Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 347 страниц)

– А это кто такие? – спросили у меня в перерыве музыканты.

– Американцы, – коротко ответил я, – съемочная группа, кино у нас будут делать.

– То-то я смотрю рожи знакомые, – продолжил бас, – вот та женщина кажется в «Загнанные лошадях» снималась…

– А тот мужик, – продолжил я, показывая на Джека, – в «Профессия-репортер», а этот (Дастин) – в «Крамере против Крамера», а я (чтобы уж закончить беседу) в «Миссии невыполнима» играл…

– Да иди ты, – обиделся тот, – я эту Миссию три раза смотрел, но тебя не помню.

– В эпизоде, маленькая роль у меня была, – со вздохом закончил я беседу на эту тему, – дайте лучше нам еще пару песен сыграть.

– Да пожалуйста, – согласился он.

–

Разошлись мы ближе к полуночи, договорились со Стивом встретиться завтра в намеченной точке съемки, и я укатил на такси домой – нечего кататься на авто пьяным и показывать дурной пример массам. А на ночь глядя моя благоверная ещё и истерику мне устроила, ей показалось, что я как-то неправильно глядел на Джейн, успокаивал битых полчаса…

Да, а Высоцкий и в самом деле три песни сочинил, тут Марина не соврала. Он их все мне и прокатал на кухне, пока чайник закипал – ну не шедевры конечно типа «Милицейского протокола» или «Кто-то высмотрел плод», но крепкие достаточно вещи получились. Одна философская с припевом «Дайте мне слово, дайте мне тему, дайте мне хорошую крепкую стену», и ещё две бытовых, про драку с бандитами и о доброй бабе-яге костяной ноге. Похвалил Володю, сказал, чтоб темпа не упускал, пиши ещё, раз так попёрло… Марина же между тем цвела и пахла, ну ещё бы, когда такие положительные сдвиги с супругом творятся. А под конец беседы она вдруг сделала такое предложение:

– Серёжа, мы через месяц в Париж едем, не хочешь вместе с нами? Я так понимаю, что тебя без вопросов выпустят…

– Я даже не знаю, – ответил я, – с удовольствием конечно, но при условии, что дела свои разгребу.

Аня, присутствовавшая при разговоре, аж засветилась вся изнутри, как лампочка дневного света.

– Я бы съездила в Париж, а то в Америке была, в ни в одном европейском городе нет, непорядок.

– Хорошо, вернёмся к этому разговору через… через пару недель, ладно? – сказал я, – а теперь давайте спать, завтра у нас напряженный день на съемочной площадке, не забыли?

Они не забыли, поэтому мы быстренько разошлись по своим комнатам…

Фильм-фильм-фильм

А утром я по мобильнику выдал распоряжения своему первому заму по городскому хозяйству, который аспирант Павлик, не маленький, разрулит поди ситуацию, тем более, что самое трудное позади, а впереди одни бытовые мелочи. Закончу со съемками, вольюсь в коллектив, сказал я ему, будем стратегию разрабатывать, а пока одна тактика идет, наверно справишься. А далее мы моей неизменной копейке (её вечером пригнал по моей просьбе шофёр из городского хозуправления) все вместе с четой Высоцких выдвинулись на место сегодняшней работы.

Спилберг решил снять на ОКБМ-ской натуре всего два эпизода – со мной, в смысле моим героем, русским сотрудником Института и Рэдриком в лице Хоффмана, когда мы разговариваем о визите в гараж за пустышкой на фоне дымящейся зоны в окне, это раз. А вторая сцена, это разговор между Рэдриком и капитаном Квотербладом-Высоцким о житье-бытье, тоже на фоне развалин. Обе по три минуты экранного времени. Потом Спилберг правда подумал и добавил сюда же беседу Редрика и Барбриджа-Николсона о Золотом Шаре, там тоже фоном хорошо пошла обрушенная стена конструкторского корпуса. Еще четыре минуты. И всё вот это дело мы снимали полный световой день, с раннего утра и до сумерек, когда съёмки стали невозможны по естественным причинам. Я например в 8 дублях снялся, не нравилось режиссёру то свет, то мимика, то в кадр кто-то ненужный совался, то со звуком проблемы начинались. Короче всё я проклял в этот день…

А моей Анечке понравилось, хотя они и не задействована была ни разу. Нашла она себе дело – помогала с реквизитом, держала микрофонную штангу, гримёр её даже привлёк к своей работе, короче успевала везде. Часов в семь вечера Стивен громко скомандовал «Брейк» и все сразу начали сворачиваться. Потом он ко мне подошёл:

– Мне в обед позвонили из Москвы и сказали, что послезавтра назначены испытания на полигоне…

– На каком полигоне? – не сразу въехал я в суть дела.

