Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 18

Доедет ли это колесо до Москвы?

Я еще и для этой твари добавил заключительную, так сказать часть, юридического документа (пропустив стоимость, срок действия и порядок обжалования в вышестоящих инстанциях):

– Смотри, гнида, я ведь проверю, как ты договор выполняешь… вернусь вот из Москвы и очень тщательно исследую этот вопрос. Если что-то пойдет не так, ты знаешь, что последует.

– Петр Петрович, – предельно уважительно спросил у меня Молотов, – я не спрашиваю, как вы это сделали, задам простой вопрос – зачем вы с ней договаривались? Не проще ли было включить на всю катушку эту вашу внутреннюю батарейку?

– Сейчас, – пообещал я, – на улицу выйдем, тогда и расскажу.

Мы попрощались с мужем несчастной Алевтины, я три раза, не меньше, уверил его, что началась рецессия и все должно наладиться. А он аж расцвел от таких слов и тоже не меньше трех раз сказал, что он теперь мой должник.

А на улице, рядом с черным-пречерным членовозом марки ЗИЛ-114 я рассказал этим товарищам все, что обещал.

– Я мог задеть соседние органы пациента, а там, сами понимаете, есть и это… и то… Короче говоря, стопроцентной уверенности в том, что вместе с бластомой не накроется медным тазом и сама Алевтина, у меня не было. А потому я выбрал договор – тут ведь лучше перестраховаться, чем недо…

И они как-то синхронно кивнули головами и пригласили меня внутрь этого чуда советского элитного автопрома. Там все было в натуральной коже. Приятной даже на вид, не то что на ощупь. Семь мест, длина шесть с половиной метров, строгий классический дизайн, все дела.

– А правда, – немедленно задал я вопрос, оказавшись на заднем сиденье, – что инженеры завода Лихачева содрали эту машину с Линкольн-Контитенталя?

Ответил мне водитель, мужчина в строгом сером костюме с золотой почему-то коронкой во рту, которая сверкала у него при каждом слове (Анатолий, представился он мне без должности).

– Неправильная у тебя информация, Петя, – так начал он свой ответ, – зиловские инженеры конечно изучали все мировые образцы таких типов автомобилей… и не только фордовский Линкольн, еще там были в списке Империал-Лимузин от Крайслера и Кадиллак-Флитвуд от Дженерал Моторс. Но наша продукция получилась полностью уникальной. Сам посуди – с 67 года выпускается, а выглядит современно совсем не так, как та же 21-я Волга или Москвич-407, а они примерно тогда начинали.

– Да уж, – не мог не согласиться я, – выглядит, как что-то космическое… и подвеска очень мягкая, ям вообще не чувствуется.

В это самое время мы проехали мимо моего дома, и во дворе его, рядом с моим же подъездом я углядел небольшое столпотворение, человек десять там стояло, ходило и сидело на скамеечках возле грибочка.

– А чего это они там ждут? – спросил я у Молотова, – не знаете?

– Знаю, – весело ответил мне он, – не чего, а кого – тебя, Петр Петрович.

– А зачем меня ждать? – продолжил тупить я.

– А ты что хотел, слухи про твои исцелительские успехи распространились очень быстро – теперь живи рядом с этим ажиотажем.

– Как же я домой-то возвращаться буду? – взволновался я, – они ж меня по кусочкам разберут? Как эту… Аллу Пугачеву или эту… Софию Ротару.

– Придумаем что-нибудь, – вздохнул Берия, – так что особо над этим делом не задумывайся.

Я мысленно махнул рукой и сказал самому себе, что подумаю над этим вопросом завтра, а сам продолжил беседу с водителем про автомобильные вещи.

– Так что там с подвеской-то?

– Торсионная она, – любезно пояснил тот, – вот ее точно передрали с модели Крайслер-300. Сзади, правда, оставили традиционные продольные рессоры. А вот двигатель точно наш, оригинальный, 300 лошадей, 7 литров.

– Ничего себе, – удивился я, – сейчас же больше 2-х литров не делает никто. Бензина наверно много жрет?

