Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Анюта кивнула, и мы запинаясь нога за ногу побрели домой. Дома она заперлась в ванной и долго отмывалась там, рыдая вполголоса. Когда вышла, я попытался провести сеанс психотренинга, но безуспешно. Ладно, утро вечера мудренее…

– А почему ты в милицию не пошел звонить? – спросила вдруг Аня перед сном.

– Понимаешь, в чем дело… у меня и так много всего висит на вороту, а тут еще это… к тому же все знают, что он меня зарезать хотел, значит первый подозреваемый это я, а тут еще я и тело обнаружил, нет уж, хватит с меня этих приключений, пусть другие звонят.

– А кто ж его тогда зарезал? – продолжила допрос она.

– Милиция пусть и разбирается, нам-то чего голову ломать.

Глава 14

Москва-Ярославская

Ниночка сделала невозможное и за два дня сшила пару брюк-бананов из вельвета, одни получились ярко-розовые, другие бледно-голубые, с ума можно сойти… Блузки она не шила, подобрала себе и Свете из наличного состава, получилось в противофазе – к розовым штанам голубое и наоборот. А уж с прическами я им сам помог, остались в памяти какие-то отрывочные сведения о парикмахерской науке, так что сделал я им обеим по взрыву на макаронной фабрике, макароны получились честные, как из пакета длиной в метр, что в магазинах продается под названием «Макароны, сорт высший, соломка, масса нетто 1000 гр при влажности 13 %», так что смотреть страшно было. А в целом получилось просто убойно, калибром не менее 14,5 мм, как у пулемета КПВ, на вокзале на них таращилась вся платформа номер два, откуда мы уезжали на старом и добром Нижегородце. Анюта меня кулаком в бок толкала несколько раз, чего ты на мне первой такую фишку не опробовал, я отбивался тем, что для тебя, дорогая, будет еще лучше и в еще большем количестве, подожди только немного.

Маленькое отступление про макароны. 70-е годы, лето, мы играем в настольный теннис на столе рядом с нашим домом, Саня-летчик (не знаю, почему его так назвали, летчик и летчик) сходил в магазин и купил хлеб и эту вот метровую пачку макарон. Квартира его на втором этаже была, домой ему подниматься было лень, так он решил закинуть покупки в открытое окно своей квартиры. Ну решил и решил, закидывает значит, как баскетболист мячик в кольцо. Мы, те кто не играет конечно, внимательно наблюдаем. Один бросок, не докинул. Второй бросок, хлеб попал на подоконник, макароны вниз соскользнули. Третий бросок, почти попал, но опять они вниз свалились. И вот на это третий раз Санек не поймал эту пачку, криворукий такой вот он был. И она, пачка эта, упала на асфальт, разбилась и макаронины разлетелись примерно в радиусе пяти метров, вот все вокруг его окна было усеяно сплошными макаронами. На Саню было больно смотреть, ну а мы чего… мы всем двором ржали до вечера…

Однако ж поехали дальше… папа Светы, который по совместительству наш декан, естественно опять пришел провожать, причем уже под ручку с Мариной Сергеевной, вид у обоих был счастливый настолько, что дальше не бывает. И это хорошо. А больше никто как-то никого и не провожал, как-то не сложилось. Билеты на этот раз у нас были в плацкарту, заняли полный отсек – четверо слева, двое справа, боковушечки возле туалета, о которой народ былина слагал, я сумел избежать, и все у нас было замечательно, начиная от постельного белья и заканчивая чаем из МПС-ких подстаканников.

Потом был Ярославский вокзал, где мы пересидели пару часов на лавочках и где к нашим девочкам пытались приставать какие-то грузины. У грузинов ничего не получилось, но с одним самым настойчивым мне пришлось выйти из зала, после чего он вернулся прихрамывая на одну ногу и больше не отсвечивал. Еще потом мы воссоединились с Инной (у нее тоже была полная партитура нашего выступления, но тренировалась она, как вы сами понимаете, отдельно, сказала, что старалась, посмотрим) и ровно в 10 часов мы стояли в бюро пропусков здания Телецентра в Останкино. Накладок на этот раз никаких не случилось, чтоб два раза на одни грабли наступить, это я не знаю, кем надо быть, и через полчаса мы уже переодевались в знакомой студии номер 3.