– На Семипалатинском, Серж, забыл уже что ли, как нам обещали дать заснять этот процесс?

Я мигом вспомнил, о чём тут речь и поправился:

– Извини, замотался. Уже иду организовывать транспорт в Казахстан… да, всех с собой берём или частично?

– Я подумаю и завтра дам ответ, – сказал Спилберг, – а сейчас отдых. Кстати приглашаю тебя с супругой на мою свадьбу, придёшь?

– Да куда ж я денусь-то, приду конечно, – отвечал я, – когда и где намечено сие торжественное мероприятие?

– Через две недели в Центре Жоржа Помпиду…

– Постой, это в Париже что ли?

– Ну да, а что такого?

– Да ничего… – я стал лихорадочно соображать, – а успеем со съёмками-то?

– Куда ж мы денемся, – в тон мне ответил Стив, – надо будет успеть.

– Вспомнил, что я у тебя всю дорогу спросить хотел, да как-то случай не подворачивался – как тебе Россия-то вообще? И город Горький в частности?

Стив подумал минутку, а потом выдал следующее:

– Люди у вас тут хорошие… и женщины красивые… да всё понравилось, кроме…

– Ну раз начал, давай уже заканчивай, что кроме-то? – подбодрил его я.

– Дороги разбитые, вот что, у нас в самой глубокой деревенской глуши такого ужаса не бывает. И зубы у многих плохие, к дантисту редко ходят наверно…

Новая формула российских бед, подумал я – у нас две беды, дороги и зубы, а вслух сказал:

– Прав ты кругом, Стив, и дороги не очень, и зубы кривоватые, будем работать над этими проблемами.

Глава 10

Весь следующий день я выбивал борт на Усть-Каменогорск, а ещё передавал городские дела Павлику, мирил Высоцкого с Мариной (кошка опять между ними пробежала, черная, как украинская ночь), организовал выезд съемочной группы на природу (на левый берег Волги, пансионат там какой-то снял, баня-водка-девоч… не, последнего не было) и имел продолжительную беседу с Анютой.

– Ты знаешь, дорогая, сказал я как бы невзначай, вчера Стивен нас на свадьбу позвал.

– Знаю, дорогой, – в тон мне ответила она, – мне Инна уже рассказала. И про Париж, и про Нотр-Дам…

– Я смотрю, ты чем-то недовольна?

– У меня такой красивой свадьбы не было, – ответила она, надув губы.

Ну здрасьте-приехали, в сердцах подумал я, ты ж сама предложила упрощённый свадебный вариант, но озвучивать это конечно не стал.

– Да ладно тебе, Ань, я взамен тебе кое-что другое в Париже устрою, хочешь?

– Конечно хочу, – глаза у неё сразу заблестели, – а что именно?

– А вот там и узнаешь, а то неинтересно будет, – я и сам не знал пока, что я там буду устраивать. – Как там родители Инны-то?

– Давно их не видела, но наверно радуются, теперь они в отпуск в Америку летать смогут… а не хочешь спросить, как там родители Анюты?

– Хочу конечно – как там они? Раз уж начала, давай продолжай.

– Волосы на голове рвут.

– На чьей голове?

– На своей конечно, до Аниной головы им не добраться. Жалеют, что эта дура такого зятя упустила…

– Ладно, давай о чём-нибудь другом… послезавтра в Казахстан летим, экзотика – пустыня, саксаул, верблюды, ядерные боеголовки. Нравится?

– Спрашиваешь, никогда ядерную боеголовку вблизи не видела…

На этом разговор плавно и закруглился.

