Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 278 (всего у книги 347 страниц)

Его глаза расширились, он попытался что-то сказать, но клинок уже рассёк горло. Всё.

Бармен рухнул на землю, захрипел и замер.

На миг повисла тишина. Даже торговцы, которые ещё минуту назад гудели и спорили о ставках, теперь молчали, разинув рты.

А потом толпа загудела, словно сорвалась с цепи:

– Парень его уделал!

– Да как так?!

– Пацан завалил мастера!

Я стоял над телом, дыша ровно, хотя сердце всё ещё колотилось. Кровь капала с клинка, и я понял, что сделал то, чего никто не ожидал. Поставил точку слишком быстро, слишком резко.

Толпа была в шоке. Я – тоже.

Стражники переглянулись, и один из них шагнул в круг. Он проверил пульс у бармена, коротко кивнул – живым тот уже не будет.

– Дуэль завершена, – произнёс он громко, чтобы слышала толпа. – Победитель – Кирилл Львов.

Толпа взорвалась возгласами. Одни кричали, что парень прирождённый боец, другие возмущались: «так нечестно, он же всего лишь адепт!». Но закон есть закон: вызов был принят, правила соблюдены, и смерть противника признавалась честным исходом.

Ещё один стражник подошёл ближе, смерил меня взглядом. В его глазах не было ни презрения, ни восхищения – только холодная внимательность.

– Ты осознаёшь, – сказал он негромко, – что теперь о тебе будут говорить?

Я убрал клинок в ножны и кивнул.

– Осознаю.

Он нахмурился, будто хотел сказать больше, но только махнул рукой:

– Убирайтесь с площадки.

Когда я вышел за ограду, толпа расступилась. На меня смотрели по-разному: кто-то с завистью, кто-то с уважением, а кое-кто – с ненавистью.

Я вернулся в дом, где мы снимали комнаты, и застал Влада за письмом. Он поднял глаза, едва заметно напрягся и сразу спросил:

– Что произошло? Город гудит, будто гроза надвигается.

Я сел напротив и сказал прямо:

– Бармена больше нет. Дуэль.

Брови Влада взметнулись вверх. Он отложил письмо, откинулся на спинку стула.

– Ты понимаешь, что только что сделал?

– Да. – Я сжал кулак. – Сказанное слово не взять назад. Я обещал, и начал.

Влад вздохнул, потер переносицу.

– С одной стороны, ты прав. Ты показал, что слова аристократа не пустой звук. Это поднимет твою репутацию, особенно среди тех, кто наблюдает со стороны. Но…

– Но? – переспросил я.

– Но теперь теневики точно не оставят тебя в покое. Бармен был мелкой фигурой, но своей смертью он стал символом. И символ этот – твоя подпись на войне.

Я задумался. В голове всё ещё стучал ритм боя, перед глазами вставала кровь на жёлтой глине дуэльного круга.

– Война началась ещё тогда, когда они решили угрожать мне, – сказал я наконец. – Теперь это просто стало явным.

Влад посмотрел внимательно, словно пытаясь понять, не сошёл ли я с ума. Но потом только тихо сказал:

– Хорошо. Но теперь мы должны думать стратегически. Ты один не справишься.

Я кивнул. Впереди был экзамен в Академию, новые испытания. Но теперь ещё и тень войны с теми, кто считал себя хозяевами столицы.

Влад разложил на столе несколько листов бумаги, исписанных его аккуратным почерком.

– Смотри, – он указал на список. – Вот склады на южной окраине, пара лавок в центре, пара ресторанов поближе к аристократическому кварталу. Все оформлено на обычных людей. Торговцев, приказчиков, даже на каких-то вдовушек. Никаких магов.

Я нахмурился.

– Странно. В нашем мире маги держат власть, и держат крепко. А тут – ни одного.

– Вот именно, – Влад понизил голос. – Либо они слишком умны и не хотят светиться, либо их вообще нет. Хотя последнее я не верю. Уж слишком сильна эта структура, чтобы там не было магов.

Я провёл пальцем по списку. Склады, лавки, рестораны. Всё казалось обыденным.

– Думаешь, верхушка сидит в тени?

