Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

А там меня ждало сообщение от охранника на входе, что мне уже добрых полчаса названивают по вертушке и так сильно хотят что-то сообщить, что аж кушать не могут. Добежал до своего кабинета, там действительно надрывался аппарат АТС-2, снял трубку, сказал «Слушаю». Это оказался директор Мосфильма Сизов Николай Трофимович, который желал видеть меня у себя в кабинете завтра в 9 часов 00 минут. И чтоб ни минутой позже. И Анюту с собой чтоб прихватил. Взял под козырек, чо… и пошел добывать билеты.

Однажды в Пекине

Отдал необходимы распоряжения замам, а сам занялся добычей (ударение на первом слоге) билетов – пришлось таки подключать зоркого сокола госбезопасности Виктора Сергеича. Тот поморщился, но таки помог, опять СВ у нас случился, как в тот раз, когда Брежнева хоронить ездили. Воспоминания, сами понимаете, у меня были еще те, поэтому в купе я был тих, скромен и задумчив. Анюта, видя мое такое необычное состояние, вошла в положение и с вопросами и предложениями не лезла. Ну чай попили и спать легли…

Утром прослушали новости по дорожному радио – объявлено было о предстоящем визите Михал Сергеича в Китайскую народную республику, да какие вопросы там предполагалось бы обсудить, да как символично, что первый свой госвизит глава государства совершает не куда-нибудь, а в Китай, да как хорошо, когда международная обстановка теплеет, и как плохо, когда наоборот. В заключение выпуска поставили китайскую народную песню «Рассвет над Янцзы», во как…

Ну а на Мосфильмовской нас с Анютой огорошили новостью, что мы едем в составе делегации Генерального секретаря в Пекин. В рамках улучшения отношений с Китаем решено снимать совместный фильм по твоему сценарию, так что договариваться с китайскими товарищами и решать все вопросы будем прямо на месте, на Шанхайской государственной киностудии. А ничего, что от Пекина до Шанхая 1100 км по прямой? На месте все решат, так что не парься такими мелочами. Потом я зацепился за слово «будем» – вы тоже едете, Николай Трофимыч? Нет, у меня и тут дел по горло, едет Туманишвили и еще трое, кроме вас. Отъезд завтра в три часа из Шереметьева. Вот вам оформленные паспорта. Валюту выдадут перед отъездом. А сейчас ноги в руки и прямиком на Старую площадь, там тебя Владиленович заждался для инструктажа и всего прочего. Свободен.

Ладно, поехали на инструктаж… как уж там говорил Владимир-то Семеныч… «копоть-сажу смыл под душем, съел холодного язя и инструкцию послушал, что там можно, что нельзя». Все оказалось совсем не так печально, видимо ветра перемен задули уже весело и задорно – Владиленыч познакомил меня… ну нас с Анютой то есть с составом делегации (интересно, что там присутствовали Фетисов, Костолевский и Ященко), вкратце рассказал о китайском этикете, что там приветствуется, что можно с натяжкой и что ни в коем случае нельзя, и еще о программе вот конкретно нашей кинематографической группы – кто встречать будет, куда ездить и с кем и о чем договариваться. Дело тебе поручено важное, Сергуня, так что уж будь добр не облажайся пожалуйста, напутствовал он меня перед расставанием.

– Да, а ночевать-то мы где будем? – вспомнил я, – отъезд-то ведь завтра.

– Могу гостиницу заказать, – ответил он и протянул руку у вертушке.

– А нет, стоп, – хлопнул я себя рукой по голове, – мы походу к Инне с Мишей наверно заедем, можно я позвоню отсюда?