– В городе 25 литров, на трассе 17–20. Бензин 93-й, если интересно.

– Очень интересно, – не кривя душой продолжил я, – а максимальная скорость какая у этого чуда?

Слова про чудо, видимо, понравились водителю, поэтому он продолжил с большой охотой (ну оно и понятно, обычные-то его пассажиры если и разговаривают, то совсем о других предметах):

– 190, но это если дорога ровная и погода хорошая, а разгон до сотни за 13 секунд.

– Шикарная тачила, – невольно вырвалось у меня определение из 90-х годов.

– Тачила? – не понял Молотов.

– Ну да, – быстро спохватился я, – уменьшительно-ласкательное производное от слова «тачка». А тачкой в молодежной среде сейчас называют автомобили.

– Никогда не слышал, – задумался он, но мне на помощь пришел товарищ Берия.

– Я пару раз встречался с таким определением, сынок его употреблял, когда описывал содержание американских автомобильных журналов.

– Ну тогда ладно… – подкрутил подозрительность на минимум Молотов, – давай я расскажу, что с тобой дальше будет, целитель ты наш черноземный…

– У нас тут черноземов нет, – поправил его я, – сплошные подзолистые и дерново-подзолистые почвы.

– Хорошо, – не стал спорить по этой мутной теме он, – будешь нечерноземным целителем. Так вот – когда прибудем, для начала мы тебя проверим на всей нашей аппаратуре.

– Так прогнали уже, два раза, – вклинился в его речь я, – и товарищ Горлумд только и смог, что развести руками.

– Ничего, – отмахнулся Молотов, – кашу маслом, а безопасность дополнительными мерами не испортишь. Еще один круг будет. А потом… что потом, Лев Николаич? – почему-то обратился он к партнеру.

– Потом суп с котом, – пошутил тот, – точнее два супа… если не три – контрольные задания будут – справишься, тогда уже поступит последнее и самое главное дело в твоей жизни.

– Это как у Булгакова, – опять вырвалось у меня, – какое главное событие в моей жизни, так?

– Не знаю – не читал, – сурово ответил мне Молотов, а Берия добавил:

– Булгаков это который «Дни Турбиных»?

– Ага, он самый, – подтвердил я, – только он больше известен, как автор «Мастера и Маргариты». Врач, кстати, по профессии.

– Да, я что-то слышал, – рассеянно ответил Берия, когда мы выбрались из лабиринтов народной стройки на Московское шоссе, – только он ведь врачом-то поработал совсем немного, быстро в писатели переквалифицировался.

– Да, – позволил я себе рискованное замечание, – а остался бы верен своей профессии – глядишь, и до 4 Главного управления дослужился бы.

– Нам писатели без надобности, – сурово отрезал Молотов, – у нас ординаторы что хочешь напишут, если им такое указание дать.

И на этом наш разговор сам собой увял вплоть до славного города Владимира. Личного автотранспорта у народа в те времена еще совсем немного было, так что никаких пробок и дорожных заторов на нашем пути не встретилось. Равно как и южного объезда города, красивого и быстрого. Взамен него имел место северный объезд с ответвлениями в такие хиты Золотого кольца, как Суздаль и Юрьев-Польской.

– В Юрьеве этом самом Польском, – заметил я, чтобы как-то разрядить звенящую тишину в салоне, – снимали «Золотого теленка», знаете?

– Это где Юрский играл? – спросил через плечо водитель.

– Точно, – ответил я, – а еще Куравлев, Зиновий Гердт и Евстигнеев. Тут самое начало фильма снимали, где встречаются сыновья лейтенанта Шмидта… на главной площади города.

– А остальное где? – спросил Молотов.

– Восточную магистраль – в Каракумах, на границе Туркмении с Казахстаном, – блеснул познаниями я, – Черноморск естественно в Одессе, где же еще, а сцены с автопробегом недалеко от Юрьева, в каком-то местном поселке. Классный фильм вышел, правда?

– Классный, – не стал спорить Берия, – только это никакая не комедия получилась, а что-то сложное…

В ответ на это не стал спорить уже я… с чем тут поспоришь-то, действительно Швейцер трагикомедию снял. И народ это быстро понял, поэтому и популярность у «Золотого теленка» совсем не та была, что у гайдаевских хитов.

