Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 15

С обедом нас не обманули, ну разве что на пять минут задержались – на этот раз еда была не с нашей кухни, а с колхозной, но набор тот же самый, суп и компот.

– Руки бы помыть, – сказал в раздумье Аскольд, – мы ж не ячмень, чтобы нитрофоску внутрь принимать…

– Где я тебе воду возьму? – сварливо сказала колхозная повариха, – вон вытри об лопухи, если приспичило.

Пришлось вытереть руки об лопухи… но суп был выше всяких похвал, густой и наваристый, и мяса туда не пожалели. Повариха собрала пустые тарелки со стаканами, и ГАЗон умчался обратно в центральную усадьбу. А Васильич строго сказал нам обоим:

– Хорош рассиживаться, переезжаем на дальний конец поля, – и махнул рукой в том направлении.

Переезд занял добрых четверть часа – здесь возле небольшого перелеска имела место новая куча мешков с зерном и нитрофоской, а чуть подальше была какая-то деревушка, заброшенная, судя по выбитым стёклам и проваленным крышам.

– Что за деревня-то? – спросил я у Васильича.

– Петуховка раньше называлась, – ответил он, – лет десять уже тут никто не живёт.

– Но посмотреть-то можно? – справился я.

– Смотри, жалко что ли, – усмехнулся тракторист,– только люди бают, что тут домовой завёлся.

– Ух ты, – восхитился Аскольд, – в натуре домовой что ли? А как он выглядит?

– Маленький, лохматый и с кривыми зубами, – ответил тот, – но я бы тебе не советовал на него смотреть.

– А почему? – поинтересовался я.

– Сглазить потому что он тебя может… потом будешь ходить сглаженный, как этот… как Кузьма из Полосатого.

– И что там случилось с Кузьмой? – продолжил пытать его я.

– Потом расскажу, – буркнул Васильич, – работу надо делать.

Мы с Аскольдом засыпали положенное в сеялку, он прыгнул на запятки, его очередь пришла, а я остался один между берёзовой рощицей и деревней Петуховкой. Делать в ближайший час всё равно нечего было, поэтому я наплевал на предупреждения тракториста и направился в деревню.

Тут собственно одна улица и была, и я даже прочитал её название на сохранившейся у первого же встреченного дома табличке – «Улица Советская» она называлась, а номер дома был пятый. Туда я и заглянул для начала… окна и двери у этого дома были крест-накрест заколочены, но задняя дверь, на скотный двор которая, была расхлебянена полностью. Я и зашёл на этот скотный двор… никакого скота, там естественно не осталось, в углу был хлев, видимо для свиньи, слева насесты для кур, а прямо сеновал с полусгнившим сеном. Пахло запустением и мерзостью.

Повернулся и забрёл в сени, а из них в горницу с печкой… обои тут когда-то были наклеены, так они наполовину отслоились и висели клочьями. Я присмотрелся к этим обоям… ух ты, часть из них была поклеена на советские облигации выпуска 47 и 48 годов – потом хозяева наверно локти кусали, когда их начали погашать. Попинал мусор, наваленный горой на полу по всей площади – это были газеты и журналы тех же забытых годов, железки какие-то и сломанные игрушки. Усмотрел забытую монетку в самом углу возле окна – это оказался двугривенный 53 года выпуска, год смерти Сталина… цена ему в базарный день три нынешних копейки и то, если найдёшь покупателя, но выбрасывать монету я не стал, пригодится.

А когда разгибался, увидел в окне некое движение, присмотрелся – кто-то шёл там по главной улице этой Петуховки, маленький и во всём чёрном. Сердце у меня ушло в пятки, вот ведь, подумал я, не соврал Васильич насчёт домового. Но взял себя в руки (домовых же в природе не бывает, верно?) и через задний вход выбежал на улицу Советскую – этот маленький и чёрный уверенно шагал куда-то вдаль.

– Эй, зёма, – крикнул я ему, – закурить не найдётся?