Быстро позвонил, быстро договорился, Инна была очень рада слышать меня, а далее мы в Останкино рванули, по старой памяти. К Леночке Гальпериной, да. Она была весьма удивлена новой Анютой, но вида не показала, мол надо, так надо, за что я ей был очень благодарен. Посидели, попили кофе, она рассказала о новых веяниях на ТВ, вроде бы санкционировали острую и молодежную передачу по пятницам, сейчас ищут острых и молодых ведущих, стартует все в феврале. Да, по твоей идее должна скоро появиться музыкальная викторина, так и будет называться «Угадай мелодию», а вот «Последнего героя» зарубили на корню, индивидуализм это, сказали, и рвачество, не пойдет. От нее я позвонил Евгений-Санычу, он на удивление дома оказался, про включение в состав делегации ему еще вчера доложили, встречаемся в самолете значит…

Ну а дальше был хоккей – Инна позвала на матч ЦСКА с Трактором, съездили в Лужники, чо. Мишаня не первой звездой в команде конечно был, но и каши явно не портил, отдал голевую передачу и отметился двумя удалениями. В Тракторе блистали молодые и подающие Макаров с Бабиновым, я сказал, что при такой-то игре они скоро рядом с Мишей окажутся, Инна возражать не стала.

В перерыве, пока Анюта в туалет ходила, Инна долго допытывалась у меня деталей расставания с предыдущей Анютой, ну а я что мог ей сказать… что-то сказал… Звонила она мне кстати, из Югославии этой своей звонила, вспомнила Инна, все у нее хорошо… пока… тебе привет передавала. Вот уж чего-чего, а ее приветов мне даром не надо.

ЦСКА, невзирая на молодых тракторовских звезд, таки выиграл с крупным счетом, после чего мы переночевали на Юго-Западе, а утром стали собираться в аэропорт, да. Аэроэкспрессов пока в этом времени не придумали, но и пробки на Ленинградке виделись отсюда как далекий-предалекий кошмарный сон, так что добрались до Шарика мы без приключений. До первого Шарика, длинного двухэтажного сарая, второй футуристичный корпус пока что строился к Олимпиаде. В зале вылета уже стояли переминаясь с ноги на ногу Фетисов, Ященко и Евгений Саныч.

– Монинг, гайз, – поприветствовал я их на неформальном английском, – изи?

Дела у парней, как тут же и выяснилось, были не так, чтобы изи, но далеко и не зеро чилл. Гет ит, резюмировал я их мнения и перешел к содержательной части выступления:

– Тепло наверно сейчас в Пекине? Хоть и январь месяц на дворе…

– Я вчера прогноз слушал, ноль градусов там, – отозвался Фетисов.

– Я и говорю, что тепло по сравнению с нашими минус 20… мы-то с Евгений Санычем понятно чем там заниматься будем, а спортсмены что там делать будут, расскажите…

Фетисов рассказал – китайские товарищи попросили помочь им поднять национальный спорт на более высокий уровень, а то ведь сейчас китайцы только в настольном теннисе мастера, а все остальное у них ниже плинтуса, вот они с Володей Ященко и начнут переговоры по этим вопросам. А вы-то с Евстигнеевым зачем едете, расскажите? Я предложил рассказать Санычу, а то он все молчит что-то, Саныч не отказался и рассказал в лицах, зачем мы туда едем. В это время в зал вошла большая группа товарищей во главе с Михал Сергеичем.

– О, Сережа, – сразу от входа узрел он меня, – а у меня к тебе разговор есть.

– Здравствуйте, Михал Сергеич, сам давно хочу с вами поговорить, да все как-то не складывается.

– Отлично, в самолет сядем, заходи в мой салон, поговорим, – и он проследовал со своей свитой дальше.

Фетисов с компанией довольно удивленно глядели в это время на меня. Сказать что-то решился только Евстигнеев.

– Слышал я конечно, что ты с генсеком на короткой ноге, но чтоб на такой короткой…

– Да ладно, Саныч, что, генсеки не люди что ли, им тоже иногда поговорить по душам хочется…

А тут скоро и на посадку позвали, билетов естественно никто не проверял и багаж не сдавали, какие нахрен билеты на президентском борту? Равно как и багаж. Сверили личности со списком и пропустили. Летели на ИЛ-62, а на чем еще можно было до Пекина без пересадок добраться в то время? На ТУ-95 разве, но они все уже в бомберы переоборудованы. Нас запустили в хвостовой салон с заднего трапа, Горбачев же с приближенными лицами с носа зашел. Расселись, пристегнулись, сразу и тронулись.

