Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 302 (всего у книги 347 страниц)

– Ну здравствуй, герой дня, – сказал он, плюхаясь напротив. – Половина факультета уверена, что ты – эксперимент Академии по контролю стихий через поджоги.

– Да я вообще тихий и скромный, – сказал я. – Просто немного горячий.

– “Немного”, – передразнил Киря. – У нас инструктор после твоего выброса щит подзаряжал двадцать минут.

Попугай встрял:

– А я предупреждал, что у моего двуногого нестандартный подход к обучению: “учёба через возгорание”.

Киря расхохотался, и несколько студентов обернулись.

Морозов – тоже. Его глаза встретились с моими, и в них не было ничего, кроме холодной злости

Я не стал улыбаться, хотя очень хотелось.

– Кажется, один человек до сих пор не простил мне потерю гардероба, – сказал я.

– Да кто бы простил, – фыркнул Киря. – Его теперь дразнят то “факелом”, то "эксгибиционистом". Кстати, не знаешь что это за слово такое мудрёное? – я пожал плечами.

Он наклонился ближе и понизил голос:

– Ладно, слушай. Завтра первый выходной. Пошли в город?

– В город? После тренировок с огнём? – усмехнулся я. – Рискованно.

– Да ну тебя! – Киря махнул рукой. – Мы же не в бой идём. Просто пройтись, поесть, расслабиться.

Я прищурился.

– Ага. И совершенно случайно маршрут пройдёт мимо Марии?

Киря покраснел мгновенно.

– Ну… может быть.

– Соскучился?

– Естественно! – выпалил он. – Мы с ней почти не виделись с экзаменов, а тут эти тренировки, магия, дым, гарь… хочется хоть немного нормальности.

Попугай не удержался:

– Ха! Нормальность рядом с женщиной – миф древнее Разломов.

– Молчи, – отрезал Киря, но улыбка у него осталась.

Я рассмеялся.

– Ладно, идём. Всё равно выходной надо чем-то занять.

– Вот и отлично, – сказал Киря. – Встретимся у ворот после завтрака.

Когда он ушёл, я ещё раз посмотрел на Морозова. Тот уже отвернулся, но я видел, как его ложка слегка дрожала. Видимо, пламя моей “неполноценности” всё ещё жгло его гордость.

Попугай вздохнул.

– Ты понимаешь, что это не конец истории, да?

– Конечно. У нас впереди ещё сотни лекций, тренировок и, возможно, пара новых костров.

– Ну хоть честно, – буркнул он. – Тогда заранее предупреждаю: если попытаешься меня спалить, я на тебя пару вёдер воды вылью. – он на секунду задумался – Или лучше заранее тебя облить?

***

Редкий день – без строевых, дуэлей и запаха гари. Даже воздух над Академией казался чище, чем обычно. Первый выходной.

Киря уже ждал у ворот, сияя от удовольствия и начищенных сапог. На нём была выглаженная мантия, волосы уложены, амулет отполирован до блеска.

Выглядел он так, будто собирался не в город, а на смотрины у Императора.

– Не поверишь, но ты даже похож на приличного человека, – сказал я.

– Спасибо, я старался, – ответил он с ухмылкой. – Всё-таки не каждый день видишь Марию.

– А, значит, это не прогулка, а паломничество.

Попугай на плече вставил:

– Осталось только свечку в клюве понести.

Киря закатил глаза, но улыбку не спрятал. Мы двинулись вниз по дороге, к городу, под мягкий утренний свет. Город встретил нас шумом и запахами – смесью пряностей, дыма и алхимии.

Глава 6

Купцы на площади кричали о скидках, над головами летали птицы-почтальоны, по мостовой проехала повозка без лошадей. Как-то я упустил этот момент развития магии. Удобно же.

Магия здесь была не роскошью, а инструментом – от уличных фонарей до стихийных мусорщиков, убирающих листья и пыль.

Попугай вертел головой, восторженно щёлкая клювом:

– Обожаю цивилизацию! Столько глупостей и столько искушений на одном квадратном метре.

Мы свернули на боковую улицу, где шум стих. Каменные стены стали старше, окна – уже, вывески – потеряли свежую краску.

Тут город менялся.

Меньше блеска, больше истории.

И в самом его сердце – поместье.

Высокий забор из тёмного камня, местами покрытый трещинами, а за ним – дом, будто вырезанный из чужого времени.

