Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 304 (всего у книги 347 страниц)

Глава 9

Мы с Вернадским сидели у костра. Пламя потрескивало, отражаясь в его взгляде – спокойном и слишком внимательном.

Где-то неподалёку поскрипывали доски старого моста, а дальше – тишина. Даже ветер будто обходил это место стороной.

Я смотрел на голубоватое сияние разлома за холмами. Оно не мигает и не движется – просто есть. Как рана, которую перестали лечить, но она всё ещё болит.

– Алексей, – сказал я, – вы сегодня упоминали ловцов душ. Кто они?

Он повернулся ко мне, бросил в огонь ветку.

– Бывшие маги света, – ответил спокойно. – Когда-то они пытались удерживать Московский разлом, пока тот не сорвался. Некоторые попали в ловушку.

– В ловушку?

– Да. В ловушку разумных тварей. Тем, кто живёт по ту сторону, нужны не тела, а души. Они вытягивают всё светлое, что есть в человеке, и переплавляют под себя. Так маг света становится ловцом душ.

Я молча смотрел на костёр. Пламя дрожало, будто отражая смысл его слов.

– Значит, они когда-то были людьми?

– Были, – кивнул он. – Но давно перестали таковыми быть. Теперь это хищники, что охотятся за эмоциями. Они не едят плоть – они тянут страх, вину, отчаяние.

Я почувствовал, как по спине прошёл холод.

– И их нельзя уничтожить?

– Можно. Но недолго. Через время они возвращаются – если не из разлома, то из того, что от него осталось.

Несколько секунд мы сидели молча. Потом я спросил:

– Почему Московский разлом просто не закрыть? Если он так опасен…

Вернадский усмехнулся без веселья.

– Потому что нельзя. Слишком большие силы нужны. Даже архимаги отдельных стихий туда не суются – не хватает ресурса. Они сдерживают, но не лечат.

– А архимаг-универсал смог бы? – спросил я.

Он посмотрел на меня внимательно, будто оценивая, серьёзен ли я.

– Смог бы, – сказал наконец. – В теории. Но на практике никто не рискнёт. Разлом стоит дольше, чем многие живут. И если вмешаться неправильно – появится новый Великий разлом. Так что проще наблюдать, чем повторить катастрофу.

Костёр тихо потрескивал. Тени плясали на обугленных стенах, делая лагерь похожим на окаменевшую сцену древнего пожара.

– Есть хоть что-то хорошее? – спросил я. – Хочу знать, что мы не зря сидим тут на краю ада.

Алексей кивнул:

– Есть один плюс. Ловцы душ не покидают границу разлома.

– Никогда?

– Не слышал таких случаев. Может, не могут. Может, не хотят.

– Утешительно, – пробормотал я.

Он усмехнулся, подбрасывая хворост.

– Для начала достаточно. Главное – не приближаться к ним слишком близко. Они чувствуют магию, особенно светлую. Так что, если увидишь голубое сияние – сворачивай.

– А если не успею?

– Тогда, барон Львов, узнаешь, насколько быстро бегают даже самые упрямые универсалы.

Я усмехнулся.

– Спасибо за поддержку.

Попугай, устроившийся на обгоревшем шесте, тихо добавил:

– Как же весело начинается наш курс выживания. Всего-то ночь, а уже хочется обратно в Академию.

Алексей усмехнулся.

– Завтра захочешь ещё сильнее. Отдыхай. Утро будет шумным.

Я лёг рядом с костром, глядя на звёзды. Где-то вдали тихо гудел разлом, будто напоминал – мир живёт на краю. И если уж я здесь – значит, время учиться, как не сгореть в собственном пламени.

Утро встретило нас сыростью и холодом. Туман стелился по земле, будто хотел спрятать следы ночных гостей. Мы с Алексеем двинулись вдоль старой стены, где разлом проявлял себя чаще всего.

Вернадский шагал уверенно, точно знал каждую кочку. Я старался не шуметь и не отставать. Попугай сидел у меня на плече и время от времени щёлкал клювом – нервно, как будто понимал, куда мы идём.

– Смотри под ноги, – сказал Алексей. – Учись читать землю. Тут всё написано, просто глазами нужно видеть.

Он присел и показал на неровные отпечатки в сырой почве.

– Видишь эти углубления? – спросил он. – Глубокие, с разлётом грязи в стороны. Значит, тварь была тяжёлая и двигалась быстро. А вот рядом – мелкие царапины, будто когти. След молодой, не больше суток.

