Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 19
Спасение на водах

Чудесное спасение

А эта филиппинка совсем даже и отправлять естественные надобности отошла, а чтобы переодеться – купальник она почему-то с собой взяла, а не одела на корабле. Но сделать это она, впрочем, не успела, точнее не до конца успела, только блузку сняла – пройдя с десяток метров по тропическому, лесу она взяла и провалилась в какую-то яму. С криком и страшным треском.

– Не совсем по твоему плану, – толкнул я в бок напарника, – но в принципе и так пойдет – наш выход на сцену.

И мы резво вскочили на ноги и поскакали спасать девушку… на пляже народ, как я успел заметить, среагировал, но очень вяло, все их реагирование свелось к разговорам между собой. А мы уже тут как тут, возле неизвестно откуда взявшейся ямы. Глубиной она была в добрых два метра, диаметром в полтора, на дне, слава богу, никаких кольев не предусмотрено, а то бы нам некого спасать было. Эта подруга лежала на дне, и я мгновенно заметил некоторую неестественность положения одной ее ноги, подвернула или совсем сломала. Но в сознании она была.

– Давай так, – предложил Цой, – ты меня за ноги держишь, я протягиваю ей руку, и тут ты вытаскиваешь нас обоих.

– А почему не ты меня за ноги держишь? – попробовал подискутировать я.

– А я легче тебя килограмм на 10, – разбил он мои доводы, и мы проделали предложенную им процедуру.

Филиппинка молча протянула обе руки Цою, тот уцепился за них, я за его ноги – так мы эту репку из земли и выдернули. Полежали немного на траве, тяжело дыша, после чего она заговорила… на испанском, как и следовало ожидать.

– Грациас, чикос, – сказала она, – киен ерес?

– Ты испанский знаешь? – спросил у меня Цой.

– С десяток слов, если только, – ответил я, – грациас это вроде бы спасибо, а чикос – парни. Остальное, что она сказала, по смыслу вроде вопрос, кто мы такие…

– Давай отнесем ее к остальным пассажирам поближе, – логично предположил он, – среди них наверно найдутся носители английского.

– Давай, – вздохнул я, аккуратно прихватил подругу одной рукой за шею, а второй за колени и мы вышли на пляж.

– Откуда здесь такая яма могла взяться? – вслух начал размышлять Цой, – явно на крупную дичь кто-то приготовил – а у нас ведь ничего крупнее землероек не водится…

– Потом в этом разберемся, – поморщился я, хромая по песку – девица довольно тяжелой оказалась, а песок рыхлым.

Тут уже нас все заметили, а в первую очередь обеспечивающий и охраняющий персонал в лице четырех крепких матросиков. Я опустил девицу на чье-то покрывало, а нам с Цоем тут же прилетела куча вопросов на испанском. На что мы синхронно пожимали плечами. Наконец, нашелся один пассажир с более-менее нормальным английским, он и послужил переводчиком.

– Что с ней? – это был первый переведенный вопрос от одного матроса, похоже, что старшего среди них.

– Упала в яму и подвернула ногу, – ответил я, – или сломала, разбираться надо.

– А вы кто такие? – немедленно последовало далее.

– Долго рассказывать, – отвечал я, переглянувшись с Цоем, – давайте сначала с ней вопросы решим, – и я указал на пострадавшую.

– У нас доктор остался на корабле, – пояснил второй матрос, разглядывая ногу девушки.

– Тогда я попробую, если позволите, – вылез я со своей инициативой.

– Ты врач? – спросили у меня.

– Учусь на врача, – соврал я, – третий курс медицинского колледжа.

– Ну тогда занимайся, – главный матрос посмотрел на меня с большим сомнением, но к телу девушки допустил.

Ну а я чего, опустился на колени рядом с ней и включил свой внутренний рентген… попытался включить – после известного события у меня это получалось редко и плохо. Но тут неожиданно все пошло, как по маслу. Перелома там никакого я не нашел, был самый, что ни на есть, обычный вывих… сустав из своей сумки выскочил, так что надо было просто поставить его на место.

– Сейчас она заорет, – предупредил я матроса, – не пугайтесь. А потом все должно наладиться…

Матрос что-то сказал на испанском остальной публике, та начала громко обсуждать текущую ситуацию, а у девушки тем временем из глаз покатились крупные слезы. Ну еще бы, сам пару раз такие вывихи получал, боль там серьезная. Чтобы не тянуть время, я просто взял и рванул ее лодыжку в нужную сторону, девушка, естественно, заорала благим матом, но тут же и замолчала.