Почерневшие башни, осыпавшаяся лепнина, следы магических ожогов на стенах.

Ни один мастер так не строил последние сто лет.

– Вот это ты, конечно, приобрёл, – протянул Киря, глядя на здание. – Оно выглядит как после штурма армии некромантов.

– Так и есть, – ответил я. – По документам, дом пережил “магическую катастрофу”. Что именно произошло – никто не говорит.

Влад рассказывал, что бумаги на владение оформляли через третьи руки, будто прежние хозяева хотели избавиться от места как можно скорее. Ну или этих хозяев так и не нашли.

Когда я пытался расспросить соседей, они только качали головой. Кто-то говорил, что здесь взорвался алхимический узел. Кто-то – что в подвале проводили эксперименты с Разломом.

А один старик вообще шепнул, что “дом помнит”. С тех пор я решил больше не спрашивать.

Пусть молчит, если хочет.

– Зато дёшево, – сказал я. – Всего-то семьдесят миллионов.

– Это дёшево? – вытаращил глаза Киря.

– Для города – да. Для меня – на тридцать жизней вперёд.

Попугай встрял:

– И каждая из них закончится одинаково – инфарктом при виде ежемесячного платежа.

Мы подошли к калитке. Флигель за домом выглядел куда живее: новая штукатурка, свежая крыша, окна сияли.

Изнутри доносился запах выпечки и чей-то голос.

– Кирилл! – раздалось весело. – Сколько лет, сколько искр!

Влад вышел первым – как всегда, в рабочей одежде, с пыльной рубахой и улыбкой до ушей.

– Решил проверить, не обвалился ли потолок?

– Скорее, не сгорел ли, – сказал я. – Последнее время у меня к этому талант.

Влад рассмеялся и махнул рукой:

– Заходите! Мария пирог печёт – праздник души и желудка.

Из двери выглянула Мария – простое платье, несколько выбившихся прядей, лёгкая улыбка.

– Проходите, – сказала она. – Осторожно, там инструменты и чертежи, папа с утра не убрал.

Мы вошли в флигель – чистый, тёплый, с запахом дерева, хлеба и смолы.

На полу – свитки с планами, на стенах – магические лампы.

Ремонт шёл полным ходом.

– Через пару месяцев, если стены не передумают стоять, можно будет переселяться, – гордо сказал Влад.

– А про главный дом? – спросил я, глядя в окно на чёрный фасад поместья.

Влад замялся на секунду.

– Там сложнее. Много старых чар, местами – неразрешимые. Лучше пока не трогать.

– А кто здесь жил раньше? – спросил я, как всегда, будто случайно.

Влад усмехнулся, не глядя.

– Никто не знает. Или не хочет знать.

И сразу сменил тему:

– Мария, неси пирог, пока он не остыл!

Я ничего не сказал. Но когда из окна на секунду блеснул отблеск света, отражённый от старой каменной башни, у меня внутри будто дрогнуло пламя.

Дом смотрел. И я не был уверен, что это просто фантазия.

Флигель оказался уютнее, чем можно было ожидать от временного жилья.

Мария ловко расставляла тарелки, Влад накладывал на стол горячий пирог и тушёное мясо, а я, впервые за утро, почувствовал запах не дыма и пыли, а чего-то нормального, человеческого.

– Угощайтесь, – сказал Влад, отрезая мне кусок. – Всё своими руками. Даже дрожжи магией не тронуты.

– Опасно, – заметил я. – Вдруг вкус натуральной еды "отговорит" меня от возвращения в академию.

Мария усмехнулась, а Киря уже успел набить рот и блаженно кивнул.

Попугай, восседавший на спинке стула, философски заявил:

– Всякая трапеза – это иллюзия покоя перед бурей.

– Замолчи, – хором сказали мы втроём.

Мы ели молча какое-то время, пока Влад не откинулся на спинку стула и, понизив голос, сказал:

– Кстати, о бурях. Я изучил часть тех досье, что ты мне передал.

Я поднял взгляд.

– И?

– Интересное дерьмо, – честно ответил он. – Особенно контакты по линии северных поставщиков. Там всё чище не бывает – бумаги оформлены идеально, но цепочка посредников странная. Одни и те же имена всплывают в разных договорах, но напрямую их связать нельзя. Будто кто-то специально переплетал сеть, чтобы запутать след.

Я кивнул.