– Уверен, – отрезал Влад. – Обычный торговец не станет распоряжаться магами. А эти маги, что на тебя вышли, подчинялись без вопросов. Значит, наверху кто-то есть. И этот кто-то очень не любит, когда его имя произносят вслух.

Глава 14

Я откинулся на спинку стула, глядя в потолок. Мысль засела в голове тяжёлым камнем.

– Значит, чтобы добраться до главных, нужно сначала пройти через их ширму – этих лавочников и барменов.

– Ага, – Влад скривился. – Но чем дальше ты влезешь, тем выше шанс, что тебя заметят те, кого лучше не злить.

Я усмехнулся.

– Поздно. Я уже их разозлил.

Влад посмотрел на меня, тяжело вздохнул и убрал записи в сторону.

– Тогда будь готов: следующая их реакция будет куда жёстче, чем пара наёмников или старый бармен.

Я помнил слова Влада: «всё оформлено на простых людей».

Именно это и толкнуло меня на шаг, который явно не вписывался в рамки закона. Я попросил его не вмешиваться – если уж ввязался, то отвечать придётся самому.

К вечеру я оказался у ближайшей лавки из списка. Обычная, на вид. Днём сюда заходили хозяйки за крупой и тканями, мальчишки тянулись за сладостями, а вечером лавочник неторопливо закрыл ставни и ушёл, даже не озираясь. Ни стража, ни магической охраны – будто они уверены, что тронуть их никто не посмеет.

Я ждал, пока улица стихнет, потом шагнул к двери. Провёл пальцами по замку – лёгкий разряд огня, и металл тихо осыпался пеплом. Я вошёл внутрь.

Пахло деревом, мукой и пряностями. Полки ломились от товара – вино, свечи, игрушки, всё самое обыденное. Я прошёлся между рядов и не нашёл ничего подозрительного. Слишком чисто, слишком просто.

«И ради этого держать сеть?» – я нахмурился.

За прилавком взгляд зацепился за пол. Несколько еле заметных следов вели к задней стене. Доска там выглядела свежее остальных. Я провёл ладонью по дереву и уловил тонкий, почти неощутимый отклик магии.

– А вот это уже интересно… – пробормотал я.

За доской оказался узкий проход, и стоило мне шагнуть внутрь – в нос ударил резкий запах.

Сначала – кислый дух дешёвого вина, но потом я уловил знакомую сладковатую ноту.

На полу, аккуратно уложенные штабелями, стояли ящики с бутылками. Этикетки я узнал сразу: «Магарыч». Тот самый яд, из-за которого одного барона уже выставили на эшафот.

«Значит, вот где их гнездо…»

Я пошёл дальше и замер. В дальнем углу, под брезентом, оказались аккуратные ряды небольших цилиндров. Я откинул ткань – зажигательные бомбы. Не артефакты, а именно оружие для простых людей: фитиль, смесь, деревянный корпус. Простое, но эффективное.

Я не стал трогать «Магарыч». Пусть стража сама найдёт и поймёт, чем здесь торгуют. А вот бомбы пригодятся. Аккуратно переложив несколько штук в рюкзак, я вернулся к проходу.

Одну из бомб я оставил. Поджёг фитиль, метнул на полупустой ящик и выбрался наружу.

На улице было тихо, но через минуту тишину разорвал глухой взрыв, а за ним – треск и запах горелого.

Я ускорил шаг, чувствуя, как внутри холодеет от решимости. Теперь у стражи будет чем заняться, а у меня – возможность нанести удар по остальным складам.

До следующего склада я добрался без проблем – адреса Влада оказались точными. На первый взгляд здание выглядело так же обыденно, как и предыдущая лавка: пара больших дверей, запертых на висячий замок, и никаких признаков охраны.

Я вошёл внутрь, и вновь меня встретили привычные ряды мешков с зерном и бочек с вином. Слишком чисто и слишком спокойно, будто торговали только самым необходимым. Но опыт подсказывал иное.

Через несколько минут я нашёл дверь, не замаскированную толком – обычная створка в дальнем углу, от которой веяло слабым ароматом того самого сладкого «Магарыча». За дверью оказалась настоящая кладовая порока: ящики, плотно набитые бутылками, сложенные так высоко, что потолок почти терялся за рядами.

«Здесь хватит снабжать не только столицу, но и половину Империи…» – промелькнула мысль.