Большое теленачальство в виде Гальпериной появилось только где-то в середине дня, когда мы уже третью часть записывали, удовлетворенно покивало головой и, дождавшись паузы, отозвало меня в сторону:

– Значит так, Сережа, все по пунктам тебе сейчас расскажу. Первое – все у вас получается просто замечательно, когда запустим цикл, это бомба будет, нам и после того вашего пятиминутного выступления мешок писем пришел (могу кстати отдать… ну не хочешь, как хочешь). Второе – Хитруку очень понравилась идея вашего мультфильма, он ждет вас с этой… художницей вашей… после обеда, но не здесь, а на Союзмультфильме, это недалеко, через дорогу. Третье – кубик ваш тоже понравился очень большому количеству народа, все его хотят, но мало того, на нас вышли западные коммерсанты, из США и из Германии почти одновременно, они хотят купить патент для производства, штатовцы сидят здесь уже неделю и готовы встретиться с тобой в любое время. Четвертое – ваш телефон этот, как его… мобильный, тоже вызвал массовый интерес, его тоже все хотят, а конкретно поговорить хотят ребята из Института общей физики… ну это где Прохоров директор. Вроде все сказала.

– Вы меня прямо окрылили, Елена Владимировна, с Хитруком и со штатовцами обязательно надо встретиться, дайте координаты, а вот насчет телефона вопрос сложный, вы же сами понимаете, связь это государственное дело, частоты там, шифрование, разговоры на эти темы должны согласовываться сами понимаете с кем (и я поднял очи горе), поэтому с ребятами из общей физики работать пока преждевременно.

Гальперина с интересом оглядела меня, задержав взгляд на красных трусах, и согласно кивнула.

– Ой непростой ты парень, Сергуня… а трусы эти тебе идут очень, да – ты совсем как Ященко выглядишь.

У меня в мозгу тут же сработал триггер – Ященко это ж знаменитый прыгун в высоту, который взлетел как ракета как раз в этом 77 году, но в следующем упал и сгорел в плотных слоях атмосферы.

– Не устроите мне встречу с этим Ященко, Елена Владимировна? У меня есть небольшое дело к нему.

– Да запросто, он к нам на запись должен прийти… как раз завтра кажется, заходи, познакомлю, вы же тут на пару дней-то задержитесь?

– Угу, спасибо, – задумчиво протянул я, – и еще уж не откажите в двух просьбах. Первая это какой-нибудь режиссер, снимающий динамичное интересное кино, например Жалякавичус или Элем Климов, у меня есть очень нестандартная и прорывная идея фильма, которая никого не оставит равнодушным…

– Непросто это, но ладно, попробую что-то сделать… а вторая просьба какая?

– Слава Зайцев или еще какой-нибудь равнозначный модельер.

– Широкий же круг интересов у тебя, Сергуня, – протянула Гальперина, – и зачем тебе например Зайцев?

– Сейчас вернемся в студию, покажу в натуральную величину.

Вернулись в студию, там я попросил Нину со Светой быстренько переодеться в банановые аксессуары, они возражать не стали, и через пару минут прошлись туда-сюда перед удивленными глазами Гальпериной.

– Ну как наряды, Елена Владимировна, проканают за новый стиль? – нагло спросил я и тут же добавил пояснений, – наступают новые времена и новые нравы, молодежь хочет быть свободной во всем, в том числе и в одежде, так вот же ей и предлагается очень свободный стиль, ничего нигде не жмет, сквознячок опять же насквозь продувает, не дает перегреваться на танцах например. Что скажете, а?

– Ладно, Зайцева я тебе не обещаю, но насчет Араловой или Игманда можно подумать… а теперь за работу, что расселись? У вас еще в третьей части конь не валялся, не говоря уж о последующих, да и с теми, что записаны, тоже не все гладко.