– Похоже на их стиль.

– Осталось только понять, что с этим делать.

– Пока ничего, – сказал я. – Пусть лежат. Досье – оружие, но стрелять раньше времени нельзя. Когда придёт момент, мы найдём, куда прицелиться.

Мария поставила на стол чай, стараясь не вмешиваться в разговор, но слушала внимательно.

Киря, кажется, впервые за обед воздержался от шуток.

– Наши “друзья” не проявлялись? – спросил я.

– Нет, – покачал головой Влад. – Всё по-прежнему. Их эликсиры всё так же гуляют по рынкам, но выше торговцев и исполнителей нить не поднимается. Либо кто-то тщательно заметает следы, либо у них очень серьезные покровители. Как мы и предполагали изначально.

Он на секунду замолчал, взглянув в окно, где за стеной возвышался мрачный силуэт дома.

– Да и некогда за ними следить. Сам видишь, сколько дел. Флигель ещё не достроен, крыша держится на честном слове и трёх заклинаниях, а если хотим восстановить дом – нужны люди.

– Что с набором? – спросил я.

– Потихоньку продвигается. Нашёл пару толковых каменщиков, один бывший артефактор – говорит, из старой школы. Есть пара молодых, с искрой. Им бы крышу и еду – будут работать без лишних вопросов.

– Надёжные?

– Вроде да. Но жильё пока негде готовить. Придётся подлатать второе крыло флигеля или часть подвала.

– Делай, как сочтёшь нужным, – сказал я. – Главное – чтобы без лишнего шума.

Влад усмехнулся.

– Ты как всегда осторожен.

– Осторожность дешевле проблем. Особенно когда не знаешь, кто ещё интересуется этим местом.

Попугай встрял, кивнув серьёзно:

– Или этим хозяином.

Влад поднял на меня взгляд, потом посмотрел на птицу.

– Он иронизирует или предупреждает?

– Обычно оба варианта сразу, – сказал я. – И, к сожалению, часто оказывается прав.

Влад вздохнул и наполнил всем кружки чаем.

– Что ж, хозяин, поместье твоё, проблемы тоже. Я делаю, что могу.

– Я знаю, – ответил я. – И ценю это.

На мгновение воцарилась тишина, только посуда звякала да за окном каркала ворона.

Тишина не неловкая – рабочая, между делами.

Киря наконец подал голос:

– Ну, хоть пирог отличный. Может, хоть здесь ничего не взорвётся?

– Не зарекайся, – сказал я. – Всё только начинается.

Попугай поднял клюв к потолку и торжественно произнёс:

– Аминь магии и здравому смыслу.

Мария засмеялась, Влад покачал головой.

Когда обед закончился, мы разошлись по своим делам. Времени ещё достаточно много и мне хотелось немного расслабиться.

После обеда я распрощался с Владом и Кирей, пообещав вернуться вечером.

Город уже начал оживать после полуденной дремоты: шум рынков стих, вместо него на улицах появились уличные музыканты, фонари зажигались один за другим – мягким, янтарным светом.

Мне не хотелось возвращаться в Академию сразу. Поэтому я свернул к южному кварталу – туда, где располагалось поместье Милюковых.

Дарья Милюкова жила там со своим дядей, управляющим старых земель семьи. Сам он, по слухам, большую часть времени проводил в Пензе, так что девушка чаще скучала, чем блистала на балах.

Поместье выглядело ухоженным, но не показным – ухоженный сад, лёгкий запах яблонь, резные ворота с гербом: степной волк и ветви в обрамлении серебряного круга.

Когда я подошёл, у калитки стояла она – Дарья.

Жизнерадостная, как всегда, в лёгком голубом платье, с выбившимися прядями светлых волос. Увидев меня, она удивлённо моргнула, а потом улыбнулась:

– Кирилл! Неужели это вы?

– Самому не верится, но это действительно так, – ответил я. – Решил проверить, как живут старые знакомые.

– Скучно живём, – призналась она с улыбкой. – Но теперь, похоже, вечер обещает быть интереснее.

Она почти сразу согласилась прогуляться – без колебаний, без вопросов.

Мы пошли вдоль набережной, где ветер с реки шевелил её волосы, а вечернее солнце отражалось в воде длинными алыми полосами.

Дарья говорила много и легко.

Про Академию, про свои первые впечатления от города, про то, что ей всё кажется слишком большим и шумным.