Я наклонился ближе. В земле действительно угадывались формы – будто кто-то огромный ступал осторожно, но с силой.

– Первое, что нужно понимать, – продолжил Алексей, – сила твари читается по давлению. Чем глубже след и шире радиус выброса земли, тем массивнее она была. Но это не всегда значит, что опаснее. Бывают и лёгкие, но шустрые.

Он провёл ладонью чуть выше следа – я почувствовал лёгкий холодок.

– Остаточная энергия, – сказал он. – По ней можно судить о стихии и силе.

– Как именно?

– Цвет и температура. Голубоватое – свет или холод. Золотистое, тёплое – огонь, агрессия. Если чувствуешь липкость, будто воздух становится вязким, значит, смесь стихий. Такие твари часто самые коварные.

Я попытался ощутить то же самое. Холод действительно был. И ещё… слабое давление, будто воздух стал плотнее.

– Почти уловил, – сказал Алексей. – Теперь смотри дальше. Направление следов, расстояние между отпечатками. Если следы ровные и редкие – тварь двигалась спокойно. Если след идёт рывками, с выбросами – значит, была схватка или охота.

Мы прошли несколько десятков метров. На одном участке земля была опалённой, трава – словно выжжена кругами.

– Здесь что-то вспыхивало, – отметил я.

Алексей кивнул.

– След огненного разряда. Видишь, края оплавлены, а в центре пятна земля холодная. Это значит, что вспышка была быстрая, неестественная. Скорее всего, это тварь разрядного типа, бьёт плазмой. Средняя сила, но если такая попадётся – не позавидуешь.

Мы двинулись дальше. Воздух густел, туман редел, и впереди уже угадывалась бледная линия рощи.

– Бывает, – сказал Алексей, – что следов почти нет. Тогда смотри на фон – птицы молчат, зверьё уходит. Природа всегда первой чувствует чужое.

Я слушал внимательно, стараясь запомнить каждое слово. Всё, что он говорил, звучало просто, но за этой простотой ощущалась привычка выживать.

– А если след принадлежит сильной твари? – спросил я.

– Тогда не геройствуй. Отметь место и возвращайся в лагерь. Мы не охотники – мы живые, и это важнее любой добычи.

Попугай фыркнул:

– Приятно, что хоть кто-то помнит, что жить полезнее, чем геройствовать.

Алексей усмехнулся.

– Умный у тебя спутник. Хотя болтливый.

– Я бы сказал – наблюдательный, – ответил я.

Он остановился и, глядя на голубое свечение над горизонтом, добавил:

– Если увидишь свет у земли – уходи. Это не солнце. Ловцы душ любят светлую магию, а твоя аура им как маяк.

Я кивнул. Туман уже рассевался, открывая полуразрушенные башни заставы и бледное мерцание разлома. Он не гремел и не шевелился, но чувствовался всем телом – как хищник, что затаился и ждёт.

Мы шли вдоль линии старых укреплений, когда воздух будто поменял вкус. Пахло гарью, металлом и чем-то кислым, будто гнилая кровь. Алексей резко поднял руку, останавливая меня.

– Чувствуешь? – спросил он.

Я кивнул. Воздух дрожал. Не от ветра – от чего-то иного.

– Встань за мной и не шуми.

Мы сделали несколько шагов, и я заметил на земле огромный след – вытянутый, с чёткими углублениями. Земля вокруг него потемнела, как будто впитала жар.

По краям – капли стекловидного вещества, словно песок оплавился от прикосновения чего-то слишком горячего.

– Это уже не мелочь, – сказал Алексей, присев и коснувшись земли. – Смотри внимательно.

Он провёл пальцем вдоль отпечатка, потом поднял руку – на кончиках пальцев тлело слабое золотистое свечение.

– Остаточная энергия нестабильна. Значит, тварь двигалась недавно. Час, может, меньше.

Я присел рядом. След тянулся дальше, в сторону холмов. Ещё несколько похожих отпечатков – глубоких, уверенных.

– Похоже, шла не наугад, – сказал я. – Уверенно, без метаний.

– Верно, – кивнул Алексей. – Идёт по привычному пути. А вот направление…

Он посмотрел вдоль линии следов и нахмурился.

– Она движется от границы.

– То есть из разлома? – уточнил я.