Бомб здесь не оказалось, зато «товара» – в избытке. Прекрасный повод привлечь внимание стражи. Я достал ещё одну бомбу из рюкзака, поджёг фитиль и бросил её в угол на полку, где стояли пустые ящики.

Не дожидаясь, пока огонь сделает своё дело, я вышел наружу и растворился в ближайшей тени.

Через минуту раздался взрыв, и языки пламени вырвались в окна. Люди закричали, кто-то бросился звать стражу.

Я наблюдал со стороны, скрывшись за поворотом улицы. Паника росла, и мне оставалось только усмехнуться:

– Пусть теперь сами разбираются.

Я продолжал рейд по точкам теневиков, и следующая цель выглядела особенно заманчиво – лавка, склад и дом хозяина в одном месте. Удобно, будто сам бог велел проверить.

Лицо я спрятал под капюшоном и зашёл с тыльной стороны. Замок оказался смешным – скорее для вида, чем для защиты. Внутри царила тишина, только из глубины дома доносилось тяжёлое сопение.

Я двигался медленно, ступая так, чтобы половицы не скрипели. Вскоре нашёл его – мужчина лет пятидесяти, пузатый, с залысинами, спал, разметавшись на широкой кровати. Пахло вином и жареным мясом.

Я достал кинжал и бесшумно придвинулся ближе. Острие лёгко коснулось его шеи, и он резко дёрнулся, открыв глаза.

– Не шуми, – прошипел я, – поговорим спокойно.

Паника мелькнула в его взгляде, но он быстро взял себя в руки, дыхание стало ровнее.

– Чего тебе надо? – спросил сипло.

– Деньги. Ценности. И контакты ваших глав, – я придавил кинжал сильнее. Кровь выступила каплей и скатилась по его шее.

Он сглотнул.

– В лавке… в кассе. Там всё. Больше ничего нет. А глав я не знаю. Нам простым знать не положено.

– Простым? – я усмехнулся. – Ты слишком хорошо устроился для простого.

Я окинул взглядом комнату. Дорогая мебель, картины на стенах. Одна – сдвинута чуть в сторону, будто её недавно снимали. На пальцах у него блеснули перстни, явно магические. Не побрякушки для лавочников.

– Не ври, – сказал я холодно. – Ты не последний человек в вашей конторе. И если начнёшь юлить – мы оба эту ночь запомним, но для тебя она станет последней.

Он отвёл взгляд, губы дрогнули. Я понял – сейчас он сдастся.

Мужик шумно сглотнул и отвёл глаза. Я чувствовал, как он внутренне ломается, взвешивая – соврать или всё выложить. Но лезвие у горла делает чудеса с честностью.

– Ладно, – прохрипел он. – Я… один из старших округа. Нашего района. Никаких «верхов» я не знаю. Мне это и не положено. Я получаю приказы, распределяю товар, собираю прибыль… всё.

Я прищурился.

– Откуда поставки? Что за прибыль? Как часто и кому передаёшь?

Он нервно замялся, но кинжал чуть глубже впился в кожу, и слова полились сами:

– Курьер. Прибыли бывают разные… обычно от ста до двухсот-трёхсот тысяч в неделю. Все точки округа скидывают мне выручку. Я её собираю и передаю курьеру. Он приносит письма с новыми задачами, если нужно что-то сверх обычного. Но в остальном у меня стандартная инструкция – распределять Магарыч по лавкам, чтобы шёл дальше по городу.

Я кивнул и шагнул к картине. Снял её со стены – за холстом, как я и предполагал, прятался сейф.

– Ну что, открывай.

Мужик замотал головой, попытался улыбнуться.

– Там ничего интересного… пустяк. Может, не стоит?

Я двинул кинжалом ближе к горлу, и улыбка тут же исчезла.

– Стоит. Открывай.

Его руки затряслись, он повозился с замком, и сейф нехотя раскрыл пасть. Я заглянул внутрь – аккуратные пачки ассигнаций по сотне рублей каждая. Сумма получалась приличная.

Недолго думая, я сгреб всё содержимое и накинул в рюкзак. Бумага приятно хрустнула, будто подтверждая, что риск был не зря.

– А вот это, – сказал я тихо, – мне точно пригодится.

