Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 347 страниц)

Веня напирал на то, что никогда на Волге не был, на Дону или там на Днепре много раз, а Волга вроде и недалеко от их Шахт, а вот не довелось. Люба же была простушкой-хохотушкой явно из украинской глубинки. Оба сильно смягчали букву «Г», южнорусский говор хрен отличишь от восточноукраинского-то.

– А мы местные, – сказал я им, – из Горького, и в Ростовской области сроду не бывали.

На это Веня тут же пригласил нас в гости, начеркал на салфетке адрес и домашний телефон (а чёж мобильного-то нету? У нас в области он пока не работает), а я в ответ дал им свой адрес-телефон и пообещал показать город, когда мы обратно вернёмся, ведь мы же сюда вернёмся, верно? Подумал же я про себя, что сие пока тайна, покрытая мраком, куда и когда мы вернёмся.

После завтрака Инна заметила мне:

– Хорошие люди, правда?

– Да, неиспорченные капитализмом, – ответил я, – а заметила, сколько детей в зале было?

– Конечно, теперь точно их надо спасти, а то они ж мне каждую ночь сниться будут, – со слезами на глазах сказала она и убежала в ванную вытирать косметику.

– Спасём, куда ж мы денемся, – убеждённо сказал я в дверь ванной и погрузился в тягостные раздумья.

3-4 июня, всё ещё 1983 год

Чебоксары мы ещё вчера проехали, стоянка была всего-то три часа, смотреть, если честно, в столице Чувашской республики было нечего. Инна была разочарована – так стремилась сюда попасть и такой облом случился. За ужином опять поговорили с ростовчанами, опять ни о чём, разве что до погоды речь не дошла, после чего они засобирались на танцы на солнечную палубу, ну и мы с Инночкой тоже решили сходить туда и разведать обстановку.

– Вот смотри, – сказал я ей, проведя её на нос корабля, – нижняя ферма моста пройдёт примерно на этом уровне, – и я показал ребром ладони примерно на своё колено. – На носу кинозал, они первые под удар попадут… чуть дальше танцплощадка на открытом воздухе, до немного позже это доползёт.

– Страшное же дело, – недвигающимися губами пробормотала Инна, – их же всех пополам перережет.

– Да, и кровь, как потом скажут очевидцы, будет сливаться вот по этим трапам вниз, – и я показал на два трапа слева и справа по ходу движения. – И ещё сверху добавятся просыпавшиеся из вагонов зерно и уголь…

– Ладно, пошли спать уже, какие тут танцы после этого, а завтра будем действовать по плану. У нас же всё получится? – с надеждой спросила она меня.

– Конечно, какие могут быть сомнения, – твёрдо ответил я, но на душе у меня отчаянно скребли кошки… две штуки, чёрного цвета… как говорится, гадко было на бумаге…

–

Утром мы проснулись в Казани, ночью наш «Суворов» пришвартовался к третьему дебаркадеру, почти рядом с Речным вокзалом. Позавтракали через силу, после чего народ организованно повезли на экскурсию по городу, а мы сказали старшему, что просто так погуляем, неорганизованно.

– Хорошо, – согласился гид, – но не забудьте, что теплоход будет отходить ровно в час, если опоздаете, ждать вас никто не будет.

– Не волнуйтесь, мы не опоздаем, – четким командным голосом ответил я и мы двинулись в поисках телефонной будки подальше от людских потоков.

– Они же ведь определят, откуда звонят, – пояснил я Инне, – это у них запросто делается, а значит что? Правильно, надо по возможности выбрать уединённое место, где нас никто не увидит, это раз, и ещё пальцы не забыть стереть во всех местах, мало ли что.

Будку нашли почти сразу, точнее даже две будки, они стояли в кустах чуть в стороне от пешеходной дорожки из порта к трамвайной остановке, и одна из них даже работала.

– Инна, ты на всякий случай вон там постой, – и я показал место в десятке метров от будки, – и делай вид, будто ждёшь кого-то… ну там на часы поглядывай и вздыхай почаще. А я уж тут буду работать.

Огляделся – никого в радиусе сотни метров, вытащил из кармана два носовых платка, одним накрыл трубку, второй приложил ко рту, сложенный вчетверо.