– Нет. Из зоны старых пробоин, но не из самого ядра. Значит, поблизости новый очаг. Разлом рождается, когда энергия пространства не выдерживает давления. Эти следы – его вестники.

Я посмотрел туда, куда он указывал. На горизонте, среди серых камней и кустов, дрожало нечто – будто воздух плавился.

Только это не мираж.

– И что теперь? – спросил я.

Алексей встал, смахнув пыль с рук.

– Теперь у нас новая цель. Найти этот очаг и закрыть, пока не прорвало полностью. Если успеем, отделаемся выбросом и мелочью. Если нет… появится ещё один разлом, и тогда вся эта зона уйдёт под срыв.

Попугай на моём плече тихо пробормотал:

– А я надеялся на спокойную академическую практику.

– Добро пожаловать в реальность, – сказал Алексей. – Запоминай: если тварь идёт от границы, значит, она ищет место, где тоньше. Там, где появится следующий прорыв.

Я ещё раз посмотрел на след. Он казался свежим. Тёплый воздух поднимался над ним, будто дыхание. Мне стало не по себе.

– Значит, идти придётся туда? – спросил я.

– Именно. Но не сегодня. Сначала подготовимся. Такие тропы не прощают самоуверенности.

Я кивнул. В груди тревожно кольнуло предчувствие – будто за линией холмов кто-то уже ждал нас.

К вечеру ветер сменил направление – тянуло сухим теплом и пеплом. Вернадский возился у стола, раскладывая артефакты и старые карты.

Я сидел рядом, стараясь не мешать. Попугай наблюдал сверху, с бревна, изредка комментируя происходящее недовольным щёлканьем клюва.

– Значит, всё-таки новый очаг? – спросил я.

– Похоже на то, – ответил Алексей, не поднимая головы. – Но пока рано делать выводы. Нужно проверить место, снять меру напряжения.

– И закрыть, если подтвердится?

– Если получится, – буркнул он.

На столе лежали: три зачарованных камня стабилизации, тонкий нож с серебряной полосой вдоль лезвия, компас с еле заметным голубым отблеском и несколько металлических колец с впаянными рунами.

– Много снаряжения для одного похода, – заметил я.

– Для одного – да, – согласился Алексей. – Для выживания – в самый раз.

Он поднял взгляд:

– Ты со мной идёшь, но не путайся под ногами. Это не академическая практика. Здесь не будет защиты преподавателей, ни барьеров, ни тех, кто подстрахует. Всё, что ты умеешь, – усиление и импульс. Используй их только по моей команде.

– Я понял.

– Надеюсь. Мне не нужен герой. Пиши потом рапорты о гибели студента в первый месяц обучения.

Я хотел что-то ответить, но промолчал. Спорить бесполезно. Алексей говорил спокойно, без злобы, но каждое слово резало как нож.

Попугай не выдержал первым:

– А если этот двуногий всё-таки окажется полезным?

– Тогда он получит возможность доказать это, – сказал Алексей. – Но пока я вижу ученика, которому не хватает здравого смысла.

Я усмехнулся:

– Приятно осознавать, что моя репутация растёт.

Он хмыкнул, собирая артефакты в сумку.

– Репутация не спасает от выброса. Запомни: когда энергия пространства начинает давить, всё живое рядом чувствует это. Появляется звон в ушах, головокружение, потом – резкий скачок температуры. Если почувствуешь жар – падай на землю. Не стой. Не пытайся смотреть.

– А вы?

– А я привык.

Он бросил на меня взгляд, в котором сквозило раздражение и что-то вроде жалости.

– Понимаешь, Кирилл, закрытие разлома – не ритуал, а попытка уговорить мир не развалиться. Мы не ломаем, мы подстраиваем. Один неверный шаг – и всё рушится.

Я кивнул.

Слова про «не геройствовать» звучали уже не как наставление, а как предупреждение.

– Выходит, я – лишний, – сказал я.

– Нет, – ответил Алексей. – Просто не основной. Будешь рядом – пригодишься. Сдерживать выбросы, подстраховывать на периферии. И да, если увидишь тварь – не атакуй. Займи позицию, дай знать.

Попугай тихо буркнул:

– Прямо праздник доверия.

Алексей усмехнулся.

– Доверие зарабатывается, а не дарится.

Он поднялся, застегнул ремни на плаще и проверил рукоять ножа.