Я стоял, прислушиваясь к своим мыслям. Сжёг я этот дом вместе с его хозяином или оставлю живым – итог, скорее всего, будет один. Забирая все деньги, я фактически подписывал ему приговор. Его наверху всё равно спросят за прибыль, и ответить ему будет нечем.

Мужик уловил мою паузу по-своему. Его взгляд чуть посветлел, губы дёрнулись в кривой усмешке.

– Думаешь, куда меня деть? – проскрипел он. – А я вот решил, куда тебя.

Пальцы его шевельнулись, и один из перстней вспыхнул тускло-голубым светом. Воздух расколол резкий треск – молния сорвалась с кольца и метнулась в мою сторону.

Рефлексы сработали раньше сознания: я рухнул в сторону, чувствуя, как жар пронёсся мимо плеча, обуглив край куртки. Кинжал вырвался сам собой. Короткий взмах руки – и сталь вонзилась мужику точно в лоб. Тело дёрнулось, как марионетка, и обмякло, повалившись на кровать.

Я медленно выдохнул. Подошёл, выдернул кинжал, вытер о край простыни. Потом бросил последний взгляд по сторонам. Комната – пустая, кроме сейфа и мебели. Я ещё раз прошёлся взглядом по углам, открыл пару ящиков, но ничего ценного, что можно было бы взять и продать без риска, не нашёл.

Труп остался на кровати, кинжал – за поясом. Я подхватил рюкзак с деньгами и тихо покинул дом, растворившись в ночных улицах.

Я шел по узким улочкам, держась в тени, и в голове всё вертелись одни и те же мысли. Сжечь этот дом со складом – глупость. Да, просто и эффективно: труп исчез, улики вместе с ним. Но слишком показательно, слишком шумно. Я и так оставил след, и не маленький.

Если в одном месте нашли спаленную лавку, в другом – склад с наркотой, а в третьем – мёртвого «уважаемого торговца», то внимательный наблюдатель может связать всё в единую цепочку. А мне это сейчас совсем не нужно.

Лучше пусть всё выглядит, как три разных истории. Ограбленный и убитый мужик – дело бандитов или разборка с конкурентами. Магазин и склад, которые вспыхнули, – случайность, халатность, поджог ради страховки, что угодно. Тем более пожарные с дознавателями вломились внутрь, выломали замки, значит, заметят ли они, что кто-то снял их раньше? Вряд ли.

Я поправил рюкзак за плечами, чувствуя тяжесть награбленных ассигнаций. В этот раз я взял всё, что мог, но теперь нужно было остановиться. Хватит. Пора возвращаться домой, подсчитывать трофеи и думать, что делать дальше.

Я ускорил шаг. Чем дольше оставался на улицах, тем выше риск нарваться на патруль или просто на лишние глаза. Домой. Там – тишина, Влад, и время всё обдумать.

Вернувшись, я тихо поднялся по лестнице, стараясь не скрипеть половицами. Влад, как всегда, уже не спал – сидел за столом, что-то записывал. Услышав шаги, поднял глаза и всмотрелся в меня так, будто читал по лицу.

– Живой, – сказал он, и только потом заметил рюкзак. – И что это у тебя?

Я молча вывалил содержимое на стол. Пачки ассигнаций хлестнули по дереву глухим шорохом и легли в аккуратную горку. Комната наполнилась запахом бумаги и чернил.

Влад присвистнул.

– Сколько тут?..

Я стал перебирать пачки, пересчитывать. Пальцы уже дрожали не от усталости, а от осознания масштаба.

– Чуть больше миллиона, – выдохнул я наконец. – Миллион двести… примерно.

Влад поднялся, прошёлся по комнате, вернулся и снова уставился на стол.

– Парень, это не деньги. Это петля. Ты понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я, сжимая челюсть. – Но бросить их там было бы глупее.

– И теперь они будут искать не только того, кто поджёг склад и лавку. Теперь будут искать того, кто ограбил их старшего. У них нюх на такие вещи. Найдут. – Влад ткнул пальцем в пачки. – За такие суммы убивают не задумываясь.

Я провёл ладонью по лицу и усмехнулся криво.

– Убить они меня и так пытались. Один из их псов уже лежит мёртвый. Что дальше – посмотрим.