Про то, что дома, в Пензенской губернии, степи уходят до самого горизонта, и там всё спокойно, “как будто сама земля думает медленнее”.

– Здесь всё быстро, – сказала она, глядя на улицу, где проехала повозка с паровым ядром. – Даже люди бегут. Я утром иду в храм – кто-то уже спорит. Возвращаюсь – кто-то дерётся.

– Это город, – ответил я. – Здесь каждый ищет, куда вложить свои нервы.

– А вы?

– Я? – усмехнулся я. – Я пытаюсь не вкладывать их в чьи-то проблемы.

Она рассмеялась – звонко, почти по-детски.

– Вы всё такой же, – сказала она. – Вечно шутите на грани.

– А вы всё такая же – говорите так, будто вокруг нет грязи.

– Её нет, если не смотреть под ноги, – ответила она серьёзно.

Мы шли долго – мимо лавок, мимо храмов, по узким переулкам, где каменные арки соединяли дома, будто мосты. Вечер становился мягче, город – тише.

Дарья рассказывала, что ей скучно в поместье, что дядя редко отпускает её куда-то одну.

– Он говорит, что город опасен, – призналась она.

– Умный человек, – сказал я. – Но иногда опасность – единственное, что напоминает, что ты жив.

– Снова эти ваши философии. – Она покачала головой, но улыбалась. – Вы не меняетесь, Кирилл Львов.

На закате мы остановились у старой башни на перекрёстке улиц.

Небо переливалось золотом и алым, и от света глаза Дарьи казались почти янтарными.

– Спасибо, – сказала она тихо. – Я давно так не гуляла.

– Спасибо вам. Мне даже показалось, что в этом городе можно дышать спокойно.

– Только не говорите так при моём дяде, – она засмеялась. – Он решит, что вы – плохое влияние.

Потом вдруг посмотрела на небо и спохватилась:

– О нет! Уже закат!

– И что в этом страшного? – спросил я.

– Если я не вернусь до темноты, дядя будет сердиться. Он считает, что после заката на улицы выходят только двое – дураки и маги.

– А вы кто?

– Я – исключение, – ответила она и улыбнулась. – До завтра, барон Львов.

– До завтра, – сказал я, поклонившись чуть ниже, чем требовал этикет.

Она скрылась за поворотом улицы, лёгкая, как ветер, а я остался стоять, глядя на остывающее небо.

Попугай молчал всё это время, но теперь всё-таки подал голос:

– Хм. Наконец-то кто-то произвёл на тебя впечатление, двуногий.

– С чего ты взял?

– Ты не смотрел по сторонам целых два часа. Для тебя это рекорд.

Я усмехнулся.

– Возможно, просто город стал чуть красивее.

– Ага, – протянул он. – Или просто одна блондинка решила не смотреть под ноги.

Вечер выдался тёплым и тихим. Тишина – это всегда настораживает.

После дня, который начался с дуэли, продолжился пирогом и закончился прогулкой с девушкой, я уже начинал подозревать, что мир задумал гадость.

Улицы редели Фонари зажглись мягким магическим светом, в окнах лавок гасли последние кристаллы. Воздух пах пылью, вином и жареным мясом – город готовился ко сну. И только попугай, как всегда, не умел молчать:

– Подозрительно спокойно, двуногий. Природа не терпит пустоты – скоро что-нибудь загорится.

– Хочешь – можешь не дожидаться, – ответил я.

– Нет уж, дождусь. Я оптимист с опытом.

Мы шли по боковой улице, ведущей к моему поместью. Старые дома, заколоченные двери, изредка – вывески трактиров, где ещё слышались пьяные голоса.

Я думал о Дарье. О её улыбке, о том, как просто с ней было разговаривать.

А потом заметил движение.

Сначала – тени на перекрёстке. Потом – приглушённые крики. Впереди показалась группа человек двадцать. Шли плотной массой, вооружённые кто чем – цепи, дубины, у одного даже сверкал зачарованный кастет.

С другой стороны улицы двигалась вторая толпа – примерно такая же.

– Ну вот, – вздохнул попугай. – Говорил же: не бывает у тебя просто вечеров.

– Тихо, – прошептал я. – Возможно, это не по мою душу.

– Ага. А возможно – как раз по твою. Ты же магнит для неприятностей.