Продолжили запись третьей части, да… конец нашим мучениям настал в районе четырех, еще две штуки отложили назавтра. Помылся, переоделся и скорее звонить нашим дорогим контрагентам – Хитрук оказался готов встретиться через пару часов на своем Союзмультфильме, а штатовские коммерсы (заодно выяснил, из какой хоть они конторы-то, оказалось, что из Идеал Той корп, если мне не изменяет память, той же самой, что и у Рубика права покупала) на все готовы были хоть сейчас. Договорился, чтоб они подъехали к Останкино, здесь по соседству я кафешку видел, Снежинка называется, заодно и пожрем что-нибудь. Взял с собой Анюту и, немного поколебавшись, Инну тоже пристегнул, рассказал в общих чертах, на кой они нужны на этих переговорах – чтоб отвлекать и зачаровывать штатовцев, может посговорчивее станут. Возражений не последовало.

Из Идеальной игрушечной компании на встречу пришли двое переговорщиков, один представился как Фред, второй как Бобби, я сразу вспомнил Фишера, который тоже Бобби – не играете ли мол в шахматы? – Нет, в шахматы он не играл, только в покер. – Тоже неплохо, сгоняем партию как-нибудь? – Обязательно, но сначала утрясем вопросы с кубиком.

Начали утрясать, чо – девочек я представил, как моих коллег по учебе… да, по колледжу… вместе работали над концепцией кубика. Фред этот у них кем-то вроде юрисконсульта был (а Бобби соответственно типа директор по развитию), он подсунул мне контрактик на двух языках, быстренько подписывай, мол, и получишь кучу американских бабок, но он не на того, сука, напал – уж чего-чего, а контактов с западниками я повидал и подписал не один десяток, так что… единовременная уплата там значилась в размере один лимон баксов, а вот с роялти вы загрубили, ребята… 2 %, да еще с прибыли это никуда не годится. После ожесточенного торга решили пойти соломоновым путем – единовременный лимон урезали вдвое, а процент сделали не с прибыли, а с оборота и повысили до 5. Девочки пили коктейли из трубочки и мило улыбались Фреду с Бобби, наверно это тоже сыграло свою роль.

В конце концов забрал я у них черновик договора, сказал, что перепечатаю и внесу согласованные правки сам, да еще надо будет конечно с нашими юристами из Внешторга согласовать, а уж тогда… Бобби сделал попытку пригласить Инну на ужин, но неудачно, Фред долго смотрел на Аню, но то же самое сделать не решился, на этом и расстались.

А далее у нас в программе значился Федор значит Савельич Хитрук со своими деревянными солдатами… ээээ… нарисованными героями. Нина туда по умолчанию шла, а Аня с Инной тоже высказали свое горячее желание повидать мэтра мультипликации. Да пойдемте, жалко что ли. В проходной Союзмультфильма (он действительно был практически через дорогу от Гостелерадио, только Академика Королева перейти) возникло небольшое затруднение, пропуск только на двух человек был, ну да эту проблему мы как-то быстро разрешили. Спросил, куда идти, оказалось на второй этаж, в монтажную номер 2. Там и обнаружился искомый Федор Савельич.

– О, наконец-то, – сказал он, увидя меня, – давно хотел пообщаться с тобой, Сережа, и с тобой… (Нина, – помог я ему), да, Нина. Идея мультфильма про девочку и медведя довольно оригинальная, и рисунки персонажей вы очень выразительные сделали, так что давайте обсуждать варианты сотрудничества.

А я разве против, обсудили – Нина между делом на той неделе сделала прорисовки всех персонажей, задействованных в сюжете, а я тоже между делом набросал полноформатные сценарии первых 10 серий плюс принес слова и ноты пяти песенок, из расчета одна на две серии, по-моему нормально. Сюжеты я частично у Кузовкова спер, частично сам придумал, не так уж я хорошо помнил этот сериал из своей прошлой жизни. Там у меня сначала шло естественно знакомство, далее как девочка кашу варит, потом как медведь ее спать укладывает, а она упирается, еще был приезд сначала белого медведя в пилотке и как он учил девочку нырять, тигр в чалме тоже приезжал, спал на гвоздях и ходил по горячим углям, потому что йог, ну и еще кое-чего.