Влад тяжело выдохнул и, опершись о стол, покачал головой:

– Ты играешь в опасную игру, Кирилл. Но раз уж начал, назад дороги нет. Считай – ты уже объявил им войну.

Я посмотрел на пачки денег и подумал, что да – назад дороги действительно больше не было.

Влад долго сидел молча, щёлкая пальцами по столу, будто прикидывал что-то в уме. Потом поднял на меня глаза:

– Эти деньги трогать пока нельзя. Уберём их. Пусть отлежатся. Через время, когда всё немного уляжется, можно будет сделать первый взнос за тот самый дом, что ты присмотрел.

Я нахмурился.

– А как же имперская канцелярия? Они же не дают просто так приватизировать землю, особенно в центре. Я же сам видел очередь на год вперёд.

Влад усмехнулся безрадостно.

– Кирилл… канцелярия – это не про порядок. Это про деньги. Там половина дел решается не через бумаги, а через карман. Заплати нужному человеку – и вдруг запись на год вперёд превратится в запись на завтра.

Я скривился.

– То есть ты предлагаешь взятку?

– Я предлагаю здравый смысл, – спокойно ответил он. – Хочешь жить как аристократ, играть в их игры – учись правилам. Здесь каждый вопрос имеет цену. У кого-то маленькую, у кого-то неприлично большую. Вопрос лишь в том, насколько сильно тебе надо.

Я откинулся на спинку стула, глядя на горку купюр. Миллион двести тысяч. Казалось бы, целое состояние. Но в голове уже вертелось: хватит ли этого, чтобы сместить чьи-то приоритеты? Или придётся влезать ещё глубже?

– Ладно, – пробормотал я, – значит, пока убираем. Но всё равно, Влад, я не хочу, чтобы моя жизнь строилась только на подачках и взятках.

Влад пожал плечами.

– А ты думал, у нас есть честные пути? Ну, тогда докажи. Но сперва – спрячем деньги.

***

Я сидел на краю кровати, натягивая сапоги, когда в дверь раздался глухой стук. Удар за ударом, уверенный, властный. Я сразу понял – это не Влад с утренними новостями и не Киря с очередной глупой идеей.

Открыл. На пороге стояли двое в серо-стальных кирасах, с гербами Империи на плащах. Имперская стража. Один выше, с лицом каменной статуи, второй моложе, глаза бегают, но голос твёрдый:

– Кирилл Львов?

Я кивнул.

– Вам надлежит пройти с нами. Вас просит к себе имперский дознаватель.

У меня внутри сразу сжалось. Дознаватель – это не улица и не пьяный караванщик, от него не отмахнёшься грубым словом. Я прищурился:

– А в чём дело?

Высокий ответил почти лениво, будто от зубов отскакивало:

– Нас не посвящают в такие подробности. Нам приказано вас доставить.

Врать, что я не Кирилл Львов? Бесполезно. У них и описания, и наверняка документы. Да и глупо сейчас пороть горячку. Я скосил взгляд на сумку у кровати. Там лежало то, о чём лучше бы никто никогда не узнал. Пришлось бросить её на место и шагнуть в коридор.

– Ладно, ведите, – сказал я, стараясь держать голос ровным. – Но предупреждаю: если это чья-то ошибка, я не собираюсь сидеть у вас сутками без объяснений.

Оба стражника синхронно кивнули и двинулись вперёд, тяжёлые сапоги гулко отбивали шаги по деревянным ступеням таверны. Я шёл следом, чувствуя, как всё внутри скручивает в тугой узел.

Что же я успел сделать такого, что заинтересовало имперского дознавателя? Магарыч? Сгоревшие склады? Или кто-то из теневиков успел шепнуть куда надо?

Город только просыпался. На улицах ещё висела лёгкая утренняя дымка, от рек тянуло прохладой, мостовые хлюпали под ногами первых торговцев, что выкатывали тележки с товаром. Вдалеке слышались крики разносчиков свежего хлеба и рыбаков, спорящих о цене улова. Петербург дышал новой жизнью – но для меня всё это казалось чужим, отстранённым.

Я шагал между стражниками, чувствуя, как холодок от рассветного ветра пробирается под рубаху, и мысли одно за другим бились о виски.

