Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 165 (всего у книги 347 страниц)

Глава 18
Здравствуй Родина-2

Здравствуй, Родина-2

Ну хотя бы на этом фронте все неплохо, подумал я, выключая телевизор. Теперь давай думай, как откосить от пентотала натрия…

Ничего я не надумал, только зря голову сломал, а через час с небольшим вернулись эти оба двое спецслужбиста, с унылыми почему-то физиономиями.

– Вот что, Петр Петрович, – сказал старший из них, – сверху пришло указание отменить третью степень по отношению к тебе. Не знаю почему, но пришло, так что можешь расслабиться, никто эту жидкость тебе колоть не будет.

Я и расслабился, но не слишком сильно, от этих ребят все, что угодно, ожидать можно было.

– Ты свой рассказ продолжи, – сказал второй по старшинству, – мы его на диктофон запишем, расшифруем и в Москву отошлем. А уж потом решим, что с тобой дальше делать.

Тут я попытался вызвать из глубин своего мозга гипно-способности, но Егор мигом обломал мне это дело.

– Даже не думай, – грозно сказал он, – у нас все под контролем, – и он достал из кармана маленькую коробочку с двумя светодиодами, зеленым и красным, при этом красный горел вполнакала. – Даже если и сумеешь эту хрень применить, все равно дальше второго поста не пройдешь, они предупреждены.

Я вздохнул и перестал вызывать эти способности – лампочка мигом погасла.

– Так-то лучше, – ухмыльнулся Егор, – рассказывай теперь все по порядку и желательно без утайки. А то придется ведь в конце концов вкалывать тебе эту гадость, не сегодня, так завтра…

Он передернул плечами и закончил свою речь так:

– Я один раз получал дозу этого пентотала, не целую, половину где-то – повторять не хочется.

Я внимательно выслушал слова бывалого человека и продолжил сагу о своих похождениях на Гавайях и Филиппинских островах. Эти двое меня не перебивали до того момента, пока не возник товарищ Пабло, один из руководителей маоистского подполья.

– Стоп, – сказал Егор, – все, что касается этого Пабло, как его… Эскобара что ли…

– Гонсалеса, – поправил его я.

– Ну неважно – о нем все давай в мельчайших подробностях, – а потом задумался на секунду и добавил, – и откуда ты только взялся такой шустрый…

– Родители меня на свет произвели такого, – отговорился я, – 23 года назад. А насчет Пабло слушайте, конечно…

И я выдал им все, что помнил об этот товарище, он мне не сват, не брат и даже не шурин, чтобы выгораживать его. Закончил тем, как он меня выводил из застенков режима Маркоса.

– Ну очень интересно… – высказался Евгений после того, как я закрыл рот, – ты знал, что он охранником в тюрьме работал?

Егор помотал головой.

– И я тоже… любопытный факт его биографии. Вот еще что, покажи-ка на карте, где эта землянка располагалась, – и он развернул еще одну крупномасштабную карту главного филиппинского острова.

– Где-то здесь, – указал я пальцем точку неподалеку от Ла Тринидада, – точнее вряд ли скажу, но если на место вывезете, могу более точно определиться.

– С вывозом мы немного погодим. И еще про этого героического дедушку из Багио давай… все, что вспомнишь.

Выдал им про героического дедушку все, что помнил… а помнить там особенно и нечего было. Через полчаса выдохся, тогда Евгений выключил диктофон и сказал:

– Ладно, хватит на сегодня. Сейчас тебе поесть принесут, а все дальнейшие разговоры оставим на завтра.

– Минутку, – притормозил я их обоих, – вопрос можно задать?

– Ну попробуй, – развернулся ко мне лицом Егор.

– А что там с корейским Боингом в конце концов стало? Который из Америки в Сеул летел и залетел немного не туда…

– Который с номером 007 что ли? – уточнил Евгений, – как у Джеймса Бонда?

– Именно, – кивнул я, – как у Джеймса.

– Да ничего особенного с ним не случилось – сел в Сеуле по графику. Потом по дипломатическим каналам все это урегулировали почти месяц.

– А в Елизово тогда кто же сел? – ошеломленно спросил я, – сенатор Макдональд, миллиардер Ванг – они мне почудились что ли?

