Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 15

Прошел месяц

За это время все снятые 6 передач про ритмическую гимнастику прокатали по Первому каналу уже по второму разу, особой популярностью передачи пользовались в солдатских и матросских коллективах, где их переименовали в «секс-гимнастику». Популярность Анюты и Инны зашкалила все мыслимые пределы, а вот меня с Вовой почему-то не очень и узнавали, видимо лица у нас достаточно стереотипные, а в красных трусах мы как правило никуда не ходили. Секции этой гимнастики начали открываться повсеместно, только в нашем Горьком, насколько я выяснил, их около 20 штук появилось.

Что еще… Нина с концами уехала на Союзмульфильм, все вопросы с учебой Хитрук, как и обещал, решил, он же выбил ей комнату в общаге, и все у нее пока хорошо, поклонников тоже хватает. Света, после того, как появилась на нашем радиофаке в бананах и с макаронной прической, стала сверхзвездой местного масштаба, парни в очередь пишутся, чтобы она на них хотя бы какое-то внимание обратила, а с одним из них у нее все серьезно. Декан Василь Петрович долго тряс мне руку, благодаря за преображение дочки, я по традиции отвечал, что мол не стоит благодарностей, обращайтесь, если что.

Да, организовали мы пошивочный цех штанов-бананов, пусть Славик Зайцев удавится от зависти, глядя на их популярность. Все вопросы с фабрикой «Большевичка» я лично утрясал битых две недели – сейчас их шьют по пять десятков в день, но спрос все равно не снижается, все улетает прямо из-под швейных машинок. Линию производства кубиков мы таки тоже запустили, сотню в день делает, но спрос это конечно не удовлетворяет. А штатовские фирмачи оказались людьми слова, перечислили поллимона за франшизу практически сразу, теперь должны ежемесячно капать отчисления с продаж. Мне конечно из этих денег досталось хрен да маленько, и не в валюте, а в чеках Внешпосылторга, но хотя бы что-то. Персоналку доводим до кондиций, к Новому году должна выйти первая опытная партия в 25 штук (сотрудничество с заводом Петровского тоже я пробивал все это время, пробил), готова математическая программа и что-то, отдаленно напоминающее Автокад. Игрушек еще добавил, вспомнил, что там было популярного в перестройку – нечто похожее на стратегическую Цивилизацию у меня вышло, ну и старого тупого Супер-Марио тоже не забыл.

С мобильниками все довольно грустно, как я и думал, тема эта совершенно не моя, нашел двух энтузиастов среди радистов, они под моим водительством пилят-строгают что-то, отдаленно напоминающее первые трубки времен красных пиджаков и АО МММ, которые в килограмм весом были и помещались только в большую сумку. Процессор мы туда тот же засунули, 580 серии, основные принципы шифрования, поколебавшись, нам из органов выдали, работа кипит, но конца и края ее пока не видно.

И еще у меня в течение этого месяца случился день рожденью, 18 лет стукнуло, совершеннолетний я теперь. Отмечать его я наотрез отказался, никогда не любил этого делать, так что посидели мы за столом с моими и анютиными родителями, да и дело с концом.

Мультик про девочку с медведем в работе, Нина периодически письма пишет о том, как ей там все нравится и как к ней замечательно относятся (во что, зная нравы творческой интеллигенции, верится не очень, но ладно) и какой классный продукт выходит в результате их совместных усилий. Кино про западную женщину-убийцу и советского Джеймса Бонда забуксовало, да и хрен бы с ним.

Ну и что там наконец у тебя с командой имени Михал Сергеича Горбачева, спросите вы? И я отвечу, что невероятных вещей они от меня и поначалу не требовали, да и потом их не прибавилось – надо было делать все то же, что и раньше, но только с большим пиар-эффектом и ма-аленькими такими и скромными упоминаниями дорогого руководителя команды. Мне не жалко, пиарюсь и упоминаю на всю катушку. Один раз всю эту нашу команду собирали в Москве, в каком-то ДК на окраине, из известных людей увидел там космонавтов Джанибекова и Рюмина, и еще Роберт Рождественский мелькал, ну и парочка молодых артистов, Костолевский и Стеблов, а всего порядка сотни участников-то было. С основным докладом Горбачев естественно выступил, опять не понял, что он там хотел сказать, да это и неважно, наверно что-то важное. А в прениях меня выпустили на 5 минут – выдал речь, чо, хлопали потом долго, даже сам Михал Сергеич руку пожал, а потом в кулуарах пообещал всемерную поддержку с моими инициативами в политехе, звони, сказал, не стесняйся, и телефоны дал. В этот приезд использовал наконец пропуск в 200-ю секцию, все покупки потом на такси пришлось к поезду везти.

