Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 347 страниц)

Глава 17

Борис Бритва варнаковского разлива

Внутренности этой избушки соответствовали экстерьеру – всё было чистенько, но скромно, справа русская печка с полатями, слева по диагонали красный угол с иконой (Илья-пророк, как мне показалось) и под ней стол с двумя лавками. Уселись за этот стол, мы с Аскольдом спиной к печке, а эти двое к стенке.

– Печка-то рабочая? – спросил я, чтобы с чего-то начать.

– У нас всё рабочее, – буркнул Вася, – ты мне зубы-то не заговаривай, говори, зачем пришёл.

– Окей, – начал я, – начинаю… видел я сегодня, как ты с армянами на дороге перетирал…

– Ну и что? – не очень приветливо отвечал Вася, – ну перетирал.

– И то, что они тебе долю отстёгивать отказываются, мне тоже добрые люди шепнули…

– Твоё какое дело до этого? – ещё неприветливее продолжил Вася.

– А дело такое, – решил сразу выложить все карты я, – если вместо армян ты нас в Вульфом поставишь… ну и ещё пару бойцов из нашего отряда… то мы все твои условия сразу примем.

Вася некоторое время переваривал эту информация, потом выдал довольно предсказуемое:

– Ты что-то в этом деле соображаешь?

– Два сезона в стройотрядах дороги ремонтировал, – быстро соврал я. – Всего десять километров сделали.

– Где? – продолжил допрос он.

– Порт Байкальск Иркутской области, – продолжил врать я, всё равно же не проверит. – А второй сезон в Нерюнгри, в Якутии.

– Каток водить умеешь?

– Да чего там уметь-то, – усмехнулся я, – слева тормоз, справа газ, едет медленно, никого задавить в принципе не сможет.

– А асфальт где брать будешь?

– Там же, где и армяне.

– Тут всё с председателем согласовано, – перешёл уже к обсуждению деталей Вася.

– Как согласовали, так и рассогласуют. У меня на этот счёт одна умная мысль есть…

– Говори, – сказал Вася, одновременно выставляя на стол бутыль с мутной жидкостью, самогоном наверно.

– Значит, завтра у нас воскресенье, выходной, – зачастил я, – армяне наверняка нажрутся и скорее всего будут искать добавки…

– Начало хорошее, – усмехнулся Вася, – они каждое воскресенье нажираются. А дальше что?

– А дальше им надо намекнуть, что за Полосатым на пашне валяется куча мешков с ячменём. Бесхозных и никем не охраняемых. А ячмень запросто можно обменять на самогон в Макарьеве.

– И что?

– А то, что одновременно надо будет намекнуть про это председателю… ну или кому-то из правления – мол армяне собираются заныкать колхозное добро… председатель или кто там этим вопросом точно заинтересуется и организует наблюдение, ну а дальше – поимка с поличным и все остальное…

– Какое остальное?

– В ментовку Пугачёв вряд ли их сдавать будет, зачем лишний шум для колхоза, тем более, что никакой кражи не будет, остановят её в зародыше. А вот обидеться на армян, особенно если среди похитителей будет их старший, он вполне может. Тут рисуемся мы и предлагаем свои услуги… как план?

– Мы стучать властям не будем, – подал голос второй вор, – западло это по нашим законам.

– Хорошо, это мы на себя берём, – вздохнул я. – Других возражений нет?

– Наш процент знаешь? – перешёл уже к финальной стадии Вася.

– Четверть? – спросил я.

– Треть, – быстро поправил меня он, – вы люди новые, поэтому ставка выше.

– Хорошо, – согласился я, – треть так треть, но от прибыли, а не от расходов…

– Ясное дело, что от прибыли, – буркнул второй вор, – мы ж не беспредельщики какие.

– И ещё вы оставляете в покое наш отряд – зачем вам эти копейки, с асфальта-то во много раз больше выйдет.

– Тогда сорок процентов, – подсчитал что-то там в уме Вася.

Мы с Аскольдом переглянулись, после чего я ответил, что согласен.

– Теперь давайте обсудим некоторые детали, – предложил я, – кто будет намекать армянам про зерно?

– Ты и будешь, – усмехнулся Вася, – сегодня ты же озимые сеял в тех местах, значит тему знаешь.

