Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 347 страниц)

Глава 5

– А ты переведи этому херу, – обернулся он ко мне, – что это последнее предупреждение. Следующая очередь будет по корпусу.

Я ещё раз вздохнул и перевёл, как сумел, и про эту, и про следующую очередь. Ответом мне было глухое молчание примерно секунд в десять, потом пилот сказал:

– Не вижу никаких очередей… мы следуем курсом… текущие координаты у нас такие… проверьте…

Лысый начальник похлопал глазами, потом бросился к огромной карте, которая висела справа, занимая практически всю стенку.

– Ещё раз повтори цифры, – приказал он мне, я повторил, – ты ничего не перепутал?

– Уж чего-чего, – обиделся я, – а цифры на корейском я назубок знаю – хана, дул, се, не, дасо (1,2,3,4,5)…

Тот взмахом руки остановил меня, а сам сказал в пространство:

– Если он не врёт, то действительно этот грёбаный КАЛ-007 летит по своему курсу в 550 километрах от Петропавловска… а кто же тогда над нами пролетел сейчас? Дай связь с полсотни первым, – сказал он оператору, тот протянул ему микрофон.

– Доложи обстановку, – сказал начальник туда.

– Очередь только что дал, – отозвался микрофон, – шесть снарядов выпустил, всё видно очень качественно.

– Реакция боинга? – задал следующий вопрос начальник.

– Никакой реакции, – ответил лётчик, – продолжил полёт прежним курсом. Через полторы минуты он выйдет из нашего воздушного пространства, – добавил он.

– Окраска у него точно Корейских авиалиний, это не РС-135? – продолжил спрашивать начальник.

– Обижаете, товарищ полковник, – отозвался лётчик, – что я, не знаю, как американские борта выглядят, зелёные они… а тут верх голубой, низ серый, на хвосте их символ… на инь-янь похож.

– Что будем делать, товарищи? – задал самый главный вопрос начальник, оказавшийся полковником.

Товарищи набрали в рот воды, сидели и не отсвечивали – понятно, что никому не хотелось принимать на себя таких решений.

– Может запросим Владивосток? – сказал наконец один из товарищей.

– Не успеем, он выйдет из нашей зоны, – ответил полковник, а потом неожиданно обратился ко мне, – ну ты вот, Петя, как человек со стороны, как думаешь – что здесь надо делать?

– Он же повторно войдёт в наше пространство, – осторожно начал я, – из Охотского моря другого пути в Корею нет…

– А парень верно говорит, – оживился давешний майор, – может перекинем этот вопрос сахалинцам, пусть они и разбираются?

– Ага, – трагически откашлялся полковник, – а нас всех после этого снимут с должностей…

– Не должны, – опять подал голос я, – вы же все по инструкции действовали…

– Тоже верно, – задумался начальник, – дай ещё раз связь с полсотни первым…

Экранная комната, 1982 год

А Антоша отлучился совсем ненадолго, я даже не успел внимательно осмотреть тут все углы.

– Я вернулся, – сообщил он, открыв кремальерный запор (двери тут именно так запирались), – давай продолжим… о чёс мы там говорили?

– Что тут чаще всего ломается и как это чинить, – напомнил я.

– Тут всё ломается, – с ухмылкой продолжил он, – но чаще всего почему-то процессор. А чинится он очень простым способом – в соседней комнате стоит точно такая же дура, вынимаешь из неё половину процессорных плат и заменяешь ими местные. Если неисправность осталась, значит, дело не в этой половине… тогда заменяешь половину из оставшихся на хорошие… дальше продолжать?

– Не надо, – отозвался я, – принцип понятный. А когда локализуется дохлая плата, тогда что?

– Ну тут уже надо включать осциллограф и замерять сигналы… кстати, иногда и невооруженным глазом можно найти неисправность, если что-то изменило цвет или там вспухло.

– А с жёсткими дисками тоже так же поступать? – уточнил я.

– Не, с ИЗОТами отдельная песня – у них там главная беда это плавающие магнитные головки – когда диск крутится, то головки приподнимаются вверх экранным эффектом и как бы плавают в паре миллиметров над пластиной, а вот при остановке механизм отвода головок иногда не срабатывает. Это ты сразу услышишь, если оно не сработает – головки садятся на диск со звуком циркулярной пилы. Тогда их и этот диск можно сразу выбрасывать, ставить новые головки (вот в том шкафчике запас большой) и юстировать их.