Саксаул, верблюды, боеголовки

Минобороны нам выделило ИЛ-76, большой, красивый, на него мы все вместе со съёмочной аппаратурой и загрузились под завязку.

– На наш Б-52 чем-то похож, – задумчиво сказал Спилберг, разглядывая серебристую окраску планера, – двигателей только поменьше.

– Не, Стив, – уверенно ответил ему я, – ваш Б-52 это бомбер, предназначен, чтоб ядерные изделия до любой точки СССР доставить, а это типичная грузовая лошадка, скорее типа С-130… ну да, Геркулес который.

– Ну хорошо, что по крайней мере бомбить мы никого не будем, – согласился он.

– Зрителей разве только, когда кино на экраны выйдет, – поправил его я. – Мне тут вчера звонок с телевидения был, ты не будешь возражать, если на этом полигоне у тебя интервью возьмут? На фоне ядерной шахты например…

– А что за канал?

– Он у нас пока один, Первым каналом можешь его называть.

– А американских каналов не предусматривается? Если они по очереди будут спрашивать, так наверно даже веселее будет.

Я пораскинул мозгами, решил, что это будет совсем даже неплохо, и сказал, что сейчас звякну и выясню. Отошёл в сторонку, набрал Лапина (он таки усидел в своём кресле в пертурбациях последнего года).

– Сергей Георгиевич, здравствуйте, это такой Серёжа Сорокалет.

– Узнал-узнал я тебя, Серёжа, как дела, как съёмки продвигаются?

– Всё отлично, в Горьком мы закончили, летим в Семипалатинск. У меня такой вопрос, Сергей Георгиевич, точнее предложение – у нас же там предусмотрено интервью с нашими корреспондентами, верно?

– Да, всё правильно, Фесуненко и Бовин уже вылетели.

– Наш режиссёр, Стивен Спилберг, предлагает, чтобы к этому делу подключились ещё и американцы… ну у нас же сейчас перестройка и гласность, так что в рамках нового мЫшления… Американский канал можно любой, от Эйбиси до Сиэнэн, они там все примерно одинаковы… хотя (тут я вспомнил про Фонду) вот этот последний вроде более живой и менее политизированный, чем другие.

– Я понял твою мысль, попробую что-нибудь устроить… я перезвоню до конца дня.

Ну и славно, а мы полетели. Никогда не летали на ИЛ-76? Потеряли немного – сиденья там вдоль бортов, жесткие, как кирпичи, еду и напитки никто не носит, иллюминаторов нет, а в воздушных ямах болтает так, что яйца от тела отрываются. И так часов пять подряд, до Казахстана от Волги же добрых четыре тыщи километров. Сели в конце концов, прямо посреди пустынь и саксаула, верблюдов правда ни одного не заметил. Всех нас перегрузили на 66-е ГАЗоны, ну для Стива, Ани и Джейн сделали исключение, их на УАЗик посадили, и отвезли в местную гостиницу под прицелом местной охраны. Испытания и съёмки на завтра назначены, сказал суровый полкан с петлицами ВВС, а пока сидим здесь и никуда не высовываемся. Я спросил про журналистов, полкан ответил, что не в курсе, скорее всего завтра их подвезут, куда надо.

А совсем уже к вечеру прорезался мой мобильник (вышка сотовой связи, это было первое, что мы увидели в этой пустыне). Лапин отзвонился:

– Привет, дорогой, – сказал он мне запыхавшимся голосом, – вопрос с американцами урегулирован, группа с СНН будет на месте завтра утром. Другая помощь не нужна?

– Нет, спасибо, Сергей Георгиевич, – ответил я, – ну кроме того, чтоб температуру немного снизить, жарковато тут, но я думаю, Гостелерадио это не под силу.

Вода здесь была большой ценностью, поэтому включали её два раза в день, утром и вечером, на часик. Считалось наверно, что этого вполне достаточно для гигиенических целей и приготовления пищи. И душевых кабинок по одной на этаж было, так что по заселении в них сразу выстроились очереди. Американцы пришли с претензиями почему-то ко мне – чо за дела, Сергуня, мы на такое не подписывались. Сказал им потерпеть и войти в положение.