Кто? Кто успел? Всё, что я сделал… склады, лавки, тот дом. Неужели кто-то уже нашёл труп того жирного лавочника и свёл концы с концами? Может, даже убитый бармен или один из курьеров донёс, что появился наглый парень, который слишком много интересуется?

Я перебирал варианты один за другим, но каждый раз приходил к одному выводу: это работа теневой структуры. Неважно, прямое ли это обвинение или лишь попытка давления через имперских дознавателей – но след ведёт к ним.

Тем не менее, доказательств у них быть не должно. Я не оставил там ничего. Ни свидетелей, ни следов. Тот мужик не был магом, значит, и на трупе не наложат заклинания отслеживания, которое могло бы вывести на меня. Я заранее избавился от верхней одежды, в которой действовал по их точкам. Всё просчитал.

Значит, единственный верный ход – вести себя спокойно. Делать вид, что не понимаю, о чём речь. Никакой паники. Я – аристократ, пусть и третий сын барона. У меня нет причин вести себя как преступник.

Я поднял голову и посмотрел на узкие улочки, залитые серым светом. Город гудел и жил своей жизнью, будто не было ни Магарыча, ни теневиков, ни крови на моих руках.

Глава 15

Меня завели в просторную каменную комнату с высоким окном под потолком и тяжёлым дубовым столом посередине. Запах чернил и воска смешивался с лёгким ароматом сырости – видимо, здесь допросы вели часто, и стены уже напитались этим.

За столом сидел мужчина лет сорока пяти, подтянутый, с аккуратно подстриженной бородкой. Его взгляд был холодным и внимательным, словно он уже знал, что скажу, и лишь проверял, как именно я себя поведу.

– Кирилл Львов, – произнёс он медленно, перелистывая какие-то бумаги. – Третий сын барона Львова. Сегодня вы приглашены для беседы по делу о распространении запрещённого вещества. Одного из самых опасных, что существуют на территории Империи.

Я чуть приподнял бровь и изобразил на лице недоумение с лёгкой примесью раздражения:

– Вы это серьёзно? Наркотики? Я вообще впервые о таком слышу.

Я специально сделал голос немного надменным, как будто меня оскорбили самим фактом подозрения. И добавил, чуть смягчив тон:

– Я понимаю, что вы тут у себя занятые люди, но, может, всё-таки найдёте настоящих преступников? У меня экзамены в Академию на носу, а вы меня отвлекаете какой-то ерундой.

Дознаватель прищурился, постучал пальцами по столу и наклонился чуть ближе.

– Советую не спешить с заявлениями, молодой человек. Дело серьёзное. Несколько аристократов уже были уличены в том, что закупали и хранили у себя… Магарыч. И уж слишком часто в их окружении мелькает ваш силуэт.

Я сделал вид, что задумался на секунду, а потом усмехнулся и пожал плечами:

– Может, у меня слишком приметная внешность? Или завистники решили приплести меня туда, где меня и близко не было

Я старался держать линию: чуть наглый, уверенный в себе юнец из знатной семьи. Чуть глуповатый, но слишком уверенный, чтобы признать что-то неладное.

Дознаватель, который до этого лишь перебирал бумаги и слушал мои нагловатые ответы с холодным спокойствием, наконец поднял глаза и заговорил чуть более твёрдым голосом:

– Кирилл Львов, у нас есть свидетели. Они утверждают, что видели человека, доставлявшего коробки с Магарычом аристократам. И этот человек был подозрительно похож на вас.

Я нахмурился, медленно подался вперёд, словно лучше хотел расслышать, а потом усмехнулся.

– То есть вы хотите сказать, что я… курьер? Я, потомственный аристократ, сын барона? Вы там совсем, простите, охренели?

На миг мне показалось, что дознаватель улыбнётся, но он остался каменным.

– По современным меркам одно другому не мешает, – ответил он сухо. – Вы были замечены в тех местах, где происходили подозрительные встречи. Аристократическая кровь не освобождает от подозрений.

Я изобразил удивление, даже чуть возмущение, но всё ещё в рамках наглой бравады:

– Я до сих пор не понимаю, по какому праву вы меня сюда затащили. Одни слова: «похож», «видели». Где доказательства?

– Свидетели – это тоже доказательства, – парировал дознаватель. – И у нас их несколько.

Я развёл руками.