Да, а в самом конце этой объездной трассы – можете верить, можете нет, но нас тормознул бравый гаишник. Весь в новенькой милицейской форме и с мотоциклетным шлемом на голове.

– ГАИ по Кольчугинскому району, лейтенант Воронцов, ваши документы, – сурово сказал он в открытое окно водителю Анатолию.

А тот в ответ бросил ему следующее:

– Лейтенант, ты чего, не видишь, кого тормозишь?

– Очень хорошо вижу, – все так же вежливо отвечал тот, – транспортное средство с госномерами 00–10 МОС.

– А цифры с нулями и серия тебе ничего не говорит? – задал следующий вопрос Анатолий.

– Говорит, что машина московская, – поведал лейтенант и повторил уже с нажимом, – ваши документы.

Анатолий покрутил пальцем у виска и протянул в окно требуемые бумаги. А лейтенант обошел наш ЗИЛ вокруг и задал следующий вопрос:

– А где талон техосмотра?

– Пожалуйста, – водитель вытащил из-под козырька еще одну бумажку и протянул её гаишнику.

– Ай-яй-яй, – сокрушенно покачал головой тот, – просрочено на целую неделю, – и он показал и водителю, и нам на заднее сиденье срок действия талона, действительно, в начале сентября надо было продлять.

Оба минздравовских начальника уже накалились до состояния кипящего чайника, видимо, до сих пор их никто так не унижал на наших дорогах. Первым в себя пришел Молотов, он вышел из машины, хлопнул, что было сил, дверцей и поманил гаишника в сторонку. О чем уж они там разговаривали, осталось неизвестным, но через полминуты гаишник протянул документы водителю, и мы двинулись дальше.

– Совсем оборзели владимирские гайцы, – нарушил я тишину, а товарищ Берия добавил красок:

– И что ты ему там сказал?

– Что-что, – недовольно ответил тот, – пятерку сунул, вот и весь мой рассказ.

– Даааа, – выдохнули мы одновременно с Анатолием, а продолжил я один:

– Что-то я не завидую этому лейтенанту – нехорошо его дальнейшая судьба сложится.

На что мне уже никто не ответил, и мы без задержек помчались по трассе, которая в не таком уже далеком будущем получит имя М7. В Балашихе мы все же попали в небольшую пробочку, а проблескового маячка у Анатолия, видимо, не имелось. Так что ко времени в пути добавились полчаса – по-божески по сравнению с девяностыми и нулевыми.

– А куда мы едем? – спросил я, когда мы миновали МКАД… ну то есть то, что когда-то станет МКАДом, а сейчас убогая четырехполоска с разбитым полотном. – На Грановского?

Эти двое начальников переглянулись, а отвечать взялся старший из них:

– Грановского было до 73 года, а сейчас мы на Мичуринском проспекте обосновались.

– Аааа, – прорезалось у меня воспоминание, – это такой красивый комплекс рядом с МГУ?

– Не так, чтобы совсем рядом, но недалеко, – пояснил он, – при нем и гостиница есть, туда тебя и поселят сразу по приезду.

Глава 19

Полный назад, Курилы, 83 год

– Ладно, мы от тебя все узнали, что хотели, – продолжил я беседу с маленьким корейцем, – ты наверно есть хочешь?

– Конечно хочу, – кивнул он головой.

– Тогда пойдем, провожу тебя на камбуз, а ты (обернулся я к Ираклию) давай на мостик – нехорошо корабль без управления оставлять.

– А с этим что делать будем? – задал он логичный вопрос

– Приставим к машинному отделению – как-никак он помощником машиниста тут числился, наверно успел натаскаться в этих вещах.

– Договорились, – ответил капитан и развернулся к ходовой рубке, а я повел Кима поближе к еде и подальше от начальства.

А тут и все остальные члены нашего импровизированного коллектива подошли – Сергей, Виталик и Вася.

– Как там американцы? – спросил у них Ираклий.

