Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 17
Чемодан с секретом-2

Времени у меня еще полчаса оставалось до назначенного, поэтому завернул в Детский мир… здание необъятное, впечатляет. Начали его строить, если мне не изменяет память, еще при Иосифе Виссарионыче, а закончили уже при Никите Сергеиче, так что тут получилась такая гремучая смесь из сталинского ампира и хрущевского минимализма. Арки на фасаде в четыре этажа, внутренний атриум на столько же этажей, гранит, алюминий, керамика. И первые, как говорят, в Союзе эскалаторы. Аналогами этого магазина, как опять же говорят компетентные товарищи, явились старейшие универмаги Лондона и Парижа – Хэрродс и Галери Лафайет, но с поправкой на советскую ментальность.

В фойе атриума стояли знаменитые часы с кукушкой, откуда раз в час появлялась кукукующая птичка, а за ней выползали фигурки сказочных персонажей… прямо как в Праге на Староместской ратуше… а рядом еще и ладья с викингами имела место, эта хотя бы без анимации.

И страшная очередь ветвилась прямо от входа, исчезая где-то в глубине атриума… я спросил у одного очередника, что дают? И он ответил мне – чешские ботинки, все размеры, говорят, есть.

За ботинками я, конечно, в очередь не встал (подумал только, что с экономикой дефицита мы далеко не уедем), а просто прошелся вдоль прилавков с игрушками, школьно-письменными приложениями и одеждой. Остановился возле ряда вендинговых аппаратов… пик их развития пришелся в СССР на шестидесятые, когда Никита Сергеич удачно съездил в Америку и увидел там это дело. Автоматы выдавали тетрадки за 2 копейки, ручки за 10 и пеналы за полтинник. О, а это что за чудо? За копейку можно побрызгать на себя одеколоном аж трех разных сортов – Шипр здесь значился в линейке, Гвоздика и Тройной конечно же, король всех советских одеколонов. Вспомнил, как я его однажды употреблял внутрь на сельхозработах, и отказался от брызгания.

Так, стрелки на часах неумолимо приблизились к пол-двенадцатому… точность – вежливость королей и премьер-министров, верно? Поэтому я строевым шагом пересек улицу Дзержинского и зашел в Подъезд номер два дома на площади Дзержинского. Сам бывший лидер этой организации укоризненно смотрел мне в спину, как бы спрашивая – ну и какого ж хрена, Петя?

– На меня пропуск должен тут быть, – сказал я в окошко строгому прапорщику, протягивая ему серпасто-молоткастый паспорт.

Через пару минут сверху спустился молоденький лейтенант, взял мой пропуск, и мы вдвоем прошли через вертушку внутрь этого страшного дома. Каких только людей не повидали эти стены, начиная от товарищей Лациса, Петерса, Бокия и Трилиссера (все, кстати, сгинули без следов в период Большого террора), и заканчивая Солженицыным, Аксеновым и Ростроповичем. Вот бы развесить их портреты по стенам, но нет, не развесят ведь…

Приемная председателя ведомства находилась на третьем этаже в крыле, выходящем на статую Феликса Эдмундовича. Мне пришлось посидеть добрых четверть часа, видимо у Андропова случились неотложные дела. Потом из дверей его кабинета вышли два генерала и один товарищ в штатском, его пристальный взгляд мне, к слову, не очень понравился. Потом секретарь сказал мне заходить, я и зашел…

Кабинет был безразмерным каким-то, метров пятьдесят, не меньше. Наверно в бытность этого здания доходным домом здесь располагался зал для приемов какой-нибудь крупной московской шишки… а может и балы тут устраивали, человек сто здесь спокойно разместились бы. Андропов сидел за своим столом с десятком телефонов сбоку в глубине кабинета, и вид у него был довольно измученный.

– Здравствуй, Петя, – поприветствовал он меня, – садись, поговорим.

Я послушно выполнил его указание и приготовился слушать.

– Поможешь мне? – сразу вот так взял он быка за рога.

– Конечно, Юрий Владимирович, – быстро ответил я, – как не помочь хорошему человеку.

На это Андропов горько усмехнулся и нажал невидимую кнопку на столешнице – входная дверь немедленно распахнулась, и там возник секретарь по стойке смирно.

– Валерий Саныч, – запросто обратился к нему председатель, – организуй нам чайку.

Тот бодро кивнул головой и испарился… чай с конфетками появился почти тут же, мы даже и парой слов с хозяином кабинета не успели перекинуться.

– Как здоровье, Юрий Владимирович? – осведомился я.