– Дежурный по городу капитан Рахимов слушает, – что ж ты орёшь-то так, родимый, чуть не оглушил.

– В речном порту стоит теплоход «Александр Суворов», знаете такой? – начал я изменённым голосом.

– Ну допустим знаю, – ответил капитан, – и что дальше.

– Там в одной из кают в кожаной спортивной сумке находится взрывное устройство.

– В какой именно каюте? – сразу схватил суть Рахимов.

– Точно не знаю, её переносят время от времени. Пожалуйста обезвредьте его.

– Как вас зовут? Откуда вы это знаете? – задал сразу два вопроса капитан.

– Извините, это не мой секрет, – сказал я и повесил трубку.

Потом аккуратно протёр и трубку, и корпус телефона, и наружную ручку. Потом быстро, но не торопясь переместился к Инне.

– Как дела? – спросила она.

– Окей, все сказал, что хотел. Народу много мимо прошло за это время?

– Двое, но ближе, чем на 10 метров они не приближались.

– Хорошо, делаем отсюда ноги.

И мы не торопясь пошли по улице с неожиданным для татарской столицы названием «Имени Татарстана» по направлению в город. Мимо с интервалом в две-три минуты проносились, бренча всеми своими запасными частями, трамвайчики маршрута номер два.

– Ты как, кстати, – поинтересовался я у Инны, – чувствуешь себя на исторической родине? Вы же все отсюда вроде вышли…

– Вообще-то я наполовину башкирка, – гордо ответила она, – мама у меня оттуда, а папа да, где-то здесь родился, но уехал, когда ему лет пять что ли было. И с тех пор не возвращался, я тоже никогда здесь не была, вот не веришь – первый раз приехала. Так что можешь для простоты считать меня русской.

– Советской, – поправил её я, – у нас же новая историческая общность складывается такая, советский народ.

– Ну пусть советской, – согласилась она, – но русская звучит лучше.

– Договорились, – ответил я и одновременно углядел вдалеке на пригорке мигалки патрульных милицейских машин, – а это кажется по нашему звонку ребята пожаловали… но мы идём дальше, как будто это нас не касается.

Мы и прошли дальше до какого-то там парка с озером, обошли его по периметру, съели по вкусному мороженому и часика так через полтора, за час до отплытия Суворова, вернулись в порт. Картина там была вполне ожидаемая – милицейские УАЗики и Волги в количестве четырёх штук стояли полукругом вокруг дебаркадера номер три, и естественно менты никого дальше дебаркадера и не пускали.

– А что случилось? – с самым невинным видом поинтересовалась Инна у одной туристки, в ресторане она за соседним столиком сидела. – Чо это милиция тут или убили кого?

– Не, никого не убили, – лениво ответила та, отмахиваясь газеткой от комаров, – слухи ходят, что бомбу у нас ищут.

– Вот это да! – это уже я вступил в диалог, – прямо как в кино! Может и террористов каких найдут?

– Может и найдут, но на теплоход никого не пускают уже битый час.

Прогулялись туда-сюда вдоль берега, послушали мнения окружающих. Мнения не сильно различались – ругали ментов, что задерживают обед, а есть уже сильно хочется. Но к великому моему удивлению ровно в час дня милиция вышла из дебаркадера, в полном составе погрузилась в УАЗики с Волгами и укатила вверх по улице Татарстана.

– Это чо, можно заходить что ли? – спросил я у дежурного матроса на дебаркадере.

– Да, заходите, всё закончилось, – ответил он, снимая канат с гвоздика.

– А что закончилось-то? – попробовала уточнить Инна.

– Начальство расскажет, – по-прежнему хмуро отвечал матрос. – Отплываем в два часа.

– Слушай, а наш план ведь к чертям летит, – сказал я Инне, когда мы вошли в каюту, – задержка всего на час получается, это значит у моста мы будем около полуночи – ни кино не закончится, ни танцы, и темно будет ровно таким же образом, как и в одиннадцать…

– Значит надо вводить в действие следующие пункты плана, – логично предположила Инна, – пожарную тревогу и устранение старпома с этим матросом, как его…

– Уваровым, – подсказал я. – А значит надо выяснить хотя бы, где он тут проживает и как выглядит, это для начала.