– Выходим на рассвете. Дорога короткая, но сложная. До очага не больше двух вёрст, но там будет не прогулка.

Я кивнул.

Он повернулся ко мне напоследок:

– И запомни, Львов. Если я скажу «бежать» – беги. Без вопросов.

– Принято, – ответил я.

Ночь снова опустилась быстро. Ветер принёс запах гари – свежей, не ночной. И где-то вдали, за холмами, тихо грохнуло, будто сама земля вздохнула слишком громко.

До рассвета оставалось меньше часа, когда мы добрались до старых холмов. Туман здесь был плотнее, чем обычно, и пах озоном – свежим, но с металлическим привкусом. Каждый вдох напоминал вкус грозы.

Алексей шёл впереди, как всегда – уверенно и молча. Я держался за ним, чувствуя, как вокруг гудит пространство. В этот раз гул был не фоном, а чем-то живым, будто сама земля тихо дышала.

– Мы почти у цели, – сказал Алексей. – Дальше будет хуже.

– В смысле?

– Там, где кончается стабильное пространство, начинаются сюрпризы.

Через пару минут мы вышли к разлому. Трава здесь лежала в одну сторону, на стволах – налёт инея, а воздух колебался, будто над раскалённой плитой. Внизу, среди камней, зиял разлом.

Он был неглубокий, но широкий – и слишком ровный, будто кто-то чертил его линейкой.

Изнутри поднимался свет – бледно-золотой, с примесью красного, переливавшийся словно расплавленный металл.

– Свежий, – сказал Алексей. – Ему не больше суток.

Я кивнул.

– Давление чувствуется.

– Потому что он растёт. Молодые разломы расширяются быстрее, чем старые. И если не успеть – ядро укрепится. Тогда уже не закроешь без помощи целой группы архимагов.

Он достал прибор, похожий на компас, и глянул на камень в центре.

– Энергия нестабильна. Поток двойной.

– Свет и огонь, – сказал я.

Алексей взглянул на меня:

– С чего ты взял?

– Я уже видел такие. – Я указал на перелив. – Холодное свечение по краям – остатки света. А этот тёплый пульс внизу – это огонь. Если пройти ближе, чувствуется жар.

Он прищурился, чуть дольше, чем нужно.

– «Видел такие»?

– Закрывал парочку, – ответил я спокойно. – Только меньше размером.

Алексей фыркнул.

– Закрывал? Сам?

– Сам. Иногда с другом.

Он помолчал, потом кивнул – не с одобрением, а скорее с сомнением.

– Сомневаюсь, что ты понимаешь, во что лез. Чтобы закрыть разлом, нужно найти ядро. Оно не сидит на месте – плавает, меняет частоту. Ошибёшься хоть немного, и тебя вывернет наизнанку.

– Вне стен академии особо не рассказывают про разломы и их опастность, – сказал я. – Приходится проверять на практике.

Он коротко хмыкнул.

– Храбрость и глупость иногда выглядят одинаково.

Попугай встрепенулся у меня на плече:

– Он такой всегда или это ты его так раздражаешь?

Алексей усмехнулся, не оборачиваясь:

– Я просто не люблю, когда студенты выдают легенды за опыт.

Я ничего не ответил. Смотрел на трещину. Свет внутри будто притягивал.

Я чувствовал, как моя энергия реагирует – лёгкий жар под кожей, знакомое покалывание в груди. Разлом отзывался.

Алексей достал артефакты, расставил их вокруг.

– Проверю стабильность, потом решим, входить или нет.

– Я пойду с вами.

– Нет. – Его голос стал твёрдым. – Внутри может сорвать потоки. Для неопытного мага это приговор.

– Неопытного? – усмехнулся я. – Смешно слышать это от человека, который даже не знает, какой у меня опыт.

– Зато знаю, как выглядят трупы тех, кто спорил, – ответил он.

Мы замолчали. Он активировал первый камень, тот вспыхнул мягким светом. Воздух сразу стал плотнее. С каждым следующим шагом гул усиливался.

– Давление растёт, – сказал Алексей. – Слишком быстро.

– Значит, ядро близко, – тихо ответил я.

Он бросил на меня короткий взгляд.

– Даже не думай.

Когда Алексей вошёл в разлом, свет будто втянулся внутрь. Мир на секунду замер, потом дрогнул. Я не выдержал. Шагнул следом.

