Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 319 (всего у книги 347 страниц)

– Да какие могут быть? – отозвался я. – На лекции пойду.

Он приподнял бровь.

– Ты в субботу собрался на лекции? Или у тебя теперь индивидуальная программа без выходных?

Я замер на секунду, потом хлопнул себя по колену.

– Верно... Завтра же суббота.

Киря рассмеялся.

– Вот видишь. А я уж подумал, что академия тебя окончательно сломала. Может, тогда рванём домой?

– Это я тебе как раз и хотел предложить, – ответил я.

Мы быстро собрались: ничего лишнего, пара сумок, попугай, который с недовольным ворчанием перелез на плечо. На улице уже сгущались сумерки, пахло кострами и прелыми листьями.

– Хорошо всё-таки, что у тебя теперь свой дом, – сказал Киря, когда мы миновали городские ворота. – А не казённая комната с соседями-храпунами.

– Ага, зато теперь я сам отвечаю за крышу над головой, – усмехнулся я. – И за тех, кто под ней живёт.

Попугай буркнул:

– Ничего, привыкнешь. Главное – не заводи соседей с лютней.

Нас встретил Влад – уставший, но довольный. На нём был рабочий жилет, рукава закатаны, на лице следы цемента и хорошего настроения.

– Вот и вы, – сказал он, глядя на нас. – Успели как раз к ужину.

Из дома выбежала Мария – радостная, раскрасневшаяся, с подносом в руках.

– Киря! Кирилл! Я уж думала, вы не придёте!

На столе уже стояла жареная дичь, свежий хлеб, овощи и что-то ароматное, от чего у Кирии глаза загорелись.

– После каши из столовой это пиршество, – с уважением сказал он, садясь за стол.

Влад только улыбнулся.

– Готовила Мария. Я лишь дров подкинул.

– И дровами, и руками – всё одно к делу, – заметил попугай, вцепляясь клювом в кусочек хлеба.

Мы ели молча, с аппетитом, слушая, как за окнами гудят кузнечные молоты и доносится стук строительных молотков. Дом жил.

Позже Влад позвал меня в кабинет. На столе – карты, чертежи, списки рабочих.

– Всё идёт по плану, – сказал он. – Стены почти восстановили, башни укрепляем. Нашёл старых сослуживцев, в которых уверен. Гвардию потихоньку формируем.

Я кивнул.

– Отлично. Рад слышать. С каждым днём место всё больше похоже на дом.

– Да уж, – Влад присел на край стола. – И знаешь, с твоими успехами в поиске средств, глядишь, ещё и в плюсе окажемся.

– Было бы неплохо хотя бы с долгом рассчитаться, – ответил я.

– Рассчитаемся, – сказал он уверенно. – Теперь всё идёт как надо.

После разговора я вышел на балкон. Внизу горели факелы, по двору ходили рабочие, слышались голоса и звон металла. Воздух пах пылью и дымом – запахом жизни.

Попугай уселся рядом на перила.

– Смотри-ка, двуногий, ты наконец-то нашёл место, где тебя не пытаются убить.

– Пока не пытаются, – сказал я, глядя на светящиеся окна.

Он задумчиво покрутил головой.

– Думаешь, надолго?

– Не знаю, – ответил я. – Но сегодня, по крайней мере, можно просто пожить.

Попугай хмыкнул, забрался мне на плечо и заснул почти мгновенно.

Я стоял, слушая ночной воздух, и впервые за долгое время чувствовал покой. Не уверенность – её в моём мире не бывает. Но хотя бы покой.

Утро встретило свежестью и шумом работы. Влад уже был на ногах, командовал строителями. Киря, заспанный, плёлся следом, жалуясь, что его разбудили петухи, которых он не видел.

Я обошёл владения. Ограда почти готова, к башням подводили новые леса. Основной дом больше не выглядел руинами – лишь громадной крепостью в ремонте.

– Быстро работаете, – сказал я, когда Влад подошёл.

– Восстановить дешевле, чем строить заново, – пояснил он. – Земля стоит дороже стен.

– Значит, дом того стоил, – ответил я. – Главное, чтобы рассчитались с государством.

Влад усмехнулся.

– Рассчитаемся. С твоими приключениями – ещё и прибыль будет.

Я усмехнулся в ответ. Может, и правда. Главное чтобы эта прибыль не добавила проблем.