Март 1979 года

Концерт Семёныча тут скоро и закончился, с голосом у него что-то не то стало, он попросил извинения у зала и свернул выступление.

– Серьёзное что-то? – спросил я у него, когда он спустился по лесенке и вышел в коридор первого этажа.

– У меня такое бывает, накатывает временами, – отвечал он, – раньше реже, в последнее время всё чаще и чаще. Врачи говорят это профессиональная болезнь ораторов, лекторов и певцов, лечится с большим трудом.

– Ну-ну, – с сомнением протянул я, – если помощь какая нужна будет, обращайся. Да, давно всё спросить хотел – а откуда у тебя эта хрипотца в голосе? От природы что ли?

– От какой природы, – обиделся Володя, – подрался я сильно, ещё когда в школе учился, мне кадык и повредили. Вот и вся природа.

– Понятно… слушай, тут один мой однокурсник, из Грузии родом, жить не может, хочет фотографию с тобой получить. Уважь парня, а?

– А он где сейчас?

– У нас во дворе на скамеечке сидит, тебя ждёт.

– Ну тогда пошли во двор… с Таней только попрощаюсь.

И он зашёл к Лиозновой на минутку, которая, впрочем, растянулась на целых десять, а потом мы опять по грязи зашлёпали к нашему двору. И первое же, что увидел в этом дворе, так это была драка… ну даже дракой это действо трудно было назвать, а просто трое кавказцев во главе с Жориком месили, как тесто, Славика Яшина.

– Эй-эй, мы так не договаривались, – закричал издали я, считая нужным поддерживать порядок во вверенном мне жилфонде, – чего это вы трое на одного и почему всё это в нашем, блять, дворе происходит?

Кавказцы на минутку приостановили замес Славика, а Жорик ответил, шумно дыша:

– А чего он залу..ется? Мы тут тихо-смирно сидели на лавочке, а он нас обзывать начал.

Высоцкий с большим интересом наблюдал происходящее, даже шепнул мне на ухо «Не, ну нравится мне твой двор, каждый раз тут что-то занятное происходит». А я же спросил у Славы:

– Они правильно говорят или как?

Славик, держась рукой за нос, распухший, как слива, ответил:

– Неправильно они говорят.

– Ну давай свою версию изложи.

– Они к Алёне подкатывать начали, а я сказал, чтоб они её в покое оставили, вот после этого и началось.

– Значит надо ещё Алёну выслушать, – вступил в разговор Высоцкий, снимая свои огромные черные очки, при этом кавказцы со Славиком его сразу узнали.

– Эээ… Владимир Семёныч? – спросил быстрее других соображающий Жорик.

– Он самый, – ответил Володя.

– А можно сфотографироваться с вами на память?

– Сейчас вот Алёну заслушаем, а там видно будет.

Я тем временем заметил, как искомая Алёна потихоньку выглядывает из-за двери подъезда и позвал её:

– Эй, Алёна, не прячься там, лучше сюда подойди.

Она послушно вышла из-за двери и подошла к собравшимся.

– Они действительно к тебе приставали? – спросил я, – а Славик тебя защищал?

– Да, так и было, – ответила она, потупив взор, – вон тот, что повыше, за руки меня начал хватать, поедем, сказал, с нами, пить-гулять будем, шашлык кушать будем и всё такое.

– А ты?

– А я ответила, что не люблю шашлык. А он – да кто тебя спрашивает, любишь ты там чего или нет. А тут и Славик подтянулся. И драка тут же началась.

Слава в моих глазах сейчас вырос на добрых десять сантиметров. А резюме нашей беседе подвёл Высоцкий:

– Вот что, парни, – обратился он к грузинам, – не будет вам никаких фоток, а лучше валите с этой территории, пока целы. Если б я приехал к вам, откуда вы там? В Кутаиси ваше если б я приехал и начал приставать к вашим подругам, что бы вы сделали? Вы же здесь гости, надо с уважением к хозяевам относиться.

Тот грузин, что повыше, видимо он у них за старшего был, аж в лице изменился, казалось, сейчас у него дым изо всех отверстий тела повалит.