Через полчаса примерно после взлета ко мне подошел товарищ в черном костюме и позвал с собой. Пошел, не отказываться же в самом деле… не, носовой салон конечно классно был отделан, слов нет, мореный дуб и светлая кожа, светло, просторно, стерильно. Горбачев кивнул мне на кресло напротив, сел.

– Пить-есть будешь чего-нибудь? – спросил он.

– А что у вас в меню есть? – набрался наглости я в ответ.

– Дима, дай ему меню, – с усмешкой сказал Сергеич, – а ты наглец, парень, ну да ладно, мне такие нравятся.

Из меню я выбрал кофе с тортиком, после этого он продолжил.

– Смотрел вчера твое дело (что-то мое дело в последнее время большой популярностью пользуется, подумал я), там написано, что ты будущее можешь предсказывать, это верно?

– Так точно, тщ генеральный секретарь, – молодцевато ответил я, – могу. Но не всегда, не всякое и не про всех. Сами собой как-то всплывают в памяти кое-какие картинки, контролировать эти процессы я не могу и как оно получается, тоже не понимаю. Но вроде ни разу пока не наврал…

– Ну расскажи тогда, что у тебя всплыло про Китай.

– Охотно, – ответил я и вкратце пересказал ему ход войны с вьетнамцами.

– Мда, нехорошо это… – протянул генсек, – а что надо сделать, чтоб этой войны не было, у тебя не всплывало?

– И это было, – не стал отпираться я, – хорошо бы отвлечь китайских товарищей от этой темы… пообещать что-нибудь, плюшки разные…

– Например?

– Совместный полет в космос хотя бы, – ляпнул я с ходу. – А что, собираемся же мы запускать ребят из соцстран, наверно было бы справедливо и правильно, чтобы первым несоветским космонавтом был представитель самой большой соцстраны, да?

Горбачев задумался, потом ответил:

– Ну может ты и прав, посмотрим… еще что-то у тебя есть на эту тему?

– А то как же, кроме космоса (кстати у Китая же есть своя космическая программа, можно и с ней помочь) можно предложить строительство атомной станции – у них с этим проблемы, а у нас самые передовые технологии в мире по этой проблематике. Еще по авиастроению все то же самое. И не сочтите за наглость, но вот мобильная связь, которой мы сейчас круглосуточно занимаемся, могла бы быть еще одним из пунктов переговоров. Вот я собой взял пару трубок первой модели (и я вынул из кармана мобильную Сороку), это конечно не полноценная сотовая связь, но чтобы пустить пыль в глаза, вполне годится.

Горби взял телефоны в руки, покрутил их в разные стороны, изучил логотип на задней стороне, потом спросил:

– Не подведут при демонстрации?

– Два месяца пользуюсь, пока что сбоев не было…

– Еще что можешь сказать?

– Ну вот такая задумка еще есть, – и я начеркал ему на листочке блокнота идеи электрического самоката и гироскутера. – В Китае с автомобилями не очень и народу много, а это весьма удачная замена автомобилю, если надо быстро добраться куда-нибудь не очень далеко. К сожалению рабочих образцов пока нет, но если задаться такой целью, то за месяц точно сделаем.

– Это все хорошо, но получается как бы улица с односторонним движением, от нас к ним, а от них-то мы что может получить?

– Нене, – быстро среагировал я, – никаких односторонок, все строго двунаправленно – от них в первую очередь можно потребовать обязательство решить все дела с вьетнамцами полюбовно, а не танковыми армиями, а кроме того…

– Ну что задумался? – спросил генсек, – заканчивай уже свою мысль.

– … кроме того с них можно потребовать человеческий ресурс.

– Это как?

– Главное конкурентное преимущество Китая в современном мире (вы уж извините Михал Сергеич, буду говорить прямо, как оно есть) это миллиард человек, готовых работать за условную плошку риса и условную же чашку рисовой водки, правильно?

– Ну допустим, – буркнул Горбачев.