С Анютой у нас по-прежнему все замечательно, ее родители не могут на меня нарадоваться – ну еще бы, зять (хоть и будущий) с машиной, с деньгами и с влиянием, задарил их одеждой и продуктами. Матери с Игоревичем тоже не пожалел ни того, ни другого. Инна счастлива со своим Мишаней и у них, по слухам, дите намечается. Анюта периодически пеняет мне этим делом – дескать, а я что, дура рыжая что ли, я тоже хочу. Успокаиваю ее тем, что после свадьбы сразу же, а сейчас не поймут. В квартиру нашу так никто и не заехал, живем мы по-прежнему одни, а две другие комнаты заперты.

Идут холодные дожди, пару раз снег выпадал, но тут же таял. Колеса на своей копейке я поменял на зимние, как я их доставал, это отдельная тема, достойная пера трагика, но не будем уж об этом.

Так вот и жили мы до… до позднего вечера, точнее даже до ранней ночи 30 ноября. А что случилось ранней ночью 30 ноября, спросите вы? Нуслушайте, если интересно…

30 ноября (zero opthion)

Где-то за полчаса до полуночи грянул телефон на кухне, тот который нам недавно провели и который с тремя нулями в номере. Встал, подошел, поднял трубку, мысли при этом в голове у меня были самые нехорошие – ночью по приятным поводам не звонят, обычно гадости только и можно услышать.

– Алло.

– Это Сергей Викторович, – сказала трубка, – просыпайся и слушай, я повторять не буду.

– Есть просыпаться, – доложил я сонным голосом.

Викторович начал с гадостей, как я и ожидал:

– Значит так, Сергуня, у тебя большие проблемы, прокуратура возобновила дело по поджогу политеха по вновь открывшимся обстоятельствам, это раз, и еще добавилось убийство этого вашего дурачка, как его…

– Васьки, – помог я.

– Да, Василия, его же недавно убили где-то рядом с вами, да?

– Ну говорят, что да, сам не видел, – быстро соврал я. – А что за новые обстоятельства-то?

– Помнишь подругу, которая в закрытой комнате пряталась, а ты ее потом в больницу отвозил?

– Ну помню конечно, она еще вроде бы в соседнем доме со мной жила, но я ее ни разу даже не видел до того дня.

– Так вот, она неожиданно раскололась и сказала, что это ты подговорил ее поджечь институт.

– Во дела… – только и смог выговорить я, – а с Васькой что?

– С Васькой еще хуже, нашелся свидетель, который якобы видел, как ты ему ножик в глаз всаживал.

– И что за свидетель?

– Угадай с двух раз… не угадал? Это твой лучший дружбан Вова Малов.

Даааа, это был сильный удар, полминуты я хватал воздух ртом, как рыба на берегу, потом собрался:

– И что мне делать, подскажите уж заодно?

– У прокуратуры есть санкция на обыск в твоей квартире и арест. Тебя естественно. Они приедут не позже чем, через 20 минут… ну край через полчаса, так что в темпе собирай вещи, паспорт не забудь и приписное свидетельство, прощайся со своей Анютой и беги через чердак к первому подъезду, ты же это хорошо умеешь делать, верно? Да, пистолетик трофейный забери с собой и спрячь где-нибудь, а то лишнюю статью на шею повесишь. Анюте скажи, чтоб открыла им дверь, проверила ордера и пусть они там все обыскивают, один хрен у тебя ничего криминального больше нет.

– Есть бежать, – упавшим голосом сказал я.

