Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Мда… отличный план побега… в конце же было приписано, что вопрос с Инной уже обговорен, она согласна, её и Аллочкин переезд будет выполнен одновременно со мной. Мы же продолжали болтать о постореннем.

– Ты-то как тут? Лес, говорят, валишь на лесосеке?

– Ага, совсем как Лев Копелев с этим… с Якубовичем, они тут тем же самым занимались, правда лет 30 назад. Жить и здесь можно, чо, особенно если план выполняешь.

– Я вот тебе передачку привезла, опытные люди посоветовали, что тут особенно ценится.

И она протянула мне бумажный пакет с ручками, тяжелый такой. Открыл, посмотрел, что там – а было там курево, пять пачек Беломора (я знаю, ты не куришь, но здесь пригодится), пять же пачек грузинского плиточного чая, кулёк с конфетками, палка копчёной колбасы, тёплые носки и по паре маек и трусов.

– Класс, сказал я, всё это здесь очень ценится, спасибо, дорогая. Как ты добралась-то сюда – это ж на кукушке надо в конце пути ехать…

– А то я не ездила на кукушках, – ответила она, – да мы с папой в эти примерно места за клюквой не один раз заезжали.

Глазами же она спрашивала – ну как, согласен или что? Я подумал немного, вздохнул и утвердительно закрыл глаза, согласный, банкуйте уже, лишних два года терять во глубине ветлужских болот мне очень не хочется. Побазарили ещё положенное время ни о чём, после чего пришёл вертухай и командным голосом объявил об окончании свидания. Поцеловал её на прощание, чо… она мне тем же ответила… эх, Анюта, где ж твои мозги были полтора года назад в ресторане Прага…

А далее она вышла за ворота лагеря, постоянно оборачиваясь и махая мне рукой сквозь слёзы, а я с её пакетом в руке побрёл в свой барак… да, надо бы сдать его в камеру хранения, а то сопрут, если в тумбочке оставить… на лесосеку меня уже после обеда отконвоировали – в столовой я один сидел, досталось две порции супа, дополнительный праздник.

Март 1979, продолжение праздника

Жорик на этот раз был без своих знакомых грузинов, поэтому в бутылку старался не лезть, а был непривычно тих и скромен. Ириша же, видимо страдая от временной невостребованности, восприняла его внимание не так уж вот прямо с восторгом, но и не без неохоты. Ну и ладушки, а мне уже наверно пора народных артистов встречать. С хлебом-солью. Или уж как получится. Подтянулись они очень скоро и даже с довольно чистой обувью, подсыхать наши грязи стали видимо – Евстигнеева с Гальпериной среди них не было, оно и понятно, Чужого-то они уже посмотрели, зато имели место Куравлёв, Абдулов с Алфёровой, Коля Ерёменко, младший естественно, Михайлов с Остроумовой под ручку, Талгат Нигматуллин один, Вельяминов и (трам-парам) Леонид Сергеич Броневой, итить-колотить. Я вспомнил, что он главную роль в «Похищении Савойи» играл, рядом с Михайловым и Остроумовой. И Татьяна Михайловна Лиознова тоже почтила, моё вам…

Встретил дорогих гостей, как полагается, отдельное почтение зафиксировал Броневому, заслуженному папаше Мюллеру Советского Союза. Проводил в комнату, оборудованную под видеопросмотр, через чёрный ход, чтобы народ не возбухал, всё подключил и запустил в работу Алёну Михайловну – давай, родная, это твой выход. Родная слегка охренела от такого количества медийных лиц, но справилась с собой довольно быстро и почесала:

– Итак, уважаемые зрители, вашему вниманию предлагается художественный фильм «Чужой» производства США, режиссёр Ридли Скотт, кинокомпания «20 век-Фокс», длительность 117 минут, 1979 год выпуска. В главной роли Сигурни Уивер. О чём этот фильм? Слоган его говорит, что «в космосе никто не услышит вашего крика» и это очень точно отражает главную его идею – в безвоздушном пространстве кричи-не кричи, результат одинаковый…