– Все закончилось, – сообщил я ей и матросу одновременно, – можно вставать на ноги.

И она взяла и встала… пару шагов даже сделала, слегка прихрамывая. Пассажиры разразились бурными аплодисментами, я раскланялся с публикой. Но после этого меня сразу взял за пуговицу старший и отвел в сторону, прихватив переводчика.

– Рассказывай, парень, – потребовал он, – кто ты такой и что тут делаешь.

Цоя он почему-то не привлек к допросу, определив, наверно, во мне главного нашей компании. Я пожал плечами и начал выдавать только что придуманную легенду.

– Понимаешь, чико, – так начал я, – мы вообще-то участники международной экспедиции. Тур Хейердал у нас старший, слышал про такого?

Матрос утвердительно кивнул, тогда я продолжил.

– Я из России, он из Кореи, а еще у нас там был канадец, француз и араб из Кувейта. Отплыли мы из Акапулько, месяц назад примерно, на самодельном плавательном средстве – наш босс хотел проверить очередную свою теорию, что-то там про заселение Гавайев из Америки.

Матрос вторично кивнул головой – ну еще бы, Тур Хейердал в 70–80 годы был популярен примерно так же, как Илон Маск в нулевые. Все про него слышали, но ничего конкретного о нем и его делах сказать обычно не могли. Разве что слово «Кон-Тики» вспоминали.

– И так мы плыли весь этот месяц, перебиваясь тем, что из океана выловим, пока не попали на этот вот островок.

– И где сейчас этот твой Тур вместе со своим плавательным средством? – вычленил главное звено в моих построениях матрос.

– Вот тут основное начинается, – я решил слегка подправить на ходу нашу легенду, – мы с товарищем (и я кивнул на Цоя) совершили на этом средстве один предосудительный поступок… грубо нарушили, если коротко, регламент плавания… и Тур высадил нас обоих на берег, а сам дальше уплыл. Позавчера это было…

Я внимательно контролировал мимику и жесты матроса, но как мне показалось, он в принципе поверил в эту белиберду. Задал он только еще один дополнительный вопрос.

– Вы хотите, чтобы мы вас взяли с собой и доставили на Гавайи?

– Да, конечно, – быстро вылетело из меня, – этого мы и хотим. Только на Гавайи нам не надо, лучше к вам… вы ведь с Филиппин?

– Я доставлю вас на борт Розамунды, – наконец огласил он результат своей мыслительной деятельности, – но все остальные вопросы будет решать наш капитан.

– Отлично, – обрадовался я, – с вашим капитаном, думаю, мы поладим.

И в это время один из пассажиров, толстый и носатый метис в полосатых шортах, что-то закричал с крайнего правого конца этого пляжа… наш катер, поди, увидел – молнией пронеслось у меня в голове… как же не вовремя.

* * *

Да, я оказался прав, он обнаружил «Алису», плавно покачивающуюся в бухточке, куда мы ее с самого начала определили. Двое матросов, включая старшего, быстро метнулись туда и обследовали катер. После чего наш диалог с Хуаном (так звали старшего, как выяснилось) продолжился.

– Это ваше? – спросил он у меня.

Времени обговорить случившееся с Цоем у меня не было, так что я погнал чистую отсебятину:

– Катер не наш, но мы его видели и даже пытались запустить, но у нас ничего не вышло… бензина там наверно нет.

– Сейчас проверим, – пообещал Хуан, и они вдвоем быстренько обследовали катерок и кончика носа до винта мотора на корме.

Потом Хуан проделал примерно те же манипуляции, что и я на причале возле Уэйпау-бич, и мотор равномерно затарахтел. Он заглушил его, вылез на берег, потом почесал голову под фирменной береткой и сообщил мне следующее:

– Странно все это… но на наш корабль я вас все равно доставлю… а поехали прямо сейчас – лучше закрыть с вами все вопросы до конца этого пикника.

Я переглянулся с Цоем, он рядом стоял и все слышал, и мы дружно закивали головами. А Хуан взял с собой помощника и переводчика и мы впятером помчались к одинокому кораблю, маячившему на фоне заходящего солнца. Поднялись на борт, и он проводил нас в капитанскую, я так понял, каюту, которая располагалась на верхней палубе рядом с рубкой. Капитаном оказался еще один латинос, не очень старый вопреки моим ожиданиям, и не форме, а в гавайке с шортами. Хуан коротко доложил ему цель визита и содержание переговоров с нами, а капитан, как тут же выяснилось неплохо знал английский, так что надобность в переводчике отпала. Он махнул рукой, и эти двое исчезли, а нас он пригласил сесть за стол и начал переговоры.