Толпы шли навстречу друг другу. Крики усиливались. Я замедлил шаг, собираясь свернуть в переулок, но путь уже перекрыли. Десятки людей, злые, возбужденные, явно не трезвые.

В воздухе чувствовался запах дешёвого алкоголя и магии – у некоторых светились руки, кто-то готовил простейшие боевые чары.

Отлично. Выходной удался.

Я поднял капюшон, стараясь не привлекать внимания. Пока это выглядело как банальная разборка местных – может, делили территорию, может, ссорились из-за поставок зелий.

Но чем ближе сходились толпы, тем отчётливее я понимал: стою точно посередине.

Попугай поёрзал на плече.

– Может, применишь иллюзию? Или притворишься фонарным столбом?

– Поздно. Эти уже не видят, что бьют.

– Прекрасно, значит, шанс попасть в хроники. “Барон Львов и пятьдесят идиотов: история о равных возможностях”.

Крики стали громче, кто-то выкрикнул:

– Хватит ныть, добьём этих шакалов!

И обе стороны рванули вперёд.

Я успел сделать полшага назад – и всё. Толпа захлестнула. Сначала просто толчки, потом локти, потом удары. Один удар пришёлся в плечо, второй – по боку. Я выругался, пытаясь не потерять равновесие.

Люди летели со всех сторон, кто-то падал, кто-то кричал. Магическая вспышка ослепила глаза – кто-то метнул огненный шар, другой ответил ледяной волной.

Прекрасно. Ещё немного – и я опять виноват во всём пожаре.

Попугай успел лишь крикнуть:

– Двуногий, я тебя предупреждал! —

и взмыл в воздух, спасаясь от общей кутерьмы.

Я поймал чей-то кулак, отбросил нападавшего, но следом прилетел другой. Бок загудел, в глазах потемнело. На секунду захотелось просто уйти. Но потом что-то внутри сорвалось.

Ладно. Я пытался по-хорошему.

Я сделал вдох, и огонь в груди ответил мгновенно – горячо, охотно. По рукам прошла волна жара. Я почувствовал, как воздух вокруг дрожит.

В следующее мгновение вокруг меня стало светло. Пламя вспыхнуло само – будто внутри кто-то щёлкнул спуском.

Всё вокруг окрасилось в оранжево-золотое; лица, тени, стены – на миг стали одним живым огненным мазком.

Кто-то заорал:

– Маг! Он сжечь хочет!

Толпа рванулась, но уже поздно.

Я ударил по мостовой – не заклинанием, просто отбросил жар, чтобы оттолкнуть.

Не было цели поубивать их пламенем, но жар заставил людей рассыпаться.

Пару секунд – и вся улица кипела, как котёл: крики, дым, вспышки, грохот камней.

Кто-то схватил меня за ворот, я развернулся и врезал.

Другой ткнул ножом – пламя само облизало лезвие, оставив рукоять чёрным углём.

Сдерживался как мог: не жечь, только гнать.

Но чем больше сдерживаешься – тем сильнее вырывается.

Прекрати. Дыши. Хватит. Не помогло. В какой-то момент шум прорезал низкий, гулкий сигнал – труба или сирена. Потом разом вспыхнули фонари, и над улицей зазвенел командный голос:

– Стоять! Всем на землю!

Стража. Серые мундиры, простые дубинки, короткие команды. Без фокусов, без церемоний. Они шли как отряд пожарных – быстро, слаженно, спокойно. Пятеро, может шестеро, двое перекрыли выходы.

Я понял, что пора остыть. Выдохнул и поднял руки.

Жар внутри всё ещё жил – горячий, колючий, как песок после бури, – но я заставил его стихнуть. Воздух мгновенно стал холоднее.

– Эй ты! С пламенем! На колени! – крикнул один из стражей.

Я послушался. Не из-за страха – просто не хотел, чтобы кто-то из них решил проявить инициативу.

Попугай пролетел над головами, уселся на ближайший фонарь и выкрикнул:

– Он не опасен! Ну, почти!

– Заткнись, – прошипел я.

Меня быстро скрутили. Без лишней грубости, просто – работа.

Запах гарей, крови и дешёвого вина смешался в один тяжёлый клубок.

По улицам уже тянулись любопытные, тихо переговариваясь между собой.

Старший страж глянул на меня поверх плеча:

– Имя.

– Кирилл Львов.

– Академия?

– Да.

– Вот и хорошо, значит, найдём, куда тебя вернуть.