Он мгновенно остановился, обернулся, оценил меня взглядом и изменил направление движения на противоположное.

– Найдётся, как не найтись, – сказал он, приблизившись, – закуривай.

И он вытащил из кармана пачку Казбека с гордым джигитом на фоне Кавказских гор. Я взял одну папиросу, похлопал по карманам и вопросительно взглянул на него – он понял и вытащил из другого кармана зажигалку.

– Ты кто? – спросил он меня, когда сигарета прикурилась.

– Петя я, из города приехал, озимые вон сеем с Васильичем, – и я махнул рукой в сторону поля.

– А я Осип, – сказал он, – лесник местный. Давно приехали?

– Дня четыре уже как, – я закашлялся, давно такой старины не курил, – всё никак не въедем в местные обычаи.

– Ну-ну… – с непонятной интонацией сказал лесник, – привет Васильичу передавай, а я пошёл.

И он было развернулся в ту сторону, куда с самого начала двигался, но я задал напоследок вопросик:

– А где твоё лесничество-то? Чисто из интереса…

– А возле узкоколейки, где Чёртов овраг – заходи, можно вместе с Васильичем…

И он быстро скрылся из глаз, а я побрёл к нашей куче, трактор тарахтел где-то уже на подходе. Васильич заглушил машину и сказал, что перекур, а я спросил у него про лесника:

– Осип, сказал, его зовут, а живет он в этом… в Чёртовом овраге…

Васильич аж побелел, а потом сообщил мне, что никаких лесников у них отродясь не числилось, ближайшее лесничество находится в соседнем районе в 30 километрах, а в этом Чёртовом овраге по преданию повесился беглый каторжник по кличке Чёрт, отсюда и название…

83 год, пассажиры боинга

Чон обвис в своём кресле, видимо потеряв сознание, а я понял, что делать мне в кабине больше нечего, высунулся в люк, помахал санитарам и начал помогать в эвакуации пассажиров. Тут в основном азиаты были, но с десяток человек и белых, один из них прямо обратился ко мне на английском.

– Вы из местной администрации? – спросил он.

– Да, – не стал вдаваться в детали я, – оттуда.

– Я сенатор Соединённых штатов Ларри Макдональд и я требую встречи с нашим консулом, – сходу заявил он.

– Окей, господин сенатор, – отвечал я, – сейчас выведем всех пассажиров, и я тут же передам ваши требования по инстанциям. А от какого штата вы сенатор, если не секрет?

– Не секрет, – подумав, сообщил он, – от штата Джорджия, – а потом добавил, – я опоздал на рейс Пан-Америкен, пришлось пересесть на этот…

– Сочувствую, мистер Макдональд, – ответил я, – но сейчас все проблемы, кажется, позади.

А тут и санитары подоспели, два дюжих паренька в белых халатах с носилками.

– Значит так, парни, – начал распоряжаться я, – у пилота в кабине сломана рука, в бизнес-классе, это перед кабиной, у одного корейца перелом ноги, а в экономе, вон там, трое лежачих, не проверял, что с ними… начните с пилота что ли…

Они послушались моего мудрого совета и протопали в кабину, а ко мне тем временем подошёл один азиат в очень хорошем костюме и взял меня за плечо.

– Я Джозеф Лау из Гонконга, и мне срочно надо прибыть туда, через семь… нет, уже через шесть часов у меня очень важная встреча.

– Миллионер? – спросил я у Макдональда, а тот ответил, – бери выше, парень, он миллиардер, его компания называется Чайниз Эстейт, офисная и жилая недвижимость.

– Я готов прямо тут выписать чек на любую разумную сумму для того, чтобы побыстрее добраться до Гонконга.

– Сожалею, мистер Лау, – ответил я, – но на территории Советского Союза ваши чеки вряд ли имеют юридическую силу. Придётся подождать, пока не пришлют запасной самолёт – на этом вы вряд ли куда улетите.

А санитары тем временем вытащили и унесли пилота, почти все пассажиры спустились по двум трапам и ко мне в салоне присоединился капитан.