После разговоров о доме и гвардии захотелось просто пройтись. День стоял тихий, свежий, и столица дышала ровным, живым шумом. Люди спешили по делам, повозки грохотали по булыжной мостовой, торговцы кричали, зазывая покупателей. Всё это казалось удивительно нормальным.

Глава 11

Я шёл по старой улице, пока не свернул к знакомому дому. У ворот стояла Дарья – едва я показался на повороте, она побежала мне навстречу.

– Кирилл! – голос её был напуганным и радостным одновременно. – Что с рукой?

Я глянул на перевязь, будто впервые увидел её.

– Пустяки. Неудачная тренировка. Через пару дней пройдёт.

– «Пустяки»? – она нахмурилась, и в глазах мелькнула тревога. – С тобой всё время что-то происходит.

– Постараюсь быть осторожнее, – улыбнулся я. – Хотя обещать не стану, я в этом деле непостоянен.

Дарья покачала головой, но улыбнулась в ответ.

– Главное, чтобы жив остался. Я тебе верю… и надеюсь на твоё благоразумие.

Мы вышли прогуляться. Воздух был пропитан ароматом свежеиспечённого хлеба и дымом из лавок. Сели в кафе на углу, заказали чай и пирожки.

– Дядя приезжал, – сказала Дарья, когда чай остыл. – Сказал, что я остаюсь в столице. Кажется, надолго.

– Решил, что здесь безопаснее?

– Да. У нас поместье на границе, а там… – она махнула рукой. – Неспокойно.

– Разумно. В столице, если не искать приключений, жить можно.

– А ты, значит, ищешь?

Я усмехнулся:

– Иногда они сами меня находят.

Она фыркнула, но глаза у неё потеплели. Мы гуляли ещё час, просто разговаривая о всяком, пока не стемнело.

У дома Дарьи я заметил, что она слегка нервничает, часто оглядывается. Я решил, что дело в моей руке, и внутренне даже польстился. Забавно – привык к врагам, но беспокойство друга оказалось куда ценнее.

– Береги себя, – сказала она у ворот.

– Обязательно, – ответил я. – И ты тоже.

Она улыбнулась и скрылась за дверью.

Дорога домой шла через знакомый переулок. Ночь уже опустилась, фонари горели тускло, воздух был прохладный и пах мокрым камнем.

Я только шагнул в тень, как из обоих концов переулка послышались шаги.

– Прекрасно, – пробормотал я. – Даже вечером спокойно пройти нельзя.

Из темноты показались две шумные толпы. Судя по лицам, ничего хорошего от встречи ждать не стоило. Я вздохнул, поднимая больную руку – не драться же с перевязью.

Но когда они подошли ближе, вдруг раздались радостные крики:

– Да это же он! Тот самый!

– Кирилл, помнишь нас? Мы тогда вместе в участке сидели!

Я моргнул.

– Забыть бы вас, да не получается.

– Ну вот и славно! – один из парней подошёл ближе, оценил мой вид и добавил: – Рука-то у тебя не в порядке. Может, без драки сегодня?

– А вы часто дерётесь?

– Каждую субботу! – гордо ответил кто-то из-за спины. – Мы же не враги, просто делимся на две команды и устраиваем потасовку.

– Это у вас, значит, традиция такая?

– Конечно! А чем ещё заниматься? Мы люди простые – кто на фабрике, кто у алхимиков в подмастерьях, кто у артефакторов. Целую неделю пашем, надо же как-то выпустить пар.

Я покачал головой:

– Неужели других способов нет?

– А ты предложи!

– Придумаю что-нибудь, – сказал я. – Только без разбитых носов.

– Сразу видно, умный человек, – хохотнули они. – Пошли лучше с нами, у нас сегодня вечер без мордобоя. В честь встречи с тобой!

Во дворе неподалёку стояли скамьи, на бочках – еда, вино, кто-то играл на скрипке.

– Ну, хоть не бьют, – пробормотал попугай, садясь мне на плечо. – А то я уж готовился орать «держись, капитан!»

Смех, разговоры, тосты. Люди были простые, уставшие, но добрые. Кто-то рассказывал истории о работе, кто-то спорил, у кого зелия чаще взрываются.

– А это кто у тебя? – спросил один, кивая на попугая.

– Местный философ, – ответил я.

– Я вообще-то не цирковой, – буркнул пернатый. – Но выпить могу!

Толпа разразилась смехом. Ему тут же протянули кружку – и он важно клюнул в воздух.