– Наверно, – с некоторым прищуром поглядел на меня Егор, – для тебя лучше всего было бы забыть про все это, как про страшный сон.

– Понял, командир, – сложил я оружие, – уже забыл, как страшный сон, командир. Да, а на Родину-то меня отправят когда-нибудь? – не удержался от такого вопроса я.

– Посмотрим на твое поведение, – отвечал мне с волчьей улыбкой Егор, – если заслужишь, тогда может быть.

И они покинули мою камеру, не забыв запереть за собой дверь. И Родина щедро кормила меня, вспомнились мне слова советской песни, березовой кашей, березовой кашей…

Поесть мне принесли в конце концов, не забыли, благодетели. В виде разнообразия это была не кукурузная каша, а совсем даже макароны по-флотски и стакан компота из сухофруктов. Жизнь-то, похоже, налаживается, думал я, утолив голод, который терзал меня последние сутки. Телевизор я включал, как же, все каналы перещелкивал, но ничего существенного для себя не поймал. Оставил в конце концов на каком-то развлекательном шоу, где филиппинские девочки в очень экономных купальниках соревновались в игре с непонятными правилами. Ну хотя бы картинка красивая, и то ладно…

Свободного времени у меня теперь хоть отбавляй стало, поэтому я завалился на лежанку и начал размышлять на тему двух вечных вопросов – кто виноват и что делать. Злые языки добавляют к ним еще один «третьим будешь?», но мы остановимся все же на классическом числе этих вопросов…

Итак – кто виноват в том, что я сейчас парюсь на нарах в туманной Маниле, а не сижу в бункере родного института. Какие варианты ответа есть, спросил я у второго я из подсознания, и оно, как ни удивительно, не стало играть в молчанку.

– Ты и виноват, – меланхолично сказало оно, – ну то есть мы с тобой – чего других-то к ответу притягивать?

– Пу-пу-пу, – только и смог придумать я в ответ, – то есть я сам, получается, нагородил эту кучу маловероятных событий, начиная с несчастного Боинга и заканчивая филиппинскими партизанами? Намекаешь, что это все было наведенными галлюцинациями?

– Это слишком просто, – отвечало оно, – про наведенные галлюцинации почитаешь у Пелевина через 15–20 лет… если доживешь, конечно. Нет, события эти были реальными, зачем отрицать очевидное, но ты реагировал на них не совсем правильно… а если точнее, то совсем неправильно.

– Пример приведи, пожалуйста, – попросил я, – а то абстрактными рассуждениями я сыт по горло.

– Хорошо, – покладисто согласилось оно, – возьмем этот несчастный, как ты выразился, Боинг. Кто тебя дергал за язык, когда по радио начали искать носителей корейского языка?

– Вот ты право, – сказал я после небольшого раздумья, – никто меня не дергал… хотя если копнуть на пол штыка глубже, то мой напарник, Серега который, знал, что я могу на корейском разговаривать -так что если б я промолчал, нет никакой гарантии, что он не сдал бы меня властям.

– Ладно, – мысленно поморщилось второе я, – допустим, тут ты прав и пойдем дальше. Ты же вполне мог отказаться лететь из Елизова в эти… в Ключи что ли…

– Правильно, Ключи, – подтвердил я, – мог, но ты само посуди, какая обстановка вокруг сложилась – извержение вулкана, как уж его… Авачинской сопки кажется… все вокруг трясется и вот-вот провалится в преисподнюю. А тут простой и понятный выход предлагают – как бы ты на моем месте поступило?

– А кстати-кстати, – вдруг что-то вспомнило оно вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, – кто там предложил лететь в Ключи?

– Так-так-так, – я даже сел на своем топчане и начал барабанить пальцами по деревянной спинке, чтобы активизировать так свою мозговую деятельность, – какой-то капитан по-моему прибежал в зал ожидания и объявил, чтоб мы все шли ко второму гейту. Или каплей… с четырьмя звездочками, короче, но незнакомый.

– Не, – мысленно поморщилось оно, – это совсем не то, давай что ли дальше пройдемся по твоим похождениям.

– А может, начнем с того эксперимента в бункере? – предложил я смену направления.