– Юстировать? – не понял я.

– Ну это я тебе потом покажу, когда сломается… ещё вопросы?

– Пока нет, – задумался я, – а на том стеллаже что?

– О, – оглянулся Антон, – там импорт лежит, не трогай, с ним лично Бессмертнов работает.

– Ну хоть посмотреть-то можно? – попросил я.

– Смотри конечно, за просмотр денег не берут, – ответил он, – это вот рубиновый лазер, а это микро-ЭВМ в формате КАМАКа, по мощности примерно как СМка.

– А чего мы её не используем вместо этих шкафов? – показал я на чудовищные чёрные бока СМки.

– У нас как в армии, приказы не обсуждаются, – ответил Антон. – Ну если других вопросов нет, я побежал к гидрикам.

А я поднялся на свою антресоль и тихо поинтересовался у Шурика:

– Слушай, а чего это Артюхин сбежал к гидрикам – там мёдом что ли намазано?

– Во-первых, там нет рентген и СВЧ, – ответил Шурик, одновременно смотря на экран осциллографа, – а во-вторых, у них каждое лето бывают экспедиции в тёплые моря, они же гидрики, им гидросферу изучать надо – понятен вопрос?

– Да уж куда понятнее, – усмехнулся я, – это лето уже прошло практически, а на следующий год куда они там поплывут, если не секрет?

– Не секрет, – отозвался Шурик, – там два основных маршрута – первый из Питера в Атлантику, стоянки обычно бывают в Роттердаме, на Кубе и где-то в Африке. Второй из Владика – Сингапур, Цейлон, Иокогама.

– Неплохо, – ответил я, – а ты тогда почему не сбежал к гидрикам?

– Потому что у меня нету тестя, – усмехнулся он, – третьего секретаря обкома.

Вечером я Вику не дождался, она почему-то раньше ушла, махнул рукой и отправился домой один на полупустом 60м автобусе.А там, когда я поглощал свой дежурный ужин, меня сильно удивила мать своими красными глазами – видно же было, что недавно плакала.

– Случилось что? – поинтересовался я, – так ты не молчи и расскажи, сразу легче станет.И я таки вытащил из неё подробности её неприятностей… всё оказалось не просто, а очень просто – физрук ей прохода в школе не даёт, пристаёт, если коротко.

– Так влюбился же наверно, – предположил я, – если у тебя что-то ответное к нему есть, так ты не сдерживай себя… ты ж ещё молодая, можно сказать, я всё пойму.

Но оказалось, что ничего ответного у мамы не нашлось.

– Он всегда небритый ходит, одет чёрт-то знает как и ещё это… изо рта у него постоянно пахнет нехорошо… – пояснила она.

– Ну тогда понятно, – ответил я, – если изо рта воняет, это не вариант. Давай я с ним поговорю что ли – если не совсем тупой, должен понять. Он не тупой?

– Мозги у него, кажется, есть, – не стала отрицать мама, – но он на голову выше тебя и тяжелее килограмм на десять.

– Это не беда, – развеселился я, – чем тяжелее соперник, тем громче он будет падать, как сказал один восточный мудрец.

– Я даже не знаю, – задумалась мама, – давай я сама попытаюсь справиться в ближайшую неделю, а потом уж посмотрим… да, хорошая новость есть, – вдруг добавила она.

– Вот с неё бы и начинала, – немного попенял ей я, – какая?

– Нам телефон согласовали, завтра-послезавтра поставят… надо аппарат купить.

– Есть, – козырнул я, – купить аппарат, товарищ мама. По цвету или функциональным возможностям пожелания какие-то будут?

– Только не чёрный, остальное на твое усмотрение, – вздохнула она, – поставим вон тут, на холодильник, – и она кивнула головой направо.

Холодильник у нас кондово-советский, называется Ока-3, произведён в славном городе Муроме десять лет назад. Кстати, ни разу не ломался с тех пор. Жаль, что пока радиотелефонов не сочинили, подумал я, о, вот тебе и тема для прогрессорства – спаять простейший радиотелефон, чтоб внутри квартиры работал… а можно и подальше, вплоть до детского грибочка во дворе.