– Ну ты хват, Петя, – похвалил он меня, – ловко ситуацию разрулил. А эти двое чего не уходят? – и он показал на Макдональда с Лау.

– Европеец это сенатор из Штатов… это как у нас член Верховного совета… он хочет встретиться с консулом. А азиат – миллионер из Гонконга, ему загорелось немедленно туда вылететь, какая-то сделка у него сорвётся из-за этой аварии…

– Где ж мы ему консула-то возьмём? – озадачился капитан, – ближайший, по-моему, во Иркутске сидит, это четыре часа лёта… да и никто не разрешит ему лететь в режимную зону. А китайцу значит позарез надо в Гонконг? И миллионер он настоящий, не липовый?

– Сенатор подтвердил, что он даже миллиардер, – ответил я, – готов подписать чек на любую озвученную нами сумму… ну если его оперативно вывезут.

– Вот даже как, – озадачился капитан, – ладно, щас провентилируем вопрос… через полчаса посадка транспортника из Владика, прилетают большие люди из штаба округа, так что наши дела на этом, похоже, заканчиваются.

– И меня отпустят в Москву? – с затаённой надеждой спросил я.

– Там видно будет, – буркнул капитан, – выводи этих двоих отсюда к чёртовой матери.

– Что он сказал? – спросил сенатор, – приедет консул?

А китаец добавил: – Меня отправят в Гонконг?

– Насчёт вас, мистер Лау, – ответил я, – вопрос сейчас будет решаться. А вас, господин сенатор, к сожалению, ничем обрадовать не смогу – ближайший консул в трёх тысячах километров и сюда его никто допустить не может… пока не может, через полчаса ожидается посадка борта с важными людьми из Центра, может они что-то придумают.

– Тогда организуйте мне хотя бы телефонный звонок в Вашингтон… или в Сеул, – пошёл на принцип сенатор.

– Хорошо, – вздохнул я, – я передам ваши требования… как только вы покинете самолёт и присоединитесь к остальным пассажирам.

–

Всех пассажиров боинга отвезли в местную елизовскую гостиницу… ну вы и сами наверно в курсе, какие у нас были гостиницы в провинциальных аэропортах – там разрыдаться было впору от этих продавленных кроватей и протёртого линолеума. Но корейцы и этому были рады, гостиничная администрация всех постояльцев в 24 минуты выписала, поменяла бельё и их заселили по 4-5 человек в номер.

А через полчаса у нас действительно приземлился ТУ-154 из Владивостока, по громкой связи, естественно, ничего не объявляли, полковник, успевший переодеться в уставную форму, капитан и майор встретили гостей по стойке смирно. Далее два ухватистых паренька с волчьими глазами взяли меня за шкирку и допрашивали о всех деталях битый час.

А ещё далее, когда они меня наконец-то освободили от назойливого внимания, я столкнулся с тем самым капитаном, он куда-то целеустремлённо следовал по нижнему этажу. И тут у меня созрел вопрос:

– Товарищ капитан, – спросил я, – а что со вторым-то самолётом? Ну который над нами пролетел?

Тот посмотрел на меня осоловелым взглядом, видимо непросто прошла встреча с руководящим составом, и ответил:

– Радио включи, там всё расскажут.

Где ж я тут радио-то найду, подумал я, возвращаясь к своему напарнику Сергею.

– О, а я думал, тебя окончательно в ВВС рекрутировали, – весело встретил он меня, – ну что там с боингом-то?

– Лучше не спрашивай, – махнул рукой я, – а скажи, где тут радио можно послушать? Первую программу или Маяк на худой конец.

– У буфетчицы на полочке приёмник стоит, хороший приёмник, Океан, – ответил наблюдательный Серега, – можно попросить, чтоб включила.

– Попроси, – сказал я ему, – у тебя, похоже, с ней наладились конструктивные отношения.