– Да не вопрос, – ответил я, подумав, раз ввязался в дело, так иди до конца. – Я и намекну… только меня как-то подвести к ним надо – неправильно будет, если я как ком с горы к ним заявлюсь.

– Подведём, – уверенно отвечал Вася, – вот Фома и познакомит тебя с ними – познакомишь, Фома?

Второй вор, оказавшийся Фомой, кивнул головой, добавив, что завтра зайдёт за мной, когда надо будет.

– Ну а теперь выпьем за знакомство, – предложил Вася, разливая самогон по гранёным стаканам, – и за фарт тоже, это не последнее дело.

Мы выпили, не чокаясь, и я почему-то решил спросить у них про домового-лесника, к слову пришлось.

– Мы когда озимые сеяли, – начал я, – там лесник один мимо проходил, сказал, что его Осипом зовут…

– Так-так, – подбодрил меня Вася, – и что лесник?

– Тракторист наш поведал, что никаких лесников в нашем районе отродясь не было, а это скорее всего домовой – ничего не слышали о таком?

– Я в домовых, русалок и леших не верю, – сразу отрезал Вася, – может турист какой соврал, что он лесник, или старовер, тут их много раньше было… о чём вы с ним говорили-то?

– Он мне закурить дал, новую пачку папирос открыл, – продолжил я, – а потом пригласил в своё лесничество, сказал, что оно в Чёртовом овраге.

– Знаю я этот овраг, никаких лесничеств там и правда нет, – ответил Фома. – Только песок да камни.

– Короче ты, Камак, забудь про этого лесника, как про страшный сон, – отрезал Вася, – было и прошло. А кто тебе погоняло такое чудное придумал?

– Камак это название одного прибора в нашем институте, – пустился в объяснения я, – в методичке было написано, что Камак это простое имя, такое же, как Петя. Вот народ и решил, что раз уж я Петя, то от Камака мне никуда не деться.

– А ты почему Вульф? – спросил он у Аскольда.

– Немецкий язык в школе учил, вот и приклеилось это словечка из учебника, – пояснил тот.

– Понятно, – задумчиво пробормотал Вася, – ну мы всё обговорили, пора прощаться.

Мы молча встали и подались к двери, а перед уходом он задал мне ещё один вопросик:

– Какие, говоришь, тот лесник тебе папиросы предложил?

– Казбек, – сказал я, притормозив, – с джигитом на коне. А что?

– Ничего, бывайте, – буркнул он, и мы с Вульфом оказались на свежем воздухе.

Жучка на этот раз решила шум не поднимать, так что через калитку мы прошли в гробовом молчании. А когда удалились немного от васиного дома, Аскольд мне и заметил:

– В какую-то стрёмную историю мы ввязались… а если армяне сдадут председателю, кто им про мешки рассказал? А тот за шкирку нас возьмёт – тогда что?

– Алиби надо продумать, – отвечал я, – допустим, ты, я и наши девчата весь вечер на речке проведем и никто никуда не будет отлучаться… наше слово против их, но нас больше.

– Ну допустим… – с большим сомнением продолжил Аскольд, – а как председателю сообщать про эти мешки? Ведь он не полный идиот и сможет сложить два и два – вечером эти двое дают наводку на армянскую кражу, а утром они же предлагают свои услуги вместо тех же армян.

– Это я тоже продумал, – сообщил я, – напрямую ничего Пугачёву мы говорить не станем…

– А как же тогда?

– Конан-Дойля читал? Про Шерлока Холмса и доктора Ватсона?

– Читал конечно…

– Там обычно делали такие послания, вырезая буквы из газет – вот и мы что-то похожее сбацаем и подложим ему под дворники на лобовом УАЗика например.

– Только газету надо будет потом хорошо спрятать, – включился уже в обсуждение темы Аскольд, – чтобы обрезки не нашли случайно… если вдруг искать станут. Или сжечь уже совсем.

– Да, и клей нужен будет, – добавил я, – но я знаю, где его взять…

– А Нина с Олей, думаешь, согласятся нам алиби делать?

– Думаю, что да – это я на себя беру.