А вечером мы ещё и сериал вместе по телевизору посмотрели – Дата Туташхия закончился, слава тебе господи, вместо него запустили старого проверенного временем «Адъютанта его превосходительства» с Юрием Соломиным в роли бравого капитана Кольцова.

– Бей белых, пока не покраснеют, бей красных, пока не побелеют, – озвучил я лозунг, написанный на бандитской тачанке, – намертво в голове остаётся, вот бы этих людей, что сценарий писали, да в современную рекламу.

– Какую рекламу, сынок? – удивлённо спросила мама, – она у нас десятилетиями не меняется – «Храните деньги в сберегательной кассе» да «Летайте самолётами Аэрофлота»… как будто деньги можно хранить где-то ещё и летать не Аэрофлотом.

– Это пока, мама, – успокоил я её, – а вот лет через пять реклама очень даже будет востребована, запомни мои слова. И банков будет больше, чем один Сбер, и авиакомпаний прибавится – вот они и будут грызться за свой кусок пирога…

Она удивлённо посмотрела на меня и перевела разговор на другую тему.

– Как там у тебя на работе-то?

– Да пока всё путём, – ответил я, – вживаюсь и осваиваюсь. Коллектив вроде дружный, что и как делать, объяснили. Сегодня вот меня решили приставить к обслуге двух компьютеров…

– К обслуге чего? – не поняла она.

– Ну ЭВМ, сейчас модно называть их компьютерами – от английского слова «вычислитель».

– Справишься?

– Куда ж я денусь, – вздохнул я, – если партия скажет надо, то что?

– Комсомол ответит есть, – закончила она мою мысль.

– Правильно. А если что-то пойдёт не так, попрошу помощи зала, там у нас здоровенный такой зал управления рядом, а в нём сидит человек тридцать. Да, у меня тоже ещё одна новость есть, не знаю уж, хорошей её считать или нет.

– Выкладывай, – ответила мама.

– На днях меня в колхоз отправляют, на сельхоз-работы… у нас ведь творческая интеллигенция должна помогать колхозному крестьянству, а то крестьянство само не справится, знаешь, наверно…

– Надолго?

– На две недели, как обычно.

– И когда отъезд?

– Скорее всего послезавтра… надо будет одежду и обувь подобрать похуже, всё равно оно испачкается и порвётся.

– И что ты там делать будешь, в этом колхозе? Где это кстати?

Я начал отвечать с последнего вопроса:

– Север области, Варнаковский район, деревня Макарьево. 150 километров от нашего Нижнереченска. А работа какая… про это не сказали, что прикажут, то и сделаем – сенокос там по-моему заканчивается и начинается уборка. Вот и будем по очереди сгребать сено и молотить зерно, как мне кажется.

– Ну-ну, – ещё раз внимательно посмотрела она на меня, – смотри водку там не пей, а то я знаю наших колхозников, не просыхают они.

– Это будет сложновато, – развеселился я, – но постараюсь от водки воздержаться. Тем более, что в колхозах в основном самогон пьют, а не водку.

Мама дала мне шутливый подзатыльник, и на этом наш разговор сам собой увял.

Глава 6

Бункер

А на следующее утро на наши антресоли пожаловала делегация из целых двух сотрудников, коих я до этого не видел, и оба ко мне пришли. Первый был научник из бункера, звали его Юрий (но все сокращали до Юрика), и похож этот Юра был более всего на певца и композитора Юрия Антонова. Такой же блондин с хитрым прищуром. Второй звался Мишей (в народе Мишель), и работал он программистом, на вид же он был ни высоким, ни низким, усреднённым каким-то, как тот самый средний человек из песни Круиза.

– Вот Петя и будет вам помогать, – сказал из-за занавески Бессмертнов, – он у нас теперь старший по вычислительной технике.

Не успел я возгордиться таким званием, как Юрик с Мишелем взяли меня под локти и увели в экранную комнату, поближе к рабочему месту.

– Значит, работать я буду у себя на 6-м этаже, – тут же поставил своё условие Мишель, – подальше от вашего дурдома. У меня там на 6-м ДВКшка стоит.