Я усмехнулся. Вернуть, ага. Если не решат, что проще списать как участника массовой драки.

Глава 7

Попугай с фонаря хмыкнул:

– Видишь? Даже не успел дойти домой – уже экскурсия по местным подвалам.

Я не отвечал. Иногда проще плыть по течению – особенно если река из камня и стражей. Комната допросов оказалась удивительно скучной. Никаких цепей, дыма или пыточных амулетов – обычная квадратная комната с деревянным столом и двумя стульями. На стене тикали часы, за решётчатым окном темнел город.

Я сидел прямо, руки на столе, попугай молчал – видимо, решил не усугублять.

Передо мной стоял мужчина лет сорока, в форме городской стражи.

Шрам на подбородке, взгляд – как у человека, который слишком долго слушает чужую чушь.

– Кирилл Львов, – начал он, глядя в бумаги. – Студент Академии. Участвовали в массовой драке, причинили ущерб городу, нескольким гражданам и чужой собственности.

– Случайно, – сказал я.

– Случайно? – поднял он бровь. – Случайно оказались между двумя бандами, случайно начали применять магию, и случайно уложили добрую дюжину человек?

– Именно.

– И как же так получилось?

– Плохая навигация, – ответил я спокойно. – Город плохо освещён, а я шёл домой. Дальше вы знаете.

Он шумно выдохнул.

– По показаниям стражи, вы были самым активным участником.

– Это защитная реакция.

– “Защитная реакция”?

– Да. Я защищался от всех подряд. Никого конкретно не выбирал.

Дознаватель постучал пером по столу.

– Любопытно. Обе банды утверждают, что вы – их человек.

– Что? – я приподнял брови.

– Да. Обе стороны.

Эти говорят, что вы из “Крапивных”.

Те уверены, что вы “из наших, с южных”.

И все как один клянутся, что видели вас раньше и что вы “мужик что надо”.

Я не выдержал – усмехнулся.

– Значит, у меня появились фанаты.

– Не обольщайтесь, – буркнул он. – Они в таком состоянии, что готовы усыновить любого, кто не сломал им рёбра.

Попугай не удержался:

– Такого обаяния, как у моего двуногого, действительно трудно не заметить.

Дознаватель моргнул.

– Это кто сказал?

– Это – попугай, – ответил я. – Мой спутник.

– Он… всегда разговаривает?

– К сожалению.

– Отлично. Ещё и свидетелей с интеллектом завели.

Он потер переносицу, потом снова глянул на бумаги.

– Значит, по-вашему, вы оказались не при делах.

– Я просто шёл домой.

– Ага. И по дороге решил устроить фейерверк.

– Они первые начали.

– А вы – закончили.

Он замолчал, потом медленно сказал:

– Кирилл Львов, вы знаете, что могли бы попасть под статью “применение магии против гражданских”?

– А вы знаете, что если бы я не применил магию, то вы сейчас допрашивали бы не меня, а моё тело?

– Аргумент… своеобразный, но логичный.

Он поднялся, подошёл к двери, постучал. Кто-то передал ему свёрток бумаг. Он мельком глянул, потом хмыкнул:

– Ну что ж. Повезло вам, барон Львов. Академия уже выслала своего представителя. Скоро заберут.

– Как быстро, – сказал я. – Даже слишком.

– Видимо, вы у них под особым контролем.

– Да уж, чувствую заботу.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

– Скажу честно, барон. Вы не похожи ни на студента, ни на хулигана. Скорее на человека, у которого неприятности в график вносятся по умолчанию.

– Возможно. Но сегодня график я не составлял.

Он усмехнулся.

– Ну, хоть чувство юмора есть. Ладно, ждите. Если захотите когда-нибудь устроить драку снова – выбирайте место подальше от моего участка.

– Учту, – ответил я.

Когда он вышел, попугай тут же спрыгнул на стол и сказал:

– Видишь, даже дознаватель признал твою уникальность.

– Да. Осталось, чтобы Академия признала мою невиновность.

– Или хотя бы твой талант попадать в историю.

Я усмехнулся, но внутри было тревожно. Если Академия узнала так быстро – значит, за мной действительно следят. А значит, это была не просто случайная драка.

– Представитель Академии задерживается, – сообщил дежурный страж с выражением человека, которому совершенно всё равно. – Так что придётся немного подождать.