– Стой, это еще не все, куда из первого-то подъезда бежать, знаешь? То-то и оно – беги в райвоенкомат на Октября, военком в курсе. 18 тебе уже есть, в армии послужишь, пока тут волна не уляжется, понял? Просись в пограничники, это ближе к нашему ведомству.

Я стоически выслушал все это, потом все же задал еще один вопросик:

– Я же вроде в команде Горбачева числюсь, чего они на меня всех собак-то спустили, а?

– Нету больше твоего Горбачева, вчера вывели из состава Политбюро, а с его командой поступило распоряжение очень серьезно разобраться, так что если это тебя утешит, у Фетисова с Костолевским сейчас тоже все не очень хорошо.

– Все ясно, Сергей Викторович, я побежал, не поминайте лихом, – четким голосом отрапортовал я и повесил трубку.

А дальше чо, взял руки в ноги, быстро покидал в рюкзак одежду, которую нашел, еще из холодильника еды какой-то добавил, паспорт в карман сунул, что там еще… нож складной сунул, не знаю зачем, и еще бутылку коньяку, хранившуюся у нас к празднику, Вальтер положил в карман. Анюту разбудить не успел, потом что в это время грянула моя личная трубка, я ее на полочку в кухне пригородил, вместе с зарядным устройством. Подошел, глянул – на определителе значилось ИГО (уже пару недель как я усовершенствовал эту систему, теперь она 4 трубки включала, причем звонить можно было конкретно с каждой на любую другую, не очень сложная переделка-то, мобильников пока нет и не видно, а связываться с нужными людьми надо бы – две значит трубки у нас с Анютой остались, остальные я отдал Игоревичу и анютиным родителям, мало ли что). Нажал на ВКЛ:

– Здрасть, Станислав Игоревич, случилось что?

– Привет, да, случилось, причем скорее у тебя. Из КГБ звонили?

– Так точно, пять минут назад.

– Сказали, чтоб бежал?

– Ага, – унылым голосом подтвердил я, предчувствуя дополнительные неприятности, – через чердак в военкомат.

– Никуда не бегай, засада это, в лучшем случае тебя скрутят и засунут в подвал на Воробьевке…

– А в худшем? – сразу решил я расставить точки над ё.

– Там тоже разные варианты есть, но все плохие для тебя.

– И что же мне делать?

– Значится так, Сергуня, они тебя там на чердаке подождут минут 10–15, потом будут дверь в квартиру ломать, так что 15 минут плюс-минус у тебя есть. А делать что? У тебя комнате балкон вроде есть…

– Есть, куда он денется…

– Подожди, не перебивай – и балкон этот очень близко к такому же из соседнего подъезда, так?

– Метр между ними, да, – упавшим голосом подтвердил я.

– Значит выходишь на свой балкон, аккуратно прикрываешь за собой дверь, постарайся, чтоб шпингалет за тобой сам закрылся, сможешь?

– Постараюсь…

– Перелезаешь на соседний балкон, снега сейчас нет, так что следов ваших видно не будет… и делай что хочешь, но надо тебе будет открыть дверь этого соседнего балкона, оставаться там нельзя, заметят, да и холодно.

– Стекло разбить можно?

– В крайнем случае… варенье или мед если есть, возьми с собой, плеснешь на окно, осколки не разлетятся. Все, действуй.

– Подожди минутку, Игоревич – так что случилось-то? КГБшник сказал, что Горбачева сняли, это правда?

– Случилась небольшая заварушка в Москве, Сергуня, а ты попал в нее как камушек в жернова. Да, Горбачева пока никто не снимал, это тебе КГБшник наврал. Трубку с собой возьми, я отзвонюсь, когда прояснится обстановка, и это… удачи тебе, герой, – и он нажал отбой. А я поскакал выполнять его инструкции – Сергей Викторович конечно Сергеем Викторовичем, но Игоревич мне ж почти отец, да и выполняется в армии всегда последнее по времени приказание, так что…