– Вот это понимаю – зрелище, – сказал я, глядя, как люди смеются.

В какой-то момент я поймал себя на мысли: рядом нет магии, разломов, крови. Только шум голосов, простые слова и вечер, который не угрожает ничем.

Когда веселье стихло, один из парней хлопнул меня по плечу:

– Заходи ещё. Ты не подумай, не драться зовём – просто поговорить. Хотя и от драки не откажемся. – кто-то одобрительно хохотнул.

– Договорились, – ответил я.

Домой я шёл поздно, когда улицы уже опустели. Город спал, и только фонари мерцали в лужах.

Иногда, чтобы почувствовать жизнь, не нужно закрывать разломы или сражаться с магистрами. Достаточно просто сесть за стол с людьми, которые живут, не задумываясь о чудесах. Наверное, именно так и выглядит настоящая магия – когда тебе спокойно.

Город вымер. После субботнего шума улицы казались непривычно пустыми: редкие прохожие спешили к домам, фонари едва держали свет, ветер тянул запах соли и дыма от портовых костров. Я шёл не торопясь, чувствуя лёгкую усталость после вечера – впервые за долгое время день прошёл почти спокойно. Дарья, люди в переулке, смех, разговоры. Всё это было настолько «нормальным», что казалось чужим.

Я свернул на боковую улицу, ведущую в сторону академии. И где-то в этот момент воздух будто сгустился. Шаг – и я отчётливо понял: за мной идут.

Не спеша. Без суеты. Ровный ритм шагов позади – то замирал, то возобновлялся. Я не оборачивался. Научен уже. Кто-то идёт за мной с таким терпением, не хочет быть замеченным, но и не боится. А значит, не обычный грабитель.

Прошёл квартал. Звуки те же. Ещё один. Всё так же. Попугай, сидящий на плече, тихо шевельнул перьями:

– Ты это чувствуешь?

– Да.

– Ну вот и отлично. Может, просто притворимся, что нас нет?

– Поздно.

На перекрёстке я нарочно замедлил шаг, пропуская телегу. Краем глаза успел уловить тень у стены. Двигается плавно, экономно, слишком точно, чтобы быть случайным прохожим. Я вспомнил рейд в логово теневиков – тот самый, где один из серых плащей пытался меня убить. Не справился. Среди трофеев оказалась карта с отмеченными складами – сеть, растянутая по всему северному порту. Если кто-то и мог пригодиться сейчас мне, так это они. Пусть теневики и враги, но у врагов тоже есть враги.

– Есть идея, – сказал я, шагая дальше.

– О, начинается, – простонал попугай. – Когда ты так говоришь, потом кто-нибудь обязательно горит. Иногда даже ты.

– Лучше гореть, чем стоять и ждать, пока тебе вонзят нож в спину.

Я свернул в сторону доков. Камень под ногами сменился гнилыми досками, пахло морем и водорослями. Чем дальше от центра, тем больше вокруг тьмы и пустоты. Фонари редкие, свет скользит по лужам. Где-то глухо стучат цепи, вдалеке ругаются грузчики.

За спиной всё тот же размеренный ритм. Шаг, пауза, ещё шаг. Никаких сомнений – преследователь профессионал.

– Думаешь, это кто-то из тех трёх? – спросил попугай.

– Нет. Те остались в разломе. Но возможно был четвёртый. Видимо Алексей не всех вычислил.

– Может, передумаем и сбежим куда потише?

– Успокойся. Если сбегу – подумает, что я его боюсь. Да и смысла в этом нет. А так, пусть думает, что я не заметил.

Северный порт встретил привычной смесью вони, соли и магии. В темноте тянулись ряды складов, над каждым – фонарь, у ворот – охрана. Люди теней. Узкие лица, серые накидки, символы «глаза» на перчатках. Я узнал их стиль сразу.

Время выбирать. Я ускорил шаг, сворачивая между складами. «Хвост» не сбавил темпа.

– Скажи честно, – пробормотал попугай, – мы ведь не просто идём прогуляться, да?

– Нет. Мы идём показать людям, что не стоит стоять у меня на пути.

– А конкретнее?

– Заведу этого выродка туда, где его примут за шпиона.

План был прост и идиотичен одновременно. Если повезёт, убийцу задержат, а я тихо уйду. Если не повезёт… ну, я уже привык к «если».