Хитрук внимательнейшим образом прочитал написанное (час у него на это ушел, не меньше), потом попросил сыграть песенки, вот тут Аня с Инной пригодились, на два голоса исполнили, очень неплохо прозвучало. А потом Хитрук сказал, что Нину он бы взял к себе в штат мультипликатором, а вопросы с ее учебой он на себя берет. Нина глубоко задумалась. Договорились встретиться еще раз завтра.

А еще потом девочки пошли в столовку на первый этаж, а я поднялся к Гальпериной, спросить, как там с режиссерами и модельерами.

– Закрой дверь, пожалуйста, – сказала мне она, когда я постучал и зашел. – Да, на ключ. Иди сюда… что ж ты со мной делаешь, Сережа…

Сволочь ты последняя, Сергуня, только и успело сказать мое левое полушарие.

–

Полчаса у меня ушло, не меньше, чтоб доставить удовлетворение женщине, про свое уж я и не думал – чего только не сделаешь ради дела. Когда мы привели в порядок одежду и она закурила, жадно затягиваясь, я пробормотал пару дежурных комплиментов…

– Спасибо, Сергуня, – отозвалась она, – только говорить об этом никому не надо, ладно?

– Да ты чо, Леночка, – позволил себе обидеться я, – что ж я, таких простых вещей не понимаю что ли.

– Да, насчет твоих вопросов – держи вот телефон Зайцева, он заинтересовался, а с режиссерами облом случился, нет их никого в пределах досягаемости.

– Вот как жаль, такая идея пропадает, – протянул я.

– Так позвони Евгений Санычу, у вас же хорошие вроде отношения, он должен помочь.

– Точно, – обрадовался я, – так и сделаю. Однако у меня и для тебя есть пара хороших мыслей, чтобы сдвинуть с места телевизионное дело, интересно?

– Конечно интересно, говори, не стесняйся.

И я вывалил ей концепцию передачи «Городок», раз, потом подумал и добавил «Музыкальный ринг», чтоб не просто пели, а соревновались при этом, это два, а на закуску оставил игру «Поле чудес» – «Кто хочет стать миллионером» рановато для 77 года, а это Поле в самый раз, там же не деньги разыгрывают, а призы, крутите барабан короче, граждане. Гальперина внимательно все это выслушала, а потом спросила:

– Сергуня, а кто ты такой на самом деле, черт тебя дери?

– Студент с рабочей окраины города Горького, что, разве не видно? – нагло ответил я.

– Что студент, это я знаю, но откуда у тебя, мать твою, столько знаний и умений из абсолютно разных областей, это хотелось бы понять… что-то я таких студентов за свою жизнь не встречала.

– Ну давай, Сергуня, – сказало мне правое полушарие, – отвечай что-нибудь даме, а то щас засыпемся.

Дал, чо:

– Понимаешь, Леночка (такое обращение ей вроде понравилось), у меня иногда случаются небольшие озарения, ну типа вещих снов – оттуда в основном и черпаю знания с умениями. Вот никто почему-то не удивлялся, когда Моцарт с четырех лет начал шедевр за шедевром клепать, опять же взять Леонардо, у него в самых разных областях таланты были, нормально это современники воспринимали.

– Ой, врешь ты все… до Леонардо тебе, как до Луны – задумчиво сказала Лена, а потом без всякого перехода продолжила, – все, пора делами заниматься. Тебя там поди девочки заждались, а меня еще ждут две передачи недоведенные. Подъем и по коням.