Вытащил из сумки с инструментами молоток, гвоздодер, отвертку, подумал и еще добавил стамеску, нашел в холодильнике банку с малиновым вареньем (эх, жаль, на случай простуды очень хорошая штука), потом начал будить Анюту. Спросонья она с трудом въехала в ситуацию, но въехала таки, быстро стала одеваться, трех минут ей хватило. Дальше я закрыл на ключ дверь в комнату, все лишние минуты для нас образуются, а в наружную дверь квартиры тем временем уже начали звонить и стучать, судя по звуку ногами в сапогах. Мы тем временем вылезли на свой балкон, двери на него я ухитрился закрыть, правда только внутреннюю – дело-то в общем нехитрое, ставишь шпенек шпингалета на край и хлопаешь, со второго раза закрылось оно изнутри. Потом нам значит надо было перебраться на соседний балкончик, расстояние между ними, как я уже говорил, было около метра, немного, если это на первом этаже, но мы не на первом были, а на четвертом и внизу там крыльцо кинотеатра было с острыми какими-то штырями. Анюта сразу заявила, что она высоты боится и наверно не одолеет это дело. Я сказал, чтоб она глаза закрыла, сначала сам перелез, потом дал ей руку и командовал, куда и на какое расстояние протягивать ноги-руки, с божьей помощью получилось.

Далее надо было открыть дверь этого балкона – я постучал для начала, вдруг кто дома есть (хотя как объяснять наше вторжение, у меня даже в проекте приготовлено не было), никто не отозвался, нет тут никого. Значит будем сами проникать. Подергал дверь – она болталась туда-сюда очень свободно, дай думаю выбью этот шпингалет к чертовой матери, ну его, это варенье. И что вы думаете, вышло у меня, со второго толчка вылетело, а вторая дверь вообще закрыта не было, так что проникли мы внутрь без лишних волнений.

Огляделся, обстановка почти такая же спартанская, как у нас, кровать, диван, одежный шкаф, стол со стульями у окна да телевизор в углу. В это время послышались стуки в дверь уже нашей комнаты, опять сапогами, далее ее начали ломать. Посадил на диван Анюту, укрыл каким-то покрывалом, сел рядом, так мы и просидели, дрожа, целых полчаса, пока в нашей комнате обыск шел, что-то там роняли на пол, сапогами стучали, как рота солдат, кричали громкими недовольными голосами. Но про балкон кажется не догадались.

Еще потом послышался гул мощных машин с Кирова – я осторожно выглянул из-за шторы, приехали два армейских грузовика и оба свернули в нашу арку. Еще через пяток минут послышались выстрелы… вторая сторона конфликта подтянулась, подумал я. Потом совсем все стихло. Анюта неожиданно сказала:

– А меня ведь твои КГБшники вербовали, за тобой чтоб присматривать…

– Да ты чо? – только и придумал в ответ. – И когда это было.

– А вот в тот день, когда мы в кино ходили, ты думаешь, чего я такая неразговорчивая-то была?

– И чего, завербовали?

– Не, отказалась я… не сразу, сначала сказала, что подумаю, а через день отказалась. Но они походу сразу после этого Вовчика твоего подрядили на эту работу.

Где-то в квартире вдруг закапала вода из крана на что-то железное, не очень часто, но отчетливо – кап-кап-кап. Под этот аккомпанемент мы и продолжили нашу беседу.

– А кто Игорька-то убил? – спросила она.

– Андрюха, кто ж еще…

– А Ваську?

– Его скорее всего Вовчик, оперативную комбинацию он им какую-то срывал.

– А штуку эту на чердаке кто подложил?

– Так тоже Вовчик, контора хотела посмотреть, как я буду реагировать на новую вводную, я так думаю…

– И клад этот почему ты побежал сдавать, я так и не поняла?

– Понимаешь, Анюта, во времена революции, ну или чуть позже, не позднее же 20-х годов их зарыли, не было шариковых ручек, да… да и монеты я попристальнее рассмотрел – фальшак этот был, сверху позолота, в середине железо, в одном месте одна монетка облупилась, все и вылезло наружу…

– А Евстигнеев, Видов, Рязанов, съемки в Москве – это тоже все подставы были?

– Вот тут я не уверен, возможно, что и нет, очень уж сложная комбинация, наши органы вряд ли на такое способны.

Тут мысли Анюты вдруг неожиданно резко поменяли свое направление:

– Слушай, Сережа, я ребенка хочу. От тебя хочу.