– Вот если б мы на ваш ядерный полигон приехали, где он там у вас… в Неваде что ли… думаете, там лучшие условия были бы? Подождите, через пару-тройку лет может сюда туристические маршруты наладят, тогда наверно и гостиницу в пять звёзд построят, а пока довольствуйтесь суровым солдатским бытом… будет кстати о чём рассказать, когда вернётесь на родину. Если вернётесь… – не смог удержаться от шпильки я.

Ходить и смотреть тут, сами понимаете, было не на что, даже если бы и выпустили за забор из колючей проволоки, поэтому вечер посвятили коллективной пьянке, благо алкоголя народ много с собой привёз – я же и приложил к этому руку еще в Горьком, мол места дикие, народ мусульманской веры, вино им нельзя употреблять, только гашиш с опиумом можно, так что озаботьтесь заранее, граждане…

И совсем уже под вечер, когда звёзды на небосклоне стали зажигаться, мимо нас прошёл караван давно обещанных верблюдов. А может стадо, тут не поймёшь. Дастин долго смотрел на эту процессию из-за забора, потом тихо попросил меня, а нельзя ли один экземпляр сюда завести, а то когда ещё верблюда вблизи разглядишь. Провёл работу, чо… из этого каравана нам ничего не обломилось, но зато через полчасика солдатики на служебном мотоцикле пригнали одиночного верблюда, двугорбого, лохматого. Спросил у них, как его зовут – ответили, что не знают, зови как хочешь.

Посмотреть на обитателя пустыни все сбежались, верблюд был смирный, спокойно дал себя рассмотреть со всех сторон. Тут Джейн вспомнила, что из их шерсти хорошие и качественные вещи вроде бы делают, пообещал снабдить её и всех остальных желающих этим качественными вещами, но чуть позже, не на ядерном же полигоне в самом деле этим заниматься.

А наутро после завтрака (каша почему-то из кукурузы, которая мамалыга называется, и стакан компота) нас всех скопом повезли на полигон всё на тех же 66-х газонах, выгрузили возле КПП возле ошалевших от такого нашествия солдатиков-вэвэшников. Тут появился вчерашний полкан, провёл разъяснительную работу с солдатиками и провёл весь наш табор через КПП в бетонное сооружение типа «бункер».

– Это запасной командный пункт нашего полигона, – заявил он в основном Спилбергу, – может снимать и трогать тут всё без исключения, всё равно обесточено.

– А почему пункт запасной? – позволил себе обидеться Стив, – на основной никак нельзя попасть?

Полкан хмыкнул и ответил в том духе, что может быть когда-нибудь через пару-тройку лет, когда вы нас на свой полигон в Неваде пустите. А пока только запасной – не волнуйтесь, он точно такой же, до мельчайших деталей. Так, испытание у нас намечено на… (он посмотрел на часы)… на десять ноль ноль, так что расставляйте свои камеры на поверхности, ровно в 9.30 все должны собраться здесь. Испытание хоть и подземное, но ненужные случайности нам даром не сдались.

Камеры расставили, как и было сказано, и запустили их в автоматическом режиме, направив в сторону предполагаемого испытания, на полчаса должно было хватить. А артистов мы потом подмонтируем, добавил Стив. В 9.30 все собрались в бункере и начали напряжённо ожидать часа Х… было, как при средней интенсивности землетрясении, так что лично для меня ничего нового не случилось – как будто великан под землей проснулся, поворочался несколько секунд, чтобы затем успокоиться навсегда. На мониторах внешнего обзора (были тут и такие) ничего особенного народ не разглядел, кроме облачка дыма в небеса.

– Походу кое-что прорвалось в атмосферу-то, – озабоченно сказал я, – надо бы замерить радиацию на поверхности.

Полкан с интересом посмотрел на меня, а потом отдал приказ замерить радиацию. Ничего страшного там солдатики не обнаружили и через четверть часа нас всех выпустили – операторы кинулись к своим камерам, остальные прошлись туда-сюда размять ноги.

– А когда заброшенную шахту снимать будем? – спросил Стив у полкана.

Тот озадаченно выслушал перевод, потом ответил, что таких указаний ему не поступало, так что на сегодня программа закончена, можете убывать к месту расселения, товарищи артисты.