– После того, как ты вмешался, – ответил он, – пошло на поправку. Но хотелось бы ускорить этот процесс.

– Так в чем проблема? – сказал я, – давайте ускорим – я весь к вашим услугам.

– Не сейчас и не здесь, – тихо отвечал Андропов, – а послезавтра в санатории «Голубые дали», это рядом с Калининым. С Леонидом Ильичем я договорился.

– Никаких вопросов, Юрий Владимирович… а как туда добираться-то?

– Не волнуйся, тебя довезут до места, – успокоил он меня, – выезд послезавтра от Кутузовского-26 в восемь утра.

– Договорились, – улыбнулся я, а затем позволил себе некоторую ремарку, – но об этом можно было бы и по телефону договориться… наверно, у вас есть еще какие-то вопросы ко мне? Которые по телефону не решаются?

– Ты умный мальчик, – усмехнулся он, – все правильно понял. Вопросы… а точнее вопрос есть – слушай.

– Жалуются на тебя мои подчиненные, – огласил он, наконец, второй вопрос, – излишнюю активность проявляешь, встречаешься с ненужными людьми, позволяешь себе незрелые высказывания…

– Насчет активности я бы с вами поспорил, – ухватился я за первую часть его обвинения, – у нас же повсеместно лозунги развешаны «Да здравствует советский народ – активный строитель коммунизма». А молодежь это самая мобильная и активная часть советского народа, верно? Так кому же проявлять активность, как не нам…

– Знаю, – усмехнулся Андропов. – язык у тебя хорошо подвешен. Насчет двух других пунктов, я так понял, у тебя возражений нет?

– По этим двум пунктам можно немного поконкретнее, Юрий Владимирович? – попросил я, – а то на такие абстрактные высказывания могут быть только такие же расплывчатые ответы…

– Хорошо, – улыбнулся он, – можно и поконкретнее… 16 и 17 октября зафиксированы два твоих контакта с индийским предпринимателем Азимом эээ… Премджи, сложные у них фамилии. 16-го же октября ты встречался в ресторане «Арбат» с немецким промышленником Гюнтером Шульце. 18 октября в 23 часа на железнодорожном вокзале Нижнереченска ты долго общался с Михаилом Шифманом, ранее осужденным по уголовной статье.

– Выпустили же Шифмана вчистую, – не мог не возразить я, – нет у него судимости.

– Это ты заблуждаешься, Петя, – мягко осадил меня Андропов, – условный срок он все же получил.

– Ну оступился человек, – продолжил я, – с кем не бывает – что же, теперь он в касту неприкасаемых переходит что ли? Как в Индии?

– Кстати, насчет Индии… – не стал он отвечать на мой риторический вопрос, – расскажи уже, какие у тебя могут быть общие дела с индийскими миллиардерами?

– Милллионерами, Юрий Владимирович, – на автомате поправил я его, – миллиардов он пока не заработал.

– Ладно, – махнул он рукой, – не будем придираться к частностям… так что за дела у тебя с ним?

– Обычные дела, – решил расколоться я, – его компанию заинтересовала моя электронная разработка, хотят купить права на нее.

– Ты же, если не ошибаюсь, в режимном институте трудишься? Подписки разные давал, допуск тебе, наверно, выписали минимум по второй форме. Значит, все, что ты разработал в рамках своего института автоматически становится его собственностью, и никаких переговоров по переуступке этой собственности ты вести не можешь… без одобрения руководства института и первого отдела, конечно.

– Получается, что так, – глубоко вздохнул я.

– Опять же этот Гюнтер, он же из компании Сименс, верно?

– Все так, Юрий Владимирович.

– А там шпион на шпионе сидит в этом Сименсе и шпионом погоняет… ладно бы ты был простым инженером из этого своего… Нижнереченска, но с недавних пор ты же ведь как бы приближен к высшим эшелонам власти. А это накладывает на тебя особые обязанности…

– Сами посудите, Юрий Владимирович, – пошел я в атаку, – ну придумал я эту игрушку, ну сделал игровую консоль…

– Кстати, – перебил он меня, – дай посмотреть хоть, что ты там сделал.

– Обязательно, два экземпляра у меня на Кутузовском лежат – сразу и передам, как вернусь. Так вот, – продолжил я свою мысль, – наша промышленность три месяца динамит вопрос о выпуске этого устройства… и если я правильно понимаю нашу бюрократию, будет динамить до бесконечности, а куратор из Внешторга, которого ко мне приставили, сидит сейчас в СИЗО, как я понял. Почему я не могу ускорить ее выпуск доступными для меня средствами? Индиец этот, Азим, входил в делегацию Индиры Ганди. Во время визита Леонида Ильича мы и познакомились с ним на официальном приеме. Что тут криминального?