– Значит, с Туром Хейердалом, говорите, плавали, – задумчиво начал он разговор.

– Так точно, товарищ капитан, – ответил я (Цой не мычал и не телился, так что инициативу я прочно взял на себя), – отстали мы от него и теперь вот на положении Робинзонов находимся.

– И на Гавайи вы не хотите… – продолжил капитан, представившийся, кстати, Мигелем.

– Если честно, то не очень, – отвечал я, – мне в Россию надо, а у Америки сейчас с нами напряженные отношения. Неизвестно, когда они меня отправят на родину и отправят ли вообще… то ли дело Филиппины.

– Ясно, – побарабанил капитан пальцами по столешнице, после чего встал, открыл шкафчик на стенке и достал оттуда квадратную бутылку Джека Дэниэлса.

Не спрашивая нас, он разлил содержимое в три стакана и молча проглотил свою порцию. Мы с Цоем сделали то же, но уж не до конца все выпили, половину на потом оставили.

– Сегодня утром я смотрел телевизор, – сообщил нам капитан, – новости по гавайскому ТВ. И угадайте, что я там увидел?

– Репортаж с Вайкики-бич? – предположил я. – Или с соревнований серферов?

– Ни то и ни это, – медленно ответил капитан, – ну то есть не только это… серферы все же были. А еще я увидел ваши фотографии с пометкой «Разыскиваются» и с призовой суммой за поимку.

– И почем же нас оценили? – уже ни на что не надеясь, продолжил диалог я.

– В десять тысяч каждого, – усмехнулся он. – Так что ваша легенда не прошла проверку. Рассказывайте, что там у вас на самом деле случилось, а потом уже решим, что с вами делать.

Глава 20
Бизнес-подход

Бизнес-подход

С самого утра я маялся бездельем – еще одну репризу для Миронова-Ширвиндта вспомнил и записал за полчаса (это был Терем-теремок на немецком языке), быстро сгонял в военкомат для завершения медкомиссии (Лены почему-то там не обнаружил – из-за стекла мне сказали, что у нее сегодня отгул), а больше никаких дел у меня не предвиделось до самой ночи. Сам даже звякнул Цуканову с вопросом, не надо ли чего от меня… получил резко отрицательный ответ, мол, и без тебя тошно, сиди ровно и не надоедай.

И тут я вспомнил про записку с телефоном Наумыча… ну а что, давай уже побеседуем с товарищем и расставим окончательные точки над и. Набрал номер на городском аппарате и мигом договорился на три часа на Калининском проспекте возле крутящегося Земного шара с надписью Аэрофлот. Он, этот шарик, насколько я помню, был смонтирован японцами к какому-то юбилею то ли Аэрофлота, то ли страны… и располагался он прямо над рестораном «Арбат», самым большим в Европе.

Наумыч подошел почти точно вовремя, был он одет в модный джинсовый костюм, а на ногах имел шикарные светлые мокасины. Он дружески поздоровался и немедленно пригласил в ресторан «Арбат» откушать, так сказать, без церемоний, что бог послал.

– В наши рестораны очень сложно попасть, – осторожно заметил я, – там, как и в гостиницах, табличка «Мест нет» намертво вмонтирована в интерьер.

– Не волнуйся, Петя, – успокоил он меня, – для хороших людей места всегда найдутся.

И он оказался в корне прав – швейцар почтительно распахнул перед нами двери ресторана, а лощеный метрдотель, скучавший в дальнем углу фойе, мигом оживился и предложил на выбор первый или второй этаж.

– Я тут никогда не был, – сказал я, не дождавшись ответа Наумыча, – так что полностью доверяюсь вашему выбору.

Наумыч благосклонно кивнул куда-то вверх, и нас почтительно проводили по лестнице на второй этаж. Вы никогда не бывали в этом самом Арбате? Ну тогда немного введу в курс дела. В 21 веке тут, кажется, что-то грузинское с одного угла и чуть ли не заведение ускоренного питания с другой, но при живом СССР это было что-то выдающееся. Необъятные площади в двух… нет, даже в трех уровнях, считая цоколь, оригинальная космическая компоновка зала с овалом в центре, концертная площадка, где начинали свой творческий путь такие люди, как Сергей Захаров, Ирина Аллегрова и Марина Хлебникова. Тысяча человек обслуживающего персонала, 1800 посадочных мест и расположение в центре столицы на пересечении градообразующих магистралей Калининского проспекта и Садового кольца. Напротив раскрытая книжка здания СЭВ, а наискосок через реку сталинская высотка «Украина». Посадили нас за столик, с которого прекрасно была видна эстрада внизу, сейчас абсолютно пустая.