На воротах ближайшего склада стояли двое. Один зевал, второй грел руки над куском светящегося камня. Когда я приблизился, они отвлеклись – кто-то крикнул из соседнего двора, и я скользнул мимо тенью.

Сердце билось глухо и ровно. Я двигался между ящиками, стараясь не шуметь. Пахло железом, пылью и какой-то едкой алхимией.

Вдруг попугай тихо сказал:

– Эй… может, хватит? Тут как-то слишком… зловеще.

– Ещё немного. Надо убедиться, что он пошёл за мной.

Я заглянул в просвет между стенами склада и увидел, как фигура в плаще прошла сквозь тьму, не таясь. Даже не пытался скрыться. Уверенность движений была оскорбительно спокойной.

– Пошёл, – прошептал я.

Дальше – лабиринт. Ряды контейнеров, закрытые двери, треск факелов. Каждый шаг отдавался гулом в груди.

Я свернул за последний угол и понял, что ошибся – впереди открытое пространство, за ним – чёрная гладь воды. Финский залив.

Позади – шорох шагов. Слева и справа – глухие стены. Вперёд – только холод и волны.

– Вот и всё, – выдохнул я. – Добро пожаловать в тупик.

– Гениально, – сказал попугай. – Просто шедевр тактики.

– Молчи.

Шаги за спиной стихли. В воздухе повисла тишина, та самая, что предшествует смерти. И тогда я понял, что настоящая охота только начинается.

Тишина стояла такая, что слышно было, как волны лениво шлёпают о каменные сваи. Я стоял у самого края причала, спиной к заливу, глядя в серую воду, где отражался редкий свет фонаря. Позади послышались шаги – уверенные, неторопливые.

Я не оборачивался. Пусть сам проявится.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – пробормотал попугай, не двигаясь с плеча.

– Не знаю, – ответил я тихо. – Но, кажется, этот парень, в отличие от меня, очень даже понимает.

Я надеялся, что теневики задержат моего преследователя, однако и здесь я ошибся. Он даже не напрягался, просто махнул рукой и охранники рухнули на землю.

Шаги стихли. На миг показалось, что за спиной пустота. Но потом раздался голос – спокойный, низкий, почти усталый:

– Кирилл Львов?

Я обернулся. Передо мной стоял мужчина в сером плаще. Среднего роста, широкоплечий, волосы зачесаны назад, глаза – холодные, почти безцветные. В правой руке – тонкий кинжал, лезвие поблескивало тусклым светом.

– Кто спрашивает? – произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

– Неважно, – ответил он. – Главное, что я тебя нашёл.

Я усмехнулся.

– Так уж и «искал». По-моему, ты просто заблудился.

Он не ответил, только чуть склонил голову набок, изучая меня, будто решая, с какой стороны будет проще завершить дело.

– А ты ведь даже не догадываешься, кто я, – сказал он после паузы.

– Да мне обычно достаточно того, что человек с ножом идёт за мной ночью, – сказал я. – Остальное несущественно.

Он усмехнулся краем рта – холодно, почти без эмоций.

– Тогда пусть будет сюрприз.

Он сделал шаг вперёд, и я понял, что разговор окончен.

Первый удар был молниеносным. Я успел уйти корпусом, лезвие скользнуло по плащу, разрезав ткань и воздух. Второй – ниже, на уровне груди. Я встретил его ножом, но отдача ударила в сломанную руку, и боль полоснула мозг, будто кипятком.

Я отступил, споткнулся о ящик, рухнул на колено. Попугай закричал:

– Кирилл! Слева!

Я перекатился, и над головой просвистело лезвие. В тот же миг из-за ворот донёсся крик – стража.

– Эй, вы кто такие?! – голос был грубый, злой, но живой.

Я не успел даже выдохнуть с облегчением, как всё вокруг вспыхнуло. Воздух загудел, вспышка ослепила, и двое охранников рухнули, прежде чем я понял, что произошло.

Мой противник даже не посмотрел в их сторону.

– Лишние, – бросил он.

Склад заполнился запахом озона и горелой ткани.

– Вот теперь точно поздно договариваться, – пробормотал попугай. – Уровень безумия стабильно растёт.

Я поднялся, стиснув зубы. Магия едва отзывалась, но другого выхода не было. Я использовал усиление – слабое, неполное, но хоть что-то.

– Может, поговорим? – спросил я, пробуя выиграть время.