– А отсюда следует то, что производства, не требующие высококвалифицированной рабочей силы, экономически целесообразно переносить туда, в Китай. Ну и для работ внутри нашей страны, где требуются в основном физические, а не умственные усилия, можно выписывать китайцев – каналы там копать или на стройки подсобными рабочими. Все это выглядит конечно слегка не по-марксистски, но увы, такие уж реалии нашей жизни. Никуда не денешься…

– Еще что-то от них можно взять? – спросил Горбачев.

– Да, конечно, ткани они хорошие делают например, и еще разную там мелочевку, но в основном они интересны нам как поставщики дешевой рабочей силы.

– Хорошо, я тебя понял, спасибо, Сережа, – тут я понял, что аудиенция закончена и быстренько удалился на свое место.

Сели мы в аэропорту Шоуду, сравнительно новом, хотя я ожидал, что нас на Наньюань загонят, все-таки он более обжитой. В Шоуду этом строился новый терминал, очень похожий на Ш-2, а пока наш самолет подогнали к старенькому терминальчику типа «сарай», все короче как у нас. По сложившемуся международному дипломатическому этикету глава государства не обязан был лично встречать визитеров, это отдавалось ему на усмотрение, только если визит очень важный – здесь, похоже, посчитали визит весьма важным, поэтому товарищ Дэн на встрече дорогого генсека присутствовал, я его сразу узнал. Ну там почетный караул из бравых китайских солдатиков, шашки наголо, духовой оркестр, все дела короче.

Когда Михал Сергеич вместе с Дэном обходили строй военных и нашу делегацию, китайский лидер похоже узнал меня и подмигнул, я в ответ радостно помахал ручкой. Потом нас всех рассадили по машинам и автобусам и повезли в город. А дальше был обед и разделение делегации по группам, спортсмены налево, киношники направо, производственникам и научникам стоять на месте и не шевелиться. Нас отвезли уже на центральный пекинский ж/д вокзал, в самом центре города он стоял – красивый, чо, с характерными китайскими завитушками… Бейонг рейлвей стэйшн короче (народищу тут конечно ужас сколько, и все в одинаковых синих робах), а далее на поезд и в Шанхай. Поезд ночной был, ну еще бы, больше тыщи километров, а скоростных магистралей пока даже в проекте нет, так что часов 16–17 все это заняло. Мы вчетвером купе заняли – я с Анютой, Евстигнеев и Туманишвили. Лично я-то в Китае бывал в своей прошлой жизни, так что немного был подготовлен к тому, что увижу, но у всех прочих глаза как открылись при выходе из самолета, так и оставались расширенными все это время.

А в соседнем купе ребята из спецслужбы ехали, тоже четверо – не, все вполне логично, если б они к нам приехали, было бы то же самое. Я вежливо поздоровался с ними, потом чая у нас не оказалось, они одолжили, а мы взамен им ржаного хлеба отрезали, у них-то такой не делают, и семечек отсыпали, пусть погрызут. Отношения вполне дружеские короче сложились.

А в Шанхае нас прямо с перрона на киностудию отвезли – помещения там необъятные были, это да… как раз какой-то революционный фильм снимался, немного посмотрел на процесс, занятно… Завели в кабинет директора видимо, с их стороны набилось куча народу, сорежиссера представили, Се Цзиня, самый крутой он тут, как я понял, типа нашего Бондарчука. Потом битых два часа утрясали диспозицию – попросил обеспечить съемки в Гонконге, ну хотя бы натурные, без артистов, это ж китайская же территория? Они поморгали и высказались в том смысле, что да, конечно китайская, но с немного особым статусом и так просто туда приехать не выйдет, но они попробуют. И еще одна просьба, продолжил я, в Гонконге сейчас набирает популярность такой артист Джеки Чан, ну слышали наверно… Кулак возмездия, Рука смерти, Пьяный мастер… так вот было бы совсем замечательно привлечь его для съемок… ну хотя бы в эпизоде… а лучше на полноценную роль сотрудника спецслужбы. Фамилию записали, по-русски и по-английски, как это в иероглифах изобразить, я не знал, сказали, что провентилируют вопрос. А вторую часть таки согласились снимать в сибирской тайге, где там по сценарию расположен закрытый атомный город у русских.