– Что пожелаешь выбрать? – учтиво спросил меня Наумыч, передав меню в толстой кожаной папке.

– А что посоветуете? – ответил я вопросом на вопрос.

– Котлеты по-киевски у них хорошо получаются, – самым серьезным тоном ответил он, – и уха по-астрахански тоже неплохая.

Я продублировал эти слова официанту и добавил бутылку Белого аиста, а когда тот умчался исполнять мои желания, Наумыч наконец заговорил о деле. Начал, впрочем, издалека.

– Я тебя по телевизору видел, – сообщил он мне, – в программе Время…

– Было дело, – не стал отпираться я, – чисто случайно туда попал.

– На нашем телевидении случайностей не бывает, – укоризненно возразил он, – так что высоко ты теперь летаешь, почти как этот… как горный орел.

– Скорее, как горный козел, – поправил его я, – они тоже высоко над уровнем моря живут.

Наумыч слегка смешался, видимо сломал я ему план беседы, но ненадолго.

– Информированные источники мне нашептали, – продолжил он, – что ты вхож в личные апартаменты самого, – и он посмотрел на потолок.

Тут вернулся официант с ухой и коньяком, мы слегка притормозили диалог, но после первой стопки продолжили.

– Ну допустим, что ваши источники ушли не очень далеко от истины, – сказал я, – и что дальше?

– У нас с тобой было неплохое взаимопонимание, когда мы в ИППАНе вместе работали, – ответил он, а я чуть не подавился ухой… но возражать не стал – пусть думает, что хочет. – Полагаю, что и на новом месте мы могли бы взаимодействовать к общей выгоде.

– Какими-то вы заковыристыми оборотами выражаетесь, Семен Наумыч, – прямо завил я ему, когда мы махнули по второй стопке душистого Белого аиста, – я человек из простой рабочей семьи, привык говорить и выслушивать более прямые вещи.

– Ну хорошо, – Наумыч прикинул что-то там у себя в уме, разлил коньяк еще раз и перешел ко второму этапу беседы, – короче, такое предложение к тебе – я в курсе твоих проблем с продвижением этой игрушки, как ее…

– Тетрис, – машинально уточнил я.

– Да, тетрис, – согласился он, – так вот – ты передаешь права на ее использование одному человеку… точнее организации… а взамен этот человек… ну или организация, которую он представляет, организует выпуск и продажу твоей игрушки на территории одной страны…

– И что я с этого буду иметь? – немедленно включил я жадного еврея.

– Так называемое роялти… процент от прибыли, обычно в таких случаях изобретателю дают 2–3 процента, но в твоем случае они готовы пойти навстречу и установить роялти в 5 процентов.

– От прибыли, а не от продаж? – на всякий случай уточнил я.

– От прибыли, Петя, от прибыли – кто его знает, какие будут операционные расходы на производство, так что насчет продаж даже не заикайся.

– Давайте уже говорить конкретно и без экивоков, – твердо сказал я, – что это за организация и в какой стране она собирается работать?

– Название компании тебе скорее всего ничего не скажет… но если ты настаиваешь, то «Дженерал Той Корпорейшн», а страна – Соединенные Штаты Америки.

– Очень интересно, – едва не подавился я котлетой, которую нам принесли очень оперативно. – И каким же образом эта Той Корпорейшн собирается выплачивать мне вознаграждение? В нашей стране не приветствуются денежные переводы из капстран…

– Это решаемый вопрос, – быстро ответил Наумыч, – и второго порядка – главное это передача прав… ну и чертежей с программами, конечно.

– Хотелось бы все же уточнений насчет перевода денег, – не стал сбиваться я с намеченной линии.

– Ну если это тебе так интересно… – чуть подумав, начал отвечать он, – то слушай. В любой европейской стране по твоему выбору тебе откроют счет, на него и будут переводить положенные проценты.

– Тут сразу два вопроса возникают, – сказал я.

– Задавай, не стесняйся, – подбодрил меня Наумыч.

– Первый – как я смогу воспользоваться этим счетом?