Сели на коней, чо… в столовой у меня с грехом пополам хватило артистизма, чтобы никто ничего не понял. Хотя от стыда уши горели, это да. Позвонил Евстигнееву (записную книжку с полезными телефончиками я давно себе завел) и сразу нарвался на самого Саныча, пребывающего по всем признакам в хорошем подпитии. Объяснил в двух словах свою проблему с режиссером, так он немедленно ответил, что мол приезжай, у меня за столом сидят аж двое таких режиссеров, прямо им все и расскажешь. Я сказал, что не один, с девочками, Саныч ответил, что это еще лучше, а то у них строго мужская компания. Ну ОК, сказал девочкам, они обрадовались и сказали, что едем – поехали.

Ехать надо было в самый центр столицы, Большой Гнездиковский переулок, там стояла такая серая громадная сталинка, а в ней значит и жил Евгений Саныч. Подъезд ни хера никем не охранялся (во времена, во нравы), так что мы сразу на третий этаж поднялись, он сам нам и открыл, не спрашивая ничего. Обнял меня и всех девочек по очереди и сразу потащил в гостиную, где у него значит застолье было. Всех, кто там у него за столом сидел, я конечно не знал, но большой живот Эльдар Саныча и характерные усы Станислава Сергеича сложно было перепутать с чем-то другим. Евстигнеев представил меня, а я, не теряя времени, вручилсобравшимся оставшиеся у меня кубики, попутно выдал десяток цветастных комплиментов.

Разлили по рюмкам, что там у них на столе стояло (я кстати присмотрелся, что – Джек Дэниэлс, друзья мои, для СССР это было дико круто), выпили за успехи отечественной кинематографии.

– А по какому поводу праздник, – тихо поинтересовался у Евстигнеева, он меня рядом с собой посадил.

– Да вот, закончились съемки фильма «По семейным обстоятельствам», теперь я временно свободен, отдыхаю.

– «По семейным обстоятельствам» – это где Дюжева со Стебловым?

– Точно. Откуда знаешь?

– Журнал «Советский экран» читаю иногда. Не шедевр конечно, но кино крепкое. А дальше чем будете заниматься?

– Ну ты же сам знаешь, с Высоцким сниматься буду, вон напротив Говорухин сидит, он и будет снимать.

– Познакомьте, а?

– Какие вопросы, Сережа – Станислав, перебирайся сюда.

И Евстигнеев меня тут же познакомил с Говорухиным, потом сказал, чтоб мы напрямую общались, а у него дела в другом конце стола. Начали общаться, чо.

– Понимаете, Станислав Сергеич, – задушевно начал я, – наступают времена чистого жанрового кино, разные смеси и миксты сейчас мало кого привлекают – если это например мелодрама, она должна быть такой, чтоб слезы даже из табуретки выжимала, то же и про комедию можно сказать. А если уж это боевик со стрельбой и поножовщиной, то это должна быть натуральное мочилово, чтоб кровь у людей в жилах стыла. Так вот я и задумался как-то над темой настоящего боевика и вот что придумал под названием «Ее звали Аннет».

В следующие десять минут я выливал на голову бедного Сергеича концепцию спертой у Люка Бессонна «Никиты», переложенную разумеется на отечественные реалии. Нет, все начиналось так же – малолетняя бандитка грабит банк и убивает полицейского в одной непоименованной западной стране, потом ее осуждают пожизненно, но взамен предлагают стать наемной убийцей в непоименованной спецслужбе, она ей и становится, но далее ее засылают в СССР с очередным заданием, вот тут-то и начинаются главные приключения в противостоянии с доблестным КГБ. И актриса на главную роль уже готовая есть, добавил я, ткнув пальцем в Анюту (которая в этот момент любезничала с Александром Абдуловым)… Абдулова кстати вполне можно взять на роль советского Джеймса Бонда.

Говорухин все это выслушал молча, все порываясь закурить свою знаменитую трубку, но так и не разжег ее почему-то.

– Интересно… но у меня сейчас другая работа есть, это еще на год, не меньше…

– Слышал-слышал, по братьям Вайнерам что-то…

– Да, «Век милосердия»… может кому другому предложишь?