– Все окей, как они сами говорят, – отозвался Сергей, – второго перевязали, там ерунда сплошная, небольшой порез на затылке. А первый успокоился… да, руки мы им все же развязали, а то как им справлять естественные надобности?

И любопытная Людочка тоже спустилась со своего наблюдательного поста и присоединилась к нашей компании.

– Ой, кто это? – показала она пальцем на Кима.

– Это, Люда, – ответил я, – рядовой второго класса ВМФ Кореи товарищ Ким, всё, что осталось от команды нашего корабля. Прятался в трюме, а когда его заливать начало, выбрался оттуда.

– Ну надо ж, – удивилась она, – какие маленькие рядовые в Корее… на пацана-пятиклассника похож.

– Какие уж есть, других не завезли, – вздохнул я, подтолкнул Кима в бок и мы спустились на один уровень.

Сзади я услышал, как Ираклий отправляет Люду обратно на крышу, а она упирается – мол, все равно ничего не видно и не слышно.

В кают-компании и на кухне мне еще раз пришлось объяснять, что это за фрукт и откуда он к нам упал. Слава богу, много вопросов не последовало, но накормить его накормили… он больше на воду налегал, что и понятно.

– Ну как, наелся? – спросил я его через полчаса.

– Наелся, спасибо, господин эээ… – он некоторое время подбирал нужное слово и таки подобрал, – русский.

– Отлично, – встал я со стула, – можешь называть меня Петром, а теперь пошли к месту работы – бесплатно тебя кормить мы не собираемся.

Он без рассуждений вскочил и вытянулся в струнку, всем своим видом подтверждая готовность следовать за своим господином.

– Кстати, – вспомнил я, – а оружие-то у вас какое-то было?

– Было, господин Петр, – ответил он, – только оно запиралось в оружейной комнате.

– Пойдем покажешь, где это, – предложил я ему.

Эта комната не имела какой-либо опознавательной таблички, просто с номером 13. И была она намертво закрыта аж на два замка.

– Ключи знаешь где? – обратился я к Киму.

– Никак нет, – опять вытянулся он по стойке смирно.

– А что там за оружие лежит, в курсе? – задал я следующий вопрос.

– Так точно – штук десять автоматов, двадцать карабинов и пять… нет шесть пистолетов. Это то, что я сам видел, может и ещё что-нибудь есть.

– Ладно, ломать дверь не будем, – принял решение я, – а пойдем-ка лучше мы с тобой в машинное отделение.

Не соврал солдатик, действительно он тут успел потрудиться, возле движков и генераторов – это я понял по его уверенным действиям в машинном отделении. Первым делом он проверил все лампочки и стрелочные указатели, подкрутил пару рукояток управления, нажал на одну кнопку и отжал другую. После чего доложил мне:

– Двигатели и генераторы в норме!

– А компрессор? – напомнил ему я.

– Если честно, – смутился он, – я с ним почти не работал, тут был отдельный человек для этого. Но кое-что запомнил, могу посмотреть…

– Посмотри, конечно, – предложил я.

И он начал ходить вокруг и около свистящего блока, залезая в труднодоступные места. Резюме свое он озвучил минут через десять.

– Кажется, все неплохо, только блок стабилизации оборотов ведет себя странно.

– И в чем эта странность выражается?

– При нормальной работе должна гореть вот эта лампочка и давление должно колебаться от 4 до 4,5 атмосфер, а сейчас лампочка не горит, а давление 3,5.

– Ладно, – вздохнул я, – компрессор сейчас это не самое главное, курс мы вроде изменили, теперь можно идти без управления рулями до самого Южно-Курильска. Знаешь, где это?

– Знаю, – тут же отозвался он, – на Кунашире, нам на обучении рассказывали – там у вас база какая-то есть.

– Да ты что, – заинтересовался я, – а еще что про русских говорили на вашем обучении?

– Много чего, – ответил он, – поменьше, конечно, чем про Северную Корею, но тоже немало.

– А что там про корейский боинг у вас слышно? – внезапно вспомнил я то, с чего началась вся эта моя эпопея.