– ОК, – вяло согласился я, – если живыми отсюда выйдем, буду работать в этом направлении.

– А как назовем? Я думаю, если мальчик, то пусть Серега будет…

– Сергей Сергеич значит, да ради бога. А если девочка, то Аня?

– Угу, Анна Сергеевна будет.

– Хорошо.

– А чего ты так быстро со всем соглашаешься, тебе все равно что ли?

В это время грянула трубка у меня в кармане:

– Еще раз здорово, Сергуня, – сказал Игоревич, – все в порядке, можете возвращаться в свою квартиру.

– Наши выиграли? – спросил я.

– Так точно, как ты любишь говорить, с крупным счетом.

– Спасибо тебе за все, Игоревич, век не забуду.

– Да, и у тебя сегодня в 12 аудиенция у первого секретаря обкома, можешь Анюту с собой взять.

– Есть взять Анюту! – отрапортовал я и мы пошли темным коридором на улицу. Оказалось, что еще не совсем все кончилось, из нашего подъезда выносили мешки, судя по весу и размеру с телами, и грузили в грузовик. Постоял, посмотрел – край одного мешка оказался застегнут недостататочно полностью и в прорехе я увидел голову Сергея Викторовича, вместо одного глаза у него была кровавая дыра. Анюту я успел повернуть в сторону, чтобы она этого не увидела. Погрузили наконец все, и мы пошли дальше, из чьего-то открытого окна донеслось:

Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза, Президиум Верховного Совета СССР и Совет Министров СССР с глубокой скорбью извещают партию, весь советский народ, что 30 ноября 1977 года в 18 часов 30 минут скоропостижно скончался Генеральный секретарь Центрального Комитета КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Леонид Ильич БРЕЖНЕВ. Председателем комиссии по организации похорон Генерального секретаря ЦК КПСС назначен Михаил Сергеевич Горбачев.

И тут мне в спину прилетел контрольный вопрос:

– А если двойня родится, тогда чо?

Сергей Тамбовский
Империя сосредотачивается

Глава 1

Обком Обкомыч

Замки в двери нашей квартиры, конечно, были выбиты с мясом, ладно, что петли на месте остались. То же самое было и с дверью в комнату, а в самой комнате как будто бешеный бык потоптался, все вверх дном, телевизор разбит, видик тоже на полу валяется весь перекореженный, все бумажки из секретера разбросаны, где попало, на полу грязь и песок. На стенах были видны следы пуль, минимум в трех местах, ладно еще, что в стекла не попали. Сумел сказать только протяжное «о-хо-хо»…

– Чо делать-то будем? – спросила Анюта, рассмотрев повреждения.

– Ну спать-то нам сегодня, похоже, уже не придется, давай прибери тут немного, а я дверями займусь, – ответил я, и тут меня прорвало, – ерунда все это, зая, главное, что живыми остались и что дела у нас, кажется, резко стали налаживаться… ты пока подумай, что наденешь, когда в обком пойдем.

Так вот попробовал резко переключить мысли Анюты на более понятные вещи, но получилось оно не очень, потому что она, сидя на корточках и собирая разбросанное, вдруг спросила:

– А там в мешке это ведь твой Сергей Викторович был, да?

– Да, Аня, он это был… поставил, к сожалению, не на ту лошадь, а за ошибки платить надо.

– А ведь в мешках вместо него запросто и мы могли оказаться, – совершенно трезво оценила ситуацию она.

– Да, Аня, могли… но не оказались, наша ставка сыграла, в отличие от сергей-викторычевой, и теперь мы кажется сорвали джек-пот…

– А это еще что за зверь такой?

– Джек-пот в переводе это банк, куш, главный выигрыш в лотерее… ладно, я пошел двери чинить.