– Да можно, – слегка даже растерялось второе я, – давай вспоминай всех, кто был причастен к твоему определению в состав участников того эксперимента, может и точно с этой стороны ближе будет…

– Окей, – согласился я, – зайдем с этой стороны. Значит, как я попал в этот злосчастный бункер… вспомнить бы, больше года ведь прошло… Бессмертнов с Наумычем к этому отношения не имели точно, оба потом круглые глаза делали, когда узнали. Идем дальше… первый отдел наверно приложил руку, но гарантию дать не берусь. О, вспомнил – товарищ Горлумд же меня рекомендовал, если я все правильно помню.

– Так, – даже обрадовалось второе я, – берем товарища Горлумда на карандаш. А что он вообще из себя представляет, можешь рассказать?

– Запросто, – не стал упираться я, – высокий, брюнет, ходит в очках, слегка заикается, поволжский немец вроде по происхождению. Заведующий психоневрологическим диспансером номер два. Еще что-то надо?

– Хватит пока, – ответило оно, – между прочим, что-то мне подсказывает, что сейчас ты сможешь поговорить со вторым Петей Балашовым через телевизор. С реальным вторым, а не с таким как я…

– Да понял я, понял, – щелкнул я кнопкой включения телевизора, – мы с тобой попозже продолжим, а сейчас более приоритетная задача нарисовалась, как я погляжу, – на экране возник я опять в аэропорту, но в другом, не в мексиканском.

Глава 19
Канкун-Манила

Канкун-Манила

Международный аэропорт города Канкуна представлял из себя гигантскую строительную площадку. Ну правильно, его же мексиканские власти совсем недавно определили, как стратегическую цель в пляжном туризме, вот и начали расширять старенькую взлетно-посадочную площадку. Да и во всем остальном городе, наверно, сейчас не лучше обстановка, подумал я, огибая огромные кучи строительного мусора и ямы с водой, отели и всю остальную тур-инфраструктуру готовят к наплыву туристов.

Билетные кассы обнаружились сразу же возле входа в наполовину отстроенный центральный терминал. Очередей в них не наблюдалось от слова «абсолютно».

– Мне нужно в Манилу, – сказал я кассиру по-английски, – ближайшим рейсом.

Тот посмотрел чего-то в толстом гроссбухе (до всеобщей компьютеризации еще лет десять минимум оставалось, как я понял) и ответил на ломаном, но английском, что прямых рейсов туда не бывает, а вот через Мехико-сити пожалуйста, но стыковки придется ждать пять часов. Окей, эконом-класс, – ответил я и протянул в окошко свой кактусовый паспорт.

Обошлось мне все это под расчет всего-навсего в двести двенадцать тысяч песо или в пересчете на более твердую североамериканскую валюту в пятьдесят два доллара. Я отсчитал почти все песо, которые мне продал кубинский маклер, получил сдачу в десять тысяч и довольный совсем уже было пошел в зал ожидания, но кассир меня остановил таким вопросом:

– А виза на Филиппины у тебя есть?

– А что, надо? – вернулся я к разговору.

– Ну да, – сказал он, – а то пограничники не пустят.

– Нету, – признался я, – а как ее получить?

Кассир хитро подмигнул мне и дал бумажку с телефоном и именем.

– Позвони сюда, эти ребята решают все вопросы.

Фамилии там не было написано, только имя Рафаэль, я и набрал в ближайшем телефоне-автомате означенную комбинацию цифр.

– Ола, – ответили из трубки, – киен эс (привет, кто это?).

Я перешел на английский, и меня почему-то сразу поняли.

– В Манилу, говоришь, – задумчиво сказал в итоге неведомый Рафа, – дело непростое, но если постараться, то можно.

– Сумму назови, – попросил я, – и сроки. Я в аэропорту сижу.

– Сто тысяч, через час все привезем, – ответил он, – как тебя там узнать?

Реплику про журнал Огонек я задавил на корню, а сказал просто:

– Как поднимешься на второй этаж, направо до упора, возле окна я буду стоять… или сидеть.

Он согласился, и я поднялся на этот второй этаж, представляющий из себя огромный танцпол со скамейками посередине и двумя буфетами по краям. В буфетах продавали прохладительные и горячительные напитки на любой вкус и по божеским ценам. Взял себе бутылочку Короны и отправился в угол, обозначенный в телефонном разговоре.