– Тут все криминально, Петя, – еще раз глубоко вздохнул Андропов, – значит так поступим… контакты с индийцами и немцами ты с сегодняшнего дня прекращаешь. С Шифманом этим, так и быть, можешь встречаться, только насчет выездной визы ему ничего не обещай. По поводу твоей игрушки… мы подумаем, что с ней можно сделать без привлечения иностранцев. Это раз.

– А будет еще и два? – нахально справился я.

– Конечно, – продолжил он, – два это твои дела в артистических кругах… Миронов и Ширвиндт, конечно, большие артисты и все такое, но с этим тебе тоже хорошо бы притормозить.

– Процессы же запущены, Юрий Владимирович, – через две недели концерт назначен.

– Передай все наработки вот этом товарищу, – и он подвинул мне листок с именем и телефоном, – он доведет дело до конца. И еще третий пункт…

– Ладно, что не пятый, – позволил себе пошутить я.

– С Еленой ээээ (он заглянул в блокнот)… Брагиной контакты надо прекратить немедленно… она уже в курсе дела…

– Неожиданно, – заметил я, – а почему так, не раскроете?

– Ты сам все знаешь… то, что ты не согласился на ее вербовку, это тебе в плюс пойдет, но то, что сразу не рассказал об этом, кому следует – это в минус. А плюс на минус дает что?

– Ноль или зеро, при этом все деньги уходят в казино, – машинально ответил я и тут же добавил, – в кино видел такой случай.

– На этом мои пункты заканчиваются, – опять заглянул он в блокнот, – можешь идти…

– Да, – спохватился я, – еще один вопрос можно?

– Задавай, – разрешил он.

– А что это было 15 октября, не подскажете? Когда за мной капитан Кудряшов заехал, а потом его машину грузовик снес? И если б я сел на пассажирское сиденье, то сейчас лежал бы в Склифе в лучшем случае, а в худшем в метре под землей…

– Это был несчастный случай, Петя, – сухо ответил Андропов, – всего хорошего.

Глава 18
Крокодиловы слезы

Обогнуть стороной эти чертовы болота я не сумел – и влево, и вправо они тянулись на несколько километров и заканчиваться не собирались. Я сел на поваленное дерево, достал сорванное по дороге манго и обглодал его до косточки. Что дальше делать, виделось уже в совершенном тумане.

Найди жилье какое-нибудь, подсказало второе я, ночевать в лесу не очень здорово. Замерзнешь, во-первых, тут хоть и тропики, но к утру вполне может стать 8–10 градусов. А во-вторых, разная живность может помешать спать – те же крокодильчики.

А ребята из этого жилья меня не заложат властям? – поинтересовался я.

Вряд ли, мысленно поморщилось оно, до властей из этих мангровых болот как-то добраться надо… к тому же ты можешь помочь им в хозяйстве каким-нибудь образом, дров наколоть или воды натаскать. Это поспособствует вашему взаимопониманию.

Убедило, вздохнул я, иду искать какую-нибудь хижину. Мысленно подкинул монетку, выпало право – туда и двинулся, волоча натертые ноги. Старался при этом, чтобы край болота находился минимум в двадцати-тридцати метрах, во избежание. И пытался вспомнить все, что знаю о крокодилах и способах борьбы с ними. Вот все, что вспомнил – если он ухватил тебя за конечность, тут поможет только надавить на глаз, на оба глаза еще лучше, тогда он выпустит добычу. Бегают они очень хорошо, даром что ноги короткие, поэтому вилять и делать обманные финты при убегании не стоит, лучше по прямой как можно быстрее. Да, и у меня же револьвер же есть, вдруг вспомнил я…

Вытащил из кармана Смит-и-Вессон калибра 38 или, если в метрической системе, то 9 миллиметров. Модель 10, если не ошибаюсь, классическая, известна с конца 19 века. Масса 900 грамм, в барабане шесть патронов. Прицельная дальность от 25 до 50 метров. Но мне вдаль стрелять вряд ли придется, а вблизи уж не промажу как-нибудь… так, все шесть патронов на месте, проверить что ли работу, подумал я. А потом махнул рукой – еще привлечешь чье-то назойливое внимание.