– С тобой? – он усмехнулся. – Нет. Я не разговариваю с теми, кто решил, что может убивать моих близких.

Я замер, не сразу поняв.

– Твоих?

Он не ответил. Только сделал ещё один шаг, и в его глазах мелькнуло что-то вроде сожаления. Или просто тени огня отражались.

Я атаковал первым – скорее от отчаяния, чем от расчёта. Наши клинки встретились, металл зазвенел, искры осыпались на пол. Он отбил удар легко, как будто я был ребёнком. Контратака – короткое движение запястья, и я еле успел уйти.

Ещё одно столкновение. В ушах стучит кровь, плечо ноет, дыхание сбивается.

Он двигался, как тень – точно, экономно, без суеты. Казалось, всё вокруг подчинено его ритму, а я – просто лишний звук в этой мелодии.

Я отступал, чувствуя, как за спиной холодеет воздух – до края площадки оставалось два шага.

– Бежать некуда, – сказал он спокойно. – Не мучайся.

– Это я решу, – ответил я.

– Уже решил. Просто пока не понял.

Он шагнул вперёд, поднимая клинок. И тогда я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло – слабое, но знакомое ощущение жара, расползающегося по венам. Магия. Сопротивлялась, но жила. Я улыбнулся, чувствуя, как дыхание становится ровнее.

– Что смешного? – спросил он.

– Просто устал от разговоров, – ответил я. – Можно уже и к делу.

Он рванул вперёд, и бой начался всерьёз. Я чувствовал, как воздух вокруг становится плотнее, будто сам мир не хотел дышать. В груди жгло, рука ныла, каждая мышца отзывалась болью, но отступать было поздно. Серый плащ двигался плавно, размеренно – каждый шаг у него был выверен, каждый взмах ножа точен, без суеты. В его действиях не было ни злобы, ни азарта, только холодная уверенность человека, который знает исход наперёд.

Я пытался держать дистанцию, заставить его ошибиться, но он не ошибался. Нож в моей руке казался игрушкой по сравнению с его клинком – тонким, но явно зачарованным. При каждом столкновении по коже пробегала дрожь, металл будто вызывал в теле отголосок страха.

– Ты ведь понимаешь, что всё это зря, – произнёс убийца. Голос был ровный, без тени эмоций. – У тебя нет ни шанса.

– Я и не собирался выигрывать, – сказал я. – Просто хочу, чтобы ты вспотел.

Попугай где-то сверху хмыкнул:

– У тебя талант раздражать смертельно опасных людей.

Я отступил на шаг, вызвал слабую волну воздуха – не для атаки, а чтобы сбить его ритм. Он чуть повёл плечом, и клинок мелькнул в полумраке. Воздух взрезало, будто ткань, и струйка крови проступила на моём боку.

– Быстро учишься, – сказал я сквозь зубы.

– Медленно умираешь, – ответил он.

Я сделал глубокий вдох, призвал остатки магии. Пламя от фонарей дрогнуло, послушно откликнувшись. Стихии реагировали с трудом, но хоть что-то. Я послал короткую вспышку огня в лицо противнику – тот лишь отмахнулся, а потом в ответ метнул нож. Клинок полоснул по плечу, и я едва не выронил оружие.

– Кирилл, ты теряешь форму, – буркнул попугай. – Обычно к этому моменту ты уже кого-нибудь сжигаешь.

– Заткнись.

Он усмехнулся, хотя понимал – шутки кончились.

Я попытался использовать камень под ногами: вбил в него немного энергии земли, выбросив осколки вверх. Противник ушёл в сторону, почти не глядя. Даже не отреагировал – просто знал, что я сделаю это.

Он двигался быстро. Слишком быстро. Я не успевал думать, только реагировать. Ещё секунда – и клинок прочертил воздух рядом с моим горлом. Я отклонился, поймал момент и ударил ногой в живот. Он не отшатнулся – просто перехватил мою ногу и бросил через себя.

Я рухнул на каменный пол, воздух вышибло из лёгких. Мир закружился. Убийца подошёл спокойно, будто гулял.

– Храбрость – это хорошо, – произнёс он. – Но она не заменяет опыта.

Он поднял нож, и я почувствовал, как внутри всё дрогнуло – не страх, а злость. Та, что была всегда рядом, где-то под кожей. Я заставил магию отозваться – воздух дрожал, пламя вокруг мигало, а металл в руке стал горячим.

– Ещё шаг, – прошептал я.