Он молча встал и подошёл к буфетной стойке, а через полминуты я услышал следующее:

«В ночь с 31-го августа на 1-e сентября с. г. самолет неустановленной принадлежности со стороны Тихого океана вошел в воздушное пространство над полуостровом Камчатка, затем вторично нарушил воздушное пространство СССР над островом Сахалин. При этом самолет летел без аэронавигационных огней, на запросы не отвечал и в связь с радиодиспетчерской службой не вступал. Поднятые навстречу самолету-нарушителю истребители ПВО пытались оказать помощь в выводе его на ближайший аэродром. Однако самолет-нарушитель на подаваемые сигналы и предупреждения советских истребителей не реагировал и продолжал полет в сторону Японского моря».

Глава 16

Домовой, август 82-го

– А когда это случилось? – зачем-то начал уточнять я, – ну Чёрт этот когда повесился?

– Перед войной ещё, – поведал мне Васильич, – то ли в 37-м, то ли в 39-м… у нас тут тогда большие лагеря были, сейчас и половины от них не осталось.

– А расскажи-ка ещё раз, – вдруг попросил Аскольд, – как он выглядел, этот лесник…

– Обычно, – ответил я, – тёмные штаны и куртка того же цвета, кудрявый, щербатый и ростом метр-пятьдесят, не больше.

– Хорош базарить, ребята, – остановил нас тракторист, – вечер уже скоро, а у нас план горит.

И мы с Аскольдом дружно засыпали с сеялку зерно, а к удобрениям даже подходить не стали, Васильич тормознул нас, когда мы к тем мешкам сунулись, и я запрыгнул на запятки. А Аскольду он заметил перед отъездом:

– Ты-то хоть в эту деревню не мотайся, газетку вон почитай лучше, – и он сунул ему замусоленный номер «Советской деревни», завалявшийся у него кабине.

Очередной круг по пашне подошёл к концу, и мы опять вернулись к куче и к деревне Петуховке – Аскольд сидел на поваленной берёзе и с большим интересом, как мне показалось, изучал содержимое органа районной администрации.

– Ничего больше не случилось? – сразу же поинтересовался тракторист.

– Не, – уверенно отвечал Аскольд, – хотя лесника этого я всё-таки один разок увидел.

– В деревне? – уточнил я.

– Нет, вон из того перелеска, – и он указал, какого именно, – в этот он переходил… одет был так, как ты описал… и ростом маленький – наверно он, два одинаковых карлика тут вряд ли живут.

– И чего? – спросил Васильич, – просто шёл и всё?

– Просто шёл, – подтвердил Аскольд, – рукой мне помахал, когда совсем уже в лесу был.

– Вот что, ребята, – сказал тракторист, – засыпаем последний мешок и валим отсюда подальше – не нравится мне этот лесник.

– А как же план? – спросил я.

– С той стороны пашни, которая ближе к Полосатому, есть ещё пара мешков, их и засеем – как раз для плана хватит.

Мы с Аскольдом синхронно пожали плечами, засыпали мешок в отсек сеялки и все вместе перебазировались подальше от Петуховки. В следующий перекур я вспомнил слова тракториста про сглаженного жителя Полосатого и спросил про него.

– А в чём его сглаз выражался-то?

– А всё у него из рук валилось, – честно ответил тот, – трактор свой в Белуге утопил, жена его бросила… а закончилось всё тем, что он сгорел в своём же доме – курил на сеновале пьяный, папироса упала, сено загорелось, он и задохнулся.

– Мда… – только и смог выдавить из себя я, – но такие вещи и без сглаза случаются.

Ничего на это отвечать Васильич не стал, и мы честно доработали до шести вечера, когда за нами бортовой ГАЗ прибыл.

– Ты знаешь, – сообщил мне Аскольд, когда мы спрыгнули с машины возле своей общаги, – я наверно больше сеять озимые не поеду.

– Я тоже, – поддакнул ему я, – лучше уж на току зерно грузить, там хотя бы лесники не бегают…

А нас во дворе встречала Оля, весёлая и румяная – всё у неё затянулось, она почти не хромала, так что первыми её словами были:

– Ну что, идём за грибами?