– И ещё один момент, – вспомнил вдруг что-то он, – а если армяне вычислят, что их спецом подставили? Они тоже не полные идиоты и связать концы с концами смогут… им сливают информацию про зерно, а через час выясняется, что там засада… они ведь и обидеться могут.

– Во-первых, вся операция по дезинформации противника будет проведена очень тонко, я знаю, как это делается. А во-вторых, даже если они что-то и заподозрят, то пусть обижаются, – махнул рукой я, – лично я эту обиду как-то переживу.

– Морду набить ведь могут, а то и ногу сломать…

– Пусть попробуют, – усмехнулся я.

–

А наутро девочка Оля напомнила мне про поездку в районный центр.

– У меня вообще-то дела тут наметились, – отвечал я с выражением озабоченности на лице, – но ладно, до обеда можно… только чтобы к часу – к полвторого вернуться.

– Хорошо, – быстро согласилась она, – тогда я одеваюсь.

Сменил одежду и я, Аскольд во время этого процесса очередной раз подколол меня, но довольно беззлобно.

– Газету пока найди, – дал я ему инструкции, – и тюбик клея, он лежит… – и я рассказал, где он лежит

– А газету я возьму ту, что мне тракторист вчера дал, – вспомнил он, – и ножницы ведь ещё понадобятся.

– Держи, – и я протянул ему маленькие ножницы, я их всегда с собой в дорогу брал, мало ли что. – А я уехал до часу.

Автобус подошёл быстро, это был маленький ПАЗик, наполовину пустой, нам с Олей даже нашлось сидячее место в середине салона.

– А почему оно Варнаково называется? – спросила она.

– Наверно от слова «варнак», – предположил я, – это значит разбойник или просто лихой человек. Видимо в старину тут немало разбойников на дорогах шалило.

– Интересно, – задумалась она, – а куда они все делись, эти разбойники… сейчас же их нет.

– Ну допустим, это ты ошибаешься, что совсем их нет, – заметил я, – вспомни того уголовника, который к нам на танцы приходил.

– Кстати, куда он делся? – поинтересовалась она, – пять дней уже живём тут и ни разу больше не проявился.

– Сидит наверно в своей малине и замышляет что-нибудь, – соврал я, потому что на самом деле-то замышляли мы с Аскольдом, а Вася только инструментом нашего замысла был.

– Значит нам первым делом надо церковь найти, – вспомнила она.

– Правильно, – согласился я, – а потом по магазинам прошвырнёмся, вдруг какой дефицит зацепим.

Открытую церковь мы в этом Варнакове, если уж быть точным, не нашли – был тут когда-то мужской монастырь, но его давно аннулировали атеистические советские органы. Осталась одна деревянная часовня при местном кладбище, но и на ней висел огромный и ржавый замок.

– Будем считать, что причастились, – перекрестился я на крест на макушке часовни, – с духовными делам закончили, пошли теперь материальным заниматься.

Главная улица в этом Варнакове была одна и называлась она даже не Советская, а Ленина. Тут стояли старинные дома из прошлого века, прочно вросшие в землю, и ещё имелся Дом культуры, где вечером были обещаны танцы, а днём шёл художественный фильм «Случай в квадрате 36-80».

– Не, в кино я не хочу, тем более на военный боевик, – заявила Оля, – лучше по магазинам пройдёмся.

Допустим на этот «Случай» я бы и сам ни за что не пошёл, уж очень грубо сляпанная агитка, так что согласился на магазины. В продуктовом стояла длинная очередь в винный отдел, а больше ничего примечательного не имелось, а вот в соседнем когизе (расшифровывается – книготорговое объединение государственных издательств, а не так, что вы подумали) был на удивление шикарный выбор литературы.

– Я тут пожалуй все деньги оставлю, – сказал я Оле, забирая под мышку три покета серии «Зарубежная фантастика», это были «Цвет надежд зеленый», шведский сборник, «Трудная задача», сборная солянка на фантастико-математические темы и «Кольцо вокруг Солнца» Саймака.

– А я Ремарка возьму, – ответила она, – у нас в городе «Трёх товарищей» днём с огнём не сыщешь.

– А теперь можно бы и возвращаться, – сказал я, оплатив покупки, за олину книжку тоже я отдал деньги, а она не возражала.