Пообедали, но сразу вслед за этим меня выдернули в Пекин – срочную телеграмму принес на киностудию лично советский консул. Ну вот, ехал-ехал через всю страну, и сразу назад…

Глава 6

В телеграмме ничего о причинах возвращения не говорилось, но я в принципе понимал, в чем тут дело-то – видимо что-то из моих разработок, мобильник или скутер или и то, и другое, понравилось китайскому начальству и оно высказало желание пообщаться непосредственно с разработчиком и утрясти непонятные вопросы. Надо, так надо – сказал ребятам, что им без меня придется обойтись, а сам поплелся за консулом – назад меня вернули совсем даже на не на поезде, а на самолете, на аналоге нашего отечественного АН-24, комфорт минимальный, зато всего полтора часа и ты на месте. В смысле в пекинском аэропорту, на этот раз это случился как раз таки старенький Наньюань, это, как я понял, что-то вроде Ходынского поля в Москве, сюда первые китайские аэропланы садились.

Вышли из самолетного нутра и вместе с сопровождающими товарищами из спецслужб (два необъятных размеров мордоворота) поплелись к тутошнему терминалу, напомнившему мне ангар из-под маслобойки в незабвенном колхозе имени Степана Пугачева. Отметил непонятную суету впереди… и тут явно что-то пошло не по сценарию, потому что раздались выстрелы и оба моих сопровождающих рухнули на траву, издав гортанные выкрики. Я очень быстро тоже принял горизонтальное положение, так по крайней мере было бы меньше шансов попасть в меня. Лежал в глубоком недоумении с минутку, переворот у них что ли какой случился (не вспомнил из реальной истории никаких переворотов в Китае в конце 70-х) или террористы заложников берут (вроде бы не было такого) или спецслужба операцию проводит, а мы под замес попали?

Конец моим мучительным размышлениям положил человек с калашом наперевес, он сначала сделал по контрольному выстрелу в затылок моим сопровождающим, потом коротко сказал мне: Куайсу, шаншенг. Этих слов я не знал, но по смыслу догадался, что мне предлагают идти куда-то – осторожно встал, держа руки перед собой и повернулся лицом к терминалу. Этот чувак ткнул меня дулом калаша в спину, побрел туда, продолжая держать руки на уровне плеч.

Дошли до входа, тут меня толкнули в спину к группе граждан, стоявших справа, один из них спросил меня на чистом русском:

– Из Советского Союза?

– Так точно, – автоматически вылетело у меня.

– Здесь что делаешь?

– Фильм совместный снимать приехал.

Далее этот чел перешел на китайский, из которого я понял только одно слово чжаохуан (обмен). И меня затолкали в маленькую комнатушку, видимо подсобное помещение судя по ведрам и швабрам. На полу там лежал еще один китаец и дела у него, как я мигом подметил, были куда хуже моих – из бока у него текла кровь и дышал он очень неравномерно. Задрал у него рубашку и мне открылось сквозное пулевое ранение слева на уровне где-то шестого ребра. Снял рубашку совсем, порвал ее на полосы, как смог, замотал рану, чтобы кровь по крайней мере перестала течь, вроде бы помогло…

– Спасибо, – неожиданно сказал он по-русски.

– Не за что, обращайся, если что, – на автопилоте ответил я. – Что тут вообще происходит-то, не расскажешь?

– Про банду четырех слышал? Вот они-то переворот и устраивают.

– Это где вдова Мао? – спросил я.

– Да, только она там не главная. Как больно-то… – пожаловался он.

– Терпи, – успокоил его я, – сейчас всем непросто. Откуда русский-то знаешь?

– Учился в России… давно, в 50-х годах… в городе Горьком…

– Вот это да, – поразился я, – случайно не в политехе?

– В нем… радиотехнический факультет… группа 56-Р-1…

– Вот это да, – только и мог сказать, – а я сейчас учусь в группе 77-ТК-3 с того же факультета. Кто у вас там деканом-то был?

– Баранов Василий Игнатьич, его еще все звали Василь-Баранычем…

– Да, рассказывали мне про него, сейчас-то там Кондрашов заправляет…

Дале у нас была пятиминутка воспоминаний, наконец я спохватился:

– А тебя-то за что сюда определили?