Вечером выяснилось, что произошла какая-то накладка и информация до полигона дошла в искаженном виде – съемки шахты назначены на завтра, за вами заедут, а заодно и корреспонденты с телевидения подтянутся.

Однако утром никто не подтянулся и машины за нами не подъехали до десяти часов. Более того, гостиничный персонал и охрана тоже куда-то подевалась почти в полном составе, только один солдатик одиноко маячил в поле зрения (подошёл к нему и спросил, чо за дела, он пожал плечами – не могу знать, несу службу как обычно). Мобильники тоже наглухо замолчали, ни одной черточки не показывая. Сунулся к городскому телефону – то же самое, нет гудка. Это резко перестало мне нравиться…

Пошёл посоветоваться со Стивом, он всё же у нас главный. Он молча выслушал мою сбивчивую речь, потом ответил:

– Надо на разведку кого-нибудь выслать… сколько тут до входа на полигон? Километров десять – пешком два часа.

– Зачем пешком, мотоцикл же у охраны есть, надо реквизировать, раз такие обстоятельства.

Пошли с ним вместе опять до охранника, объяснили ситуацию. Тот поморгал и высказался в том смысле, что делайте мол, что хотите, но если что, он тут не при чём. Карт-бланш, короче говоря, мы от него получили, ключ он тоже выдал, немного поколебавшись, и я выкатил мотоцикл из сарая, это был Урал с коляской… а точнее Урал-3 М-66 в 32 аж лошадиные силы. Попробовал завести, получилось со второго раза, так, бензина полбака есть, можно ехать.

– Стив, ты со мной? – спросил я.

– Езжай один, – ответил он, – а я тут за хозяйством присмотрю.

Но далеко я уехать не успел – буквально через сотню метров увидел столб пыли навстречу, это к нам от КПП ехал точно такой же Урал с ещё одним содатиком-вэвэшником за рулём. Остановился, подождал его.

– Разворачивайся, – закричал он мне, ещё не доехав с десяток метров, – быстро назад!

Пожал плечами и развернулся, чо… когда въехали в ворота, солдатик всё и объяснил:

– В соседнем городе народные волнения, казахи, говорят, восстали против начальства, всех наших туда послали в оцепление, а для вас приказ сидеть здесь и не высовываться до вечера.

– Понятно, – сказал я, – а со связью что? Почему ни один телефон не работает?

– Казахи что-то сделали на городской АТС, у нас же вся связь через них идёт.

Я подумал и задал следующий логичный вопрос:

– А есть шанс, что эти восставшие казахи до нас например доберутся?

На это солдатик уже совсем не нашёлся, что ответить, а я продолжил:

– Может тогда, раз уж власти нас защитить не могут, самим предпринять какие-то меры по самозащите?

– Это какие? – уточнил он.

– Поставить наблюдателей за горизонтом и оружие например народу раздать. У вас же здесь наверняка есть оружейка…

– На это я не могу пойти, – честно ответил он, – под трибунал ведь пойду в случае чего.

– Хорошо, беру всё на себя – сейчас мы применим к тебе меры физического воздействия и ты после этих мер откроешь нам склад с автоматами. Идёт?

Солдат поколебался немного и махнул рукой – делай, что хочешь. Ну выдал ему прямой в нос, чтобы явно было видно физвоздействие, потом я послал его к оружейке, а сам кинулся в дом. В фойе там сидел на диване Стив и пытался читать местную газету.

– Плохие новости, Стивен, – быстро сказал я ему, – волнения в соседнем городе, власти нас защитить, если что-то вдруг пойдёт неправильно, не смогут, поэтому берём функции защиты на себя. Ты стрелять-то умеешь?

Спилберг с интересом выслушал мою речь, потом медленно ответил:

– Конечно умею, с отцом в детстве на охоту ходил.

– Что такое автомат Калашникова, знаешь?

– Конечно знаю, его во всём мире знают.

– Тогда сейчас надо наших женщин загнать куда-нибудь подальше, а мужчинам раздать оружие и поставить наблюдателей по периметру.

– Пойдём, – быстро поднялся он, – а что за волнения, кто волнуется, по какому поводу – это известно?