А в лесу тем временем уже основательно смеркалось, по моим прикидкам через полчаса темень будет, в тропиках же сумерки очень короткие. Ищем жилье, да…

Примерно через полтора-два километра вдоль болота я усмотрел еле заметную тропинку, ведущую на восток примерно. А где тропинка, там и люди, подумал я, а где люди, там и ночлег можно обнаружить. Тропинка вилась между пальм и прочих араукарий, делая неожиданные скачки в обе стороны, но в итоге я сначала почуял запах дыма, а потом и собачий лай раздался – точно жилье какое-то тут должно быть.

Деревья неожиданно закончились и обнаружилась довольно просторная поляна, на которой имела место хижина, покрытая пальмовыми листьями, а рядом явно постройки хозяйственного назначения, дымил очаг, сложенный примерно посередине между постройками, там явно что-то варилось… ну или жарилось… в крайнем случае коптилось. Собачка уже окончательно зашлась в лае, ладно, что на цепи сидела, а то пришлось бы валить ее, не люблю собак, особенно брехливых.

Из хижины вышел старик, одетый в грубую серую полотняную рубаху и такие же штаны, а на голове у него имелась шляпа с широкими полями, по всей вероятности из соломы.

– Киен эрес? (ты кто?) – спросил он меня не самым вежливым тоном, и я его сумел даже понять и сочинить что-то на испанском.

– Сой руссо, мей перди (я русский, заблудился тут у вас).

– Руссо? – глубоко задумался старик, а потом выдал совсем уже длинную и непонятную фразу, на которую я только кивал головой.

– Тебя партизаны ищут или полиция? – неожиданно сразу следом перешел он на английский.

– И те, и эти, – честно признался я.

– Тяжелый случай, – покачал он головой, – есть хочешь?

– Конечно хочу, – не стал отказываться я, собачка при этом совсем притихла, наблюдая за нашей беседой, – откуда английский знаешь?

– Долго рассказывать, – проворчал он, доставая из-под стола тарелки и чашки, – садись вот…

Наложил он мне примерно то же, что и партизаны – что-то, сваренное из кукурузы. Плюс налил в чашку шипучий напиток, напоминающий квас.

– Куда идешь? – спросил он, когда я съел большую часть предложенного.

– Мне в Манилу надо, – честно признался я, – в свое посольство.

– Это далеко, – задумался он, – и опасно. Неделю придется по лесам идти.

– Знаю, – кивнул я, – но у меня теперь выбора нет.

– Я бы может и помог тебе, парень, – продолжил старик, – только какой мне смысл это делать? Сможешь убедить меня за пять минут?

– Попробую, – я отложил ложку в сторону, допил квас или как это у них называется, и сказал так, – если у тебя что-нибудь болит, могу вылечить… как раз за эти пять минут.

– Ты хилер что ли? – удивился старик.

– Да фуфло все эти ваши хилеры-киллеры, – возмутился я, – ловкость рук демонстрируют и чудеса самовнушения, больше ничего. У меня другие методы.

– Ну давай, попробуй, – согласился он, – живот у меня часто болит.

– В каком месте? – справился я, он показал.

– Ложись на что-то ровное, – он доковылял до какого-то топчанчика и лег на него (собачка наблюдала за нами с большим интересом), – и не двигайся минуту-другую.

Панкреатит я унего углядел, самый обычный, и некоторые вопросы с поджелудочной железой, не смертельные. Наложил руки на проблемное место и попытался развернуть процессы немного в другую сторону… как раз в пять минут и уложился.

– Ну как, – спросил я у старика, – полегчало?

– Вообще как рукой сняло, – сообщил он, поднимаясь с топчана, – меня, кстати, Рикардо зовут.

Как героя Дикой Розы, автоматически всплыло у меня в мозгу… как уж там… я не смогу стать твоей женой, Рикардо… но почему, Роза?… по кочану папайи, Рикардо.

– А меня Петером, – не стал я озвучивать сериалы будущего, – теперь ты мне поможешь?

– Где ты так научился врачевать? – вместо ответа задал он такой вопросик.

– Долго рассказывать, – ответил я ему его же словами, – ты с темы-то не спрыгивай – поможешь или нет?

Он молча встал и поманил меня за собой – я повиновался. Привел он меня в одну из хозяйственных построек, в России ее назвали бы сараем, а тут не знаю как. Он открыл одну створку широких ворот и показал пальцем внутрь.

– Если осилишь управление, то забирай…

Я прищурился и обнаружил в сарае небольшой мото-дельтаплан – вот это да… размах крыльев метров в 6–7, сиденье для пилота, мотор и винт сзади, внизу самолетное (Карл!) шасси из трех колес. На крыле крупно написано «Icaro-2000», что-то я про эту фирму слышал, итальянцы кажется.