– Хорошо, поехали, – вздохнула она, – посидим только немного… вон там, у памятника скамейка свободная есть.

Памятник, как вы наверно и сами уже догадались, был Владимиру Ильичу, но нестандартный – Ленин тут не показывал направление развития своей вытянутой рукой, а скромно сидел на примерно такой же лавочке, что стояли вокруг.

– А знаешь, – сообщила мне Оля, когда мы сели, – я кажется только что видела твоего вчерашнего лесника…

Глава 18

Уроки актерского мастерства

– Где? – быстро сориентировался я.

– Да вон там, возле автостанции, стоял возле самосвала и пил пиво из горла.

– Пойдём, покажешь, – дёрнул я её за рукав.

И мы мигом передислоцировались к автостанции, она была в центре, на том же пятачке, где Ленин стоял и райком. Но не успели – большой синий самосвал типа ЗИЛ-130 стартовал и укатил куда-то вдаль прямо перед нашим носом, отчаянно чадя чёрным-пречёрным дымом.

– Ну вот, убежал, – расстроилась Оля, а я приступил к допросу:

– А с чего ты взяла, что это тот лесник? Ты же его не видела раньше?

– Но ты же вчера мне так образно описал, что я сразу запомнила – кудлатый, щербатый, в тёмных штанах и куртке и самое главное, маленький… метр-пятьдесят, не больше. Людей с таким ростом очень мало.

– А если это подросток был?

– С пивом из горла? У нас вроде такое редко случается. Да и отличу я наверно мальчика от взрослого карлика.

– Он тебе знаки какие-то делал? Может сказать что-то попытался?

– Бутылкой помахал из стороны в сторону, но может это и не мне знак был, а просто он там пену взбивал…

– Ладно, – закончил я эту неприятную тему, – будем считать, что показалось…

– А когда кажется, что надо делать? – приняла она условия игры.

– Креститься, – буркнул я, – через десять минут наш автобус отправляется, пошли на остановку.

Обратный путь прошёл без осложнений, в Макарьеве мы пообедали, после чего я было отправил Олю в её комнату в общаге, но быстро спохватился.

– Слушай, – сказал я ей, – а у тебя косметика какая-то есть?

– Конечно, – ответила она, – какая же женщина без косметики путешествует.

– Тогда вот что… сможешь меня загримировать, чтоб я на себя стал непохож?

– А зачем? – спросила она, моргая ресницами.

– Это я тебе потом расскажу…

– Могу попробовать… Нинку давай подключим к этому делу – у неё целый килограмм этой косметики, я видела.

– Я не против, – ответил я, – только хорошо бы, если б этот процесс не увидели другие наши отрядники.

– Ты прям меня заинтриговал, – сказала Оля, – в вашей бане можно это сделать, туда всё равно никто не ходит.

– Тогда подходите вдвоём минут через десять, – ответил я и удалился к своей бане.

Аскольд сразу же продемонстрировал мне результат своих трудов – на тетрадный лист была наклеена такая фраза «Сегодня вечером армяне поедут воровать зерно с пашни возле Петуховки».

– Два часа возился, – сообщил он мне, – задолбался весь.

– Нормально, мне нравится, – подбодрил его я, – газету спрятал?

– Сжёг я её нахер, вон там, за баней.

– Ещё лучше… теперь второй этап операции – я вот что придумал… девчонки сейчас меня загримируют своей косметикой, так чтоб я на себя не был похож. Тогда армяне точно не найдут, кто им информацию про зерно слил.

– Значит девочек надо посвящать в наши планы? – спросил Аскольд.

– Скормим им усечённую версию… ну допустим, что у тебя мать в КГБ работает, все знают, вот и намекнём, что мы с тобой внештатники этого самого КГБ, а это типа операция по обезвреживанию кое-кого кое-где… должно сработать, – возражений такой план у него не встретил.

– Тогда меня гримируют, я сижу в бане и не отсвечиваю, а то ребятам может показаться странным изменение внешности, потом ждём Фому, и я иду с ним к армянам, а ты сразу же к правлению – послание подсовывать.

– А если не будет УАЗика на месте? Уехал, допустим, Пугачёв куда-то?