– Эльдар Санычу? Так это как бы не его тематика…

– Зачем Санычу, вон же сидит Миша Туманишвили, боевики это его страсть.

– Познакомите?

– Миша, иди сюда, тут с тобой пообщаться хотят…

И тут я вспомнил про этого Туманишвили – сын главрежа Большого театра, запомнился героическо-патриотическими картинами типа «Ответный ход» и «Одиночное плавание»… а чего, нормальный вариант. Последующие полчаса втирал Мише концепцию «Аннет», упирая на то, что там максимально подробно и точно должны быть переданы тренировки спецслужб и показаны разные образцы новейшего оружия, ну без лишних подробностей конечно, но чтоб мужики с горящими глазами на все на это смотрели. А для женщин приготовлена любовная линия безжалостной убийцы Аннет и нашего советского Джеймса Бонда, в результате которой она полностью перевербовывается в наши люди… а наш Бонд к примеру гибнет, спасая ее, тут все рыдать будут.

– Ну как тема? – спросил я у Туманишвили, окончательно иссякнув.

– А на роль Аннет ты кого приготовил?

– Да вот же она сидит, – показал я на Анюту, – девка огонь, владеет китайским боевым искусством, стреляет неплохо, – приврал я на всякий случай. – Ну а не понравится, всегда поменять можно.

– Ну а Джеймса Бонда кто по-твоему должен сыграть?

– Майор Пронин пусть он будет называться, да вот же он рядом с Анютой и сидит, Саша Абдулов, чего еще искать, от него же без ума все женское население СССР.

– Интересно… а съемки где проводить – у тебя же там полфильма в западной стране происходит?

– Ну известно где, в Риге или Таллине, а если денег дадут, можно например в ГДР съездить.

Туманишвили надолго задумался, потом позвал Абдулова. Ему я еще пересказал, то что два раза до этого говорил, язык уже замозолился. Абдулов тоже задумался.

– Ну хорошо, – подвел наконец итог Миша, – оставляй нам свои бумаги (я передал ему папочку с синопсисом фильма), а мы подумаем. А теперь давайте веселиться, не все же о делах.

ОК, веселиться так веселиться, я нашел чистые стаканы, выпили за гостеприимного хозяина. Абдулов опять пересел к Анюте. А общий разговор вышел в общем-то туда, куда он обычно выруливал при советских посиделках на кухнях – о кровавом режиме, цензуре и суровой доле советской интеллигенции, влачащей тяжкую судьбину. А вот если б оковы рухнули, темницы распахнулись бы, вот тогда бы мы ух… Не выдержал и вступил в диалог.

– Можно точку зрения наивного провинциала? – спросил я у Евстигнеева, как хозяина. Получив утвердительный ответ, продолжил:

– Друзья, как мне ни горько это говорить, но вы глубоко заблуждаетесь. И насчет цензуры, и насчет тяжкой доли, да и про рухнувшие оковы тоже мимо. Падение империй (а надеюсь, никто не будет спорить, что Советский Союз это империя) всегда сопровождалось массой катаклизмов, войн, насилия и разрухой. Римскую империю вспомните, сколько потом всю Европу колбасило, после того, как вандалы Рим сожгли? Османская империя опять же, не самое лучшее мироустройство там было, согласен, но если посмотреть, что началось там после Первой мировой, то лучше бы оставить, все как есть. Про Российскую империю после 17 года я уж даже и заикаться не буду, чудом ведь выжили, по краю прошли. Да и если отбросить идеологические мотивы, то, положа руку на сердце, Британская империя тоже была гораздо бОльшим благом для своих колоний, нежели то, что появилось на ее обломках… за редкими исключениями типа Индии, да. И цензура эта, она конечно зло, серьезное зло, давит, душит и не пускает, но это с одной стороны, давайте же и на другую сторону посмотрим. Цензура заставляет работать мысль творца в том направлении, чтобы сказать все, что он хотел, но так, чтобы никто не придрался. Притчи, фантасмагории, эзопов язык и все такое. Если же разрешить вообще все, лучше не будет, уверяю вас – посмотрите на Германию 20-х годов, ну и что там хорошего написали-нарисовали-сняли? Кроме Ремарка, Метрополиса да Носферату ничего на ум не приходит, да и это-то весьма специфическое искусство, очень на любителя. Так что на вашем месте я бы молился на существующий порядок вещей…