Воздух мгновенно изменился – тяжёлый, горячий и холодный одновременно. Пространство дрожало, как тугая струна.

Цвета исчезли: всё вокруг стало серым, мерцающим. Земля казалась вязкой, неуловимой, словно под ногами вода и пепел одновременно.

– Я сказал тебе ждать, – бросил Алексей, даже не оборачиваясь.

– И оставить вас одного здесь? – ответил я. – Не дождётесь.

Он выдохнул сквозь зубы, но спорить не стал.

– Тогда держись рядом. Не теряй контакт с внешней точкой.

– С какой?

– Со мной.

Я хотел ответить, но не успел. Пространство впереди дрогнуло – как будто кто-то сжал воздух руками. Из серой пелены вынырнула первая тварь.

Движение – слишком быстрое, чтобы рассмотреть. Только блеск костяных наростов и вспышка красного света в глазах.

Глава 10

Алексей поднял руку. Воздух вспыхнул. Тварь разорвало пополам, словно её ударила невидимая волна.

Вторая успела прыгнуть с фланга – Алексей даже не повернулся. Ладонь, короткое движение – и вокруг него образовался полукруг из каменных шипов. Тварь напоролась и рассыпалась в прах.

– Магия земли, – выдохнул я. – Быстро…

Он уже действовал дальше. Вокруг поднялся вихрь – огонь, смешанный с ветром. Пламя скручивалось в спираль, и от него расходились разряды молний.

Твари выскакивали десятками – и исчезали, едва касаясь волны.

Я стоял чуть позади, прикрывая спину, но в бою это было почти не нужно – Алексей и сам держал весь фронт.

Он не швырялся магией. Каждое движение точное, будто заранее рассчитанное. Огонь переходил в воздух, воздух – в камень, камень – в свет. Каждая тварь погибала, не успевая издать звука.

Это была не демонстрация силы – скорее, работа мастера. Холодная, выверенная, без лишних жестов.

– Теперь понимаешь, почему я сказал не лезть? – бросил он, не отвлекаясь.

Я кивнул, хотя он, возможно, и не видел.

Вокруг бушевала энергия, но в ней чувствовалась логика. Он управлял разломом, как живым организмом: направлял потоки, не ломая, а перенаправляя. Когда последняя волна тварей отхлынула, он опустил руки. Воздух стал тише, но свет внутри разлома усилился.

– Это не конец, – сказал Алексей. – Они только прикрывали ядро.

Я ощутил, как дрожит земля под ногами.

Из-под поверхности вырвался новый поток энергии – густой, как расплавленный металл. В нём мелькнула фигура. Сначала показалось, что это человек, но потом стало ясно – нет. Слишком длинные конечности, сплошь покрытые рунами, глаза – два ярких разлома.

– Страж, – сказал Алексей. – Хранитель ядра.

Он шагнул вперёд.

– Не вмешивайся. Это моя работа.

Я кивнул, хотя пальцы уже зудели от накопленной силы.

Страж поднял руку, и воздух вокруг заволновался. Пространство искривилось, будто само пыталось сбежать. Алексей ответил ударом – молния и пламя сплелись в одну вспышку. Ударной волной меня отбросило назад.

Я увидел, как две силы сталкиваются – и не находят победителя. Свет и тьма, жара и холод, всё смешалось в одно.

– Алексей! – крикнул я.

– Стоять, Львов! – отрезал он. – Я держу баланс!

Но я видел – он не просто держит. Он выжимает из себя всё. Вокруг него пространство плавилось, но не разрушалось. Он будто уговаривал сам разлом остановиться.

«Так вот как сражаются настоящие универсалы…» – подумал я. Без рывков. Без паники. Только понимание – и сила, подконтрольная до последней искры. Страж рванул первым. Воздух словно треснул от натяжения, и на мгновение пространство превратилось в кипящий туман. Алексей успел среагировать – под ногами у него вспыхнула огненная дуга, хлестнув по существу в грудь.

Тварь не отступила. Она шагнула сквозь пламя, и на миг всё ослепительно полыхнуло. Я прикрыл глаза, чувствуя, как горячий воздух обжигает кожу.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я выплеснул в сторону стража импульс – короткий, чистый поток силы. Пламя сбило тварь с равновесия, и Алексей тут же воспользовался моментом.