– Тогда на крыльцо положишь и камнем сверху придавишь – кто-нибудь да поднимет. Только аккуратнее, чтоб тебя там не срисовали.

– А ты что там будешь говорить армянам?

– Это уж мои проблемы, придумаю, – ответил я, – о, девоньки пожаловали.

Нина была заинтригована ничуть не меньше Оли, но расспрашивать подробности они как-то не стали, а вместо этого усадили меня к окну и начали раскладывать разные баночки и бутылочки на столике.

– Волосы мы тебе лаком сбрызнем, – сообщила Нина, – и вверх зачешем – будет впечатление, что они у тебя дыбом стоят.

– Под щеки можно вот эти прокладки положить, – добавила Оля, – они изменят форму лица.

– И в нос тоже можно вставить вот это, – показала Нина, – нос будет совсем другой.

А когда они закончили все процедуры, Нина, как более смелая, села на мою кровать и заявила:

– А теперь рассказывайте, чего вы там задумали…

–

Историю про внештатников госбезопасности они съели, но по лицам было видно, что до конца в эту байку не поверили. Но вопросов больше не задали.

– Когда всё закончится – могу я это сам смыть? – спросил я перед расставанием.

– Можешь, – уверенно отвечала Нина, – только волосы хорошо бы горячей водой отмывать.

– Где ж я тут найду горячую воду? – озаботился я.

– А вот в своей бане и нагреете, – и они обе испарились, а Аскольд ушёл к дороге караулить Фому.

Отсутствовал он недолго, буквально через десяток минут вернулся и свистом вызвал меня наружу.

– Фома вон за теми кустами стоит, – он показал где, – пройди туда лучше большим кругом, чтобы на глаза никому не попасться.

Я послушался и нарезал круг довольно большого диаметра… за кустами и верно стоял тот самый неразговорчивый напарник Васи Синего.

– Что это с тобой? – удивлённо спросил он, узрев мою новую внешность.

– Конспирация, товарищ Фома, – ответил я, – мне лишние проблемы с армянами не нужны, так что представишь меня им, как Саню Борзова, и он, Саня этот, только что из психушки откинулся.

– А какие дела могут быть у воров в законе с психбольными? – задал он такой простой вопрос.

– И верно, – задумался я, – никаких… если не считать денежных. Тогда давай так – ты идёшь к армянам один, а я прячусь в кустах… у тебя там проходит очередной разговор про отстёгивание доли, придумаешь что-нибудь, а когда он заканчивается, появляюсь я… типа иду из Макарьева в Полосатое. Ты берёшь меня за шиворот и даёшь в морду, потому что я вам денег задолжал и не отдаю. На этом всё, дальше моя роль начинается… только сильно в морду давать не надо, мне ж потом работать ещё…

– Вполсилы заряжу, – согласился Фома, – план мне нравится, пошли… будешь Саней Борзиком из Шаранги, – добавил он.

– А почему из Шаранги? – спросил я.

– Далеко отсюда, не проверят, – логично рассудил он.

Идти тут надо было с пару километров по трассе, которая одним концом шла к Варнакову, а вторым упиралась в станцию на Кировской железной дороге. Разговаривать особо было не о чем, поэтому мы и промолчали всё это время. За пару сот метров до места Фома меня предупредил, и я юркнул в придорожные кусты, а он зашагал далее к армянскому обиталищу. Я проследовал за ним по обочине и остановился в пределах прямой видимости – армяне дружной толпой сидели за столиком во дворе, пили-ели и произносили какие-то тосты на своём языке.

Увидев Фому, они прекратили есть, встал один из них, видимо тот самый старший по имени Ашот, и они отошли в сторонку. Я выждал пару минут и вылез из своих кустов на трассу, взял зачем-то в руки длинную палку и начал весело насвистывать, размахивая палкой из стороны в сторону.

– Стоять! – услышал я командный окрик Фомы, когда приблизился к этой компании. – А ну сюда иди! – продолжил разоряться он.

Я сделал вид, что испугался, выбросил палку и начал несмело приближаться к ним.

– Это ж Борзик из Шаранги, – сообщил больше для Ашота Фома, – я бля его давно ищу.