Собравшийся народ удивленно выслушал мои горячечные высказывания, но возражать как-то почти не стал… вяло что-то ответил Рязанов, вот и вся дискуссия. А через час примерно и расходиться начали, мы с Аней и Инной тоже подались домой – поселили нас в колхозно-командировочной гостинице рядом с ВДНХ… Ярославская она вроде называлась. Девочек всех вместе в один номер запихнули, а мы с Вовчиком попали к командировочным белорусам, прибывшим в столицу выбивать какие-то запчасти для чего-то железного, о чем они и разговаривали под водочку до полуночи, нам тоже предлагали, но мы уж не стали.

А наутро в Телецентре меня ждала неожиданная новость – прямо на пороге 3-й студии Гальперина сказала, что со мной хочет поговорить один очень большой начальник. Ну очень крупный, какой именно, не сказала. Так что бери ноги в руки и дуй на Старую площадь, вот тебе адрес, имя-отчество и телефон на всякий случай. Где эта площадь, хоть знаешь? – Ну наверно рядом с Новой, – нашелся я. – Не забудь, что у тебя сегодня еще встреча с Зайцевым, и после обеда Ященко подойдет. – Хорошо, не забуду, – ответил я и уехал в ЦК КПСС, да.

Искал я его недолго – метро Китай-город… ой… площадь Ногина, выход к памятнику героям Плевны (это где в 21 веке лица нетрадиционной ориентации тусуются) и немного назад. Серое здание, на входе надпись «Центральный Комитет Коммунистической Партии Советского Союза» (все слова с заглавных букв, даже комитет они так уважили), два часовых на входе, один военный, с красными петлицами, другой из органов, с голубыми, чтоб друг за другом приглядывали наверно. Постоял, посмотрел на них, тот, который военный, сказал – проходи, мальчик, чего встал? Я в ответ достал бумажку с телефоном и именем-отчеством, показал ему и сказал, что меня типа вызвали сюда. Постовой внимательно изучил бумажку, потом нажал на кнопку, одна половинка двери открылась. – Вперед и направо, там тебе все скажут.

Вперед и направо было бюро пропусков, там я сунул в окошко свой паспорт и сказал, что мне назначена аудиенция у… Евгения Владиленовича, да. В окошке изучили мой паспорт, сверили фото с оригиналом, потом выкинули на козырек пропуск с сизой печатью, на словах же сказали «вас проводят». Проводили, чо – вежливый молодой человек с сером (не черном хоть, и то ладно) костюме и в очках, принял меня под локоть и по очень хорошим коврам (не Хоросан наверно, но где-то близко) провел на второй этаж, по дороге пришлось показать пропуск аж три раза, таким же дежурным, что и на входе, армеец плюс гэбэшник. Подвели меня к двери с надписью (трам-та-да-дам три раза) «Михаил Сергеевич Горбачев», за дверью была приемная и еще три двери, тебе, сказал провожающий, к первому помощнику Михал Сергеича, вон туда, направо.