Замок на входной двери был английский, защелкивающийся при закрывании, ответная часть на косяке была выдрана с мясом и висела на одном шурупе, а сам-то замок даже и не пострадал нисколько. Пошел на кухню, поковырялся в ящичке с инструментами (остался от дяди Федора такой), на дне там была куча разных винтов, гаек и шурупов, подобрал парочку подходящих, да и прикрутил на место эту ответную железяку на косяке… ну чуть в сторону сместил все хозяйство, то место, где оно ранее сидело, было разбито. Допуски и посадки у язычка были большие, все зашло буквально сразу, разве что молотком пришлось помочь немного. Пойдет в первом приближении… а с комнатной дверью потом разберемся, все равно в квартире кроме нас никого нету.

Пока чинил замок, отвечал на недоуменные вопросы соседей по дому, как раз утро наступило, на работу все шли, вот и спрашивали, что это тут ночью за шум был, стреляли что ли? Успокаивал, как мог – мол, пьяный какой-то в нашу квартиру ломился, дверь вот сломал, пьяного я, мол, урезонил и в ментовку сдал, а выстрелов была парочка, да, у пьяного пугач самодельный обнаружился. Вроде достаточно убедительно наврал. Еще в процессе починки звонила мать, спрашивала, как я там… у Игоревича, слава те господи, хватило ума очень дозированно слить ей информацию о ночных событиях, так что успокаивать почти не пришлось. И еще декан Петрович звякнул, сказал, чтоб зашел к нему после учебы, насчет чего, не уточнил.

А дальше захожу я, значит, в нашу комнату, там уже Анюта почти все прибрала, ну кроме телевизора разбитого конечно, я сказал, что все ОК, хозяюшка ты моя, пойдем, дескать, на кухню попить кофе с бутербродами, а потом и на учебу уже пора бы отчаливать. И вот где-то посередине кофепития на этот раз ее прорвало:

– А ты ведь, Сергуня, походу в очень непростые дела влип, раз из-за тебя два таких серьезных ведомства воюют…

Я не стал отпираться:

– Походу да, влип, и тебя с собой потянул… но ты еще можешь спрыгнуть с подножки, пока поезд ход не набрал, подумай…

Анюта думать не стала и ответила мгновенно:

– Куда ж я от тебя денусь, дорогой, с атомной-то подводной лодки? Начинали вместе, продолжать тоже рядом будем.

Я ее обнял, посидели минутку так.

– Ну все, – хлопнул я в ладоши, – рота, подъем, выходи строиться! Нас там целый секретарь обкома заждался. А ты все-таки приоденься получше, не помешает.

Потом подумал и добавил:

– А ведь по случаю кончины Леонида Ильича-то занятия наверно отменят, хотя кто его там знает…

– Жаль его, – отозвалась Анюта, – хороший был дядечка, неизвестно еще, как там теперь вместо него этот твой… Горбачев управлять будет.

– А мы с тобой поможем Горбачеву, ага, чтоб он лучше управлял, – ответил я, – а пока будем наслаждаться «Лебединым озером» по всем каналам… по всем двум каналам в смысле.

Добрались мы до политеха достаточно шустро, грязно только на дорогах было, всю ночь дождик поливал, так что фонтаны воды по сторонам я достаточно регулярно выплескивал, ладно еще, что прохожих на улицах почти не было, одни Икарусы, такие же грязные, как и все остальное вокруг.

Как я и ожидал, прямо на входе в наш пятый корпус уже поставили портрет Брежнева в траурной рамке, но команды отменять занятия пока не поступило, так что первую лекцию по начерталке я отсидел исправно. Вникать, правда, в суть того, что там мне пытались втирать, не было никакой возможности – мыслями я все продолжал перелезать с балкона на балкон и сидеть, дрожа, на чужом диване, обсуждая подробности анютиной вербовки. Но все в жизни когда-нибудь заканчивается, и начерталка наконец подошла к концу. Вспомнил, что Петрович просил зайти, зашел, чо…