– Я родственник Дэна, обменять на кого-то хотят, – ответил он и неожиданно резко сменил тему, – слушай, друг, я наверно до утра не доживу, так перед смертью хочу тебе кое-что сказать…

– Ну как не доживешь, – попытался успокоить его я, – обязательно доживешь, пуля навылет прошла, тебе только до больницы дотянуть, а там пенициллина вколют и всех делов.

– Не перебивай, не дотяну я до больницы, это мне мой внутренний голос говорит, а он редко ошибается..

– А что еще тебе твой голос говорит? – спросил я и подумал, вот это да, еще один предсказатель…

– Еще он говорит, что ты живым останешься и много еще чего в жизни сделаешь… не все, что задумал, но многое… и еще он считает, что в твоем ближайшем окружении есть змея, найди и убей ее, а то сам сдохнешь… и еще совет могу дать – держись за свою жену, она поможет, когда совсем плохо будет…

– Как тебя звать-то? – спросил я.

– Ван Линь… – ответил он и провалился в беспамятство.

Выдернули меня из этой каморки через пару часов, надели мешок на голову и повезли куда-то в раздолбанном скрипучем уазике… или это газ-69 даже был. Когда сняли мешок, я увидел Евгения Владиленыча во главе группы товарищей, наших и китайцев там поровну примерно было, впереди перед этой группой стоял товарищ со связанными руками, его толкнули вперед, меня навстречу ему, обменялись в общем. Владиленыч быстро спросил, как я, в норме? Ответил, что более-менее, а вы там как? Поехали быстрее отсюда, по дороге расскажу…

Я сначала спросил, на кого это меня поменяли, а на брата Чжана, секретаря Щанхайского горкома, ответил Женя. По дороге же он поведал мне следующее: банда этих четырех отморозков под знаменем вдовы Мао осталась недовольна ходом строительства социализма, устроенным новым председателем, и решила вернуть власть себе и строить уже социализм, как представляется правильно им, четырем бандитам. Ну на самом же деле конечно вся соль тут не в социализме, а в том, что их от власти отодвинули, но на словах все именно так. – А что конкретно-то происходит вот в Пекине? – Конкретно в Пекине активное противостояние противоборствующих сторон происходит, щас сам увидишь.

И я увидел – наш Газик как раз въехал в колонну военной техники, танки, похожие на наши Т-55 вперемешку с зелеными тентованными грузовиками и БТР-ами, точь-в-точь как те, что на ГАЗе выпускают. Колонна стояла, все вояки внутри сидели, за исключением патруля возле импровизированного шлагбаума. Патруль остановил нас, проверил бумаги и пропустил, подняв шлагбаум.

– Ну очень интересно мы попали… – протянул я, – а Михал-то Сергеич где?

– В бункере под Запретным городом, не успел улететь, все аэродромы мятежники под контроль взяли.

– Мы сейчас туда едем?

– Да. Обстановочка, честно надо признать, тяжелая…

– А в Шанхае например что? Там же моя супруга сейчас кино снимает.

– Про другие города информация очень отрывочная, про Шанхай известно только, что как будто бы там все спокойно.

– А расстановка сил какая в стране, известно? За кого армия, госбезопасность, партийное руководство в столице и на местах?

– Интересные ты вопросы задаешь, Сережа, но ответов у меня на них нет, не знает никто ничего толком, Запретный город вот охранный полк защищает, элита китайской армии, а проехали мы только что дивизию пекинского гарнизона, она как будто тоже за Дэна…

– Ну и самый последний вопросик – с ядерной кнопкой что? У кого она и насколько хорошо контролируются носители? Китай же ядерная держава, верно?

Владиленыч посмотрел на меня с некоторой опаской, но ответил:

– Не знаю… надеюсь, что в надежном месте эта кнопка, – и он в волнении видимо забарабанил пальцами по дверце газика.

– Приехали, – сказал он, когда мы подкатили к китайскому Кремлю, самому большому, между делом, дворцовому комплексу в мире.

– Врата Небесного Спокойствия, – сказал Владиленыч, – а это портрет товарища Мао по центру.