Был он почти пустым, а на высоте примерно двух метров к стене прикрутили цветной телевизорик марки Панасоник. Тут я и вспомнил о нашем способе связи со своим визави, мысленно попытался вызвать его, он и появился на экране. Поговорили о том, о сем, после чего я допил мексиканское пиво, а тут и товарищ Рафаэль пожаловал.

Был он жгучим мексиканским брюнетом с отвислыми усами, как у Чарли Бронсона – он меня сразу узнал, а я его тоже быстро идентифицировал. Прямо тут он дела делать не захотел, пришлось спуститься в его автомобиль, припаркованный чуть поодаль от входа.

– Деньги вперед, – сразу заявил он, закрыв дверь машины.

– Держи, – протянул я ему остаток мексиканской валюты.

– Не хватает десять тысяч, – объявил он после пересчета.

– У меня больше нет песо, – сообщил ему, – баксами возьмешь?

Против долларов он ничего не имел, и через пять минут у меня в красивом мексиканском паспорте нарисовался штамп с разрешением на въезд в Республику Филиппины.

– Красота, – сказал я, внимательно изучив его, – через манильскую таможню пройдет?

– И через пограничников тоже, не волнуйся, – заверил он меня, после чего мы разошлись в разные стороны.

* * *

Аэропорт мексиканской столицы бил канкунский, как Аргентина Ямайку в песне группы Чайф. Вообще гигантское сооружение какое-то, я даже заплутался немного… примерно таких же циклопических размеров из виденных мной был аэропорт Франкфурта-на-Майне, но там хотя бы понятно почему, это хаб для всех европейских рейсов. Слава еще богу, что погода стояла отличная и никаких переносов рейсов не случилось, а то ведь можно было бы и сутки-двое убить при таких стыковках. Пять часов как-то не очень заметно пролетели за бокалом-другим текилы в местном ресторанчике (доллары тут, кстати, прекрасно принимали, невзирая на всю неприязнь к проклятым гринго). А вот и наш рейс, а вот и Макдонелл-Дуглас. Место мне досталось у окна, внизу простирался необъятный Тихий океан, рядом был ненавязчивый сосед, на обед предложили стандартную курицу по-мексикански, я и не отказался. Через шесть с половиной часов Дуглас приземлился в городе Маниле – вот теперь, Петя, сказал я себе, начинается настоящая работа, включайся по полной программе.

Границу и таможню я миновал без особых затруднений, но вот сразу по выходе на открытое пространство ко мне с двух сторон присоединились граждане достаточно определенного рода деятельности. Спецслужбы, если коротко.

– Педро Балашофф? – спросил один из них, который был повыше и понастырнее.

– Йеее, – ответил я по-английски, потому что вопрос прозвучал на этом языке… надо ж, а ведь н испанском Петя так будет называться.

– Пройдемте с нами, – предложил этот старший.

– А кто вы такие, собственно? – задал глупый вопрос я, – чтоб я с вами проходил куда-то там?

– На месте все объясним, – продолжил свои угрозы он, беря меня под локоть.

– А если я сейчас полицию позову, тогда что?

– Мы и есть полиция, – просто отвечал он мне.

– А документ какой-то покажете? – продолжил настаивать я.

– Сейчас мы тебе все покажем, – хмуро отвечал он, – и расскажем. Только в отдельном помещении.

И мне, глядя на его бульдожью физиономию как-то резко расхотелось поднимать шум.

– Ваша взяла, – хмуро ответил я ему, – ведите меня, куда там надо…

Завели меня в каморку в самом дальнем конце правого крыла аэровокзала. Было здесь тесно, грязно и накурено, а еще стоял стол и два стула, все колченогие какие-то.

– Садись, Педро, – предложил один из сопровождающих, – и рассказывай про себя.

– Документик сначала покажи, – напомнил я.

– Смотри, – пожал плечами он и сунул мне под нос раскрытые корочки, в которых я успел прочитать только «Сервисо секрето».

Понятно все с ними, со вздохом подумал я и начал выдавать на-гора свою легенду… пока летел через весь Тихий океан, успел подготовить.