Декан про наши ночные похождения не в курсе был, слава богу, ему надо было согласовать план перспективных исследований по моей лаборатории на следующий семестр, вот только об этом у меня сегодня голова не болела… но сел и стал согласовывать. Убедил начать работу по сетям, основные принципы стандарта Ethernet у меня в памяти сохранились, а детали, я так думаю, можно будет доработать в рабочем порядке. Интернет тоже пора бы начать прорабатывать, но ладно, отложим до следующего семестра, а пока локалками займемся. И безналичные расчеты с помощью пластиковых карточек, да… там поле непаханое, если в корень-то смотреть – начиная от бухгалтерской программы и заканчивая терминалами и банкоматами, но дорогу обычно осиливает идущий, а кто стоит или, еще хуже, лежит на диване, плюя в потолок, тот ничего не осилит, правильно? Петрович кажется остался доволен и отпустил меня мановением руки, я хотел выйти, но не успел, зазвенел большой красный телефон у него на столе. Декан внимательно выслушал, что ему там говорили с той стороны трубки, коротко ответил «все понятно», потом обратился ко мне:

– Все дальнейшие лекции на сегодня отменяются, в час будет траурный митинг на площади.

Ну делать нечего, пошел в свою лабораторию и немного повозился с программой разводки печатных плат. Время как-то незаметно прошло, посмотрел на часы, тут и в Кремль пора бы собираться.

Быстренько вытащил Анюту с третьего этажа и вот мы оба двое уже мчим по улице Минина по направлению к одноименной площади. В сам Кремль меня естественно пока никто не пустил бы, я даже и пытаться не стал, благо машину сейчас легко и просто припарковать на площади между Арсенальной и Георгиевской башнями, а далее мы пешочком пошли через арочку в Дмитровской башне, символе, между прочим, нашего города, ее обычно на подарочных открыточках размещают. Потом вдоль Ивановского съезда, а вот и он, Горьковский обком КПСС, стеклобетонное здание по типу Дворца съездов в Московском Кремле, их где-то в одно время строили.

На входе мы с Анютой показали свои паспорта, их с чем-то там сверили и выкинули нам два пропуска. На четвертый, последний, этаж сказали идти (ну куда же еще – руководитель должен всегда быть на высоте), провожатого не дали, а и ладно. Народ в коридорах власти, как я посмотрел, был тих и озабочен по самое не могу, ну еще бы, смерть генсека на своем посту в СССР всего второй раз случилась после 53-го года. А какая там новая метла на смену старой придет, и как и куда она мести будет, известно только богу… ой, основоположникам марксизма-ленинизма. Так что озабоченность обкомовского люда мне была очень близка и понятна.

О, а вот и приемная с красивой лакированной досочкой «Первый секретарь Горьковского обкома КПСС Христораднов Юрий Николаевич», изнутри доносится бесперебойный стук пишущей машинки, стучимся, заходим. Внутри довольно обширное помещение с секретаршей, тучной такой дамой весьма средних лет за столом с кучей телефонов и пишмашинкой – секретарша, к гадалке не ходи. Направо дверь, где сидит собственно Христораднов, налево его помощник. Фамилия у нашего руководителя, кстати, весьма прикольная, во вдоль и поперек атеистическом нашем обществе упоминать Христа как бы не очень-то и комильфо…

– Здрасть, меня зовут Сергей Сорокалет, а это Аня Сотникова, у нас на 12 часов вызов к первому секретарю, – отбарабанил я, преданно глядя в выпуклые безразличные глаза секретарши.

Та устало поковырялась в пачке бумаг слева от себя, потом так же устало сказала нам посидеть пока вон там, щас мол совещание закончится, тогда уж… И продолжила барабанить на машинке. Ждали минут 20 наверно, потом дверь открылась и оттуда пошли члены совещания, все как один в черных костюмах и озабоченные не хуже остальных обкомовских работников. На столе у секретарши зазуммерил телефон, она выслушала его, потом сказала про нас, потом велела одному из совещавшихся задержаться, назвав его Валерий-Палычем, прямо Чкалов какой-то… ак его и будем звать. Потом сказала нам с Анютой и этим Палычем заходить внутрь.

Кабинет первого секретаря впечатлял – площадь никак не меньше сотни метров, мягкие уютные ковры, стены, отделанные ценными породами дерева… орех это кажется был, по стенкам книжные шкафы с собраниями сочинений сами понимаете кого, длиннейший стол для заседаний с зеленой скатертью, слева от кресла первого лица стол, весь уставленный телефонами и пультами какими-то, ну и позади него конечно два портрета Ильичей, Ленина и Брежнева. Внушает, чо…

Христораднов вышел из-за своего стола и поздоровался со мной и Аней за руку, ничего себе…

– Сергей… эээ…

– Можно без отчества, просто Сергей, а это просто Аня, – мгновенно среагировал я.