– Слушай, кацо, – сказал он, сдерживаясь, по всему своему виду, с большим трудом, – мы здесь везде хозяева, да?

– А это с какого хера, – отозвался на его наезд я, – вы везде хозяева-то? Кто вас, блять, уполномочил на это?

– Нам уполномоченные ни к чему, – гордо продолжил он, – мы сами себя уполномачиваем, да?

– По-моему тут дальнейшие разговоры бесполезны, – сказал я Высоцкому, – тут другие только методы сработают.

– На кулаки намекаешь? – спросил он.

– Ага, на них.

– Вот что, парни, – взял инициативу на себя Семёныч, – фоткаться с вами я точно не буду, вот со Славиком с удовольствием, а с вами нет. Драться нам тоже резона никакого нет, ну что вы в самом деле, самому Высоцкому что ли морду набьёте? Так вас потом половина Кутаиси захочет отмудохать, если узнает. Так что идите-ка вы отсюда подобру-поздорову, пока я добрый.

Грузины переглянулись, потом Жорик отозвал их в сторонку на совещание, а далее самый длинный и главный из них бросил сквозь зубы, что мы ещё встретимся, и на этом они очистили горизонт.

– Не, ну ты хоть скажи, Семёныч, – обратился я к нему, – чего они так борзеют-то? Хозяева блять жизни нашлись… ничего за душой ведь нет, кроме хренового чая и раскисших мандаринов, а туда же, элита, сука…

– Да, сложный вопрос, – задумался тот, – так сразу и не ответишь. А тебе, Славик, я с удовольствием руку пожму. Молодец.

Славик на минутку перестал зажимать свой распухший нос, улыбнулся во все 32 зуба и ответил на рукопожатие.

– А ты очень красивая девчонка, – продолжил Володя, – я Славику даже немного завидую.

Алёна зашлась маковым цветом, но ненадолго, потому что вытащила откуда-то из кармана записную книжку с ручкой и попросила автографа.

– Ты наверно не знаешь, я автографов никому не даю, принцип такой у меня есть, – сказал бард, – но сфотографируюсь с тобой с большим удовольствием.

Тут уж я сбегал в свою квартиру, взял там давно по случаю купленный Зенит-19 (стоила эта техника в те годы бешеных денег, 350 руб) и Инну за шкирку, а потом вернулся во двор, где нас в разных сочетаниях сфотографировали я и Славик, он, сказал, знаком с этой техникой. Да, а пленка-то у меня там была заправлена позитивная и цветная, так что фотки классные должны были на выходе получиться.

Но это были ещё не все сюрпризы, по окончании фотосессии из девятого подъезда вылез оператор Антоша и сказал, что всё это дело он заснял целиком и полностью, в четвертую серию отлично ляжет. А кто тебе сказал снимать это, спросил я, а никто, ответил он, проявил, так сказать, разумную инициативу. Ну и ладушки…

И ещё Володю потом провожал на ночной поезд, травы, сказал ему, не обещаю, .но взамен неё что-нибудь обязательно придумаю в самое ближайшее время, зуб даю. Верю, ответил тот, ты вроде своё слово до сих пор держал. И дальше буду держать, подтвердил я, махая рукой вслед уползающему с перрона ночному Нижегородцу…

Глава 6

Трудовые будни

А назавтра у меня началось сами понимаете что – кино временно замерло в прыжке в сторону, значит на первое место вылез грамотный менеджмент и администрирование товарищества собственников жилья «Анюта». Ну и довеском к этому конечно шло наладка и регенерация политеховских структур. Начал с коммуналки, да…

С утра, значит, с раннего организовал звонок в Соединенные Штаты мистеру Спилбергу, у них-то там вечер ещё в Лос-Анжелесе, и даже не очень поздний. Попал с первого раза на него самого, ну надо ж.

– Хай, Стив, это такой Серж из Советского Союза, ничего, если оторву у тебя пару драгоценных минут?

– Да узнал я тебя, узнал, привет. Хочешь спросить насчет выхода в прокат «Пикника»?

– Честно говоря, я по другому поводу… но если уж об этом речь зашла, то да – расскажи о прокате «Пикника» плз.

– Через неделю премьера… нет, не в ЛА, а в Большом Яблоке… президента на этот раз не обещаю, но вся кинематографическая тусовка будет. Приедешь?