– Дааа, до небесного спокойствия отсюда как до Луны, – уныло ответил я.

У этих врат куча военных дислоцировалась, по обеим сторонам были навалены мешки с песком, и из-за них торчали дула пушек. У нас еще раз проверили документы и пропустили внутрь. Долго шли сначала по двору, где тоже суетились какие-то вояки, потом по наземным коридорам какого-то дворца, потом вниз спустились и плутали уже под землей, документы при этом раз 20 у нас проверили. Наконец увидели тяжелую дверь с кремальерами и я понял, что мы на месте. Внутри оказалось довольно просторное помещение с такими же плакатами, как в бомбаре на Кирова, только с иероглифами вместо кириллицы, ну надо, какие совпадения в жизни бывают, подумал я, вспомнил заодно, чем я в этом бомбаре занимался с Анютой и Инной и загрустил… но ненадолго, потому что меня увидел Горбачев и забросал вопросами.

Ну ответил, как смог и что знал… а знал я очень немного… более всего его заинтересовал тот чувак, который лежал подстреленный в подсобке, как говоришь его звали-то? Повторил, что Ван Линь… генсек надолго погрузился в тягостные раздумья.

Я тихонько спросил у Владиленыча, а что Дэн-то говорит? Может нас как-нибудь потихоньку отсюда вывезут, мы же совсем никак их дел не касаемся, просто посторонние. На это он мне так же тихо ответил, что да, все это верно, но вывезти нас пока никак невозможно, так что остается тупо сидеть и ждать окончания противостояния.

Сидим-ждем, чо… через полчаса посыльный от Дэна прибежал с какой-то бумажкой в руке, наш переводчик прочитал ее два раза и на глазах аж посерел, бедняга.

– Ну давай переводи уже, не томи, – сердито сказал ему генсек.

– Ттоварищ генеральный ссекретарь, – сказал тот, заикаясь от волнения, – мятежники прислали ультиматум, где требуют безоговорочной капитуляции от Дэна, срок час, после этого по Запретному городу будет нанесен ядерный удар, бомбардировщики с носителями ядерного оружия уже подняты в воздух.

Тут уж я не смог смолчать, видя, как остальной народ покрывается холодным потом:

– Товарищ Горбачев, надо срочно поговорить с Дэном, это раз, а во-вторых надо не менее срочно побеседовать с Картером – горячий телефон же вместе с вами всегда ездит, да?

Начальство временно вышло из ступора и сказало, что да, план хороший, Дима, сгоняй наверх к Дэну, а ты, Федя, расчехляй аппарат связи, но сначала с Москвой свяжемся. Федя начал расчехлять некий ящичек… нет, не черный, коричневый, размером с хороший чемодан, но немного других пропорций, плюс антенна диаметром с метр примерно. Наладка всего этого дела заняла минут десять, потом Федя доложился, что все готово, на связи министр обороны, можно приступать.

– Здравствуйте, Дмитрий Федорович.

– Здравствуйте, Михаил Сергеевич.

– Объявляйте полную боевую готовность по всем подразделениям.

Пауза.

– Так все серьезно, Михаил Сергеич?

– Да, все очень серьезно, есть угроза применения ядерного оружия. Пока внутри Китая.

– Есть объявить боеготовность! Еще какие распоряжения?

– Высылайте за нашей делегацией самолет… лучше сразу два… но не в Пекин, тут все контролируется мятежниками, а…

Видя затруднение генсека, быстро вмешался:

– В Шанхай можно, Михал Сергеич, там пока спокойно.

– В Шанхай высылайте, – повторил он. – Вы назначаетесь моим заместителем в случае, если я не смогу исполнять свои обязанности.

– Вот даже так? – с некоторой задержкой ответил Устинов.

– Да, вот так, сейчас я поговорю с Картером, объясню ситуацию, а вы действуйте.

– Есть действовать, – сказал министр и отключился.

– А теперь Картера давай, – сказал Феде Горбачев.

– Готово, Михал Сергеич, администрация президента на проводе.

– Печатай (там же ведь не голосом общались, а в письменном виде) – Здравствуйте, господин президент.