Ашот закрыл рот на замок и просто наблюдал за дальнейшим развитием событий – ну правильно, конечно, двое выясняют отношения, третий не лезь. А Фома быстро передислоцировался в мою сторону и продолжил:

– Когда бабло вернёшь? – всё таким же громовым голосом вопросил он, а я сделал как можно более жалобный вид и ответил:

– Ты что, Фома, я ж сказал уже – заработаю и верну…

– Время идёт, часики тикают, – сообщил он мне, – долг растёт. Вася больше ждать не будет… на-ка получи пока аванс от него, – и он смачно врезал мне по левой скуле.

Было больно, но терпимо, он и точно не в полную силу приложился. Но это ещё не конец был – далее он пару раз засадил мне ботинком по рёбрам и сказал после все этого:

– Это последнее предупреждение – послезавтра бабла не будет, я тебе руку сломаю, – а потом добавил, повернувшись назад в полоборота, – а с тобой разговор не закончен, завтра продолжим.

И после этого он быстро улетучился в сторону Макарьева, а я с трудом поднялся и проверил состояние организма… терпимо, жить можно.

– Эй, ара, – обратился ко мне Ашот, – помощь нужна?

– Рожу бы обмыть, – отвечал я, – и водички попить, а больше ничего не надо.

– Ну пошли в наш двор, там рукомойник висит, – предложил он.

Компания за столом, умолкнувшая было на период разборок, опять сдержанно загудела. Я прошёл вслед за Ашотом во двор и смыл кровь под стандартным советским умывальником, с пипочкой.

– Воды нет, вина выпей с нами, – предложил далее Ашот.

– Не откажусь, – сказал я, мне тут же уступили местечко за столом, сдвинувшись в сторону, и я туда уселся.

– У тебя тоже проблемы с Васей? – спросил один из армян.

– Угу, – ответил я, выпив полстакана водки, – меня весной в больницу когда положили, занял у него стольник, теперь вот выписали, а отдавать нечем.

– А что за больница? – поинтересовался Ашот.

– Вторая городская психиатрическая, – выдал я, – в Нижнереченске которая.

– Психушка? – переспросил он, – на Июльских дней?

– Точно, – подтвердил я, – а ты откуда про неё знаешь?

– Человечек знакомый там лежал, заходил как-то, – неопределённо поводил руками в воздухе тот. – А диагноз какой у тебя был?

– Кататоническая шизофрения, – вытащил из памяти я такой термин, – галоперидолом закормили.

– Сочувствую, брат, – сказал мне Ашот, – давай выпьем за то, чтобы все были здоровыми и не попадали в психушку.

– Ашот, – заметил ему один из их команды, – у нас всё закончилось. И магазин уже закрыт.

– У бабки Федосьи всегда самогон на продажу есть, – сказал ещё один армянин, – только у нас и денег-то больше нету.

– У тебя деньги есть? – спросил меня Ашот, – ах да, ты же только что по морде получил за то, что денег нету…

– Денег у меня нет, верно, – согласился я, – но есть одна хорошая идея.

– Выкладывай, – предложил Ашот.

– Я тут от нечего делать по соседним деревням шарился в последние дни… – начал я.

– А зачем?

– Ну полно же заброшенных изб, там иногда можно найти что-нибудь на продажу, – пояснил я и продолжил, – и вчера был в Петуховке…

– Это вон там, – показал носатый армянин в сторону заката, – я видел как-то.

– И чего ты там нашёл в этой Петуховке? – спросил Ашот.

– В самой Петуховке ничего, но рядом с ней пашня, и на её краю лежит мешков пять-шесть зерна, для посева наверно приготовили… Федосья вместо денег зерно принимает, я слышал…

– Верно парень говорит, – подтвердил носатый, – я тоже слышал про зерно.

– Зерно-то колхозное, – начал размышлять вслух Ашот, – если поймают, пятерик могут припаять за расхищение.

– Да кто там в этом колхозе в воскресенье следит за чем-то? – спросил тот же носатый, – все бухие давно уже. К тому же, если только один мешок взять, никто и не заметит – кто их там считал?

– Тогда давай так сделаем, – продолжил свои размышления Ашот, – мы тебя с собой возьмём на это поле, покажешь, что и где… а если засада будет, мы же тебя первым и сдадим.