– Сколько – немного? – уточнил я.

– Часов шесть, может, восемь. Как повезёт.

Он открыл решётчатую дверь, жестом указал внутрь:

– Место найдётся.

Я вошёл, готовясь к худшему. В углу, на лавке, сидели пятеро парней и две девушки. У некоторых повязки на руках, у кого-то – синяки, кто-то жевал хлеб.

Когда я вошёл, шум стих. Несколько секунд – настороженные взгляды, потом кто-то вдруг улыбнулся.

– Вот это номер… – сказал долговязый с разбитой бровью. – Сам пришёл!

– Кто пришёл? – уточнил я.

– Да ты, кто ж ещё! Наш герой!

– Герой? – я нахмурился.

– Ну а как! – заговорил второй, широкий, с обожжённой бородой. – Мы думали, тебя стража на куски порезала, а ты живой!

– Ещё и к нам подселили! – добавила девушка с короткими волосами. – Слушай, барон, а ты на следующую субботу свободен?

– Простите… что?

– Ну, суббота! – оживился долговязый. – Каждую субботу мы устраиваем развлечения.

– Развлечения, – повторил я, глядя на него. – Это то, что сегодня было?

– Ну… – он пожал плечами. – Почти. Только обычно поменьше. Сегодня ты просто слишком мощно вошёл в тему.

Они рассмеялись. Один похлопал меня по плечу:

– Ты зря так сразу не сказал, что свой. Мы бы вместе пошли против этих южных.

– А я и не был “свой”.

– Теперь будешь!

Я присел на лавку, прикинув, насколько серьёзно они это говорят.

– И вы так… каждую неделю?

– Конечно! – оживился бородатый. – Это же традиция!

– Традиция, – повторил я. – Драться посреди улицы?

– Ну а что делать-то, если в городе скучно?

Девушка с короткими волосами ухмыльнулась:

– Не переживай, барон, мы тебя не втянем. Хотя, если сам захочешь – место всегда найдётся.

Попугай, до сих пор молчавший, подал голос из-за моей спины:

– Прекрасно. Мой двуногий вступает в культурный клуб по мордобою. Осталось только форму выдать.

– А у него птица говорящая! – удивился кто-то.

– Ага, и язвительная, – сказал я.

Они дружно рассмеялись, и напряжение будто исчезло. Никакой вражды, никакого желания “отомстить”. Больше похоже на компанию, для которой вечер без синяков – зря прожитый.

– Так ты точно подумаешь про субботу? – уточнил долговязый.

– Обязательно, – сказал я. – Только сначала дождусь, чтобы Академия не выгнала.

– А-а, так ты из Академии?

– Ага.

– Ничего себе! Вот это уровень! У нас ещё не было друзей-аристократов!

Я устало потер виски.

– Я начинаю понимать, почему стража вас всех знает по именам.

– Так нас все знают, – гордо ответил бородатый. – Мы же люди публичные.

Попугай не выдержал:

– Ещё бы! После каждого выступления – бесплатная кормёжка в участке.

Они снова загоготали, а я только покачал головой. Кажется, я попал не в тюрьму, а на вечеринку с неправильной географией. Дверь камеры открылась без стука. Страж отступил в сторону и пропустил мужчину в тёмно-синем мундире с серебряным шевроном Академии. Лицо спокойное, будто из камня вырезано. Шаги тихие, взгляд – холодный, как вода в проруби.

Разговоры в камере стихли сами собой. Даже попугай перестал ворчать.

– Барон Львов, – произнёс он, не повышая голоса.

– На месте, – ответил я.

– Следуйте со мной.

Я поднялся, бросив короткий взгляд на своих новых знакомых. Они махнули руками – вроде поддержки, вроде насмешки. Девушка с короткими волосами шепнула:

– Если выживешь – приходи в субботу!

Мы вышли в коридор. Дежурный поспешно отдал честь, как будто рад избавиться от меня.

Мужчина в мундире не произносил ни слова, пока мы не вышли во двор участка. Там он наконец остановился, глядя на меня сверху вниз.

– Вы понимаете, что устроили сегодня, барон Львов?

– Устроил – громко сказано. Скорее – попал не туда.

– “Не туда” – это когда перепутали улицу. А вы спалили половину квартала.

– Немного преувеличено. Всего одна стена и пара вывесок.

– Я не шучу.

– И я не пытаюсь шутить.