Пять стихий – огонь, воздух, вода, свет и камень – сплелись в его руках в единый вихрь. Он шагнул вперёд и ударил, будто вонзая ладонь прямо в воздух.

Вспышка. Грохот. Тварь выгнулась и рассыпалась в прах, будто стекло, разбитое изнутри. В воздухе осталось светящееся сердце – прозрачный пульсирующий сгусток.

– Ядро, – коротко сказал Алексей. – Не смотри прямо, ослепнешь.

Он подошёл ближе, протянул ладонь и раздавил свет, словно глину. Вспышка – и всё стихло. Воздух очистился, гул пропал.

Разлом угас, будто его и не было. Только лёгкий запах озона напоминал о том, что здесь происходило. Я глубоко выдохнул.

Алексей присел, провёл ладонью по земле.

– Стабильность восстановилась. Всё, закрыт.

В пепле блеснуло что-то твёрдое. Он поднял находку – кристалл, прозрачный, с оранжевыми искрами внутри.

– Красиво, – заметил я.

– И смертельно, – ответил он. – Ядро разлома. В чистом виде.

Он повертел кристалл в руках, потом спрятал в сумку.

– Хорошо сработал, Львов. Если бы не твой удар, страж не сбился бы с ритма, и я не успел бы закрепиться.

– Повезло, – ответил я. – Действовал наугад.

– В бою именно это и спасает, – сказал он спокойно. – Но признаюсь, я не ожидал, что ты вообще вмешаешься правильно.

Я усмехнулся.

– Не впервой вижу разлом.

– Да ну? – поднял он бровь. – Рассказывай.

– В первый раз попал в портал случайно, – сказал я. – Сражаться не умел, паниковал. Увидел ядро, понял, что если не разрушу – не выберусь. Ударил всем, что было. Разлом схлопнулся, и я побежал.

Алексей хмыкнул.

– Зачем?

– Думал, что взорвётся и заберёт меня с собой.

Он покачал головой.

– Нет. Разломы не взрываются. Когда уничтожаешь ядро, осколок чужого мира просто растворяется. Энергия возвращается в пространство, а остаток достаётся тем, кто рядом.

– То есть подпитывает?

– Именно. Иногда даже слишком. Отсюда – скачки силы, всплески, нестабильность. Видимо, тебе досталось сполна.

– Похоже, – сказал я. – Только сила как-то не спешит проявляться.

– Ещё проявится, – ответил он. – Потоки не исчезают, просто ищут, к чему прижиться. Когда найдут – ты это почувствуешь.

Мы замолчали. Разлом постепенно терял остаточное свечение. Земля становилась обычной, запах пепла таял. Мир возвращался к привычной тишине.

– Пора уходить, – сказал Алексей, поднимаясь. – Этот закрыт, но таких будет ещё много.

– Сомневаетесь, что мы справимся? – спросил я.

– Напротив, – усмехнулся он. – Теперь я уверен, что справимся быстрее, чем думал.

Попугай, до этого притворявшийся мёртвым от страха, встрепенулся:

– Наконец-то хоть кто-то это понял. Может, теперь без «сожрать пол-региона» обойдётся?

Алексей улыбнулся уголком губ:

– Не обещаю. Но шанс есть.

Мы двинулись обратно. За спиной угасал свет, и только на миг мне показалось, будто в глубине потухшего разлома мелькнуло нечто – слабый отблеск, как последний взгляд чужого мира, уходящего в тьму.

Мы добрались до заставы к вечеру.

Небо уже начинало темнеть, воздух стал прохладным и чистым. Ветер гнал дым от костра вдоль стен, а огонь отражался в металлических кольцах, что Алексей снял с пояса.

Он сидел, уставившись в пламя, и молчал. Я устроился напротив, снял плащ и попытался хоть немного просушить рукава.

Первым заговорил он.

– Знаешь, Львов, люди привыкли считать, что каждый разлом нужно закрыть. Немедленно, без колебаний.

Он помешал угли в костре. – И в целом это правильно. Но не всё так просто.

– Почему?

– Потому что разломы разные. – Алексей подкинул щепку, и пламя отозвалось тихим потрескиванием. – Одностихийные – обычное дело. Нашёл ядро, уничтожил, вышел живым.

Но двухстихийные – совсем другая история.

Он поднял взгляд.

– Представь себе разлом, где кипит огонь, но в центре льды и туман. Маги огня там просто сгорят, маги воды – задохнутся от жара. А бывает, что там не две, а три стихии сразу. И ни одна команда не может продержаться дольше пары минут.