– Свидетели видели человека, похожего на меня. Так ведь? Не меня лично, а похожего. Так почему тогда я сижу здесь? Почему вы тратите моё время? Где хоть одно прямое доказательство того, что именно я таскал ваши коробки с этим… вашим Магарычом?

Я нарочно произнёс последнее слово с лёгкой брезгливостью, будто впервые услышал о таком.

Дознаватель молчал, сверля меня взглядом. Я в ответ держал позу обиженного аристократа – немного глупого, но уверенного в своём превосходстве.

Дознаватель откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Его взгляд стал ещё холоднее, но в голосе появилась стальная нотка, будто он больше не собирался обходиться вежливостью:

– Знаете, Кирилл Львов, в нашей работе «похож» иногда значит больше, чем вы думаете. Если человек в нужное время оказывается в нужном месте – этого достаточно, чтобы задать вопросы.

Я усмехнулся, намеренно сделав вид, что меня это только забавляет.

– Вопросы – это одно. А доказательства? Вы же понимаете, что, если бы мой отец узнал, что меня вот так таскают по допросным без веских оснований, он бы не был в восторге.

Дознаватель наклонился вперёд, его глаза сверкнули.

– Ваш отец далеко, а я – здесь. И поверьте, мне не впервой работать с аристократами. Многие думали, что их титул защитит от правды. Но правда в том, что мы имеем свидетелей, маршруты и совпадения. Слишком уж часто вы оказываетесь рядом там, где происходят странные сделки.

Я изобразил возмущение, чуть приподнял брови и откинулся назад.

– Серьёзно? «Слишком часто рядом»? Может, вы ещё скажете, что я виноват в том, что хожу по улицам города и дышу тем же воздухом, что и ваши преступники? Это смешно.

Дознаватель на секунду замолчал, потом снова посмотрел прямо мне в глаза:

– Вот и посмотрим, насколько смешно будет, когда мы дойдём до сути.

В комнате повисла пауза. Я специально позволил ей затянуться, излучая нагловатое равнодушие, будто вообще не воспринимаю происходящее всерьёз. Но внутри я уже понимал: игра становится опасной.

Дознаватель перелистнул бумаги, сделал вид, что сверяется с заметками, и снова уставился на меня, словно я должен был сам выдать себя, устать от давления и проговориться.

– В таком случае, – начал он медленно, – где вы находились вечером три дня назад, в районе аристократического квартала?

Я изобразил искреннее недоумение и пожал плечами:

– Три дня назад? Хм… а вы попробуйте сами вспомнить, что делали три дня назад вечером. Ужинал, наверное. Может, в таверне сидел. Может, спал. А может, книгу читал. Вы точно помните, что делали?

Дознаватель нахмурился.

– Молодой человек, это серьёзный вопрос.

Я наклонился вперёд и заговорил чуть громче, будто обиженный подросток, которого обвиняют в глупостях:

– А я серьёзно отвечаю. Вы что, хотите, чтобы я за каждый день отчёт вёл? Может, мне ещё слугам прикажете записывать, сколько раз я зевнул и как долго чесал затылок?

Дознаватель щурился, пытаясь подловить меня на нестыковках. Снова задал вопрос:

– Вы знакомы с господином Орловым?

Я моргнул несколько раз, будто пытался вспомнить, и развёл руками:

– Орловым? Каким именно? У нас пол-Империи этих Орловых. Может, вы данные уточните?

Он скривился, но уточнять не стал.

Я внутренне усмехнулся. Играл роль «немножко туповатого аристократического отпрыска» идеально: наглость, простодушие и уверенность, что мир вращается вокруг него.

Дознаватель ещё минут десять пытался меня загнать в угол каверзными вопросами – про свидетелей, маршруты, подозрительные совпадения. Но я всё время либо отвечал так, что выглядел идиотом, либо перекидывал разговор на нелепости.

В конце концов он тяжело выдохнул, отложил бумаги и сказал:

– Ладно, Львов. Сегодня вы свободны. Но советую далеко не уходить. Мы ещё встретимся.

Я поднялся с нарочито дерзкой ухмылкой:

– С удовольствием. В следующий раз, может, поговорим о чём-то более полезном, чем чужие фантазии.