Федя напечатал. Через минуту примерно из принтера (да, там и принтер был, алфавитно-цифровой, с ромашкой) вылезло «Здравствуйте, господин генеральный секретарь. Как ваше здоровье?».

– Пиши – Спасибо, нормально. У нас небольшая проблема, я сейчас нахожусь в Пекине с официальным визитом.

– Я знаю, мистер Горбачев.

– И здесь происходит что-то вроде гражданской войны, так называемая банда четырех пытается свергнуть нынешнее руководство Китая.

– Да, мне об этом тоже докладывали.

– Но вам вероятно не докладывали самые последние новости этого противостояния – ультиматум Дэн Сяопину с угрозой применить ядерное оружие по Запретному городу. А я сейчас нахожусь в бункере под этим Запретным городом.

Пауза.

– Какая от меня нужна помощь?

– Не поддавайтесь на провокации, своим заместителем в Москве я назначил Устинова, поддерживайте связь с ним в непредвиденной ситуации.

– Удачи, мистер Горбачев.

– Спасибо, она мне сегодня понадобится, – ответил он, после чего уронил голову на руки и сидел так некоторое время.

Тут вернулся Дима с вестями от китайского руководства:

– Дэн сейчас очень занят, может пообщаться по телефону, он дал мне одну из наших трубок (тут он кивнул на меня), вроде бы по ним самая устойчивая связь, вот, – и он протянул Горбачеву телефончик с логотипом сороки, – уже включено, Дэн на связи.

Горбачев взял трубку, поднес ее к уху:

– Еще раз здравствуйте, товарищ председатель.

– Здравствуйте, товарищ Горбачев, – ответила трубка, – как ваше здоровье?

– Пока неплохо, но скоро наверно будет не очень, что это за угрозы с ядерным оружием, это правда?

– К сожалению да, это чистая правда, у мятежников в руках оказалась одна из наших баз с мегатонными бомбами.

– А коды для активации этого оружия у них тоже есть?

– К сожалению тоже да – наша система хранения таких кодов оказалась очень несовершенной.

– Но вы же понимаете, что применение такого оружия по руководителю ядерного государства будет означать начало полномасштабного ядерного конфликта?

– Я-то понимаю, но Чжан с Яо наверно нет. Я не смог донести до них эту мысль.

– Что вы намерены сейчас делать? До окончания срока их ультиматума остается… – он посмотрел на часы… – полчаса с небольшим. Может есть смысл принять их условия, а потом будем обсуждать все остальное? Мы с американским президентом, он в курсе происходящего, могли бы стать посредниками в ваших переговорах.

– К сожалению это невозможно, товарищ генеральный секретарь, – с некоторой задержкой ответил Дэн, – тогда я и все руководство потеряем лицо, а это у нас не прощается, – далее в трубке раздались короткие гудки…

Горбачев уронил руку с телефоном, Дима взял у него трубку, отдал почему-то мне, я повертел ее в руках и положил во внутренний карман куртки.

– Какие будут мнения? – наконец родил фразу генсек.

С мнениями было, честно говоря, негусто – сводилось в основном к тому, что все, что можно, уже сделали и теперь остается только сидеть и тупо ждать. Решился вставить свои 3 копейки:

– Михал Сергеич, хорошо бы входную дверь открыть, а то если перекосит при ударе, останемся тут, как в мышеловке. И народ рассредоточить бы по убежищу… если обрушение будет, чтобы не всех сразу… чтоб кто-то хоть уцелел… и противогазы раздать, вон они в ящике лежат…

Генсек кивнул в знак согласия, Федя распределил людей по разным углам, делать дальше было решительно нечего, и тогда я достал из кармана карты, сам не знаю, как эта колода у меня оказалась.

– Может пулечку распишем, Михал Сергеич? Чтоб не так тоскливо было…

Генсек оживился:

– А что, давай распишем, я, когда на юридическом учился, часто с однокурсниками играл… Владиленыча возьмем и еще… Федя, умеешь в преферанс?… ну тогда ты, Дима, садись… что значит не очень?… ну ладно, тогда втроем сыграем…