– Ты в курсе, что вчера в лесу случилось? – ответил я ей вопросом на вопрос.

– А мы в другой лес пойдём, – уверенно возразила она, – их тут вокруг очень много.

– Давай так сделаем, – подумав, ответил я, – пошли на речку, надо ж смыть с себя трудовой пот и слёзы, а по дороге заглянем в какой-нибудь перелесок. Лады?

– Лады, – быстро согласилась она.

– Тогда я переоденусь в своей бане, а ты минут через десять подтягивайся к северному выходу.

В бане Аскольд мне подмигнул и начал подкалывать:

– На детский сад переключился? На младшую группу?

– Да иди ты, – ответил я без особенной злости, – вспомнил, что я тебе сказать хотел, про дорожные работы хотел…

– Ну давай, бомби, – и он уселся на лавочку у входа, – про дорожные работы.

– Армяне крыше в лице Васи Синего не отстегивают ни хрена, как шофер сказал, у них конфликт, я так понял. Короче план такой – перетираем тему с Васей, соглашаемся на его проценты и заменяем армян на их фронте работ. Заодно решим вопрос с крышеванием нашего отряда – с асфальтирования-то куда больше можно получить, чем с наших нищенских заработков. И бабла поднимем, я думаю по паре тыщ на брата получится, если не по три.

Аскольд выслушал всё это молча и сдвинув брови, потом ответил:

– А ты хоть немного понимаешь в этом деле?

– А то как же, – развеселился я, – в политехе два раза в стройотряды ездил, один сезон мы только дорожными работами и занимались.

На самом деле ни в какие стройотряды я в этой новой жизни не ездил, но в прошлой у меня был такой опыт, в 90-е чем только заниматься не приходилось, чтобы с голоду не сдохнуть.

– То есть матери можно не звонить? – задал следующий вопрос Аскольд.

– То есть да, оставим её помощь на более тяжёлые ситуации.

– А если этот Вася возьмёт и пошлёт тебя – тогда что?

– Тогда будем плакать, – ответил я, – но не ошибается только тот, кто ничего не делает, попытаться-то можно…

– А асфальт со щебёнкой где брать? А дорожную технику?

– Да там же, где и армяне брали – Вася подскажет, куда обратиться.

– А Пугачёв? С ним же всё это дело согласовано наверняка, а тут мы такие хрены с горы нарисуемся…

– Я думаю, Вася и этот вопрос решит, если ему половину пообещать – там ведь счёт на десятки тысяч будет идти.

– Ну можно попытаться, – процедил Аскольд.

– Тогда я с Олечкой на речку сгоняю, а ты пока выясни, где Вася обитает – прямо вечером можно будет к нему и зайти…

И я оставил Аскольда-Вульфа размышлять над своими глубокими мыслями, а сам отправился на речку Белугу, прихватив под ручку девочку Олю, одетую в обтягивающий спортивный костюм. Она была весела и беспечальна… рост у неё, кстати, немногим выше давешнего нашего лесника был. Вот про этого домового-лесника я ей и втирал всю дорогу, надо ж о чём-то беседовать, а лучшей темы я не придумал.

– И ещё он Аскольду помахал ручкой, прежде чем скрыться в лесной чаще, – так я закончил свой рассказ.

Оля слегка затуманилась, но ненадолго.

– И что там рассказал про сглаз ваш тракторист? – решила уточнить она.

– Мужика одного сглазили в Полосатом, – припомнил я, – в итоге он в своём доме сгорел.

– Ну это и без сглаза бывает, – тут же возразила она, – у нас в соседнем подъезде недавно такой случай был – мужик курил в кровати, заснул, сигарета выпала и всё там загорелось.

– Согласен, – ответил я, – но на всякий пожарный случай можно принять превентивные меры…

– Это какие?

– В церковь сходить, например, – предположил я.

– Можно… – нехотя согласилась она, – хотя где ты сейчас работающую церковь найдёшь?

– В районном центре, говорят, есть – завтра выходной, можно съездить.