– Увы, Стив, я сейчас невыездной – попал в немилость к советским биг-боссам, поэтому отставлен от всех важных дел и сижу в своём закрытом городе Горьком. Так что могу поддержать только морально.

– А Энни?

– Расстались мы с Энни, уже месяца три как, так что про неё ничего не могу сказать.

– Ну хотя бы Инна моет приедет?

– Инна? Сейчас спрошу… она сказала, что подумает… да, мы теперь вместе, ты уж извини, что так вышло, это честно не моя инициатива была… ну и славно… да, а у меня вот какое дело к тебе – можно как-нибудь организовать пересылку в СССР пары-тройки лент кассовых американских фильмов… не обязательно новых… у нас тут в духе открытости и гласности киноклуб открывается, там и будем демонстрировать, укрепляя, так сказать, дружбу и добрососедство между народами.

– Ты понимаешь, Серж, дело это довольно непростое, у нас же здесь сплошной копирайт и соблюдение авторских прав… я конечно попытаюсь, но не уверен, что получится.

– Ну в любом случае спасибо за заботу.

– Да, а приглашение Инне я сегодня вышлю, и ещё этому… Юджину, который учёного играл.

– Да, высылай конечно. Ну удачи…

Да и хрен с ним, у меня запасной вариант есть. Попытка номер два.

– Хай, Бобби, как жизнь молодая? Как Энни, как бизнес?

– О, рад тебя слышать, Серж. Жизнь, как говорят у вас в Союзе, бьёт ключом, Энни скоро собирается ребёнка родить, а бизнес прёт в гору, как на дрожжах. Последняя твоя идея с йо-йо получилась весьма удачной, за квартал плюс 22% к прибыли. И акции, в которые ты посоветовал деньги вложить, взлетают вверх ракетой. А у тебя что нового?

– Подруга новая, Инной зовут.

– Стой, это та самая Инна, что тогда на встрече была?

– Она самая, не сомневайся.

– А старая куда делась?

– Не сошлись характерами, – скупо бросил я и тут же переключил тему, – я чего звоню-то – не сможешь организовать переброску в Москву десятка видеокассет (а ещё лучше 3-4 десятков) с кассовыми американскими фильмами? Лучше по 2 экземпляра каждого фильма.

– А зачем тебе это?

– Да понимаешь, открываем видеоклуб у нас тут в Горьком, хотелось бы стартовать с чего-нибудь необычного, а что может быть необычнее для советского зрителя, чем кассовые американские боевики? Да, эротики не надо, боюсь это пока у нас не пройдёт. И лютая антисоветчина типа «Русские идут» и «Посольство» тоже наверно преждевременна. А вот каратэ-боевики, фантастика, мелодрамы, даже мистика – это то ,что надо.

– Ерунда это, а не просьба, сегодня же всё закуплю и оправлю Ди-Эйч-Элом. Ты бы лучше что-то новое из игрушечной области подсказал… и в какие акции вложить прибыли, тоже. У тебя, кстати, на счету сейчас, не считая вложенного в Майкрософт с Интелом, около полутора миллионов, это для сведения.

– Да в те же самые компании и вкладывай, – быстро ответил я, – можно ещё немного вложить в корейские компании Хёнде и Самсунг.

– Хм… даже не слышал про такие – что, действительно перспективные?

– Более чем… а новую игрушку прямо сейчас я не готов предложить, надо подумать. Я позвоню в течение месяца. А за кассеты заранее спасибо.

– Не за что, обращайся в любое время – ну до встречи.

Так, с этим кажется всё…

– Инночка, тебе приветы от Стива и от Бобби – помнишь такого?

– Это за которого Сотникова вышла? Как же не помнить… как у них там дела?

– Анюта ребёнка ждёт.

– Ну надо ж… я вообще-то тоже не отказалась бы, ты как на это смотришь?

– Давай по порядку – сначала ТСЖ с сериалом, потом свадьба, потом ребёночек, – ответил я.

– То есть в принципе ты за?

– Двумя руками и тремя ногами, золотце ты моё татарское.

– Да русская я, русская… на себя-то в зеркало посмотри, хохол недоделанный.