– Я испанец с русскими корнями, – начал я, – живу в городе Бланесе, это рядом с Барселоной.

– Коста-Брава, – понимающе кивнул полисмен, – знаю такой курорт. А полный адрес какой?

Я в прошлой жизни бывал один раз на этой Коста-Браве, поэтому по памяти продиктовал, где там жил:

– Калле Мария Фортуне-6, метров триста от моря.

Видимо я попал в цвет, так что возражений от них не последовало.

– Продолжай, Педро, – сказал старший, – как ты в Маниле оказался, объясни? Причем не из Испании прилетел, а из Мексики.

– А что, нельзя? – перешел я в наступление, – я свободный человек, живу в свободной стране, в свободное от работы время путешествую по миру. Сначала Мексику посетил, теперь вот Филиппины.

– Отель у тебя забронирован? – задал он новую тему для разговора.

– Пока нет, думал решить этот вопрос на месте, – ответил я, – у вас же здесь нет особых проблем с гостиницами, верно?

– Деньги у тебя есть? – прямо и бесхитростно выдал старший.

– Есть немного, а что?

– По правилам посещения нашей страны у въезжающего должна быть сумма денег, эквивалентная ста долларам на день пребывания.

– Пятьсот баксов есть, – ответил я, – на пять дней хватит – показать?

– Показывай, – распорядился он.

Я вытащил купюры и кармана, не все, упаси боже, а только те, что мелкими номиналами… немного до 500 не хватило, но самую малость.

– Можешь убрать деньги, – продолжил командовать старший, – а теперь расскажи о цели своего визита к нам.

– Я что-то не пойму, – сделал новый выпад в их сторону я, – меня в чем-то подозревают? Что за допрос такой? Между прочим, у меня и права имеются, которые вы мне не зачитали в начале нашего разговора…

– Ты не в Америке, Педро, – ответил старший с каменным лицом, – в Маниле права не зачитывают. Отвечай на мой вопрос.

Я внимательно посмотрел на его каменную рожу и решил не лезть в бутылку.

– Туристические у меня цели, какие же еще… посмотреть на вашу замечательную страну, искупаться в замечательном Филиппинском море, выпить замечательные филиппинские напитки. Больше никаких.

– А у нас другие сведения, – усмехнулся он, – смотри, какая фотография интересная.

И он протянул мне листочек с размытым, но все же читаемым рисунком – там был изображен я, марширующий по двору какого-то заведения в сопровождении двух полицейских.

– На самом деле ты разыскиваешься по обвинению в целом ряде преступлений, – продолжил он с волчьей ухмылкой, – все перечислять не буду, хватит покушения на жизнь сотрудников правоохранительных органов. У нас за это вплоть до высшей меры полагается.

– Подделка, – попытался поспорить я, – грубая причем. Когда снимок-то сделан?

Они посмотрели друг на друга, и старший продолжил, добавив, впрочем, в голос небольшую толику уважения.

– Три дня назад он сделан, в городе Ла Тринидад.

– Три дня назад я был в городе Канкуне, Мексиканский Союз, у меня куча свидетелей есть. А от Канкуна до этого вашего Тринидада пять тысяч километров.

– А почему ты по-испански не говоришь, если живешь в Испании? – сделал новый заход он.

Глава 20
Эх, Манила

Эх, Манила, жемчужина у моря

– Потому что родители эмигрировали туда из России всего пару лет назад, не успел вжиться, – выдал я им новую порцию вранья, – но понимать почти все понимаю.

– Ну переведи то, что я сейчас скажу, – выдал старший по званию и произнес длинную трескучую фразу на испанском.

Деталей я не понял, но общий смысл уловил.

– Это ты сейчас меня не очень хорошими словами обозвал, – ответил ему я, – а еще добавил про мою семью, тоже нехорошее.

– В общем и целом правильно, – с удивлением отвечал он, – меня, кстати, Мигелем зовут, я лейтенант старшего ранга столичной полиции.

– Очень приятно, – нашел я в себе силы выдавить это, – так мы выяснили все вопросы или еще какие-то остались?

– Остались, – Мигель замялся на секунду, но все же продолжил, – у тебя нет брата-близнеца? Уж очень ты похож на этого разыскиваемого гражданина…

– Сожалею, но нет, – ответил я, – один я у своих родителей, как перст.