– Очень приятно, а я значит Юрий Николаевич… пока с отчеством.

Надо ж, он и шутить умеет…

– Садитесь, – пригласил он нас за отдельный столик в углу, вокруг которого стояли мягкие кожаные кресла, – и ты, Валерий Палыч, присоединяйся. Чай-кофе будете?

Я переглянулся с Аней и сказал, что лучше давайте сразу к делу.

– К делу так к делу, – просто ответил Христораднов и перешел к делу.

– Мне тут звонок был от Михал Сергеича, – начал он и сразу почему-то замолк. Спустя 10 секунд паузы я решил помочь человеку.

– Ночью звонок был, да?

– Да, в 11, – наконец вышел из ступора Юрий Николаич, – Михал Сергеич короче просил обеспечить тебе защиту и помощь. Настоятельно просил. Защиту мы тебе вроде бы обеспечили, претензии есть?

– Ну что вы, что вы, Юрьниколаич, – быстро среагировал я, – вы нас с Анютой просто замечательно защитили, по гроб жизни благодарны вам будем. Если бы не вы, – и я сделал попытку всхлипнуть, не очень удачную.

– Ну ладно-ладно, – пресек мои артистические упражнения Николаич, – теперь насчет помощи… что конкретно надо и в каких объемах, можешь сформулировать?

Эвона оно что, подумал я, а мне ведь сейчас карт-бланш выписывают натуральный, только и успевай придумывать свои хотелки. Но следом пришла благоразумная мысль, что борзеть-то слишком не надо, дорогой ты мой Сергуня, а лучше показать себя разумным и рачительным хозяйственником.

– Знаете, Юрьниколаич, так вот сразу я наверно что-то упущу, лучше подумать и на бумаге написать…

– Ну и славно, связь будешь держать вот через него, – и он показал на Чкалова, – дай ему свои телефоны.

– Вот разве что две просьбы есть, безотлагательные, – добавил я, глядя прямо в маловыразительные глаза первого секретаря. Он, как мне показалось, слегка напрягся, мало ли чего там сейчас этот протеже Горби потребует.

– Мы с Анютой хотим расписаться, а ей до 18 лет трех месяцев не хватает, помогите с этим делом, а?

– Беременность? – сразу взял быка за рога Чкалов. Анюта аж передернулась при этих словах.

– Ну нет, что вы, до этого слава богу еще далеко – а просто я очень сильно подозреваю, что очень скоро дела так сильно закрутятся, что будет не до этого, а тут как раз есть и время, и согласие, так сказать, сторон.

– Хорошо, – ответил после небольшой паузы Христораднов, – Палыч, помоги товарищам с этим делом. А вторая просьба какая?

– Можно нам съездить на похороны Леонида Ильича? Отдать, так сказать, дань уважения великому человеку… все-таки не каждый день у нас руководитель страны умирает… вот вы наверно были на похоронах Сталина? – наудачу закинул удочку я.

– Да, был… – ответил он, – но это к теме не относится. Ладно, подумаем и над этим вопросом – Палыч, сделай там себе отметку. У тебя все? Может у Анюты есть что-то? – обратился он напрямую к ней.

– Сергей уже все сказал, – ответила она, скромно потупив очи, – так что мне добавить нечего… кроме слов благодарности конечно.

– Вот и славно, что там у нас дальше в программе? – спросил он у Палыча, видимо уже забыв про нас. Мы быстро откланялись.

А спускаясь по лестнице где-то между 2 и 3 этажами я неожиданно узрел лысую голову Игоревича. Голова говорила с другой примерно такой же на довольно повышенных тонах. Мы с Анютой притормозили у окна, дождались окончания ругани и подошли.

– Здравия желая тщ завотделом, – бодро поздоровался я.

– Ааа, с утра думал, что тебя… вас то есть здесь встречу, и точно ведь встретил. Я уже не завотделом, а завсектором кстати. И не в райкоме…