– Один-один, – подвел итог нашему противостоянию я, – а я побежал в райисполком.

– Зачем? – спросила она.

– Регистрировать киноклуб и кафе, – ответил я и скатился по лестнице.

Райисполком у нас стоял на углу Школьной и Ильича, а перед ним, как несложно догадаться, имела место скульптура того самого Ильича. В пальто. С протянутой вперёд рукой. Жуткий соц-арт… в смысле социалистический реализм. Ладно, заходим.

С трудом отыскал нужную комнату и нужного человека, тот битых пять минут выслушивал мою скомканную речь про новые экономические реалии и методы хозяйствования в переходный период, а потом уверенно заявил:

– А зачем тебе, мил человек, какие-то новые организации для этого? У вас же есть зарегистрированное и оформленное по всем правилам Товарищество, верно?

– Есть, – осторожно согласился я, – по всем правилам есть.

– А в уставе у него есть пункт о занятии хозяйственной деятельностью, так?

– Точно, – ещё осторожнее продолжил я, – в рамках своей компетенции.

– Ну так и киноклуб этот, и кафе, если они не вылезают за периметр вашего ТСЖ, вполне входят в рамки этой компетенции, так что дуй назад, открывай своё кафе и сюда больше не ходи, и без тебя голова болит от забот.

Флешфорвард-4. 4 июня 1983 года, вечер

Если коротко, то и все остальные пункты нашего хитрого плана под названием «Спасти Александра Суворова» полетели под откос, как фашистский железнодорожный состав, подорванный суровыми белорусскими партизанами. Ну сами посудите – старпом Митенков хотя и оказался в радиусе доступности, его каюта на нашей же палубе была, метрах двадцати от нашей каюты, но был он, граждане, на больничном и ни на какую вахту заступать не собирался. А как себя поведут капитан с другим помощником, даже я со своим послезнанием сказать ничего не смог бы. Но ещё матрос Уваров оставался, и я его даже сумел отследить за эти несколько часов между обедом и ужином (после которого собственно и начинались танцульки с киношками на самой верхней палубе), но ни повредить ему что-либо, ни напоить не было никакой физической возможности – он безвылазно спал в общей матросской каюте под названием «кубрик» и выходить оттуда не собирался вплоть до начала своего дежурства.

– Что делать-то будем, товарищ жена? – открыл я экстренное заседание военного совета, – на часах уже семь вечера, сейчас ужин, потом танцы, потом сама понимаешь что…

– У нас ещё пожарная тревога в запасе осталась, – напомнила она.

– Точно, хотя бы что-то в запасе есть, это радует… что и как поджигать будем?

– А разве нельзя просто кнопку где-нибудь нажать без поджигания? – логично предположила она, – возни меньше и риска, что поймают, тоже…

– Да, меньше… но тогда быстро разберутся, что к чему и через полчасика вернут народ на верхнюю палубу.

– Значит надо это сделать меньше, чем за полчаса до времени Ч… или Х – как правильно?

– И так, и этак годится, но нам от этого лучше не станет. Давай хотя бы выясним, где эти пожарные кнопки расположены и как ими пользоваться.

И мы отправились по этажам искать большие красные кнопки с надписями «При пожаре открой крышку и нажми кнопку». Их оказалось по две штуки на палубу, одна на носу, другая на корме, прямо в проходах они были повешены, трудно пройти и не заметить. Я выждал момент, когда никого в коридоре не было, и попытался открыть крышку, как это было указано сверху – получилось, но с трудом, крышка была прикручена к основанию проволочкой и ещё печать там была сургучная. Кнопку уж нажимать не стал.

Далее по судовому радио скомандовали идти на ужин первой смене, к которой мы как раз и были приписаны, мы и пошли. Ужин прошёл в гробовом молчании, шахтёр Веня с супругой пытался пару раз пошутить про Казань и про казанцев, но, видя наше похоронное настроение, умолк. Выяснять, что это с нами, он не стал, за что ему отдельная благодарность. Потом вторая смена подтянулась ужинать, а уже следом то же радио объявило начало танцев на солнечной палубе, а кто танцевать не захочет, может просмотреть приключенческий художественный фильм «Возвращение резидента» с Георгием Жжёновым в главной роли всё на той же палубе.