– Тогда мы вот как сделаем… – Мигель опять задумался на пару секунд, – мы сейчас все вместе подъедем в главный столичный офис, ты там дашь свои показания на бумаге, а после этого будешь свободен, как птица-альбатрос.

Сравнение с птицей-альбатросом я не очень понял, но акцентировать на нем свое внимание не стал, альбатрос, значит альбатрос, вопросов нет.

– Поехали, – просто ответил я ему, – наручники надевать будете?

– Обойдемся, – буркнул он, и мы все вместе вышли на залитую солнцем улицу недалеко от аэропорта.

Тут был припаркован дряхлый седан компании Шевроле, я сел рядом с водителем, старший сзади, и мы рванули куда-то в центр столицы Республики Филиппины. Ехать пришлось не сказать, чтобы очень долго, но и не две минуты. Движение было довольно напряженным, все же столица какого-никакого государства. Здания по обеим сторонам трассы были на вид вполне приличными, а в совокупности с обильно произрастающими по обочинам пальмами производили вполне приличное впечатление.

Главное управление столичной полиции оказалось очень неплохим зданием с колоннами и пилястрами, выкрашенное в веселый зелененький цвет. Меня завели на второй этажв прокуренный насквозь кабинетик с надписью на входе Инвестигатор сеньор пара касос импортантес (что я перевел, как следователь по особо важным делам). Здесь сидел типичный испаноязычный чиновник с длинными висячими усами, тот самый следователь, видимо.

– Пиши, Педро, – пододвинул он мне листочек А4, после того, как выслушал пояснения Мигеля,– все пиши.

Я и написал без особых подробностей то, что ранее высказал этому самому Мигелю. Они все втроем прочитали написанное, после чего следователь заявил:

– Можешь быть свободен, но с обязательством не отлучаться из пределов столичного региона, вот здесь распишись.

Я с трудом, но понял смысл того, что мне предлагалось подписать – ничего смертельного на листочке не значилось, поэтому я и подмахнул его с чистой совестью.

– Пойдем, – взял меня за плечо Мигель, – я тебя провожу.

Так и мы и вышли на залитую горячим южным солнцем улицу вдвоем.

– Куда дальше пойдешь? – поинтересовался он у меня.

– В отель конечно, – пожал я плечами, – может посоветуешь какой-нибудь приличный и за небольшие деньги?

– Вон на ту улицу иди, – махнул он направо, – там этих отелей полным-полно, все недорогие и приличные.

На этом мы и расстались… но очень далеко мне уйти не удалось – буквально через сотню метров к обочине прижался потертый джип компании Форд, из которого выскочили двое практически одинаковых на лицо джентльменов, один из которых крепко взял меня за локоть, а второй сказал на чистом русском языке:

– Петр Петрович, вам надлежит проехать с нами.

– С вами это с кем? – я в общем и целом понял, кто они, но решил все же расставить точки над ё.

– Мы сотрудники советского посольства, – раскрыл и тут же закрыл он какое-то малиновое удостоверение, – братья Заболотные, он Дмитрий, я Василий.

– Близнецы что ли? – спросил я, чтобы заполнить паузу.

– Точно, – сказал Василий, одновременно подталкивая меня к заднему сиденью джипа, – тут недалеко, за десять минут домчим.

И мы втроем помчались навстречу новым поворотам моей извилистой судьбы…

Но судьба, как видно, оказалась чересчур извилистой, потому что все, что я запомнил из следующих суток моей глупой жизни, это был оскал неприятного на вид товарища с закатанными по локоть рукавами. А в руках у этого товарища поблескивал медицинский шприц с мутной розоватой жидкостью внутри.

Очнулся я в помещении, потолок и одна стена которого состояли из грубо обтесанного камня… гранита, как я предположил. Следом сразу пришла глупая мысль, что природный гранит обычно имеет повышенный радиоактивный фон, а это не слишком хорошо для здоровья. Но моя вторая половина тут же успокоила первую замечанием, что здоровье мне по всей видимости не слишком понадобится в дальнейшей жизни. Хорошо, если до утра доживешь.