Я вышел из душной канцелярии, и первым, что ударило в лицо, был холодный утренний воздух. Петербург уже проснулся окончательно: шум базара тянулся со стороны площади, колёса телег скрипели по булыжнику, торговцы зазывали покупателей. Всё было так, будто в городе и не существовало той грязи, в которой я по уши увяз.

Я сделал несколько шагов по мостовой, постарался выровнять дыхание и понял, что плечи напряжены так, словно я провёл весь допрос под ударами кнута. Пришлось нарочно встряхнуться, чтобы сбросить это чувство.

Облегчение было – ещё бы, меня отпустили. Но вместе с ним в груди жгло тревожное понимание: это только начало. Дознаватель смотрел на меня так, будто не верил ни единому слову. Я отыграл роль идиота безупречно, но в их глазах я уже оказался «подозрительным». И они так просто меня не отпустят.

Я двинулся дальше по улице, сливаясь с потоком горожан. На душе было мерзко. В памяти всплывали слова дознавателя о свидетелях, о совпадениях. Либо теневики уже начали сливать меня, либо кто-то решил сыграть против меня свою игру. А может, и то, и другое сразу.

В любом случае, я сделал для себя вывод: в следующий раз мне нужно будет быть ещё осторожнее. Они будут ждать ошибки. Одной. И тогда никакая бравада аристократа не спасёт.

Я едва переступил порог таверны, собираясь подняться в номер и хоть немного перевести дух после утреннего допроса, как снова услышал за спиной сухой металлический лязг копейных наконечников.

– Кирилл Львов, – голос прозвучал холодно и буднично. – Вам надлежит проследовать с нами. Имперский дознаватель требует вашей явки.

Я обернулся и увидел двоих стражников в синих плащах с золотыми нашивками. На лицах – пустое равнодушие, будто они просто исполняют приказ и даже не задаются вопросом, кого именно ведут.

– Вы, должно быть, шутите? – хмыкнул я, пытаясь придать голосу насмешливую интонацию. – Я только что оттуда.

– Нам сказано доставить вас, – повторил один, даже не моргнув. – Остальное не наше дело.

У меня внутри всё похолодело. В голове вертелись десятки вариантов: дознаватель забыл что-то спросить? Появились новые свидетельства? Или… всё-таки нашли того самого ублюдка с перстнями и сумели свести концы с концами?

Я машинально поправил воротник и задержал дыхание. В этот раз чувствовалось что-то иное. Не просто продолжение допроса – слишком уж быстро меня дернули снова. Похоже, дело начинает разворачиваться быстрее, чем я рассчитывал.

– Ладно, – буркнул я, делая вид, что не вижу нескольких удивлённых взглядов из зала таверны. – Пошли.

Шаги стражников гулко отдавались по мостовой, пока я двигался между ними. И всё больше внутри крепла мысль: либо они играют со мной в кошки-мышки, проверяя на прочность, либо кто-то там, наверху, действительно решил, что я должен исчезнуть из столицы навсегда.

Меня снова завели в тот же кабинет, и я едва удержался, чтобы не хлопнуть дверью.

– Да вы издеваетесь! – сорвалось у меня, прежде чем дознаватель успел открыть рот. – Я только что у вас был. Сколько можно меня туда-сюда таскать?!

Дознаватель, казалось, вовсе не удивился моему тону. Он сидел с тем же каменным лицом, но в глазах мелькнуло что-то – раздражение или, наоборот, удовлетворение.

– Поступило новое заявление, Львов, – произнёс он сухо. – На этот раз вас подозревают в убийстве торговца.

Я откинулся на спинку стула, закатил глаза и с нажимом проговорил:

– Может, вы мне сразу прикрутите ещё и покушение на честь дочери его преосвященства главы церкви? Чтобы картинка была полной.

Дознаватель моргнул и чуть приподнял брови.

– У его преосвященства нет дочери.

Я наклонился вперёд, ухмыльнувшись криво:

– Ну и что? Это же вряд ли вас остановит.

Он явно был сбит с толку, хотя и пытался сохранить вид невозмутимого служаки. На миг в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только моим тихим смешком.

Внутри у меня всё кипело, но я понимал: нужно держать этот тон до конца – наглый, презрительный, полный уверенности в собственной безнаказанности. Только так есть шанс сбить его с ритма и выиграть время.