– Откуда у тебя это богатство, Рикардо? – я восхищенно покрутил головой и поцокал языком.

– По наследству досталось, – медленно ответил он, – был у меня напарник и совладелец бизнеса, австралиец по происхождению, он увлекался этим делом… от него и английский выучил.

– А что с твоим бизнесом стало? – поинтересовался я, попутно изучая органы управления хитрой штуковиной.

– Приказал долго жить мой бизнес, – так кратенько сформулировал свой ответ Рикардо, – а напарник умер три года назад.

– Значит эта штука тут три года стоит без движения?

– Почему… вылетал я на ней раза три… да, каждый год в апреле – делал пару кругов над болотами и назад.

– Наверно, она немалых денег стоит, – продолжил бомбить его я, – не жалко отдавать в чужие руки?

– Если в хорошие руки, то не жалко, – хитро усмехнулся он.

– А бензин у тебя есть? – вспомнил я главное.

– Конечно, – он доковылял до дальнего конца сарая и показал на стандартную бочку из-под нефтепродуктов, как уж ее тут зовут-то… баррель что ли.

– Отлично, – отвечал я, изучив девайс вдоль и поперек, – сегодня уже стемнело. А завтра утром можно будет и стартовать… километров двести оно пролетит на одной заправке?

– Не знаю, – пожал плечами Рикардо, – не проверял… но в соседний городок мой напарник летал, до него примерно 70 километров.

– Да, – вспомнил я еще одну интересную вещь, – а у вас тут военных баз поблизости нет? А то ведь и сбить могут ракетой какой противовоздушной.

– Базы у нас есть, как не быть, – усмехнулся старик, – в войну японские были, сейчас американские… штуки четыре, но они все далеко отсюда – на севере Лусона или на Минданао. Так что насчет ракет не волнуйся… лучше по поводу стрелкового оружия озаботься – пальнуть запросто могут. И полиция, и партизаны.

– Значит, надо лететь как можно ниже и огибать населенные пункты, – пробормотал я сам себе.

– Ладно, время позднее, – хлопнул старик рукой по крылу дельтаплана, – надо спать ложиться – я тебе вон в том сарае место приготовлю, а потом собачку спущу, она меня ночью охраняет.

– А карты какой-нибудь у тебя не найдется? – спросил я.

– Есть и карта – утром получишь.

Ночь прошла не сказать, чтобы совсем гладко, но и без особенных тревог. Собачка только скулила и пару раз гавкала, пытаясь проникнуть в мой сарай – не удалось ей это, и ладно. А за завтраком я получил крупномасштабную карту острова Лусон, изучил маршрут и потом не смог не задать один вопросик.

– А что тут у вас с крокодилами? – спросил я, – сильно надоедают?

– Пару человек в год съедают, – степенно отвечал Рикардо, – но мы уже привыкли… вот у вас в России тоже наверно медведи жить мешают?

– Медведи это в глухой тайге, – отвечал я, – до них обычному русскому человеку добираться трое суток надо. А крокодилы у вас под носом ползают.

– А не надо залезать в болота, тогда и крокодилы мешать не станут, – ядовито ответил он.

А далее мы вдвоем выкатили дельтаплан на лужайку, и я начал проводить предполетную подготовку. Залил бензина в бензобак под горло, вошло где-то 30 литров по моим прикидкам. Проверил все элементы управления, крен там, тангаж, рысканье… когда-то в прошлой жизни я аж два раза летал на чем-то подобном, вот и пригодилось.

А далее наступил самый ответственный момент, запуск двигателя и взлет… запустилось все с полпинка, хотя и год, как сказал Рикардо, без движения стояло. Я уселся в кресло, пристегнул ремень. А на дорожку старик крикнул мне в ухо:

– Если попадешь в свое посольство, передавай привет Айвену Королеву…

– Обязательно, – проорал я в ответ, размышляя, как он мог пересечься с нашим человеком.

Выжал сцепление, осторожно переключился на первую передачу и так же осторожно начал отпускать сцепление. И оно покатилось, набирая скорость, к дальнему краю полянки. Подпрыгивая на кочках, но это нестрашно, шины на шасси амортизировали удары. Так, теперь элероны вниз до упора, передачу сразу третью и давим на газ, что есть мочи… ура, оторвался от земли задолго до окончания поляны и резко набрал высоту. А теперь круг над поляной и на прощание помахать рукой Рикардо – и строго на восток, навстречу восходящему солнцу.