– А программы на чём транспортировать будешь? – проявил я некоторое знание предмета.

– Так вон же флоппи-диск, – и он показал на нижнюю часть одной из стоек СМки, – на них и буду транспортировать, на флопиках. Ну окончательную доводку и шлифовку, конечно, здесь придётся делать.

Флопарь, как его тут называли, я что-то вчера и не приметил… а был он диаметром не 3 с половиной и даже не пять с четвертью дюймов, а все восемь, ёмкость же, судя по надписи на лицевой стороне, он имел 256 килобайт, охренеть просто – страх божий, а не накопитель.

Тут взял слово научник Юра:

– Шлейфы к модулям неплохо бы привести в божеский вид, Петя, – назидательно сообщил он мне, – а то торчит всё в разные стороны, даже смотреть неприятно.

– Приведём, – не стал спорить я, – ещё вопросы?

– Антон-то куда делся? – спросил Миша.

– К гидрикам перевели, – коротко пояснил я.

– Ясно, – бросил Юра, – в экспедицию намылился. И ещё одно – вот этот лазер я забираю, – и он показал на стеллаж с импортной техникой.

– Если Бессмертнов разрешит, тогда сколько угодно, – ответил я.

– Разрешит-разрешит, куда ж он денется, – пробормотал Юра, беря в руки коробку с соответствующей надписью. – Во время выстрелов надо одну теорию проверить.

Я на всякий случай я справился у начальника, разрешает ли он разбазаривать казённое имущество на сторону, получил ответ, что да, всё согласовано, а ты не лезь не в свои дела, Камак. И тогда я поинтересовался у Юрика, нельзя ли мне посмотреть хотя бы одним глазом, что это за бункер и с чем его едят.

– Пошли, конечно, – быстро согласился он, прижимая к боку коробку с лазером, – у нас от автоматизаторов никаких секретов нет.

И тут Миша-Мишель отчалил на свой шестой этаж, а Юра повёл меня в таинственный бункер – это надо было сначала спуститься к проходной… ну то есть к тому месту, где скоро должна была появиться проходная, а потом ещё и вниз на два этажа по узенькой винтовой лестнице. На входе в бункер я сразу поразился толстенному гермозатвору, отведённому в сторону – вот не меньше полуметра толщиной.

– Однако, – заметил я, – судя по мерам предосторожности, у вас тут серьёзные дела творятся.

– Да, случается, – рассеянно ответил он, потом сбегал куда-то вбок, оставил там лазер и вернулся ко мне.

– Вот это и есть наш бункер, смотри, сколько влезет.

Размерами по горизонтали он был ровно таким же, как и наш зал управления, но в высоту в полтора раза больше. Слева тут в два этажа громоздились почти такие же экранные комнаты, как у нас, а справа в дальнем углу имела место чудовищных размеров бочка, изогнутая к тому же под прямым углом. Возле неё и сверху на ней копошились техники в белых халатах.

– Ты, кстати, почему без халата? – строго спросил меня Юра, – у нас положено в халатах всем быть.

– Не успел ещё получить, – отговорился я, – а правда, что при выстреле тут излучение сильное?

– Чистая правда, – подтвердил он, – до двух тысяч рентген, но очень недолго, секунда-две-три. Если стоять возле бочки, то можно неслабо получить.

– А СВЧ? – продолжил допытываться я.

– Ну ты наверно и сам знаешь, что СВЧ это не рентгены, там опасность для организма на порядок меньше. Однако по возможности лучше и этого дела избегать – да, плотность мощности миллиметрового СВЧ во время выстрела до 10-15 ватт на квадратный сантиметр доходит.

Я попытался вспомнить что-то про это СВЧ и вытащил из памяти, что у обычной СВЧ-печки эта мощность в милливаттах измеряется.

– А что, – решил я уже поставить все точки на ё, – кто-нибудь тут уже облучался? Так, чтоб по-крупному?

– Было один раз, – нехотя отвечал Юра, – Михалыч задержался с выходом, и гермозатвор у него перед носом захлопнулся…

– И что?

– Живой, как видишь, – и он показал на мужичонку преклонного возраста, который ковырялся с каким-то железом возле бочки.

– Привет, Юрик, – сказал немолодой сотрудник, выглянувший из-за некой конструкции, был он одет почему-то не в халат, а в ватную телогрейку, – молодёжь обучаешь?

– Ага, Арнольд Палыч, – ответил ему тот, – это вот Петя, новый автоматизатор.

– Ну здравствуй, Петя, – сунул мне руку этот Арнольд, – вливайся в коллектив, – после чего опять скрылся в недрах железной конструкции.

– А это кто? – спросил я у Юры, – напарник Михалыча?

– Ну ты тёмный, – развеселился он, – как одесская катакомба. Это товарищ Калганов, лауреат Ленинской премии и академик Академии наук. Ближайший соратник нашего директора.

Но тут замогильный голос из-под потолка сообщил:

– Всем выйти из бункера, пятиминутная готовность.

– Ну я тогда пошёл, – быстро сказал я Юрику, – ну их, эти ваши выстрелы. А ты чего, идёшь?

– А у нас так быстро никто не выходит, – отвечал он, – правило хорошего тона, это выйти после объявления 30-секундной готовности.

Когда я вернулся на свои антресоли, Шурик поинтересовался у меня, как прошёл визит в бункер.

– Нормально, Шура, – отвечал я, – бункер как бункер. Всех выгоняют раз в полчаса… а ещё академики в ватниках там ходят.

– Это ты про Калганова что ли? Да, есть у него такая странность…

– И ещё вот что хотел спросить, – продолжил я, – а чего это программист, который Миша, разговаривает так через губу? Как будто все ему вокруг должны и не отдают?

– Так высшая каста же, программисты, – пояснил мне, как малолетке, Шура, – у них с железячниками давняя неприязнь. Мы типа колхозники, которые в земле копаются, а они типа белые люди, указывают нам, как правильно копаться и куда землю бросать.

– Кстати о колхозе – мне собираться туда или как? Вчера очень туманно было сказано про это…

– Вот сейчас Бессмертнов придёт с совещания, он и скажет всё точно, – ответил Шура и опять углубился в изучение платы с кучей микросхем.

Но до того, как явился начальник, меня ещё послали в бюро пропусков за постоянным пропуском, а заодно, сказали, халат получи, а то ходишь тут, как босяк. Я и пошёл… бюро пропусков находилось в одном здании с кадрами, вход только с противоположной стороны. Пропуск получил без затруднений и решил навестить Вику, всё равно по дороге же. А она, представьте себе, сидела в зале с абсолютно красными глазами, как у моей матери.

– Выйдем на минутку, – предложил ей я, и она согласилась.

– Ну рассказывай, что там у тебя стряслось, – предложил я ей, когда мы вышли на тенистую улицу Семашко.

– А что, так заметно? – поинтересовалась она.

– Издалека видно, – заверил я её. – У моей матери вчера такие же глаза были.

– А у неё что произошло? – попыталась оттянуть она момент объяснения.

– Да, неприятности в школе, она же учительницей работает.

– И что за неприятности? – продолжила допрос она.

– Давай так, – предложил я, – сначала ты всё вываливаешь, потом я.

– Хорошо, – вздохнула она и вывалила подробности.

Всё оказалось таким же простым, как пареная репа – вчера их квартиру ограбили неизвестные злоумышленники. Брать там особенно нечего было, но всю наличность из шкатулки в шкафу злодеи забрали. 235 рублей, как одну копейку. И переносной радиоприёмник тоже не побрезговали взять, только что купили они его за сто с лишним рублей, называется Океан.

– Ой, беда-беда, – только и нашёл я, что сказать в ответ.

– А теперь ты давай про свои неприятности, – напомнила она.

– Пожалуйста, – пожал плечами я, – к матери в школе один мужик пристаёт, а ей это не нравится.

– Она же в 37-й школе работает?

Я кивнул головой.

– Я там почти всех учителей знаю, кто именно пристаёт?

– Физрук, она сказала, – вздохнул я.

– Да, неприятный тип, – передёрнула плечами Вика, – он, помню, девочек в старших классах пытался лапать.

– Я думаю, с физруком мы решим вопрос, – продолжил я, – а вот насчёт обокраденной квартиры… милиция-то приходила?

– Была, – ответила Вика, – вчера весь вечер у нас просидели двое – я поэтому раньше с работы-то сорвалась.