А что, сейчас ночь что ли, поинтересовался я у него. Конечно, ответило оно, вон же часы висят, с 24 делениями, сам убедись. Я встал и осмотрелся по сторонам – действительно над входной дверью висели круглые часы в металлическом корпусе и со звездой в центре, которые показывали на данный момент 23 часа и 18 минут.

– Может быть, ты заодно скажешь, куда это я попал… мы то есть с тобой попали? – поинтересовался я.

– Не скажу, – отрезало второе я, – утро настанет, тебе все и так объяснят… нам то есть объяснят.

И оно ушло на дно подсознания, а я же продолжил обследование моего временного узилища… как я сразу заметил, потолок с задней стеной тут были выполнены из грубо отесанного камня. Как в стокгольмском метро, пронеслось у меня в голове, не во всем, конечно, а на паре станций в центре. А вот остальные три стены были выполнены из кирпича, точнее даже не из него, а из так называемых керамблоков – отличие в том, что блоки эти крупнее стандартных кирпичных размеров (не 200×100×50, а 400×200×100, ну или около того) и обычно имеют дырки по центру. Я это хорошо выучил, когда в прошлой жизни отработал два с лишним года на одном кирпичном заводике.

Так, а что еще там имело место быть, кроме керамблоков и гранитного потолка, спросите вы. И я вам отвечу – нары в два этажа, застеленные шерстяными армейскими одеялами, в одном углу и санузел в виде унитаза и умывальника в другом. Наверху двухсотсвечовая лампочка, забранная в решетку. Нормальная такая благоустроенная камера, подумалось еще мне, сиживал я и в менее комфортабельных. И тут из-за правой стенки (если стоять спиной к двери) раздался стук в формате азбуки Морзе – три точки-три тире-три точки, SOS, как я вспомнил некстати.

Подошел к этой стене и постучал знак ответа – три точки-тире-точка. А потом и голосом спросил – «ты кто?».

– Я Петя Балашов, – явственно услышал я из-за стенки.

– Это я вообще-то Балашов Петя, – ответил на автомате я.

– Ну вот мы и встретились, Камак, – сообщил мне застеночный голос.

* * *

Но долго двум Петям пообщаться не удалось, потому что загремели ключи и наружная дверь распахнулась со страшным скрежетом… да что они тут петли-то не смазывают, подумал я.

– Балашов, – сказал мне суровый прапорщик с синеватым каким-то отливом на роже, – на выход.

– С вещами? – вылетело из меня.

– Если есть чего взять, – усмехнулся он, – то бери. Пошел! Руки за спину, лицом к стене!

Он снова запер дверь и повел меня куда-то налево, позвякивая ключами о что-то железное, о пряжку ремня что ли… некстати вспомнил, что таким образом охранники предупреждают встречных, что они тут конвоируют арестанта.

Через сотню метров коридор закончился и началось довольно обширное помещение с высоким потолком и площадью не меньше сотни метров. Слева и справа были нарезаны помещения со стенами, не доходящими до самого верха. Табличек с названиями на них не имелось, были только цифры – прапорщик завел меня в кабинет номер тринадцать, где сидел товарищ в совершенно штатском костюме. Он отпустил прапора после его доклада и кивнул мне на стул напротив его стола.

– Ну что, Петр Петрович, побеседуем? – совершенно человеческим голосом предложил он. – Меня зовут Борис Николаевич, я назначен вашим куратором на ближайшую неделю.

– А почему только на неделю? – зацепился я за эту последнюю оговорку, – а потом что будет?

– Об этом вы узнаете чуть позже, – сообщил он мне, – еще вопросы?

– Можно, наконец, узнать, где я нахожусь и что все это значит? – задал я два главных вопроса, крутившихся у меня в голове последние полчаса.

– Что касается значимости, это тоже прояснится в дальнейшем, – ответил он, распечатывая пачку болгарских сигарет «Стюардесса», – а вот на первый ваш вопрос могу ответить без проблем…

Он предложил курево мне, и когда я отказался, продолжил:

– Вы находитесь на заглубленном командном пункте базы ПЛАРБ в Вилючинске…

– Это который рядом с Петропавловском-Камчатским? – уточнил я.

– Точно, через бухту только переплыть надо…