Он шагнул. Я метнул вспышку света, простую, почти инстинктивную. Не ослепляющую, не убивающую – просто свет. Он дёрнулся, прикрывая глаза, и этого хватило. Я поднялся, ударил. Наши клинки встретились снова, на этот раз с большей силой. Искры осыпались на пол, запахло озоном.

– Начинаешь понимать, – сказал он, отступая.

– Не думай, что мне это нравится.

Мы сошлись снова. Бой превратился в вихрь. Мгновения растянулись в вечность: вспышки света, скрежет стали, удары ногами, короткие рывки, шаги, дыхание. Он был сильнее, но я цеплялся за каждый шанс, за каждую ошибку.

Глава 12

В какой-то момент я поймал его движение, перехватил руку и ударил кулаком в грудь. В ответ он вонзил клинок в моё предплечье. Я заорал, кровь потекла по пальцам.

– Сдавайся, – произнёс он спокойно. – Я дам тебе лёгкую смерть.

– Не люблю лёгких вариантов.

Он ухмыльнулся.

– Тогда ты будешь умирать медленно.

И с этими словами активировал амулет. Сфера света окутала его фигуру, а за ней воздух вспыхнул пламенем.

Попугай едва не взвыл:

– Великолепно! Ещё чуть-чуть – и ты будешь поджаркой с гарниром!

Я отступил, прикрываясь рукой от жара. Всё вокруг полыхало. Каменные плиты трещали, огонь лизал потолок.

Но в этот момент я почувствовал странное – будто пламя не против меня. Оно будто знало меня, слушалось. Я вытянул ладонь, не думая, и огонь дрогнул, отступил, словно узнал хозяина.

Убийца нахмурился.

– Что за трюк?

– Даже не знаю, – ответил я, чувствуя, как силы наконец возвращаются. – Но, похоже, мне начинает везти.

Он бросился снова, и бой перешёл в следующую фазу – тяжёлую, изнуряющую, ту, где решает не мастерство, а упорство. И я был готов.

Мы сошлись ещё раз, и время рассыпалось на короткие вспышки: звон металла, горячее дыхание, скольжение подошвы по сырой доске, рывок запястья – и снова звон. Он резал пространство точно, как хирург, без лишних жестов. Я отвечал упрямо, цепляясь за полсекунды, за миллиметры. Плечо горело, в сломанной руке стучал тупой молот, будто внутри кость пыталась найти себе новое место.

– Ты держишься, – сказал он, почти без интереса. – Но ты уже проиграл.

– Посмотрим, – выдохнул я, и огонь в фонаре дрогнул, как будто тоже хотел посмотреть.

Он пошёл в обман: лёгкий взмах в голову, резкий провал к корпусу. Я поймал лезвие на ребро ножа, рванул в сторону, опоздал на долю. Клинок царапнул бок – тонко, злобно. Тепло крови растеклось под плащом. Я отступил на шаг, на второй. Доска под ногой жалобно скрипнула. За спиной – пустота, где начиналась чёрная гладь залива. Ветер пах солью и дымом.

– Ещё шаг, – сказал убийца. – И ты в воде. Плавать с одной рукой – сомнительное удовольствие.

– Никто не идеален, – ответил я и, не глядя, вбил носком сапога в щель досок сгусток каменной крошки. Дерево лопнуло, «ступенька» поехала. Он инстинктивно сместил вес – этого хватило, чтобы я нырнул под руку и ушёл влево, туда, где удалось найти более устойчивый и безопасный участок.

Он не матерился, не злился – просто поправил стойку и двинулся следом, холодный, как нож после ледяной воды.

– Ты не понимаешь, что именно несёшь, – произнёс он. – И это делает тебя опасней, чем ты сам о себе думаешь.

– Охотно верю, – сказал я. – Мне бы кто объяснил – был бы благодарен.

Ответа не последовало. Вместо ответа – удар. Снизу, короткий, почти невидимый. Я успел подставить предплечье, услышал треск – кость сказала «привет». Лезвие соскользнуло, оставив на коже белую полоску, которая через миг стала красной. Зря потратили ценное зелье, кость заживёт не скоро, если я вообще выживу.

Мир на секунду стал чёрно-белым. В уши ударил гул крови. Я присел, глотнул воздух, который резанул горло холодом, и вдруг почувствовал, как что-то внутри меня – давно знакомое и упрямо молчащее – шевельнулось. Не огонь, не вода, не земля и не ветер. Не один голос, а шёпот сразу нескольких. Будто мир пытался хором объяснить мне что-то очень простое.