Он прищурился, видимо, оценивая, где кончается наглость и начинается глупость.

– Ваше поведение – слишком неконтролируемое.

– Случайно вышло.

– В Академии нет места для случайностей.

Пауза. Он вздохнул, достал из внутреннего кармана аккуратно сложенный лист и протянул его дежурному стражу.

– Барона Львова отпустить под ответственность Академии. Сопроводительные документы передам лично.

Потом снова повернулся ко мне:

– В понедельник утром вы обязаны явиться к ректору. Вопрос о дальнейшей учёбе будет решаться там.

– Отчислят? – спросил я, глядя прямо.

– Не исключено.

– И что мне делать до понедельника?

– Не создавайте новых проблем. Хотя бы попытайтесь.

Он сделал шаг назад, словно боялся, что я могу снова вспыхнуть пламенем.

– Вас доставят домой. Постарайтесь, чтобы дорога пройдёт без происшествий.

Развернулся и пошёл к экипажу, не дожидаясь ответа. Попугай выбрался из-под куртки, встряхнулся и прокомментировал:

– Ну вот, двуногий. Поздравляю. Ещё одно достижение – “попал на личный приём к ректору”.

– Молчи, – буркнул я. – Ещё слово – и подпалишься вместе со мной.

– Поздно, – ответил он. – Я уже свечусь от гордости.

Я усмехнулся, но внутри неприятно заныло. Отчисление – значит, всё зря. Лабиринт, поступление, деньги, дом… Хотя… если ректор хочет поговорить лично, может, шанс ещё есть.

Меня выпустили чуть после рассвета. Без фанфар, без рукопожатий – просто вернули документы, сунули квитанцию и сухо сообщили:

– Штраф за мелкое хулиганство. Оплатите в течение трёх дней.

Сумма небольшая, но формулировка раздражала. Хулиганство. Как будто я пьяный в витрину залез, а не пытался остаться живым в толпе идиотов.

Попугай, устроившийся на моём плече, бодро сообщил:

– Видишь? Могли и посадить.

– Могли.

– И не посадили! Значит, день удался.

– Ещё только утро.

Мы вышли на главную улицу. Город просыпался. Хозяева лавок выносили таблички, уличные чистильщики смывали следы ночных подвигов – мои, между прочим, тоже. От мокрой мостовой поднимался пар, пахло хлебом, углём и свежим воздухом.

Я шёл без цели, просто слушал звуки. После камерной тишины даже крики торговцев казались приятной музыкой. Город жил сам по себе – шумно, уверенно, и ему было плевать, кто я такой.

Может, оно и к лучшему.

Мы свернули к мосту, над которым солнце пробивалось сквозь туман. Я остановился, прислонился к перилам и задумался. Отец когда-то сказал просто:

“Если не поступишь – женишься. Отправлю тебя на дальнюю заставу, перевоспитываться.”

Для него всё всегда было логично.

Семья Львовых веками держала линию света и исцеления. А я… я выбрал другой путь.

И поступил. Только теперь вопрос – надолго ли.

Если Академия решит выкинуть меня после недели обучения – договор с отцом формально останется невыполненным.

А значит, он может спокойно сослать меня куда-нибудь в холодную глушь, женить на первой попавшейся “подходящей невесте” и закрыть тему.

Я сжал перила. Металл был холодный, как мысль о доме. Возвращаться я не собирался. Не сейчас, не в таком виде.

У меня уже есть своя жизнь – пусть и кособокая, с долгами и трещинами, но моя.

Дом в центре города, что я купил… Семьдесят миллионов – сумма нереальная даже для барона. Рассрочка на годы вперёд, ремонт, налоги, рабочие, расходы – и всё это держится на честном слове и упрямстве.

Попугай тихо шевельнулся на плече.

– Думаешь о деньгах?

– О долгах.

– Разница невелика.

– Для тех, кто не платит – да. Для тех, кто платит – огромная.

Он задумчиво клюнул воздух.

– Знаешь, двуногий, ты иногда странный.

– Потому что думаю?

– Потому что не сдаёшься. Обычно твой вид сдаётся раньше.

Я усмехнулся. Да, наверное, странный. Но другого выхода нет. Путь домой казался длиннее обычного.

Я шёл медленно, словно оттягивая момент, когда увижу стены своего поместья – наполовину отремонтированные, наполовину разваленные, но уже с намёком на жизнь.