Ну и так далее, в пять минут она уложилась. Потом щёлкнула пультом, пошла заставка 20 века-Фокс с прожекторами, тяжёлыми даже на вид буквами и пальмами почему-то сбоку, намёк на Лос-Анжелес наверно. Ну а мне тут больше делать в ближайшие два часа было нечего, вернулся во двор, где наткнулся на очередной скандальчик. Вовчик, вот представьте себе, тоже запал на Иришины прелести (и где он последние дни скрывался, хрен его знает, а тут вылез не вовремя) и у него с Жориком происходило нечто вроде выяснения отношений. Попытался погасить конфликт, но хер бы там, не слушали они меня, а дело между тем дошло уже и до хватания за воротник и лёгких толканий в грудь в стиле «А ты, сука, кто такой?». Твёрдо сказал «Брэк» и развёл соперников на расстояние вытянутых рук.

– Если хотите морды друг другу бить, то только не в этом дворе.

– А где же? – поинтересовался Жора.

– Вон на стадион идите, там места много и никто мешать не будет, – махнул я рукой в сторону Школьной улицы. – Могу секундантом поработать, если хотите.

Ребята захотели, в результате чего мы все трое плюс Ириша переместились на Пионер, пройдя мимо окончательно завалившегося набок гипсового пионер с горном. Надо бы восстановить, со вздохом подумал я, как-никак объект культурно-исторического наследия. А пока шли, энтузиазм соперников сам собой угас, так что драки-то и не вышло. Ириша, кажется, была сильно огорчена этим фактом… я ей предложил самой выбрать кавалера, раз уж они сами не определились, кто круче, а она в ответ естественно не смогла ничего сказать. Ну ещё бы…

Больше ничего примечательного до вечера и не случилось… хотя нет – Бобби же позвонил из своего Лос-Анжелеса, спросил, дошла ли его посылка и вообще как дела. Я ответил, что да, всё дошло, принято народом с большим энтузиазмом и хотелось бы ещё чего-нибудь новенького, можно не вот только что вышедшего, а из предыдущих лет. Он тут же предложил первую часть Звёздных войн, Охотника на оленей, Полуночный экспресс и Рассвет мертвецов.

– Это при зомби что ли? – уточнил я насчёт последнего.

– Да, самое оно, у нас тут бешеным успехом пользовалось в прошлом году.

– Ладно, годится, – одобрил я, – и мелодрам ещё парочку добавь, если не трудно.

– Хорошо, – отозвался Бобби и тут же перешёл к шкурным вопросам, – нового ничего не придумал?

– Хм… – задумался я, что бы ему дать-то, чтоб отвязался, – не игрушка, но штука, способная принести миллионов 10-15. У вас же там жарко в Калифорнии, да?

– Ну да, 9 месяцев в году жара…

– Автомобили, когда припаркованы, на солнце жарятся, верно?

– Точно, когда садишься после рабочего дня, как в баню попадаешь.

– Так можно же закрывать лобовое стекло каким-нибудь светоотражающим материалом, тогда не так нагреваться будет.

– Такие штуки у нас продаются уже – в чём фишка-то будет?

– А фишка, дорогой Бобби, будет заключаться в том, что сделаны эти отражающие вещи будут в форме солнечных очков – вот прикинь, стоит такой Кадиллак…

– Я вообще-то на Шевроле езжу…

– Окей, стоит такое Шевроле в очках – и прикольно, и весело, и свою функцию полностью выполняет, защищает от палящих лучей калифорнийского солнца.

– Интересно, надо подумать… – ответил Бобби.

– Думай, конечно, – согласился с ним я, – но не забудь, что 30% от прибыли мои будут.

А совсем вечером, когда в клубе танцульки начались, я там отыграл пару песенок на синтезаторе, а потом подключил к колонкам свой верный Шарп, поставил двухчасовую кассету с подборкой актуальных хитов да и смылся – что мне там ловить-то. А вместо этого организовал коллективную пьянку с народными артистами, я с Татьяной Михайловной об этом ещё днём договорился, ко мне в квартиру пришли все, кто на просмотре «Чужого» присутствовал, за минусом Ерёменко и за плюсом Герасимова… да-да, сам мэтр отечественного кинематографа почтил вниманием бедного провинциального неудачника.

Ну а от нашего, так сказать, жилтоварищества были я с Инной и Алёной, и ещё Ириша напросилась, притащив с собой Вовчика, ну не выгонять же его. Еле-еле уместились в большой комнате. Первый вопрос у всех одинаковый был – что это за парусник на шкафу стоит и как он у тебя оказался (мы прочно на ты перешли со всеми, кроме Герасимова и Броневого, у них возраст уж слишком отличался от остальных). Рассказал про парусник… не всю правду про Белый дом и Картера, упаси боже, а в Китае подарили мол, Дэн Сяопин мол, прямо накануне своей трагической гибели. Потом пришлось и про ядерные удары пояснять – тоже сумел избежать ненужных подробностей. Потом наконец сели за стол и выпили по первой, я свой традиционный «Белый аист», остальные кто что, на квадратного «Джека Дэниэлса» из моих старых запасов косились взглядом, но как-то никто не решился открыть его первым. Помог людям, чо…

Потом заговорили про сегодняшний просмотр, первым Леонид Сергеич начал:

– Ты знаешь, Серёжа, – сказал он, держа в руках хрустальный бокал с Джеком, – я до сих под впечатлением от этого… от Ридли Скотта… настолько это отличается от нашего кинематографа, что я даже не знаю, с чем сравнить… ну как баобаб посреди нашего березняка вдруг вырос бы. И главная идея там глубокая…

– Что нашего крика никто не услышит? – уточнил я.

– И это тоже, кстати вот она (и он показал на Алёну) очень хорошую лекцию перед началом прочитала, молодец (Алёна покраснела и опустила очи долу, а он продолжил), но не только… я бы так сказал – то, что внутри нас, гораздо страшнее того, что снаружи…

Тут даже я призадумался и не нашёл сказать ничего, кроме:

– Браво, Леонид Сергеич, великолепно сформулировано! А Сигурни Уивер вам как?

– Неизвестная же актриса, наверняка первая роль (я подтвердил, да, первая), но сыграла убедительно, это для неё хорошим трамплином в большое кино будет.

После этого Броневой погрузился в тяжёлые раздумья, а я подначил его со своего места, всё-таки третий бокал уже употребил:

– А не слабо что-нибудь подобное на краснознамённой студии имени Горького сбацать?

И бросил выразительный взгляд на Герасимова, а тот сразу поднял перчатку.

– Предложить что-то хочешь или так, чисто языком потрепать решил? – спросил он у меня.

– Конечно хочу предложить, Сергей Аполлинарьич, – ответил я, сделав честные-пречестные глаза, – у нас на Автозаводе принято за свои слова отвечать.

– Ну и что же ты замолчал? – продолжил он, подливая себе из квадратной бутылки, – давай уже заканчивай свою мысль.

– Есть сразу две идеи сюжетов фантастических лент, такого у нас ещё не снимали и вряд ли скоро снимут, если не подтолкнуть события. Первая под условным названием «Хищник», вторую не менее условно можно назвать «Терминатор»…

– Что такое терминатор? – сразу перебила меня Лиознова.

– От английского слова «terminate» – ограничивать, заканчивать, закруглять, а терминатор это значит человек, ну или в нашем случае кибернетический организм, который что-то там заканчивает или прерывает процессы.

– Ну и про что же эти фильмы будут? – это уже Куравлёв подключился.

Я сел поудобнее и слил обществу краткий пересказ знаменитых франшиз… ну не полностью конечно, а первых серий, действие Хищника при этом перенёс во вьетнамские джунгли. Броневой в итоге хмыкнул и сказал:

– Занятно, но слишком сложно будет в производстве… и английское название не пойдёт, надо бы что-то отечественное.

– Да это-то без проблем, – уверенно заявил я, – пусть будет хоть Прерывателем… а общая-то концепция как, прокатит?

– Ну не знаю, не знаю, – сказал из своего угла Герасимов, – мрачноватое будущее здесь какое-то получается.

– Но в итоге-то добро побеждает и мрак рассеивается, – сказал я, – а победы без преодоления чего-то сложного во-первых никому неинтересны, а во-вторых в жизни встречаются очень редко, правильно?

Герасимов немного подумал и вынужден был согласиться с такой лютой банальщиной.

– Но в прохождении заявок на подобное через наши инстанции я не очень уверен, на любом этапе могут завернуть.

– Ну тогда могу ещё предложить чисто реалистический вариант, полицейский… ой, милицейский конечно боевик под названием «Оружие возмездия»…

И я добросовестно пересказал содержание первой серии «Смертельного оружия», но действие конечно в нашу столицу перенёс и суицидальные наклонности Мартина Риггса слегка сгладил, да и назвал его Мартыном Роговым. И в напарники ему конечно не афроамериканца поставил, а азиата… пока рассказывал, созрела мысль, что напарника этого прекрасно сыграл бы Талгат, о чём я тут же и поведал всем остальным.

– Я не против, – тут же отозвался тот, – сыграю без проблем. Ну а на главную роль ты какого артиста видишь? – спросил он у меня.

– Мэла Гибсона, – уверенно ответил я.

– Постой-постой, – вступила в разговор Лиознова, – это не тот, что играл в «Безумном Максе»?

– Тот самый, австралиец с американскими корнями, на мой взгляд он бы идеально в роль вписался, как влитой бы сел.

– Ну и как его из Австралии сюда заполучить? – продолжила допытываться Татьяна Михайловна.

– Это я на себя беру, как-нибудь решим вопрос, если режиссёр конечно не против будет…

– И если уж до конца идти, то у тебя и режиссёр какой-то конкретный имеется ввиду? – это уже Герасимов.

– Конечно, Сергей Аполлинарьич, – уверенно заявил я, – кто же лучше вас эту работу выполнит?

– Спасибо конечно на добром слове, но жанр не совсем мой, – ответил он, – вот может Татьяна Михайловна возьмётся… или Дуров, когда Пиратов доснимет.

Поговорили немного о текущей работе студии, о пресловутых «Пиратах 20 века» и «Похищении Савойи», благо задействованные лица присутствовали в больших количествах. А потом плавно перешли к сериалу про Дом… Гальперина между делом непринуждённо отстояла кандидатуру Алёны, коротенько рассказав о кидании последней с крыши этого самого дома.

– Что, прямо вот с крыши броситься собиралась? – заинтересовался Герасимов.

– Честное пионерское, – взял я инициативу на себя, – с большим трудом снял её оттуда.

– А вот мы у неё самой и спросим, – и он задал вопрос непосредственно ей, она напротив сидела, – так прямо вот и спрыгнула бы?

Алёна помялась немного, а потом честно ответила:

– Вот прямо так и спрыгнула бы – зачем мне на этом свете жить оставалось?

– И что же такого тебе Сергей сказал, что ты передумала?

Она посмотрела на меня, я утвердительно наклонил голову, мол вываливай уже всё без разбора, и она и вывалила:

– Он сказал, что меня в Америке ждут, поеду на премьеру нового фильма через неделю… я и передумала прыгать…

– О как… – только и смог высказать Герасимов, – это правда или как? – это уже ко мне вопрос был.

– Чистая и беспримесная правда, 999 пробы, – ответил я, – с утра созванивался со Спилбергом, он сказал, что его заинтересовала фотография одной актрисы из нашего сериала… дальнейшее, надеюсь, понятно.

– Даааа, – нехорошо как-то протянул Герасимов, – а меня вот никто в Америку не приглашает…

– Да какие ваши годы, Сергей Аполлинарьич, съездите ещё и не раз… это я вам как автозаводский пацан твёрдо обещаю.

Тут уже все собравшиеся не выдержали и дружно заржали.

– Зря смеётесь между прочим, – продолжил я, – вот спросите у той же Алёны или Инны с Вовой, часто я своих обещаний не выполнял?

– Спрашиваем – Инна, скажи пожалуйста, – обратился к ней Герасимов, – часто Сергей свои обещания не выполнял?

– За последние два года не было такого, Сергей Аполлинарьич, – твёрдо ответила она.

На этом американская тема плавно и закруглилась. Из дальнейшего запомнилась только беседа с Олей Остроумовой – вблизи она оказалась далеко не столь сексапильной, как на экране, и юмора она не воспринимала от слова «ни разу», это было моим главным разочарованием в этот вечер.

На танцах тоже ничего примечательного не случилось, даже не подрался никто – поздно вечером проводил гостей до трамвая, им в гостиницу ближе всего так было, потом выпроводил последних засидевшихся танцоров из клуба и закрыл его на замок, а дальше сел на лавочку в абсолютно пустом дворе и попытался составить план действий на ближайшую неделю. Ну с видеоклубом кажется всё закрутилось, только за сегодняшний день выручка составила сто рублей с хвостиком, а когда в рабочий ритм всё войдёт, там и двести будет. Надо форсировать ремонт кафе, это раз, сделать наконец секцию восточной гимнастики, это два, и что-то с хлебным магазином придумать… ааа, пусть они пиццу что ли продавать будут, а делать её можно на базе столовской кухни… горячие бутерброды тоже должны хорошо зайти… а с суши пока повременим, не поймут. И про рекламу, которая двигатель торговли, надо не забыть, вон какие площади на фасаде пропадают зря – надо во-первых рекламодателей отыскать, а во-вторых художника хорошего найти, можно на первых порах не хорошего, а хотя бы сносного, чтоб рисовал не как Ося Бендер на пароходе «Александр Скрябин»…

Август 1983 года, Унжлаг

Ну вот и настал день, который Анюта написала мне на зелёненьком своём платочке химическим карандашом – 3 августа, среда… а день какой же был тогда, ах да, среда, как говорил Владимир Семёныч. План её (точнее наверно не её, а составляли его серьёзные дяди, возможно даже в погонах и возможно даже в штаб-квартире ЦРУ, но будем для простоты считать его анютиным планом) если уж совсем честно, вызывал у меня некоторые сомнения насчёт лёгкости его осуществления, но ладно, другого-то всё равно ничего нет. Примем в первом чтении и его…

Итак, этого самого 3 августа с раннего утра вертухай меня предупредил, что на работу я не иду, а после завтрака остаюсь в столовке и жду автозак для транспортировки в Сухобезводное, туда прокурор из Ульяновска приехал, будет меня допрашивать в связи с вновь возникшими обстоятельствами моего дела. Ну я позавтракал (мерзкая перловка плюс не менее отвратный кисель и двести грамм черняшки), подождал, пока народ на работы снимется и сел курить на завалинке столовки. В переносном конечно смысле курить, меня даже зона не сумела к этой привычке пристыковать… «Беломор» кстати, привезённый Анютой, я выгодно обменял на почти что новые сапоги из почти что хромовой кожи, в наших болотах очень нужная вещь.

Через час с хвостиком моего перекуривания прискакал посыльный из хозблока – зека Сорокалет? Ну иди во двор хозблока, там тебя автозак ждёт-не дождётся никак. Поплёлся в двор хозблока, там и точно стоял такой зелёный воронок с синей надписью УФСИН на боку, меня приняли под руки два прапора и буквально закинули внутрь этого воронка, а там уж посадили в одну из клетушек, которые шли вдоль обоих бортов. Кроме меня там уже сидел один мужичок из третьей бригады, в лицо знакомый, но как его звали, убей не знал.

– Эй, земеля, – тут же спросил меня мужичок, – закурить есть?

– Да не курю я, зёма, – ответил я ему, – но половинка Беломорины за подкладку завалилась.

И я протянул ему через проход папироску. Огонёк нашелся у сопровождающего прапора, а тут следом мы и тронулись. Шмон у ворот, не тщательный, так, для галочки – едем дальше, подпрыгивая на ямах и колдобинах. Через полчаса остановка, конвой открывает наши клетушки, руки за спину, выходи по одному, лицом к машине. Направо, бегом марш – завели в здание районной прокуратуры. Проследовали сразу же на второй этаж к кабинетику с табличкой «Заместитель районного прокурора Казнов И.А.».

– Ты садись сюда, – и конвойный указал моему напарнику по автозаку на ободранный дермантиновый стул, – а ты заходи, – и он распахнул дверь.

Зашёл, конвойный за мной.

– Товарищ Казнов, заключённый Сорокалет по вашему приказанию доставлен, – громко доложил он лысому и маленькому человечку, сидящему за зелёным столом.

– Спасибо, вы пока свободны, – ответил ему человечек, подслеповато щурясь на меня, – а вы… Сергей эээ… Владимирович, садитесь, побеседуем.

Я послушно сел на такой же примерно древний и разбитый стул, как и в коридоре, подумав, что на нём, очевидно, не одно поколение зеков посидело.

– Значит дело у нас будет такое, Сергей эээ… Владимирович… курить будете? – и он протянул мне мятую пачку Волны.

– Спасибо, Иннокентий Алексеевич, я не курю, – ответил я.

– Ну и правильно, я тоже не буду. А дело у нас будет такое – надо получить с вас некоторые дополнительные показания относительно последнего часа вашего пребывания на теплоходе «Александр Суворов», особенно всё, что касается судового механика Гаврилова… эээ… Игоря Петровича.

И тут он открыл папочку, где первым листом лежала бумага с крупной надписью сверху «Протокол допроса», и начал что-то там писать правой рукой, левой же рукой он вытащил из нагрудного кармана свёрнутую в четыре раза бумажку и положил её передо мной. Сверху крупно было написано: «Вслух отвечай только на мои вопросы, бумагу разверни и внимательно прочитай». Развернул, прочитал, не забывая говорить дежурные фразы на дежурные же вопросы прокурора. Написано же там было следующее:

«По окончании допроса тебя поведут в туалет, во второй от двери кабинке будет свёрток с гражданской одеждой, в которую тебе надо будет переодеться, и ещё один пакет, берёшь его с собой, потом надо будет ударить конвоира, который будет караулить тебя в проходе – бей сильно, чтобы следы остались, но аккуратно, конвоир в деле. Потом вылезаешь через окно на улицу, решётка отогнута, и два раза направо, там будет стоять желтая копейка с ключом в замке. Едешь на ней примерно десять километров по направлению к Горькому, остановка у таблички с надписью «Река Полома», загоняешь машину в лес, чтобы сразу не нашли, и уходишь налево через железку. Дальнейшие инструкции в пакете. Если всё понял, кивни два раза.»

Я всё понял, поэтому кивнул, как было сказано. Прокурор ещё позадавал мне с десяток вопросов для приличия, после чего кликнул конвоира и тот повёл меня по скрипучей прокурорской лестнице на первый этаж.

– Эй, командир, – сказал я ему через плечо, – а в сортир зайти? Дорога назад неблизкая…