– Значит, остаются открытыми? – спросил я.

– Иногда. – Алексей пожал плечами. – Их стараются изолировать, поставить щиты, но закрыть невозможно – нет подходящих магов. Для таких мест нужно не умение, а сама природа универсала.

Я кивнул.

– Я слышал об этом. Выходит, только универсалы способны закрывать смешанные разломы?

Он усмехнулся.

– В теории, да. На практике – нет. Универсалы не развиваются. Их сила рассеивается, не держится в форме. Они чувствуют все стихии, но не могут укрепить ни одну. Потому и бесполезны для серьёзных операций.

Я тихо сказал:

– А если бы могли…

– Тогда мир бы давно очистили, – перебил Алексей. – Один универсал смог бы делать то, для чего сейчас нужно десять мастеров.

Попугай, сидевший у костра, встрепенулся:

– То есть спасать мир выгодно, но не получается из-за мелочи под названием эволюция?

Алексей хмыкнул.

– Примерно так. Теоретически, универсалы могли бы развиваться, если бы существовал катализатор – нечто, способное запустить их рост. Но таких вещей никто не видел.

– Никто? – уточнил я.

– Только в легендах, – ответил он. – Говорят, древние маги нашли способ связывать стихии через особые кристаллы. Их называли катализаторами гармонии. Но за последние пять сотен лет – ни одного найденного.

Я задумался, глядя в пламя. Жар был ровным, но время от времени вспыхивал чуть ярче – будто откликался на мои мысли.

– Если бы универсалы всё же нашли способ развиваться, – сказал я, – что бы изменилось?

– Всё, – ответил Алексей. – Мир бы перестал зависеть от стихийных родов. Не нужны были бы целые династии мастеров. Один универсал мог бы контролировать любые потоки. Но, – он развёл руками, – это только теория.

Мы оба замолчали. Пламя потрескивало, ночь сгущалась. Где-то вдали ухнула сова, а над холмами едва заметно светились остаточные линии разломов – как старые шрамы на теле мира.

– И всё же, – тихо сказал я, – иногда легенды оказываются не такими уж сказками.

Алексей взглянул на меня – спокойно, без раздражения.

– Тогда, Львов, тебе лучше научиться отличать легенды от кошмаров. Они часто начинаются одинаково.

Попугай вздохнул:

– Прекрасно. Ещё одна ночь философии вместо сна.

Мы оба улыбнулись. Пламя тихо опустилось, и тени от костра легли длинными полосами на землю. Разлом был закрыт, но где-то в глубине мира что-то всё равно шевелилось.

Солнце только поднималось, когда Алексей разбудил меня. Небо было мутно-серым, влажным от тумана, а костёр догорал, оставляя лишь тлеющие угли.

– Подъём, Львов. Сегодня начинаем настоящее обучение.

Я с трудом поднялся, чувствуя ломоту в плечах после вчерашнего боя.

– С самого утра?

– Магия не любит ленивых, – усмехнулся он. – Тем более, тебе нужно догонять собственную силу.

На камне рядом лежали семь небольших кристаллов. Каждый светился своим оттенком – голубым, зелёным, серебристым, золотым и тускло-серым.

– Что это?

– Ядра низшего уровня. Свет, тьма, вода, земля, воздух, жизнь и смерть – перечислил Алексей. – Возьми их.

– Зачем?

– Поглотишь.

Я приподнял бровь.

– Серьёзно?

– Более чем. – Он присел на корточки и посмотрел прямо мне в глаза. – У тебя сильное родство с огнём. Слишком сильное. Это уже не преимущество, а перекос. Если не уравновесить остальные стихии, пламя сожрёт тебя изнутри.

Я покосился на кристаллы.

– А если я просто откажусь?

– Тогда пару месяцев или лет, и сожжёшь себе каналы. И не говори потом, что я не предупреждал.

Попугай со вздохом пробормотал:

– Ну, прекрасно. Утро, ядра, апокалипсис в организме. Какой чудесный день.

Алексей усмехнулся:

– Не драматизируй. Это безопасно, если делать по порядку.

Он протянул мне первый кристалл – прозрачный, с лёгким золотистым свечением.

– Свет. Начнём с самого простого.

Я вдохнул, сосредоточился и позволил энергии войти.