– А давай так сделаем – после работы я заеду к вам и осмотрюсь на месте, так сказать, преступления.

– У тебя какой-то опыт в этом деле есть? – спросила она с затаённой надеждой.

– Книжки умные иногда читаю, последняя называлась «Криминалистика», под редакцией Шавера.

– Ну ладно, вместе тогда вечером заедем… с матерью заодно познакомлю.

А потом я ещё и халат получил в отделе материально-технического снабжения. На выбор мне предложили белый, синий и чёрный цвета.

– Да белый наверно, – сказал я, – размер 50-52.

– Ну смотри, – покачала головой кладовщица, – сейчас все в основном синие берут.

– А почему? – справился я.

– Белые пачкаются быстро.

– А ничего, постираем, – махнул я рукой, а кладовщица посмотрела в свой гроссбух и заявила, что мне ещё положены инструменты.

– Какие? – спросил я, – разводной ключ с молотком?

– Нет, для автоматизаторов выдаются скальпели, пинцеты и кусачки, – и она вытянула из шкафа один отсек, – выбирай.

Я и выбрал…

– А разводной ключ, значит, не дадите? – попытался пошутить я, но кладовщица шутки не поняла и окрысилась уже по полной программе – я поспешил ретироваться.

А на антресолях меня уже ждало известие, что моя личная сельхозпрограмма утверждена на высоком уровне – завтра с улицы Луначарского в девять утра отчалит автобус в Варнаковский район.

– А кто-то ещё от нас едет? – спросил я Бессмертнова.

– А как же – Аскольд, Оля и Нина, – ответил он, – вместе вам нескучно будет.

С Аскольдом и Оленькой я уже худо-бедно был знаком, а вот про Нину услышал в первый раз. Спросил между делом у Шурика (который, как я понял, знал тут всё обо всех).

– О, – ответил он мне, – Нина это подруга начальника нашего отдела.

– Бессмертнова? – уточнил я.

– Не, этот завлаб всего-навсего, а есть ещё большой босс, сидит на шестом этаже, зовётся Семёном Наумычем. Вот он и положил на неё глаз.

– Красивая хоть? – продолжил расспросы я, – эта Нина.

– Да, хотя на лицо и не очень. Но фигура – полный отпад. И ходит всё время в комбинезонах почему-то, стиль у неё такой. Я бы на твоём месте поосторожнее с ней себя вёл, а то Наумыч у нас товарищ злопамятный.

Информацию про Нину я зафиксировал в своей оперативной памяти, а потом подошёл по очереди с Аскольду и Оле.

– Не кипишуй, Камак, – хмуро сказал мне Аскольд, – всё путём будет. Да, спирту возьми у матответственной, мне не дадут, а тебе может и выделят.

А Оленька сказала, что второй раз уже в этот колхоз едет, тоска там, конечно, зелёная, но местные вроде не пристают. Грибов наберём в местных лесах, добавила она, они как раз пошли.

– Испортятся же грибы-то, – указал я на это место в её рассуждениях, – холодильников там точно не будет.

– Так высушим – у них зерно сушат в больших таких амбарах, туда утром кладёшь сырые грибы в пакете, а вечером забираешь уже сухие, – пояснила она мне.

А потом я ещё и к дуре-матответственной подошёл (почему-то её все дурой называли чуть ли не в глаза, я не понял почему) и попросил спирта.

– Ух ты, – восхитилась она, – такой молодой, а уже спирт требует.

– Так ведь для протирки оптических осей, – нашёлся я. – Поллитра, не больше.

– Ладно, забирай, – вынула она бутылку из сейфа, – как разводить-то, знаешь?

– А что, тут какие-то тонкости есть? – спросил я.

– А как же, – уселась она поудобнее, а потом посвятила меня во все тонкости. – Во-первых лить надо воду в спирт, а не наоборот. Во-вторых, идеальная пропорция 2:3, то есть на эту поллитру надо 750 грамм воды. Надо, чтоб отстоялось хотя бы сутки, сразу пить нельзя. Ну и по желанию можно добавить апельсиновые или лимонные корки, для вкуса.

– Спасибо, Валя, – искренне поблагодарил её я, – век не забуду твоей доброты.