– В самых общих чертах, – ответил я и коротко передал ему сообщение солдатика.

– А ещё ведь корреспонденты сегодня должны были подъехать… очень надеюсь, что не успели, а то попадут, как куры во щи…

И ещё пару минут объяснял, что такое щи и почему куры в них у нас иногда попадают. Женщины восприняли информацию достаточно спокойно, надёжное место я для них определил в холле второго этаже, там есть диван, а окон нет, пусть посидят тут среди фикусов.

В волонтёры записались практически все лица мужского пола, не считая оператора-венгра, он подумал и заявил, что толку от него никакого не будет, лучше он за женщинами присмотрит. Как-то само собой получилось, что командовать нашим мини-отрядом взялся я – вручил по АКМу нашим артистам и режиссеру, всем как раз хватило, патронов правда было кот наплакал, по неполному рожку каждому, объяснил, как пользоваться устройством, не все же тут были такими продвинутыми, как Стив. А потом послал на дежурство Володю и одного их солдатиков, один северную полусферу должен был наблюдать, другой южную. Для этого пришлось найти ключи и открыть выход на чердак – крыша тут плоская, как и во всех южных городах, так что вид до горизонта замечательный был. Отдал Володе трубку Анюты, у неё сохранилась функция звонка на мой аппарат, звони, сказал, если что-то вдруг.

Анюта моя, кстати, тоже изъявила желание сделать что-то полезного, я подумал и послал её на кухню произвести переучёт съестных припасов, а заодно поискать медикаменты и бинты, вдруг понадобятся. С ней Марина увязалась, не так скучно им вдвоём будет. И с водой надо бы порядок навести – послал Джека учесть всё, что у нас есть жидкого. А сам уселся на диван в фойе поразмышлять о делах наших скорбных. Тут-то со мной и затеял беседу Стивен.

– Это получается, у нас сейчас натуральный вестерн начинается? – спросил он, отложив АКМ в сторону.

– Получается, что да… только вестерн он же у вас там, на западе, а здесь восток, поэтому истерн, но в остальном похоже.

– А мы значит в роли коллективного шерифа будем выступать… а индейцами эти ребята из соседнего города будут что ли?

– Всё точно, – ответил я, – никогда не хотел вместо Гарри Купера сыграть или этого… Джона Уэйна?

– Мне всегда больше Рональд Рейган нравился, – сказал в ответ Стив, – а индейцев мне во всех этих фильмах жалко было.

– У нас же тоже фильмы про индейцев снимают, – вспомнил вдруг я, – на киностудии Дефа, в главных ролях там почти везде югослав Гойко Митич, не слышал?

– Нет, не слышал, вернёмся в Москву, покажешь хоть один?

– Конечно, какие вопросы, – ответил я, а сам подумал «если вернёмся», а не «когда»…

– Да, с утра хотел спросить – у вас тут такие вот происшествия в порядке вещей что ли? Сейчас ведь не 19 век и мы не на фронтире, даже у нас ни о чём таком я давно не слышал…

– Понимаешь, Стив, – начал собираться с мыслями я, вспоминая перестроечные Фергану, Ош и Новоузенск, – вообще-то да, это скорее исключение. У нас же перестройка с этой… с гласностью, народные массы демократизируются и хотят донести своё, народное мнение до верхов, иногда это выливается в такие вот безобразные формы…

Закончить я не успел, потому что у меня в кармане зазвенел мобильник.

– Да, Володя, – ответил я, не глядя на определитель, больше мне никто сюда позвонить не мог.

– Дымы на горизонте, направление на юго-восток, на глаз примерно пять-шесть километров.

– Я всё понял, спускайтесь вниз, будем организовывать круговую оборону, – со вздохом ответил ему я, а Стиву добавил, – ну вот и дождались индейцев, зови Джека с Дастином.

–

Заборчик конечно у нашей гостиницы имелся, не бог весть какой, из колючки, но это лучше, чем ничего. Въезд во двор только через ворота был возможен, вот их в первую очередь и надо было взять под прицел, определил сюда обоих солдатиков и себя. Остальных вооружённых товарищей посадил в окна с трёх остальных сторон дома… мешки бы с песком конечно сюда, но нету их, мешков, да и не успеем. Женщин всех согнал в фойе на втором этаже, сказал к окнам не подходить ни в коем случае, а если стрельба начнётся, ложиться на пол – здесь ковры, лежать мягко будет.

А загоризонтные дымы тем временем приблизились на расстояние различимости отдельных составляющих, и это оказалась группа всадников в самых разных одеждах, от джинсов, до национальных шаровар, при этом у каждого второго в руках или за спиной было что-нибудь стреляющее. Я примерно прикинул, сколько их тут, всадников – получилось порядка 25… не слабо. Группа остановилась около ворот, потом видимо главный у них поднял над головой палку с привязанной тряпкой, зелёной какой-то, не белой, но общий принцип был предельно понятен – на переговоры они звали.

Я вытащил из кармана носовой платок, куда привязать его, не нашёл, просто в руке зажал и сказал Стиву и солдатикам:

– Я пойду поговорю, может обойдётся без драки…

И шагнул в открытую дверь гостиницы на крыльцо, высоко подняв платочек. Главный у них слез с лошади и пошёл мне навстречу, ну и я сделал с десяток шагов, чтобы посреди двора встретиться.

– Привет, – сказал я ему, – меня Сергеем зовут.

– Талгат, – буркнул он в ответ, у меня в голове прозвенел звоночек, – вы кто такие?

– Киношники, совместный с американцами фильм снимаем. А вы кто?

– Мы представители казахского народа, – гордо ответил он, – законная власть на территории акимата Костанай. Убираем с нашей земли урусов со своими полигонами и космодромами.

– Я понял, – быстро ответил я, – убирайте, но мы-то тут при чём, мы сам хотим побыстрее отсюда убраться, тем более у нас в группе половина американцев.

– Поднимайте руки и сдавайтесь, – медленно процедил он, – а мы потом посмотрим, какие у вас тут американцы и чем вы на нашей земле занимаетесь.

– А если не сдадимся, тогда что? – уточнил я.

– Сожжём вас вместе с этим домом, вот что…

Я немного подумал, потом ответил:

– Дай нам десять минут, чтобы посоветоваться.

Талгат кивнул головой и остался в центре двора, а я вернулся назад, там меня уже ждали Стив и Володя с Джеком. Объяснил им ситуацию… мнения, как обычно водится, разделились – Володя был за бой, остальные же думали, что ничего особенно плохого эти ребята нам сделать не смогут, поэтому лучше не обострять, а там подмога подоспеет, не вечно же наши военные будут ворон считать. Не стал им рассказывать страсти, которые будут творить эти славные ребята через десяток лет в реальной истории, всё равно же не поверят, а предложил компромиссный вариант:

– Как говорил один наш революционный деятель – ни мира, ни войны, а армию распустить.

– Это как? – поразился Джек.

– Очень просто, сейчас увидишь. В общем я вас выслушал, иду на второй раунд переговоров, тем более, что десять минут заканчиваются.

И я вернулся к этому Талгату, не забыв зажать в руке платочек, мало ли что.

– Короче так, бала…

– Знаешь казахский? – удивился он.

– Самые расхожие слова, – ответил я, – наше общее собрание предлагает устроить поединок богатырей… ну как Пересвет с Челубеем дрались перед Куликовской битвой.

– Так, – заинтересованно ответил Талгат, – продолжай.

– С нашей стороны богатырём буду я, с вашей не знаю кто, но догадываюсь, что ты…

– И что в итоге?

– Если ты выигрываешь, мы все сдаёмся, если проигрываешь, то вы оставляете нас в покое.

– А если ничья будет?

– Об этом я не подумал… – сообщил я, – это очень маловероятно, но тогда например второй тур устроим.

– А кто и как будет определять победителя? И какие правила боя?

– Кто на ногах останется, тот и победил. А правила простые – голые руки, никакого оружия, по яйцам не бить, всё остальное допускается. Идёт?

– Теперь я должен посоветоваться с народом, – ответил Талгат и вернулся к своим всадникам за воротами.

Я обернулся посмотреть на своих – из дверей выглядывали все трое, которые принимали участие в нашем совещании, лица у всех были довольно напряжёнными. Помахал им рукой влево-вправо, мол всё пока идёт по плану, а тут и мой соперник вернулся.

– Идёт, – бодро сказал он, – махаемся один на один, условия как ты сказал. Три раунда по три минуты, Мансур засечёт, он будет моим секундантом, позови от своих кого-нибудь.

Я опять обернулся и крикнул Джеку, чтобы подошёл, тот отложил автомат в сторону и приблизился. Объяснил ему, что тут к чему, а у Талгата на лице проступила какая-то новая эмоция.

– Кто это? – спросил он, – и почему вы не по-русски говорите?

– Артист это из нашей съемочной группы, а говорим по-английски, потому что он русского не знает.

– А где играл этот артист? – продолжил допытываться он.

– Ты наверно не знаешь, его фильмы у нас почти не показывали… ну в «Беспечном ездоке» например, а ещё «Пять лёгких пьес» и «Пролетая над гнездом кукушки».

– Ладно, проехали, – по лицу Талгата было понятно, что эти названия ему ничего не говорят, – начинаем.

И он снял ботинки и рубашку, потом подумал и джинсы тоже стянул, оставшись в черных семейных трусах. Я сделал то же самое, только трусы у меня красные оказались, с эмблемой Спартака. Сделал десяток разминочных упражнений и встал в позицию Уцзи, Талгат посмотрел на меня и занял что-то вроде хейко-дачи из каратэ (да, я не ошибся, это был тот самый Талгат Нигматуллин, прославленный ролью злого пирата в «Пиратах 20 века» – вот интересно, что он делает сейчас в глухой провинции Казахстана, он же должен сейчас вовсю сниматься в «Вооружен и очень опасен») и выкрикнул боевой клич. Ну чо, погнали, каратист хренов…

Он оказался весьма опасным соперником и мог уделать меня не меньше двух раз, но мне повезло… отступая и уклоняясь от его очень, очень быстрых ударов, я пытался предпринять что-то контратакующее, да хрен бы там, он был быстрее и точнее меня. Народ кстати активно более, против меня конечно, болеющих за меня слышно почти не было, далеко они все были, за стенами дома. А я в очередной раз ушёл влево-вниз и с тоской подумал, что третий раз наверняка будет последним, как это обычно случается в сказках и былинах. Думай, Сергуня, и побыстрее, а то щас огребёшь по полной программе.

–

В третьем раунде он похоже устал и допустил маленькую ошибку, но мне хватило – захватил его пуку после удара и провёл резкий болевой прием на локтевой сустав… вывих, что и требовалось доказать. Талгат тут же вскочил с побелевшим лицом, правая рука у него безвольно болталась у колена, но он решил продолжить бой.

– Может закончим, – спросил я, – у тебя одна рука больше не работает.

– Нет, – закричал он и кинулся в очередную атаку.

Пришлось ещё раз поработать с этой вывихнутой рукой, чо… после второго аналогичного приёма он упал и отключился. Я спросил у его секунданта:

– Всё было по правилам? Я выиграл?

Тот с ненавистью посмотрел на меня и сказал, что да.

– Ну а теперь давай его реанимировать.

Я взял его правую руку, вытянул в сторону и резким движением вправил сустав на место. Талгат заорал, но тут же снова отключился. Проверил – всё у него на своих местах. Похлопал по щекам, попросил принести воды, Джек притаранил целый бидон, плеснул ему в рожу – очнулся и слава богу.

– Я победил, – сказал я ему, – так что давай выполняй обещание.

Он поморщился, проверил руку, потом с трудом поднялся и ответил:

– Я своё слово держу – обещал, значит выполню…

– Слушай, а это не ты играл в «Седьмой пуле»? – спросил я у него напоследок.

– Я, а что?

– В следующем нашем фильме сыграешь? Нам как раз артист твоего плана нужен…

– Что за фильм? – заинтересовался он.

– Про войну во Вьетнаме, там много сцен единоборств и драк будет, – на ходу сочинил я.

– Я подумаю… дай свой телефон, позвоню в случае чего.

Я сходил за бумагой и ручкой, записал свой мобильный телефон и отдал его Талгату.