Тепло скользнуло по телу, будто солнечный луч – мягко, спокойно.

Всё прошло гладко.

Следующий – вода. Волна прохлады прокатилась по коже, дыхание стало ровнее.

Потом – земля, тяжёлая, вязкая, как глина, давила изнутри.

Воздух, наоборот, лёгкий, звонкий, будто наполненный грозой.

Но когда я коснулся последнего, серого ядра, меня пробило током.

Темнота, шепот, странное чувство, будто кто-то смотрит изнутри.

Я отдёрнул руку.

– Это смерть?

– Да, – спокойно ответил Алексей. – Придётся привыкнуть. Без неё равновесия не будет. Жизнь без смерти нестабильна.

Я сжал зубы и снова коснулся ядра. Холод обжёг сильнее пламени, но на этот раз я выдержал. Когда всё стихло, тело казалось чужим – внутри бурлило, как в котле.

– Готово, – выдохнул я.

Алексей кивнул.

– Хорошо. Первые шаги сделаны. Но этого мало. Нужно не просто поглотить стихии, а укрепить их. Сейчас между ними пропасть, и ты стоишь на краю.

Он встал, стряхнул пыль с плаща. – Придётся пройти ещё несколько разломов. Там добудем ядра помощнее.

– Сколько таких разломов?

– Много, – ответил он. – Но не бойся, я не собираюсь гробить тебя ради эксперимента.

Он обернулся, и в голосе зазвучало обычное спокойствие:

– Просто если хочешь выжить как универсал – придётся побегать.

Попугай простонал:

– Я уже чувствую, что мои крылья устали.

– Потерпи, – усмехнулся Алексей. – К вечеру устанут ноги, не только крылья.

Я вздохнул, глядя на слабое утреннее солнце. Похоже, отдых действительно закончился. Мы не задержались. Алексей поднялся ещё до рассвета, собрал сумку, проверил оружие и свернул лагерь, будто не спал вовсе. Когда я проснулся, костра уже не было, только тёплые камни.

– Подъём, – коротко бросил он. – Сидеть на месте смысла нет.

– Почему? – зевнул я.

– Разломы сами к нам не придут, – ответил он, подтягивая ремни на походной куртке. – А этот район почти вычищен. Все активные очаги давно закрыты. Нам нужно искать новые.

– Только не огненные, – уточнил я.

Он усмехнулся.

– Именно. С твоим состоянием добавлять огня – самоубийство. Нам подойдут водные, земные, воздушные и светлые. Всё, что хоть немного остудит твою природу.

Я собрал вещи – плащ, нож, флягу, пару ядер, что остались от утреннего опыта.

Попугай, сидевший на сумке, ворчал без остановки:

– Прекрасно. Два мага, один псих, один гений, и вся дикая местность в придачу.

– Не ной, – бросил Алексей. – Меньше слов – меньше шансов привлечь внимание.

Дорога шла через выжженную равнину. Когда-то здесь стоял посёлок, но от него остались лишь каменные фундаменты и несколько кривых столбов. Воздух был сухой, пах гарью и металлом.

– Здесь тоже был разлом? – спросил я.

– Давно, – ответил Алексей. – Его закрыли лет двадцать назад. После этого сюда никто не возвращался. Земля не любит напоминаний.

Мы шли долго. Солнце поднималось всё выше, а вдали уже виднелись холмы, за которыми должен был быть первый из отмеченных на карте разломов.

– Сколько у нас таких точек? – спросил я.

– Пять, – ответил Алексей. – Если повезёт, найдём хотя бы три активных.

– А если не повезёт?

– Тогда создадим новые, – сказал он буднично, словно речь шла о костре, а не об аномалии.

Я приподнял бровь.

– Можно вот так просто… создать разлом?

– Не мы, – уточнил он. – Но природа сама реагирует на пустоты. Где ослабевает ткань мира, там и появляется трещина. Достаточно сильного выброса или сражения с тварью – и получаешь маленький новый разлом.

Он взглянул на меня. – Так что будь готов. Возможно, искать мы будем недолго.

Мы шли ещё около часа, пока Алексей не остановился.

– Здесь и разобьём лагерь. До ближайшего разлома километров десять, дойдём завтра с утра. Ночь короткая, лучше отдохнуть.

Я кивнул, поставил котелок, налил воды. Попугай, развалившись на ремне, удовлетворённо буркнул: