Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 13

Суд Соломона, праведный, но беспощадный

А Аскольд раньше меня проснулся и даже сбегал на речку, как я понял. Когда я вышел из своей бани на свет божий, он делал что-то вроде зарядки, переходящей в боксёрский бой с тенью.

– Боксом занимался? – спросил я, повиснув на подобии турника.

– Было дело, – буркнул он, проведя особенно эффектную двоечку по воображаемому противнику.

– Что вчера было, помнишь? – продолжил я.

– В общих чертах, – ответил он, садясь на лавочку, – если ты расскажешь, так и совсем всё вспомню… кстати, у тебя нет запасной майки или рубашки? Я вчера свою посеял где-то… вместе с грибами.

– Значит кое-что помнишь, – констатировал я, потом вытащил белую майку из рюкзака, протянул ему и начал рассказ…

– Короче вот так оно всё и случилось… сегодня, как Али-Бабаевич сказал, тебя потащат на разбор к Пугачёву. Как этого… как Гринёва в Капитанской дочке.

– И чего я там делать буду? – спросил он.

– Оправдываться, я так думаю, – ответил я после недолгого размышления, – если грамотно отбрехаешься, то возможно тебе вчерашнее сойдёт с рук…

– А если неграмотно?

– Тогда обратно в институт вышлют, а вдогонку бумагу с описанием твоих подвигов – а в институте могут и из комсомола вышибить… запросто.

– Значит, надо отбрёхиваться, – уныло сказал Аскольд, – поможешь?

– Слушай, – пришла мне в голову одна мысль, – у тебя же родители в КГБ работают – один звонок им и они всё устроят в лучшем виде.

– Только мать, – поправил меня он, – там работает. Отец уже давно в отставку ушёл.

– Ну всё равно немало, целая мать у тебя в чекистах, поди подполковник уже…

– Майор, – всё так же уныло отбивался Аскольд, – и не буду я ей звонить по таким пустякам, сам разберусь.

– Ну тогда пошли завтракать, а ты тем временем продумывай план обороны от пугачёвского наезда.

Сегодня по кухне дежурила уже новая пара девочек, Нина с Зиной ушли в запас. На завтрак была та же самая пшённая каша, сваренная по всей видимости с помощью моей кулинарной книги – есть можно. На Аскольда народ косился, но вопросов как-то никто не задавал, понимали, что ему и так хреново.

– Сегодня все идут на колхозный ток, – сказал Али-Баба по окончании еды. – Крупорушка, озимые и пастбище отменяются. Так что через полчаса все залезаем в грузовик и дружно двигаемся на центральную усадьбу.

А затем он повернулся к Аскольду и продолжил:

– А ты, друг ситный, в десять тридцать идёшь в правление – там с тобой Пугачёв беседовать будет.

– Можно, я тоже пойду? – спросил я, – как свидетель типа.

– Можно, – с удивлением посмотрел на меня начальник, – тогда втроём идём. Я просигнализирую, когда время подойдёт.

Колхозный ток представлял из себя несколько амбаров, в которых собственно и происходила предварительная сушка зерна, собираемого с колхозных полей. Слева и справа там проходили трубы, по которым гнался горячий воздух, а между ними устанавливали такие жестяные полутрубы. И сверху на них разгружали то, что привезли с поля 53-и ГАЗоны и ЗИЛы. Это не самосвалы были, зерно надо было лопатами выгребать, так что наша работа заключалась в разгрузке машин с одного конца амбара и последующая загрузка подсушенного зерна в мешки, а мешков в машины – их увозили куда-то на элеваторы.

Работа не сказать, чтобы очень тяжёлая, но утомительная – одно и то же весь белый день… да и спина начинала болеть от постоянного нахождения в полусогнутом виде. И пыль тут поднималась при разгрузке немаленькая, так что бывалые товарищи советовали завязывать нос чем-то вроде платка. Через час-полтора где-то, когда мы отдыхали на завалинке амбара, к нам подошёл Али-Баба.

– Время, – сказал он, показывая на часы «Полёт», – идём к председателю.

– Придумал чего? – спросил я по дороге у Аскольда.

– Неа, – помотал он головой, – не лезет что-то ничего убедительного.

– Тогда слушай, – тихо продолжил я, – не оправдывайся, это не поможет, а упирай на погоду, мол жарко было, солнце в голову ударило. И повинись, конечно, мол это первый и последний раз такое случилось. Должно прокатить.

– Попробую, – уныло ответил он.

Правление представляло собой одноэтажное строение с одним крыльцом посередине. Ну барак бараком. Рядом с входной дверью табличка «Правление колхоза «Заветы Ильича» Варнаковского района Нижнереченской области» и герб РСФСР сверху. Аскольд не по-советски перекрестился перед заходом внутрь. А там нас уже ждали – за столами, уставленными буквой П, сидели шестеро суровых колхозников и одна суровая же колхозница. Во главе этой буквы П был, очевидно, самый он, Пугачев Степан Анатольич. Самый суровый среди всех с бородищей лопатой и картофелеобразным носом.

– Привёл я его, Степан Анатольич, – доложил Али-Баба.

– А второй кто? – спросил тот.

– Петя Балашов, мы с ним вместе коров пасли, – доложился я.

– Ты, Петя, постой там в сторонке, – сурово отвечал мне Пугачёв, – если понадобится, потом тебя спросим, а вот ты… – и он скосил глаза на бумажку на столе, – Аскольд, сейчас нам за всё ответишь.

Аскольд благоразумно промолчал, потому что прямого вопроса не прозвучало, и тогда Пугачёв продолжил.

– Комсомолец? – спросил он.

– Да, – чуть слышно ответил Аскольд.

– А если ты комсомолец, какого ж хера ты тогда тут такой цирк устраиваешь? Нажрался с самого утра, бросил вверенный ему участок, подрался с бригадиром, да ещё и из машины на полном ходу выпрыгнул… а если бы шею сломал – кто за тебя в ответе был бы?

– Не на ходу, – сделал слабую попытку оправдаться Аскольд, – машина притормозила на повороте, тогда я и выпрыгнул.

– Это тебя мало оправдывает. Что можешь ещё сказать?

А ничего он больше сказать и не мог – язык, видимо отнялся, тогда я поднял руку.

– Можно пару слов?

– Валяй, – милостиво разрешил Пугачёв.

– День жаркий же был, вот у него и случилось что-то вроде солнечного удара.

– От солнечного удара люди без сознания падают, а не дерутся с бригадирами, – отбрил меня Пугачёв. – Тем более, если они комсомольцы. Ещё что-то можешь сказать? – обратился он к Аскольду, и тот таки нашёл нужные слова:

– Простите, Степан Анатольич, нечистая сила меня попутала…

На бородатой роже председателя обозначилась некая эмоция, у его соседей тоже – через пару секунд все весело ржали над аскольдовой фразой.

– Нечистая, говоришь? – ответил, отсмеявшись, Пугачёв, – а как она выглядела-то, эта нечистая?

– Не было у неё внешних форм, Степан Анатольич, – пустился во все тяжкие Аскольд, – просто вот взяла и накатила… я в церковь схожу сегодня на всякий случай, чтобы повторов не случилось, а вы уж меня не выгоняйте.

– В церковь, говоришь? – переспросил Пугачёв, – это хорошо, Васильич, у нас где ближайшая церковь?

– В Варнакове, – ответил благообразный старичок, – и работает только по выходным. Но есть часовня в этих… в Лядах, пусть туда сходит, если загорелось.

– Что будем делать с ним? – перешёл уже к оргвыводам председатель, – с Аскольдом ээээ… Букреевым в смысле?

– Я думаю, надо простить на первый раз, – проснулась единственная тут женщина, бухгалтерша скорее всего, – а если повторится, тогда уж выгоним.

– И в часовню пусть сходит, – добавил суровый мужчина по правую руку от Пугачёва, – я проверю.

По дороге к амбарам Али-Баба заметил Аскольду:

– Повезло тебе на этот раз, парень… считай это последним предупреждением.

– Хорошо, – вздохнул тот, – буду считать предупреждением. А тебе, Петя, спасибо большое за поддержку, – и он пожал мне руку.

А до вечера у нас на току ещё и небольшое приключение случилось – Оля неудачно с грузовика спрыгнула и подвернула левую ногу. До медпункта её довезли на том же самом грузовике, а там выяснилось, что ничего страшного не случилось, обычное растяжение, но пару дней надо посидеть и никуда не дёргаться.

– Как же теперь с грибами-то? – сокрушалась она, прыгая на одной ноге вокруг нашего амбара, – я ж до леса не дойду.

– Никуда твои грибы не денутся, – отвечал ей я, – ты главное не напрягайся.

Про Аскольда многие интересовались, причём не у него напрямую, а ко мне почему-то подходили – а я всем отвечал стандартной фразой, что всё закончилось миром, а Аскольда послали замаливать грехи в церковь. Никто, естественно, мне не верил, считали это хохмой, но больше никаких вопросов не задавали.

По окончании работ мы довезли Олю до общаги и сгрузили в девочковую комнату, и тут меня удивила Нина.

– Слушай, Камак, раз уж Оля не может за грибами, то давай я с тобой схожу… времени до ужина час с лишним, на речку надоело бегать, хоть какое-то разнообразие будет.

– Конечно, – ответил я, вспоминая предупреждения насчёт неё… поколебался слегка, но в итоге махнул рукой, – пошли… только ёмкость какую-то с собой возьми, куда найденное сгружать. Жду тебя у выхода на шоссе.

В сторону речки никаких особенных лесных массивов не имелось, так что имело смысл податься в противоположную сторону – там поле небольшое виднелось, заброшенное, без культурных насаждений, а уж за ним лес густой… с Бабами-Ягами и всем остальным сопутствующим. В качестве тары я с собой прихватил бумажный пакет, завалившийся неизвестно откуда в мой рюкзак. Хороший пакет, крепкий и объёмистый. Аскольду я ничего не сказал – хватит мне с ним общения на сегодня.

А тут и Нина появилась, с плетёной корзинкой под мышкой, где только раздобыла…

– Ты вообще в грибах-то разбираешься? – спросил я её, когда мы пересекали поле, – хоть немного?

– Собирала, когда маленькая была, – ответила она, – в нашей деревне всегда на зиму грибы запасали.

– Значит, общее представление имеешь, это хорошо, – отозвался я, – но на всякий случай я потом проверю, что ты там в корзину соберёшь… а что за деревня-то у тебя была?

– Воробьёвка, – пояснила она, – на самом юге нашей области.

– Аааа, – вспомнил я, – это почти что Рязанская область.

– Ага, – не стала отпираться она, – в Рязани грибы с глазами…

– Их едят, – подхватил я, – а они глядят.

– Точно, – рассмеялась она, – ой, какой лес густой, тут и заблудиться недолго.

– Не волнуйся, Нинель, – отвечал я, – всё под контролем – просто не отставай от меня, а я уж выведу, куда надо…

Она посмотрела на меня изучающим взглядом, но сказать больше ничего не сказала… лес и вправду был сильно загущен и состоял в основном из ёлок… мне больше сосновые леса нравятся, но тут уж выбирать не приходилось.

– Если шляпка глянцевая и блестит, – сказал я напутственное слово Нине, – то это на 99% фигня, брать не надо. Хорошие грибы все с матовыми шляпками. Ну и пластинчатые надо внимательно осматривать, среди них разная гадость попадается, вот это, например (и я показал палкой направо), пантерный мухомор, его обходим стороной.

– Ядовитый?

– Галлюциноген, – пояснил я, – коньки не отбросишь, но колбасить будет, как сардельку по мясокомбинату.

– А это? – показала она на здоровенную сыроежку.

– Эта съедобная, но четвёртой категории, невкусная то есть… лично я такие не беру.

– Слушай, Петя, – вдруг сменила она тему разговора, – а чего это ты так странно на меня смотришь временами?

– Как именно? – попытался уйти от ответа я.

– Ну как будто я не девушка, а змея какая ядовитая, – пояснила она.

Змея и есть, подумал я, но вслух сказал совсем другое:

– Это тебе кажется – смотрю примерно так же, как на всех…

– Я тебе не нравлюсь? – пошла она ва-банк.

– Чего спрашиваешь-то, – буркнул я, – будто сама не знаешь. Такие, как ты, одна на миллион встречаются…

– Да что ты, – развеселилась она, – так прямо и на миллион? И что же ты никаких шагов навстречу такой уникальной девушке не делаешь?

– Будто сама не знаешь, – повторил я, – неприятностей не хочу огрести…

– Понятно, – грустно продолжила она, – а у меня ведь с Наумычем ничего не было, нет и, надеюсь, не будет, если ты про него…

– Стой тихо и не делай резких движений, – сказал я ей по возможности спокойно.

– А что такое? – изумилась она.

– Сзади тебя на дереве сидит большая кошка… рысь похоже…

Глава 14

Нина застыла с одной поднятой ногой.

– Ногу опусти на землю, – скомандовал я, – только медленно… отлично, а теперь три коротких шага ко мне, тоже мееедленно… – а сам тем временем наклонился, не упуская из виду дерево с кошкой, и нащупал сук, он тут кстати рядом валялся, хороший сук, увесистый, килограмма на четыре.

– Что дальше? – спросила Нина, прошагав ко мне три заявленных шага… эмоций ноль, надо ж, нервы какие хорошие у девки, не ожидал.

– Теперь очень медленно уходим вон туда, – и я показал рукой в сторону, откуда мы пришли.

– Обернуться можно?

– Я бы не советовал, – сказал я, сканируя тем временем динамику положения рыси на дереве… а она припала всем телом к дереву, если не приглядываться, так и не отличишь от древесной коры, и не двигалась.

– Кажется, пронесло, – сказал я, когда мы удалились на достаточное расстояние, – а теперь быстро делаем ноги. Ты молодец, правильно себя повела, – добавил я поощрительные слова.

– А какая она была, эта рысь? – спросила она, – я не разглядела.

– Ну кошка и кошка, только больше раза в четыре-пять… длиной в метр где-то плюс хвост полметра… на ушах кисточки. На людей, как говорят специалисты, она никогда не нападает… почти никогда – но проверять этот пункт на практике мне как-то не хочется.

– У меня дома есть кошка, – сообщила Нина, – кот точнее, Барсиком зовут. Да, а как же мы теперь без грибов вернёмся?

– Вон рощица по дороге, – показал я, – посмотрим, что там есть, а в тайгу меня что-то больше не тянет.

В этой чахлой роще, состоявшей в основном из берёз, мы и насобирали с два десятка подосиновиков и пяток белых. Были ещё зонтики, но у нас их традиционно считают поганками и не берут.

– Теперь ты, получается, мой спаситель, – сообщила мне Нина, когда мы уже подходили к шоссе, – получай заслуженный подарок.

И она поцеловала меня в губы очень длинным поцелуем.

– Хороший подарочек, – сообщил ей я, – а у тебя и правда ничего нет с Наумычем?

– Есть, – грустно ответила она, – но лучше бы не было…

Мы сгрузили свои грибы на кухню, пусть поварихи завтра приготовят из них чего-нибудь, и я отправился к своей бане. Аскольд там занимался делом, укладывал разбросанные дрова в аккуратную поленницу.

– Повышенные обязательства взял? – спросил я у него.

– Ага, давай помогай, – ответил он.

– В церковь-то пойдёшь?

– Да е..сь она конём, – хмуро ответил он, – эта церковь. У тебя, если спросят, подтверди, что я мотался в эту часовню.

– Да пожалуйста, – не стал возражать я, – хоть два раза подтвержу. Да, – вспомнил я про один тонкий момент, – насчёт Васи Синего и крышевания…

– И что насчёт Васи? – остановился он.

– Может, ты бы всё-таки звякнул матери на этот счёт – один её звонок в местную ментуру и Васю с его предъявами как ветром сдует…

– Я подумаю, – ответил Аскольд.

– У нас послезавтра выходной кажется, вот вместе смотались бы до районного центра, оттуда бы ты и звякнул… а я своей матери позвоню, у нас должны были телефон поставить вчера-позавчера…

– Поздравляю, – буркнул Аскольд, – номер свой мне на бумажку запиши, мало ли что…

– Да, а мы в лесу, ну когда грибы собирали, рысь встретили, – сообщил я ему.

– Рысь это нехорошо, – отозвался он, – а то, что ты опять с Нинкой крутишь, это совсем херово…

– Знаешь, – вспылил я, – вот тут я без твоих советов обойдусь. У нас не крепостное право на дворе, а Нина не крепостная крестьянка – права первой ночи ни у одного Наумыча нету…

– Ну-ну, – усмехнулся он, – я тебя предупредил, больше этот вопрос поднимать не буду. А рысь-то здоровая была?

– Метр примерно, – ответил я.

– Если б напала, обоих бы вас уже хоронить можно было…

– Но ведь не напала…

– Значит сегодня нам обоим свезло – мне в правлении, тебе в лесу, – и после этой мудрости мы дружно замаршировали в сторону столовой, там в меня значилась гороховая каша с мясом.

Озимые

А на следующее утро меня с Аскольдом распределили на посевную озимых культур – мы не напрашивались, просто выпала нам такая фишка.

– Это на восток ехать, – пояснил Али-Баба, – к Полосатому. Там семьсот гектар под ячмень отведены, вот и засеете их… квадратно-гнездовым способом.

– Ты озимые сеял когда-нибудь? – спросил я у Аскольда.

– Неа, – помотал тот головой, – но думаю, что это не сложнее, чем яровые сеять… засыпаешь зерно в один отсек сеялки, удобрения в другой и вперёд с песнями.

– Ну-ну, – с большим сомнением покачал головой я, – скоро проверим, как это – легко или сложно…

Грузовик за нами прибыл с небольшим опозданием, все ребята уже убыли по своим местам, одни мы остались посреди двора… да ещё две очередные поварихи, Катя и Лера, если не перепутал. Катя маленькая, шустренькая и смешливая, а Лера высокая и жутко серьёзная.

– Ты, говорят, вчера с рысью сражался? – задала наводящий вопрос Катя.

– Сражался это чересчур, – ответил я, – просто повстречал, а потом быстро смылся.

– И какая она, эта рысь? – продолжила расспросы она.

– Как кошка, только больше в несколько раз, – пояснил я.

– Я бы сразу от страха умерла, – призналась она.

– Это вряд ли, – возразил я, – от страху люди редко умирают… о, а это кажется наш транспорт прибыл…

Мы с Аскольдом уселись в кабину рядом с водителем, благо там как раз для троих место было, и стартовали навстречу восходящему солнцу и новым сельскохозяйственным приключениям. Где-то через пару километров был ремонт дороги – пяток граждан кавказской национальности лениво разгребал щебёнку на левой полосе трассы, а на обочине я узрел Васю Синего, перетиравшего какую-то тему видимо со старшим этой группы товарищей.

– Шабашники? – спросил я у шофёра, обрулившего этот участок по обочине.

– Ага, – лениво отвечал он, – армяне, они у нас второй год уже шабашат.

– Наверно немаленькие деньги зашибают? – продолжил вопросы я.

– Это уж точно, – сказал водитель, – что немалые… а сколько, знает только председатель и старший шабашник, как его… Ашот что ли.

– А о чём он там с Васей беседует, не знаешь? – закинул я такую удочку на удачу.

– Почему не знаю – знаю… армяне ему отстёгивать не хотят, а его жаба душит.

В голове у меня быстро сформировался небольшой планчик-конспектик будущей нашей работы в колхозе «Заветы Ильича», но я отправил его в дальний отдел мозга, пусть отлежится там хотя бы до вечера. А мы долго ли или коротко, но добрались до пункта нашего сегодняшнего назначения – на краю необозримой пашни, на которой пробивались васильки с ромашками, стоял самый стандартный трактор типа «Беларусь». Марки МТЗ-80 производства славного Минского тракторного. Такого же голубенького цвета, как и васильки. Сзади к нему была прицеплена сеялка уже почему-то ярко-оранжевого цвета. Всё это было запущено и тарахтело со страшной силой.