– Я другой способ слышала, – отвечала она, – интересно?

– Конечно интересно, выкладывай, – подбодрил я её.

– После захода солнца надо налить в чашку воды и положить рядом девять спичек…

– А почему девять? – сразу же заинтересовался я.

– Не знаю, – честно ответила она, – может по числу смертных грехов. Короче, их надо зажигать по одной и когда догорят почти до пальцев, бросать в чашку. Чем больше спичек утонет, тем сильнее сглаз. Когда последнюю бросишь, надо прочитать быстренько «Во имя отца, сына и святого духа, аминь» и сбрызнуть себя водичкой из чашки. Вкратце всё.

– Загадочная процедура, – ответил я, – но попробовать можно будет… о, перелесок справа по курсу, зайдём?

–

Через двадцать минут она лежала у меня на груди, пересчитывая волосы, которые у меня тут местами росли… ну что ж вы хотите – эластичное трико, обтягивающее идеальной формы попу, кого угодно подвигнут на самые разные поступки. Это, кстати, не первый секс у неё был, я ещё подумал, что в тихих омутах обычно черти водятся.

– Ты меня любишь? – задала она сакраментальный вопрос.

– Естественно, – отвечал я, что ж ещё тут можно было придумать.

– А тебе хорошо было со мной?

– Просто супер, – продолжил я.

– Ну тогда хоть комплимент какой сказал бы – знаешь ведь, наверно, что женщины любят ушами.

– Щас, – ответил я, – соберусь с мыслями… видела, как мак цветёт?

– Ясное дело видела, у нас в саду этого мака полным-полно.

– Так вот ты похожа на маков цвет… если раскрыть, то там внутри есть некая загадка…

– Знаю я эту загадку, – засмеялась она, толкнув меня в плечо, – только наши маки для неё не годятся, надо в Казахстан ехать.

– Я завтра в Варнаково, наверно, смотаюсь – сказал я, – дела есть, поехали вместе? Заодно и в церковь зайдём… если найдём работающую…

– Думаешь, откажусь? Поехали – прямо после завтрака можно, а где автобус останавливается, я знаю.

–

А после ужина Аскольд сообщил мне, что узнал про местожительство Васи Синего.

– На краю Макарьева, где дорога на Ляды начинается. Можно хоть прямо щас идти.

– Пошли, – согласился я, – по дороге план беседы накидаем…

И мы прямо из-за обеденного стола сорвались в путешествие по вечернему Макарьеву… ничего интересного у нас в пути не случилось, но и что-то полезного мы вдвоём так и не придумали – я мысленно махнул рукой, будем импровизировать.

– Ты вот что, Вульф, – сказал я ему уже перед самым васиным домом, – ты лучше помалкивай, говорить я буду. Вклинишься в разговор только в самом крайнем случае.

Дом оказался маленьким, тёмным и слегка скособоченным, я ещё подумал, что Вася строго соблюдает воровской кодекс – жить скромно и никогда не прописываться, где живёшь. На стук в калитку отозвалась маленькая злая собачонка, коя зашлась в истерическом лае из своей будки. Потом из двери выглянул мужик в ватнике.

– Чо надо? – спросил он.

– Поговорить с хозяином, – ответил я.

– На какую тему? – сразу взял он быка за рога.

– Это я хозяину скажу, – не стал раскрывать карты я.

– А ты кто такой-то? – спросил он.

– Скажи, что Камак пришёл, – нашёлся я. – И Вульф с ним.

– Какой ещё нахер Камак? – это не выдержал и вышел на свет божий сам Вася. – Не знаю никаких Камаков.

– А Вульфов знаешь? – спросил я его.

– Одного Вульфа встречал на Владимирской пересылке, – ответил он, – но он давно на том свете.

– Может зайдём уже в дом и поговорим спокойно? – предложил я, – а то тут собачка ваша мешает.

– Жучка, заткни пасть, – крикнул ей Вася, а потом добавил нам обоим, – заходите, раз пришли…