– Кирилл, – прошипел попугай, – если ты сейчас не чудесанёшь, то у меня будет новый спутник. А я к переменам плохо приспосабливаюсь.

– Учту, – сказал я, хотя рот был сухой, как пыль.

Я начал втягивать энергию стихий. Упрямую, плотную. Воздух стал плотнее – вязкий, звенящий; огонь в дальнем фонаре облизал стекло, вытянулся к моей ладони; камень под ногами мелко дрожал; вода за спиной шептала о тяжести и глубине. Всё это было рядом, но не подчинялось, как капризные звери, к которым подходишь с пустыми руками.

Он заметил. Впервые за всё время в его глазах мелькнула осторожность. Он чуть повёл плечом, меняя углы.

– Не советую, – сказал убийца. – То, что ты зовёшь, не твоё.

– А оно уже пришло, – ответил я сам не своим голосом.

Он ударил. Я – тоже. Мир столкнулся с миром. Казалось, что столкнулись колокола. Искры брызнули веером. Я успел ударить ногой в коленную чашечку – не сломал, лишь сместил его стойку. Он, не потеряв ритма, ответил встречным ударом рукой в грудь. Я согнулся, воздух вышел из лёгких. Вторая рука, с клинком, уже тянулась к моей шее.

Секунда.

Чуть-чуть.

– Сейчас, – прохрипел я себе. И это случилось.

Сначала – тишина. Глухая, как снег ночью. Потом – внутренний толчок, будто сердце стало на два размера больше и решило занять всё простоанство в груди. Свет в фонарях моргнул и погас. В следующее мгновение мигнул снова – белее, чем должен. Изнутри пошло тепло – не жар, нет. Нечто плавящее саму реальность. Воздух стал плотным, как вода перед грозой. В висках зашумело. Мир расплывался.

Вспышка пришла без моей команды. Я бы и не сумел приказать ей – максимум попросить. Она просто прорвалась. Свет – не золотой, не красный – блекло-белый, с легкой синевой, как ледяной огонь, развернулся пузырём. Его края прошли по складу, как нож по нитям. Пыль поднялась в воздух и замерла, как стая мошкары на закате. Пламя вывернулось, как будто кто-то выпотрошил его изнутри. Ящики, сложенные у стены, одновременно рассыпались прахом.

Ударную волну я почувствовал не только кожей – всем телом. Она прошла через меня и вышла в стену, которая начала рассыпаться. Убийцу отбросило назад, будто в него врезался таран. Он ударился плечом о ребро стеллажа, искры посыпались на вниз.

Я стоял, шатаясь, на полусогнутых ногах, и смотрел на собственные ладони. Те слегка светились, как угли. Пальцы дрожали. В горле стоял железный привкус – как будто я прикусил ржавый гвоздь.

– Красиво, – выдохнул попугай и, к моему удивлению, сказал тихо: – Жутковато.

Окружающее пространство пожирало пламя. Не бурно – глухо, сосредоточенно. Огонь лизал балки, как будто пробовал на вкус. Где-то взорвалась маленькая ампула – звонко шлёпнуло, и на доске зашипела синяя лужица.

Убийца пытался встать. Плащ на нём обуглился, обнажив оплавленный доспех. Пол-лица выглядело как чужое – блестело мокрым и тёмным. Он дёрнул плечом, нашарил нож, посмотрел на меня. В глазах мелькнула не ненависть – холодное удивление.

– Так вот почему, – сказал он хрипло. – Теперь понятно.

– Что понятно? – спросил я, хотя язык едва ворочался.

– Ты – тот, кого… – Он не договорил. Слово распалось у него в горле.

Я сделал шаг. Потом второй. На третий он попытался подняться, но ноги не послушались. Я присел на корточки рядом, взял его за запястье – кожей ощутил под пальцами ещё живое тепло – и аккуратно вынул нож из ослабевшей ладони. Клинок был тонкий, как игла. Лёгкий. Удобный. Хороший.

– Я предупреждал, – сказал я негромко. – Со мной нельзя играть.

Он молчал. Только грудь дёргалась, как меха у кузнеца.

Я ударил коротко и точно. Шея – слабое место любого человека. Кровь хлынула тёплой волной, пропитала рукав. Пар поднялся в холодном воздухе. Его глаза остались открытыми и, кажется, всё ещё смотрели на меня, только не видели.