– Очень просто… ты же сейчас не последний человек во властных структурах, – объяснил он, – разрешение на выезд тебе выдадут без особенных проблем. На отдых там или на лечение…

Я хмыкнул при слове «лечение», но вслух ничего не сказал.

– Там и разберешься на месте… давай второй вопрос.

В это время внизу на эстраде произошло какое-то шевеление – я глянул туда и опознал в солисте, настраивающем микрофон, Александра Серова… ну да, того самого, который «Ты меня любишь, лепишь, творишь и тд» и «А может снова все начать». Был он совсем не таким шкафообразным, как в перестройку, но вполне узнаваемым.

– Что, заинтересовался? – задал вопрос Наумыч.

– Лицо у артиста очень знакомое, – ответил я.

– Да? – удивился он, – где же ты его мог видеть, интересно? Это начинающий певец, с Зарубиной вместе он чего-то там спел. Зовут Александром. Могу познакомить…

– Да нет, пожалуй не надо, – отказался я, – пусть продолжает начинать. Так мы не закончили с вопросами – второй остался.

– Слушаю со всем вниманием, – вежливо ответил Наумыч.

– Как я проверю правильность начисления этих роялти? Может, они там миллионами продаваться будут, а мне отчитаются о тысячах…

– Фирмачи люди серьезные, когда дело касается денег, – сообщил он мне, – и в чем-чем, но в кидалове партнеров их обвинить не получится… даже если очень захотеть.

– Я согласен, – вылетело из меня на автомате, – но с одним условием – передача прав будет не пожизненная, а скажем на 3 года… если что-то пойдет не так, то у меня будут основания для расторжения контракта. Ну а если все будет так, продлим.

– Интересное требование, – задумался Наумыч, – имеет право на жизнь… тогда давай вот как – в течение ближайшей недели я тебе устраиваю встречу с представителем этой фирмы, там уже все конкретно обсудите.

– Окей, – согласился я, – и не сочтите за излишнее любопытство, Семен Наумыч, но не могу не затронуть еще одну тему.

– Затрагивай, – разрешил он.

– Какой ваш интерес во всем этом деле?

– Ха, – усмехнулся он, – а ты парень не промах! Хорошо, отвечу – все свои личные интересы я решу напрямую с Дженерал Той Корпорейшн.

А внизу тем временем заиграла музыка и Серов запел песню, в которой я с трудом, но опознал «Круиз». На редкость занудная песня, но фирменные серовские интонации были хорошо узнаваемы… как уж там писал Веничка Ерофеев:

«Это ведь и в самом деле Иван Козловский поет, я сразу узнал, мерзее этого голоса нет. Все голоса у всех певцов одинаково мерзкие, но мерзкие у каждого по-своему. Я потому легко их на слух различаю… Ну, конечно, Иван Козловский… 'О-о-о, чаша моих прэ-э-эдков… О-о-о, дай мне наглядеться на тебя при свете зве-о-о-озд ночных…» Ну, конечно, Иван Козловский… «О-о-о, для чего тобой я околдо-о-ован… Не отверга-а-ай…»

С заменой «зве-оо-зд ночных» на «таееет в моооре диск луууны». Но запоминается, этого не отнимешь.

– Ну, значит, мы договорились? – с надеждой в голосе спросил Наумыч, дождавшись окончания песьих модуляций Серова.

– Значит, договорились, – сказал я, промокая губы салфеткой, – как у вас дела-то в столице?

– Спасибо, что поинтересовался, – улыбнулся он, – дела не то, чтобы шикарные, но потихоньку двигаются. Вхожу в курс дела на новом месте. Тебя что-то там давно не встречал…

– Так я сейчас числюсь совсем по другому ведомству, – ответил я без излишних подробностей. – Поэтому и не бываю в поликлинике… эх, жаль, не увидел ни одного космонавта – они же там на регулярной основе появляются, да?

– Да, вчера, например, я встретил в коридоре Леонова, а на днях Кубасов мимо проходил, – мы уже расплатились (точнее Наумыч расплатился, а я и не возражал – платит инициатор встречи) и вышли на вечерний Арбат… то есть на Калининский проспект.

– Вот в том доме, кажется, снимали сцену из «Ивана Васильевича», – показал я на ближайшую к нам раскрытую книжку, – где царь восторгается с балкона Москвой.

– Да, похоже, – рассеянно подтвердил Наумыч, – красота-то какая, сказал он, лепота…

– А Шпак с Ульяной Андреевной ему помешали любоваться столицей, – продолжил я. – Ну до свидания, Семен Наумыч – жду вашего звонка.