О вчерашнем моем спиче на пьянке у Евстигнеева не было сказано ни слова (хотя я этого несколько опасался – речи хоть и верноподданные были, но с небольшим люфтом куда не надо), а слова были сказаны довольно неожиданные и почти все приятные для меня, да. Если в двух словах, то Михал Сергеич, молодой и прогрессивный член Политбюро из Ставрополя, увидел мое выступление по ТВ, и оно ему очень понравилось. Далее он дал задание специально обученным людям отследить, что это за чел и чем еще отмечен, и специально обученные люди выполнили его приказание, отследив все, начиная с организации ТСЖ в доме № 18 по проспекту Кирова, отдельной похвалы я удостоился за попытку реформировать учебный процесс в политехе, персональный компьютер с мобильником тоже не остались незамеченными, но более всего Михал Сергеичу понравились мои жизнерадостные песни. Короче так, Сорокалет, товарищ Горбачев приглашает тебя в свою команду, где будут собраны самые перспективные и подающие люди нашей страны. Кроме тебя, если это интересно, приглашения уже получили такие товарищи, как Давид Тухманов, Вячеслав Фетисов и Владимир Ященко. Если предложение для тебя интересно (бляяя, во оборот – ну как мне может быть неинтересно предложение высшего руководства страны), то через… (он посмотрел на часы)… через 15 минут Михаил Сергеич освободится и ты можешь пообщаться с ним напрямую. Не больше 5 минут… максимум 7, регламент.

Я побарабанил пальцами по столу, потом сказал свое привычное «если вы думаете, что я откажусь, то совершенно напрасно» и выразил горячее желание увидеть дорогого члена Политбюро. ОК, просто ответил Владиленович и предложил чай-кофе, я выбрал чай, далее мы 15 минут болтали о новостях и сплетнях из мира кино, про то, что я накоротке дружен с Евстигнеевым, он оказывается тоже знал. Потом прошли к Горбачеву.

– А вживую ты еще моложе, чем на экране, – сразу же заявил Горбачев со своим неповторимым южнорусским прононсом (главное нАчать, а потом ухлубить), – садись, поговорим.

И далее все положенные по графику 7 минут говорил строго он, я сумел только ввернуть пару раз свое решительное одобрение всем его начинаниям. А о чем он говорил, я так и не понял, каждое-то слово по отдельности вроде знакомое было, а при составленихв единое предложение смысл совершенно терялся. Да и неважно, по ходу работы въедем.

Потом время рандеву закончилось, и мы с Владиленовичем вернулись в его кабинет, где он выдал мне свою карточку с десятком телефонов, в т. ч. АТС-1 и 2, кратенькую дорожную карту, чего в смысле они от меня ждут в ближайшее время, а также пропуск в 200-ю секцию ГУМа.

– Знаешь, что это такое?

– Краем уха слышал, но лучше бы вы точно сказали.

– Первый этаж, прилавок с вывеской «Стол упаковок», там показываешь это дело и тебя пропускают за занавеску, дальше все сам увидишь. Денег с собой побольше возьми, у тебя ведь они есть, да?

И это они знают, с тоской подумал я. А сказал только:

– Моя благодарность вам, дорогой Евгений Владиленович, не будет иметь границ.

На этом и распрощались. Еще в этот день у меня было окончание съемок ритмической гимнастики (там вроде все как по маслу прошло, вчерашние мучения были не напрасными), встреча с Ященко (Володя, сказал я ему, я твой фанат, только береги связки, особенно левого колена – когда возникнут проблемы, позвони, я помогу, и выдал ему свои телефоны) и визит к Зайцеву.

Вот тут сразу начались проблемы, мэтр дизайна был чернее тучи, это походу было не с нами связано, но перенеслось наши головы – одежду нашу он посмотрел через силу, кривя губы, сказал, что это прошлый век, так уже не ходят и никогда больше ходить не будут, мне это абсолютно неинтересно, зря только время потерял. Мы тоже в общем-то зря его потеряли, но не бывает же так, чтобы все в жизни получалось, провалы тоже случаются, правильно?

Еще мы с Ниной побывали у Хитрука, он сказал, что мультик про медведя скорее всего поставят в план на следующий год, 2–3 серии на первый раз, Нина согласилась на мультипликатора, они обменялись телефонами, ну дай бог ей счастья и удачи.

И еще Гальпериной позвонил Миша Туманишвили, сказал, что идея фильма про Аннет очень неплоха, но так быстро конечно дела в нашей кинематографии не делаются, телефон мой у него есть, свяжется при случае.

И совсем уже потом мы уехали домой, в горький город Горький… и правильно, хватит уже событий, и от того, что есть, голова кругом идет.