Я поднялся, пошатываясь. Мир вокруг начал возвращать звуки: потрескивание огня, далёкие крики со стороны порта, шлепки воды. Нос щипало дымом. Раненая рука ныла, будто живая, злая.

– Пора, – сказал попугай. – Пока тут не собрались все, кому скучно по ночам.

– Пора, – согласился я. И впервые с начала боя позволил себе вдохнуть полностью. Неужели я выжил?!

Я шёл между уже тлеющих рядов и чувствовал, как на плечи оседает пепел. Надо было уйти быстро. Надо было унести с собой всё, что говорило обо мне. Но у меня был только нож – чужой, теперь мой, и кровь на рукаве, которую я никак не мог стереть.

Я остановился у двери, выглянул. На главной аллее складов уже светились несколько фонарей – люди бежали на огонь. Кто-то кричал: «Воду!». Кто-то – «Звать дозор!». Колокола ещё не били, но это дело пары минут.

– Справа провал, – сказал попугай. – Помнишь, ты же его сам сделал.

– Ага, – кивнул я, хотя говорить было больно.

Срезал путь: вдоль стены, через дворик, где сушили сети; сошёл на нижний настил, где доски были слизаны водой до серости. Пахло тиной и солью. Воздух был холоден и чист, и это казалось почти обидным на фоне того, что оставалось за спиной.

С каждой минутой становилось тяжелее – усталость не только физическая, но и моральная. Будто вместе с тем светом я вытолкнул из себя и большую часть сил. Ноги были ватными, а мысли продвигались словно через воду.

– Знаешь, – тихо сказал попугай, когда мы выбрались на тёмный переулок подальше от доков, – ты иногда напоминаешь мне очень плохой фейерверк.

– Потому что красивый?

– Потому что внезапный. И последствия – всегда такие, как будто кто-то играл со спичками на сеновале.

– Учту, – сказал я, и сам усмехнулся тому, что ещё способен усмехаться.

К колоколам я успел как раз вовремя – к их первому удару. Низкий, тяжёлый, как удар огромной ладони о камень. За ним – второй. Третий. По городу, как волну, понесло «Пожар!». Дальше – «В порту!». Где-то на площади засуетились ночные караулы.

Я выбирал улицы, где не горели фонари. Дважды пришлось прятаться, пока мимо пробегали люди с вёдрами. Один раз пришлось лечь на холодный камень за перевёрнутой телегой – мимо прошёл наряд в серых плащах. Не мои знакомые. Другие, местные. Они бежали быстро, но понуро, как бегут те, кто понимает: там, куда они бегут, их не ждут.

Кровь перестала течь, но липла к рукаву, утяжеляя ткань. Каждый шаг задевал нерв и без того поврежденной руки. Я не смотрел вниз – не хотел видеть, сколько следов оставляю на мостовой. Снега не было, но было сыро. И сырая кровь блестит ощутимее сухой.

– Домой? – спросил попугай. Голос у него был усталым.

– Домой, – ответил я.

– Ты не хочешь никому ничего рассказать? Например, Алексею.

– Хочу, – сказал я. – Завтра. Сегодня – хочу лечь. И чтобы всё это… – Я мотнул головой в сторону порта, где над домами уже поднимался дым, подсвеченный огнями. – Чтобы всё это было просто плохим сном.

Он не ответил. И это было лучшим ответом. До дома добрался неожиданно быстро – или просто не заметил дороги. В воротах было тихо. Флигель тёплый, тёмный, с запахом травяной мази и старого дерева. Влад, видимо, спал; Мария – тоже. Я аккуратно закрыл дверь, прислонился к ней лбом. Дерево было тёплым. Живым.

Снял плащ. Попробовал оторвать рукав. Рана зашипела. Я сел на край лавки и, не думая, плеснул на порез воду из кувшина. Холод обжигал, я едва не взвыл, зажал зубами край полотенца.

– Я не медик, – сказал попугай, перелетая на спинку стула, – но, на мой взгляд, ты делаешь всё неправильно.

– Предлагай варианты.

– Лечь и помалкивать. Завтра пойдёшь к магам жизни. Сегодня любая твоя активность – это подарок для твоих врагов: ты громкий, мокрый и очень заметный.

– Спасибо, – сказал я. – Я потрясён твоей заботой.