Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Верхний сад замка оказался не просто клочком зелени среди серых стен – это был настоящий оазис. Старые липы и клёны раскидывали тень над мощёными дорожками, фонтан с каменной чашей едва журчал, рассеивая зной. После затхлой сырости разломов и прокуренных таверн воздух здесь казался почти роскошью.

Девушки ждали у беседки. Ольга – всё та же рыжая молния, живая и уверенная. Анастасия – рядом, спокойная, с тёмными глазами, которые казались глубже любого озера.

– О, герой наконец соизволил объявиться! – первой заговорила Ольга, сделав театральный поклон. – Мы уж думали, что вы предпочли компанию кованого железа и вечно угрюмых гвардейцев, а не нас.

– Был соблазн, – усмехнулся я, кланяясь в ответ. – Но барон сказал, что с вами интереснее – и вот я здесь.

Анастасия мягко улыбнулась.

– Значит, нам стоит благодарить дядю за столь щедрый подарок. – Она чуть склонила голову, и от этого простого движения у меня неприятно кольнуло в груди – слишком она была естественна в своём спокойствии.

Мы пошли по дорожке, и разговор завязался сам собой.

– Говорят, вы убили магистра огня, – Ольга бросила на меня испытующий взгляд. – Это правда или красивая легенда?

Я пожал плечами.

– Убить-то убил. Но красиво это не было. Скорее… необходимость.

– «Необходимость» – удобное слово, – хмыкнула она. – Им обычно прикрывают либо удачу, либо жестокость.

– Или и то, и другое, – тихо добавила Анастасия. Её глаза встретились с моими, и на миг в них промелькнула искра понимания – как будто она слишком хорошо знала, что значит убить человека, а не чудовище.

Я отвёл взгляд первым.

– А вы сами чего ждёте от Академии? – спросил я, чтобы сбить тему. – Вчера упоминали мечты.

Ольга вспыхнула, как костёр, – в ней каждое слово было искрой.

– Я хочу ковать артефакты, которые будут не хуже имперских. Чтобы молоты Хованских не только железо месили, но и магов уважали. У нас в роду всегда сила в руках, а я хочу, чтобы была и в голове.

Анастасия говорила медленнее.

– Я хочу знать, – просто сказала она. – Как устроена земля, камень, кристаллы. Не для власти. Для понимания. Когда я читаю трактаты магов, мне кажется, что они лишь царапают поверхность. А я хочу глубже.

В её голосе звучала такая честность, что у меня внутри что-то дрогнуло. Она была другой. Без бравады, без игры.

Ольга, заметив, как я слушаю Настю, прищурилась и с ехидцей ткнула меня локтем в бок.

– Осторожнее, Львов. У неё это заразно. Начнёшь сам книги читать по ночам, а не кристаллы в кулаках жать.

Я усмехнулся.

– Худшее из проклятий, правда?

Мы обошли сад кругом, и разговор тек свободно: о столице, о дорогах, о слухах из Академии. Ольга язвила и смеялась, Настя задавала вопросы – не праздные, а точные, заставлявшие думать. Я отвечал, лавируя между правдой и выдумкой.

В какой-то момент, когда Ольга отвлеклась на фонтан, Анастасия чуть задержала шаг и сказала тихо, так, что слышал только я:

– Вчера вы выглядели чужим на празднике. Но сегодня – нет. Сегодня вы… свой.

Я посмотрел на неё, но ничего не сказал. Только кивнул.

И всё же где-то глубоко внутри я понял – именно её взгляд останется со мной надолго.

Мы вернулись к беседке, где слуги уже накрыли лёгкий стол – кувшин с морсом, хлеб, свежие яблоки. Баронские владения едва оправлялись от ударов, но сад жил своей жизнью, и в нём было удивительно спокойно.

Ольга, подперев подбородок ладонью, внимательно посмотрела на меня:

– Слушай, Львов… Ты ведь скоро поедешь в столицу?

– Завтра после обеда, – подтвердил я, вспоминая слова барона.

Она переглянулась с Настей, и в рыжих глазах мелькнула искорка озорства:

– Тогда у меня к тебе просьба. Даже не просьба, а… предложение. Когда будем поступать в Академию, нам придётся пройти испытание в одном из городских разломов. Он небольшой, но всё же – разлом. Хочешь ты или нет, а без опытного провожатого там легко наломать дров.

Анастасия чуть склонила голову, её голос был мягким, но серьёзным:

– Мы хотели попросить вас сопроводить нас туда. Если, конечно, у вас будет время.

Я задумался всего на мгновение. Отказывать повода не было: для меня это не представляло особой опасности, а для них – реальная защита. К тому же… дружба с родом Хованских и с Настей лично могла однажды оказаться решающей.

– Согласен, – сказал я просто. – Если судьба сведёт нас в столице, я помогу.

Ольга тут же довольно улыбнулась, откинувшись на спинку скамьи:

– Вот и славно! Значит, теперь у нас есть собственный проводник. Придётся тебе потерпеть нас ещё какое-то время.

– Перетерплю, – ответил я, и мы все трое засмеялись.

Глава 16

Смех растворился в звуках сада, и разговор незаметно перешёл на лёгкие темы – о столице, о преподавателях Академии, о том, какие у кого надежды на экзаменах. Но весь остаток прогулки я ловил себя на том, что мой взгляд снова и снова возвращается к Насте. Она говорила не так ярко, как кузина, но каждое слово было выверенным, каждое движение – полным внутреннего достоинства.

Когда девушки попрощались и ушли в замок, я задержался в саду. Липовый аромат и журчание фонтана не успокаивали – внутри всё кипело.

Я опустился на край скамьи, глядя в мутную воду. Завтра после обеда я уеду. В столицу. С выполненным контрактом, с деньгами, с новыми знакомствами и, как ни странно, с новыми обязательствами.

Но стоило мне закрыть глаза, и перед ними вставали не кристаллы и артефакты, не замковые интриги и даже не мёртвый магистр огня. Передо мной вставали серые глаза Анастасии. Спокойные, вдумчивые, но в них горел огонь. Такой же, как во мне.

Я тяжело вздохнул, поднялся и направился в сторону своей комнаты. Завтра всё начнётся по-новому.

Сборы в дорогу прошли на удивление спокойно. Настоящий барон Волконский прислал мне дорожный пропуск и пару надёжных людей, чтобы довели обоз до самой границы удела. Деньги лежали в мешке на поясе – тяжёлым, успокаивающим грузом. Завтра меня ждала столица. Академия. Новый этап.

Лишь короткий прощальный разговор задержал меня у замка:

– Помни, – сказал Волконский, крепко пожимая руку, – в столице союзники дороже золота. Береги связи. Береги себя. А с этими… – он усмехнулся, глядя в сторону западных лесов, – мы ещё разберёмся.

Я кивнул и тронул Грома. Каменные стены замка скрылись за поворотом, и дорога вилась меж полей, обожжённых солнцем. Воздух был свеж, пах свободой.

Прошло всего несколько километров, когда дорогу перегородил отряд. С два десятка вооружённых оборванцев – и трое впереди. Самозванец, тот самый, что ещё недавно сидел в кресле барона, а рядом с ним – двое. Силу их чувствовать было не нужно. От них буквально тянуло магией – магистр льда и магистр воздуха.

Самозванец ухмыльнулся, шагнув вперёд. Его голос был приторным, но за ним сквозила ненависть:

– Щенок. Ты испортил нам всю игру. Ты ещё не понял, что теперь умрёшь? Что я лично вырву твоё сердце и повешу его у ворот?

Я удивил даже самого себя – в груди было полнейшее спокойствие. Я поправил поводья и тихо произнёс:

– Какая замечательная встреча.

Слова мои резанули воздух, как нож. Магистры переглянулись, и я видел, как их лица дёрнулись. Они привыкли к страху, к мольбам. А я был спокоен. Слишком спокоен.

Самозванец этого не заметил – он продолжал плести свои угрозы, распаляясь всё больше:

– Я изощрённо убью тебя! Я сделаю так, что твой род будет проклинать твоё имя…

– Достаточно, – оборвал я его. И, повернувшись к магистрам, добавил с ленивой усмешкой:

– Сейчас я призову свою страшную архимаговскую армию. Она превратит вас всех в свиней.

Я выдержал паузу и пожал плечами.

– Хотя… зачем? Большинство из вас и так свиньи. А превращать в более благородных животных я не желаю.

Это сработало. Улыбки слетели с лиц магистров, глаза налились яростью. Они взметнули руки, готовясь к атаке. Воздух задрожал, морозные кристаллы закружились в вихре.

Но я уже щёлкнул пальцами.

Из тени леса, из-за холма, из травы вырвались десятки атак сразу. Огненные стрелы, каменные осколки, молнии и арбалетные болты обрушились на магистров и их подручных. Те не успели даже поднять щиты – слишком внезапно, слишком много направлений. Разбойники завизжали и кинулись бежать, но бежать было некуда.

Из-за деревьев показались люди Волконского. Ветераны, закованные в простые, но крепкие доспехи, двигались слаженно, как единый механизм. За ними – союзники из соседних уделов. Кольцо смыкалось быстро.

Я поднял руку:

– Горластого не трогать! – и спешился с коня.

Самозванец замер, оборачиваясь то ко мне, то к сжавшемуся кольцу воинов. На его лице впервые проступил страх.

Я шёл к нему медленно, каждое движение обдуманно. По пути напитав пальцы силой до предела – плотной, сконцентрированной.

– Ты хотел видеть смерть? – спросил я тихо. – Смотри.

И поставил щелбан.

Щелчок прозвучал громче удара меча. Самозванца подбросило, он отлетел на несколько метров и рухнул в пыль, захрипев.

Позади гремел бой – люди Волконского уже заканчивали вязать оставшихся. Но для меня этот миг был важнее всего. Я смотрел на самозванца сверху вниз и впервые чувствовал не гнев и не ярость. Только холодное удовлетворение.

Игра продолжалась, но теперь правила задавал я.

Барон Волконский шагал по полю боя неторопливо, как хозяин, возвращающийся в собственный дом. Его люди уже собирали трофеи, стаскивали связанных разбойников в кучу. Магистры лежали под арканами, у каждого на шее висел тяжёлый амулет подавления.

– Ну что ж, Кирилл Львов, – произнёс барон, остановившись рядом со мной. Его голос звучал спокойно, но в глазах горел живой огонь. – Прекрасная работа. Ты не просто выстоял, ты помог разыграть представление, которое мы приготовили. Без тебя гонялись бы за этими шакалами ещё бог весть сколько. А теперь они все здесь. В одном месте.

Он кивнул в сторону самозванца, всё ещё лежавшего без сознания.

– Жаль только, что этот говорун отрубился. Хотелось бы, чтобы пришёл в себя до приезда императорских дознавателей.

Я хмыкнул.

– Не волнуйтесь. Дознаватели и мёртвого допросить могут.

Барон расхохотался, хлопнул меня по плечу.

– Ты только не вздумай такие шутки в столице отпускать. Там, знаешь ли, слух у стен слишком острый. Пошутишь про Императора не в том ключе – и запрут хорошего парня в застенках. А в застенках столичных не разгуляешься.

– Спасибо за совет, господин барон, – я склонил голову. – Учту. Но теперь мне пора. До столицы ещё далеко, а я хочу прибыть раньше, чем начнутся вступительные испытания в Академию.

Волконский посмотрел на меня внимательно, чуть дольше, чем это было нужно.

– Понимаю. – Он на мгновение понизил голос: – Мы допросим магистров. Уж слишком уж слаженно они действовали с этим самозванцем. Скажу по секрету – у меня есть подозрения: это не просто беглые наёмники. Слишком много у них силы и дисциплины для простых разбойников. Пахнет чужой школой. Шпионов конкурирующей империи, может, подослали. Из какой именно – пока не ясно.

Я нахмурился.

– Значит, эта история тянется куда дальше простого разбоя.

– Так и есть, – барон кивнул. – Но это уже моя забота. Тебе же – дорога и твоя цель. И запомни, Кирилл: ты сегодня показал себя не как мальчишка, а как воин и как умный игрок. В столице это тебе понадобится.

Я поблагодарил, склонив голову. Взгляд Волконского был тяжёлым, но в нём сквозило уважение. Он проводил меня взглядом, пока я не вскочил в седло и не тронул Грома.

Дорога на столицу была ещё долгой. Но теперь я знал: в неё я везу не только золото и опыт боёв с Разломами, но и нечто большее. Своё имя. Имя, которое уже начинало что-то значить.

Дорога к столице была длинной и нудной. Мы с Громом двигались через леса, перелески и редкие поля, где крестьяне ещё пытались что-то вырастить на земле, пережившей войну и разломы. Люди жили бедно, но держались.

На третий день пути я наткнулся на деревеньку, едва ли насчитывавшую больше пары сотен душ. Ничего особенного: покосившиеся крыши, дым из печных труб, запах навоза и свежего хлеба. Но именно здесь меня ждал любопытный эпизод.

У сельской площади, возле телеги, нагруженной мешками и бочонками, спорили двое. Молодой парень лет восемнадцати, худой, но жилистый, с руками, испачканными землёй и травами, и чиновник в сером кафтане с баронской печатью на груди.

– Я по приказу старосты закупил! – горячился парень, сжимая кулаки. – Травы, коренья, всё для зелий. Барон же сам распорядился – готовиться к зиме, к болезням.

– Где приказ на бумаге? – холодно парировал чиновник, упёрев руки в бока. – Нет бумаги – нет приказа. И вообще, староста не имеет права тратить баронские деньги.

– Так я свои потратил! – выкрикнул парень, и голос его сорвался. – Всё, что собирал для поступления в Академию! Сказали, нужно, я помог. А теперь выходит, что зря?

Я остановил Грома, прислушиваясь. На телеге и впрямь лежали мешки с кореньями и пучки сушёных трав. Знакомый запах ударил в нос. Отец такие же ингредиенты закупал у травников, когда готовил укрепляющие зелья для дружины. Ничего редкого, но товар нужный, всегда в цене. Хотя может и редкие вещи найдутся.

Я спешился и подошёл ближе.

– Что тут за спор?

Чиновник окинул меня быстрым взглядом, в котором промелькнуло раздражение.

– Не твоё дело, путник. Баронские земли, баронские деньги.

Парень же, наоборот, вскинулся.

– Господин! – он шагнул ко мне. – Скажите ему! Я же не вор, не жулик! Я всё честно закупил, а он теперь говорит, что ничего не признает!

Я перевёл взгляд на чиновника.

– Если парень купил на свои деньги, в чём проблема?

– Проблема в том, – надменно протянул чиновник, – что эти травы должны остаться в деревне. По распоряжению барона.

– А заплатить за них? – уточнил я.

– Цена слишком высока, – пожал он плечами. – Мы возьмём по справедливой, остальное пусть сам думает.

Парень побледнел, вцепившись в край телеги.

– Но я же… я всё отдал… У меня больше ничего нет!

Я задумчиво посмотрел на телегу. Коренья и травы выглядели свежими. Многие из них могли храниться месяцами. В столице за такой товар можно выручить неплохие деньги.

– Знаешь что, – сказал я парню. – Поедешь со мной. Возьмёшь телегу. В столице товар всегда в цене, особенно перед экзаменами в Академию. Там алхимики с руками оторвут.

– Ты не можешь! – чиновник вспыхнул. – Эти ингредиенты нужны здесь!

– Тогда рассчитайся с ним, – спокойно парировал я. – По той цене, что он заплатил.

– Это слишком дорого! – заупрямился тот.

– Тогда товар уйдёт в другое место, – я пожал плечами. – В столицу, например.

Я видел, как чиновник буквально разрывается. Травы он явно хотел забрать себе – может, перепродать, может, припрятать. Но платить не собирался. И отпускать не хотел.

Я облокотился на край телеги, глядя прямо ему в глаза.

– Вот что, господин служка. Парень честно купил товар. Если вы не готовы оплатить – он вправе распоряжаться им сам. Закон прост.

Он побагровел, но возразить нечего было. Я специально говорил не громко, но так, чтобы несколько прохожих деревенских слышали. Они уже столпились поодаль, наблюдая.

Парень смотрел на меня с такой надеждой, что у меня внутри кольнуло. Хотелось и помочь, и проучить зажравшегося чиновника. Но светить титулом я не собирался. Не в каждой ситуации же прикрываться именем барона Львова.

Я кивнул парню.

– Решай сам. Хочешь – едешь со мной. Хочешь – продавай здесь, но только по своей цене. Никому ничего ты не должен.

Он выпрямился, губы поджались.

– Поеду, – сказал он твёрдо. – В столицу.

Чиновник зашипел, но я уже отворачивался. Мне нужно было подумать, как обернуть всё это так, чтобы помочь парню и заодно наказать этого казённого грызуна.

Чиновник, побагровев, шагнул ближе, ткнул пальцем в парня:

– Ты не имеешь права увозить это! Это имущество деревни, а значит, баронское имущество!

Я лениво повернул голову к нему и усмехнулся:

– Интересная логика. Так выходит, ты утверждаешь, что барон распоряжается не только урожаем и налогами, но и личными сбережениями своих подданных?

Толпа крестьян, что уже собралась вокруг, загудела. Люди переглядывались – слова чиновника явно задели их.

Я сделал шаг вперёд, понизив голос так, чтобы слышал только он:

– Скажи мне, дружок, а ты уверен, что барон будет рад услышать, что его верные служащие называют воровством каждую копейку, которую крестьяне пытаются отложить?

Он дёрнулся, лицо перекосилось.

– Я… я такого не говорил!

– Ах нет? – я чуть наклонился, глядя прямо в глаза. – А толпа слышала именно это. Может, я ошибаюсь. Но крестьяне редко ошибаются, когда дело касается их денег и труда.

Я нарочно обернулся к людям.

– Скажите, разве этот парень взял не из своего кармана?

– Свои деньги тратил! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Сын мой траву вез, он всё честно делал! – поддержала пожилая женщина.

Чиновник побледнел. Я видел: он понял, что загнал себя в угол.

– Ладно, – пробормотал он, облизнув губы. – Пусть увозит… но чтобы я его здесь больше не видел!

Я холодно улыбнулся.

– Вот мы всё и уладили.

Подошёл к парню, хлопнул по плечу.

– Собирай телегу. Поедешь со мной до столицы. Дорога длинная, а товар твой будет в сохранности. Там ты получишь за него настоящую цену.

Он смотрел на меня с благодарностью, словно я только что вытащил его из петли.

– Спасибо, господин… Я… я Кирилл, из этой же деревни. Но все зовут меня просто Киря.

– Кирилл, – повторил я, усмехнувшись. – Совпадение однако. Поехали тёзка.

Когда мы тронулись с места, я оглянулся. Чиновник стоял у края площади, кусая губы и сверля меня злым взглядом. Он хотел бы отыграться. Но я знал: теперь он будет осторожен. Толпа слышала всё. Ему лучше держать язык за зубами, чем рисковать репутацией.

А я, сидя в седле рядом с телегой, думал о том, что такие люди – куда опаснее разбойников. Разбойник с дубиной хочет отнять твоё золото. Чиновник с печатью – твою жизнь. Медленно. С бумагами. И таких в столице будет пруд пруди.

Я посмотрел на Кирю. Парень ехал, вцепившись в вожжи, но глаза его горели.

– Ты всё ещё хочешь в Академию?

– Больше, чем когда-либо, – ответил он твёрдо.

Я кивнул.

– Тогда держись рядом. В столице легко потеряться.

Мы выбрались за околицу. Деревня осталась позади – с её перекошенными крышами, недовольным чиновником и крестьянами, которые ещё долго будут пересказывать сегодняшний спор. Дорога, утрамбованная колёсами повозок и сапогами, тянулась меж полей и рощ.

Киря правил телегой осторожно, будто каждая кочка могла отобрать у него последние сбережения. Он то и дело оглядывался на мешки с ингредиентами – сушёные коренья, пучки трав, порошки в плотно закрытых банках.

– Много у тебя добра, – заметил я. – И не абы что. У нас отец когда-то такие же травы покупал. Для зелий укрепления здоровья.

Киря покраснел, но взгляд его оставался твёрдым.

– Отец был травником. Не маг, обычный знахарь. С малых лет учил меня: «Запоминай каждую траву, сын. Знание – это тоже оружие. Пусть не сверкает, как меч, зато лечит и кормит».

Он сжал пальцы на вожжах.

– Только вот умер он, когда я ещё пацаном был. Матери тяжело пришлось. Я тогда и решил: пробьюсь в Академию, стану магом. Там знания настоящие.

– А деньги? – спросил я.

– Подрабатывал. Где травы собирал и продавал, где на ярмарке помогал. Всё копил, по монетке, по медяку. Староста знал. Он-то и сказал: «Закупи ингредиенты – сгодятся». Я и закупил. А теперь выходит, всё зря…

– Не зря, – отрезал я. – Эти корни и порошки в столице уйдут за тройную цену. Маги здоровье своё берегут куда ревностнее, чем крестьяне.

Киря посмотрел на меня так, будто впервые поверил в свою удачу.

– А если и вправду получится? Если продам? Мне ведь хватит на вступительный взнос.

– Хватит, – подтвердил я. – А дальше всё будет зависеть от тебя. В Академии с протекцией проще, но и без неё можно пробиться. Если есть голова и характер.

Мы ехали молча ещё с полчаса. Солнце пробивалось сквозь облака, дорога петляла среди рощ. Потом Киря вдруг спросил:

– А ты? Зачем тебе столица?

Я усмехнулся.

– А как думаешь? Учиться, конечно.

Он вытаращил глаза.

– Ты тоже… в Академию?

– А что такого? – я приподнял бровь. – Думаешь, мне рано или поздно только в книжках ковыряться? Или дома сидеть? Мне шестнадцать, Киря. Самое время.

Он вспыхнул, замотал головой.

– Да нет, я не то имел в виду! Просто… ты не похож на меня. Ты смелый. Ты… будто уже умеешь всё.

Я пожал плечами.

– Знаешь, в Академии никого не волнует, кто твой отец и сколько у тебя в кошельке денег. Там важно другое – сможешь ли удержать силу, когда она в руках. И выдержать, когда все смотрят, ждут, что ты сорвёшься.