушках, студентиков напротив, правда, не оказалось. А с раннего утра, как только мы вошли в свою квартиру на Кирова, зазвенела вертушка – это сокол госбезопасности Виктор Сергеич звал по очень срочному и очень важному делу. Даже машину за мной, сказал, выслали уже, посмотри в окно, она у подъезда должна стоять. Глянул – точно стоит, черная 24-я Волга, всю дорогу загородила, а на неё волчьим взглядом смотрит Полина свет Андреевна со своего насеста.

А вызывал меня Виктор Сергеич для того, чтобы объявить о поимке убийцы Борис-Ефимыча, а заодно и матёрого иностранного шпиона, да. Угадайте с трёх раз, кто это оказался? Не угадали? Ну ладно, не буду вас томить – это был Саня Русаков, зам по безопасности и мордовский колдун по совместительству. При задержании он выпил яд, капсула была вделана в воротник его пиджака в лучших традициях шпионских игрищ. Откачать Саню не удалось, яд был весьма качественным, при обыске его жилья (а он снимал квартиру неподалёку, в Верхних Печёрах – зарплата позволяла) были обнаружена многочисленные улики, не позволяющие усомниться в его шпионской сущности, таблицы кодировки, подслушивающие устройства и так далее…

На мой вопрос, а на хрена ж он Ефимыча-то убил, да ещё и таким зверским способом, Виктор Сергеич развёл руками – он думал, я ему помогу в этом вопросе. На второй же мой вопрос, как он ухитрился это сделать, заперев дверь изнутри, он таки дал ответ… при том же обыске у него было найдено очень хитрое устройство, помесь пассатижей и пинцета, им можно было захватить ключ с другой стороны двери и провернуть его до полного закрывания…