– Васильич, – прокричал наш шофёр, преодолевая шум моторов, – я те помощников привёз, принимай. – А потом он так же громко добавил нам двоим, – обед в половине первого на этом же месте, – и лихо развернулся на пятачке.

– Ну чо, пацаны, – подошёл к нам Васильич, – работали на сеялке когда-нибудь?

Мы дружно помотали головами – не приходилось мол.

– Тогда слушай меня сюда, – и он провёл краткий курс ликвидации сеятельной безграмотности. – Это вот сеялка типа Сэ-Зэ три точка шесть. Рабочая ширина захвата 3,5 метра, количество высеваемых рядов – 24. Глубина заделки семян от 4 до 8 сантиметров, но сейчас на пятерке стоит. Производительность до 4 гектаров в час. Стало быть нам за смену надо засеять 30 где-то га…

– А чего сеять-то будем? – проявил любопытство я.

– Ячмень, чего же ещё, – посмотрел на меня, как на слабоумного, Васильич. – Технология значит, такая, вдвоём берёте мешок с зерном и высыпаете его в левый отсек сеялки, вот сюда – и он похлопал по нужному месту. – Потом берёте мешок с нитрофоской, вот такой, – и он пнул грязную кучу, валявшуюся чуть в стороне, – и высыпаете в правый отсек.

Мы с Аскольдом честно пытались вникнуть в эту хитрую науку.

– Потом один из вас становится на закорки, я веду трактор, а этот на закорках следит, чтоб зерно с удобрениями высыпалось равномерно.

– А если неравномерно будут? – задал вопрос Аскольд

– Тогда разравнивать надо, вот этой лопаткой, – и он протянул ему деревянный совочек, точь-в-точь такой, каким детки в песочнице играют. – Руки в механизм не совать, а то оторвёт что-нито, отвечай потом за вас.

– В общих чертах понятно, – сказал я.

– А ты не торопись, я ещё не закончил, – сдвинул брови Васильич, – делаю круг, тогда второй на закорки становится, а первый отдыхает. Закончим с этой кучей, переедем на другой конец поля, там ещё одна есть. Вот теперь всё – за работу, парни.

И он похлопал для верности руками, на которых болтались рукавицы, совсем как футбольный тренер, закончивший предматчевую установку.

– А нам рукавицы не полагаются? – спросил Аскольд между делом.

Васильич хэкнул, но залез на своё рабочее место и выудил откуда-то там две пары рукавиц. Мы дружно их надели и так же дружно высыпали два мешка в отсеки сеялки – до верху там ещё осталось с десяток сантиметров.

– Ещё полмешка зерна, – скомандовал тракторист.

– А нитрофоска? – спросил я.

– Нитрофоска мне по..й, – кратко обрисовал ситуацию тот, – главное зерно чтоб было.

Ну а дальше Аскольд прыгнул на запятки, а я сел на мешок и вытащил из кармана Литературную газету – как знал, что пригодится…

–

– Чего пишут? – спросил у меня Аскольд, когда они вернулись с круга.

– Про Фольклендскую войну в основном, – ответил я, – и еще вот здоровенная статья Проханова о наших подводных лодках.

– Щас моя очередь отдыхать, почитаю, – довольно сказал он, отбирая у меня Литературку.

А Васильичу тем временем на удобрения было также по..й, как и в начале – в результате мы на второй круг отправились совсем без нитрофоски. Стоять на запятках сеялки было даже немного прикольно – затраты энергии почти что нулевые, знай только разгребай верхний уровень, чтобы ровно было. И ветерок обдувает, отгоняя особенно назойливых слепней.

– Ну что, понравился Проханов? – спросил я у Аскольда, когда мы подрулили к мешкам.

– Больно цветисто что-то, – отвечал тот, – не статья, а стихотворение в прозе. Про Фолькленды интереснее… наваляли таки аргентинцы англичашкам, жаль сдулись в конце.

– Кончай болтать, – бросил недовольную реплику Васильич, – до обеда ещё два круга сделаем, потом переезжаем на дальний конец.