– Я думаю, что для надёжности надо бы костёрчик всё-таки развести, – высказал я наконец итог своих раздумий, – ровно десять вечера… могу пожертвовать пару своих рубашек…

– У меня шляпа есть типа сомбреро, – тут же внесла своё предложение Инна, – она вроде из соломки, должна хорошо загореться…

– Окей, – ответил я, – давай сюда свою шляпу и ещё мешочек какой-то нужен, не идти же со всем этим барахлом в руках, слишком подозрительно это будет.

Мешочек нашёлся в багаже Инны, специальный для стирки в стиральной машине, с молнией сверху. Запихнули туда рубашки и шляпу (а вдруг оно не сгорит полностью – не вычислят нас по остаткам? – ну что ты, дорогая, рубашки стандартные советские, меток нет, а такая шляпа у каждого второго пассажира имеется), вытащил зажигалку из сумки, я её всегда почему-то с собой вожу, сказал Инне сидеть тихо и не высовываться… хотя стой, как раз ты и высунешься, когда дым учуешь, и кнопку вон в том конце коридора ты нажимай, а я свалю по-тихому на другую палубу, так убедительнее будет… и ровно в десять ноль пошёл на операцию…

–

И вы наверно будете смеяться, но опять у нас ничего не вышло – загорелось всё очень слабенько, дыма мало было, но делать нечего, я убежал наверх, постучав по дороге в дверь нашей каюты. Снизу раздались истошные крики, Инна умеет это, если захочет, а потом раздался резкий звонок пожарной тревоги. Сразу отовсюду побежали члены команды корабля, мимо меня только трое пролетели за полминуты, хорошо у них, видимо, учёба проходила. Сверху, с танцулек, как я успел заметить, спустилось с десяток человек, но на эвакуацию это совсем не было похоже.

А буквально через пару минут звонок тревоги смолк и мимо меня в обратном порядке потянулись, ругаясь сквозь зубы, всё те же самые люди, я спросил у одного:

– А что это было-то?

– Да какой-то мудило рубашку свою поджёг, вот и всё, – было отвечено мне.

На часах 22.20, но времени Ч остаётся меньше получаса, по правому борту уже потянулись огни Ульяновска. Ко мне подошла Инна, смотреть на неё было больно.

– Неумёхи какие-то мы с тобой, ничего у нас не получается, – сказала сквозь слёзы она. – Неужели ничего больше сделать нельзя, сейчас же их пополам резать начнёт, – и она ткнула пальцем вверх по направлению к солнечной палубе, где в это время звучали развесёлые песни группы «Аракс».

– А вот чёрта лысого им, а не авария, – решительно сказал я и зашагал наверх, а потом обернулся и добавил, – иди в каюту и что бы не услышала, не выходи из неё.

– Ты сделаешь, я знаю, – сказала она, вытирая глаза, – у тебя всегда всё получалось, должно и сейчас. Только не умирай пожалуйста.

– Не дождёшься, – ответил я, поднимаясь к танцующим…

Конец марта 1979 года

С коммуналкой на сегодня закончено, подумал я, выходя из здания райисполкома мимо сурового Ильича в строгом пальто и больших тяжёлых ботинках, надо бы и об учёбе подумать. Хотя стой… у тебя же ещё Алёна непристёгнутая ни к чему ходит – вот с ней разберись, а там уж дуй в свой политех.

Алёна сидела у окна в своей комнате (бывшая та, где Валерыч обитал, большая и квадратная, разве что окна во двор выходят, но с какой стороны посмотреть на этот недостаток) тихая и задумчивая и что-то черкала в тетрадке, разлинованной в клеточку.

– О чём задумалась, девица-красавица? – гаркнул с порога я, – аль кручина какая приключилась?

– Да вот, – грустно ответила она, – сказка-то походу закончилась, все артисты разъехались и съёмок больше никаких нет. И Славик меня похоже бросил…

– Ай-яй-яй, – уверенно отвечал ей я, – со Славиком, я так думаю, мы вопрос решим в рабочем порядке, съёмки будут продолжаться с вероятностью 99 и 9 в периоде процентов, а чтобы ты не скучала, давай-ка мы сейчас определим тебя в штат нашего Товарищества…

– И на какую же должность ты меня принять хочешь?

– На должность заведующего клубом… заведующей то есть – ты же примерно этому в своём институте культуры обучалась, я не ошибаюсь?

– Всё верно, учили в том числе и этому. Ну пойдём, покажешь свой клуб – надо же знать, чем мне заведовать придётся.

– Это значит, что ты согласна?

– Это значит, пошли смотреть клуб.

Со вздохом открыл дверь квартиры и мы спустились вниз к девятому подъезду, а потом ещё ниже, в подвал.

– Смотри, – сказал я, – отпирая дверь. – Всё, чем богаты…

– Да неплохо, – ответила она через минуту, – бильярд это особенно здорово. А в соседних помещениях что?

– Здесь что-то вроде гимнастического зала, – показал я ей смежную комнату, – а дальше комната для управленческого персонала ТСЖ.

– Для тебя значит? – уточнила она.

– Ага, для меня и Инны, она же у нас бухгалтером числится.

– Так, отсюда я вас выселю, – начала командовать она, уперев руки в боки, – прекрасно поуправляете и из своей квартиры, а мы здесь кружок какой-нибудь сделаем… ну или просто детскую комнату, дети ведь у нас цветы жизни, согласен?

Против такого аргумента я уже никак попереть не смог бы, поэтому тихо согласился, что да, цветы, и да, всё лучшее им.

– А это ещё что? – спросила она, показывая на последнюю в коридорчике железную дверь.

– Вход в бомоубежище.

– Ключи есть? Покажи заодно уже и это.

Открыл и эту дверь, чо… воспоминания при этом на меня нахлынули не самые хорошие.

– Ладно, его мы пока трогать не будем, закрывай, – продолжила подавать команды Алёна, а всё остальное мне нравится. Работать есть с чем… для начала тематический вечер какой-нибудь проведём. Сегодня у нас что? Четверг, вот в воскресенье и проведём. Беру руководство в свои руки.

– Очень хорошо, – согласился я, – проводи, а мне пора бы и в политех поучиться немного.

– А вот кстати-кстати, возьми-ка меня с собой – может я и там что-нибудь полезное для себя… и для тебя тоже отыщу.

– Да не вопрос, пошли обедать, а далее прямиком в пятый корпус. Со Славиком по дороге может помиритесь.

–

Нет, не помирились они по дороге, Алёна дула губы и смотрела в одну сторону, а Славик морщил лоб и пытался поговорить про коллоквиквиум по электронике, но я его не поддержал, а Инна так и вообще веселилась вовсю и выдавала колкости всем пассажирам моей желтенькой копейки. Да и хрен с ним, подумал я, паркуя машину на Минина, слюбится-стерпится-сладится.

Коллоквиквиум прошёл, вопреки ожиданиям, без малейших проблем, я там потянул одеяло на себя и большую часть времени разливался соловьём, вытаскивая из памяти всё, что отложилось за всю мою долгую жизнь, отдельно по эмиттерам, отдельно по коллекторам и базам. Алёну я сразу сплавил в комитет комсомола, товарищ Козлов очень заинтересовался таким потенциальным комсомольцем на курсе, а я после занятий подошёл к ним и мы довольно конструктивно поговорили.

– Слушай, – озвучил я внезапно пришедшую мне в голову идею, – вот же идеальный кандидат для налаживания культурной жизни нашего факультета, – и ткнул пальцем в Алёнину грудь. – Она всё сделает в лучшем виде, четыре года как-никак этому училась, а я подтянусь, если затыки какие возникнут, а?

– А что, – быстро ответил Козлов, – мне это идея нравится, только…

– Ну не тяни, что только?

– Она же у нас на факультете не числится, могут возникнуть организационные трудности…

– Делов-то, – ответил ему я, – эту проблему я на себя беру. Вот прямо сейчас зайду к декану, а вы подождите меня здесь, лады?

Разговор с деканом получился не то, чтобы совсем уж конструктивным, но, памятуя о некоторых своих долгах передо мной, он всё же пошёл навстречу и согласился рассмотреть вопрос о зачислении Алёны на… на второй курс радиофака. Поторговались, после чего второй курс заменился на третий.