– Это который 007? Так сбили же его над Сахалином, 1 сентября и сбили, – тут же вылетело из него. – Нам политинформацию зачитывали недавно, 290 трупов, в том числе американский сенатор и миллиардер из Гонконга.

Во дела, мысленно восхитился я, а с кем же это я тогда беседовал в Петропавловске? Но рассказывать о своих похождениях я посчитал преждевременным, а только спросил его еще раз, не связано ли было их спецзадание именно с этим 007.

– Не знаю, господин Петр, – отвечал он, – я ведь младший матрос на корабле, таких подробностей мне не сообщали.

Ну на нет и суда нет, с тоской подумал я, будем заниматься досудебной практикой. Включил связь с ходовой рубкой и спросил:

– Мы трогаться сегодня будем или не будем?

Наушники похрипели с полминуты, потом раздался ответный сигнал от Ираклия:

– Будем. С одним затопленным отсеком максимальная скорость 12 узлов, как тут написано в руководстве, это соответствует положению «малый вперед». Через две минуты даю малый – вперед, контролируй там работу механики.

– Есть контролировать работу механики, – четко доложил я, выключил связь и повернулся к Киму. – Сейчас будем трогаться на малом ходе.

– С одним затопленным отсеком, господин Петр, – сообщил он мне, – максимальная скорость 10 узлов. Так вроде бы в нашем руководстве написано.

– Знаю, – бросил я, – мы тоже умеем мануалы читать. Ты мне лучше вот что скажи – откуда ты родом?

– Из Сеула, – сразу же ответил он, – район Гангнам, правый берег Хангана.

– О, – немедленно вспомнилось мне, – Гангнам-стайл, песня такая есть, поет этот, как его… Пси что ли.

– Не слышал, господин Петр.

– Ладно, проехали. Это вроде бы самый центр Сеула, не рабочая окраина – семья-то у тебя не из бедных, получается?

– Отец работает на Хендае, менеджер в главном офисе, мать медсестра в медицинском центре Самсунг. Еще брат есть, он младше меня, учится в школе.

– У вас ведь каждый юноша должен в армии отслужить, верно? – продолжил я задавать вопросы, чтобы не было так скучно без дела.

– Верно, господин Петр. С 18 лет нужно встать на учет в военном комиссариате, а в 19 или 20 тебя забирают в ряды ВС Кореи.

– И сколько служить?

– В сухопутных войсках 1,5 года, на флоте 2, в авиации 2,5.

– Куда ж твое командование-то смотрело, когда тебя твои же товарищи унижать начали?

На это Ким совсем уже не нашел, что ответить, а просто виновато отвел глаза в угол.

– Стартуем, – раздался голос из громкой связи.

– Контролирую механику, – ответил я, после этого моторы заревели чуть громче и пол под ногами задрожал.

– Все в норме? – поинтересовался я у Кима?

– Да, господин Петр, отклонений нет, – ответил тот, а потом вдруг решил продолжить разговор о генеалогии. – А вы откуда родом?

– Город Нижнереченск, если тебе это что-нибудь говорит, – сказал я.

– Что-то слышал, – пробормотал он, – там у вас река еще большая течет…

– Ага, Волга называется. Отец умер, когда мне три года было… кстати он натуральным корейцем был, поэтому я ваш язык знаю.

– С севера или с юга? – сразу уточнил он.

– Он переехал в СССР еще до разделения страны, – пояснил я, – но если тебе так уж это важно, то вроде бы его предки в Пусане жили.

Ким кивнул и задал еще один вопрос:

– А остальные родственники?

– Мать работает учителем в школе, братьев и сестер нет.

И тут опять прокаркал громкоговоритель:

– Петя, давай наверх, у нас проблема.

– Сиди здесь и следи за приборами, – принял я решение оставить Кима одного на боевом посту, – а я отлучусь на немного?

– Что-то случилось? – спросил он.

– Да, а что именно, не сказали, – ответил я ему и поднялся на три уровня вверх.

– Что тут стряслось? – спросил я первым делом, переступив порог рубки.

– Левый якорь сорвался с крепления и теперь болтается где-то между бортом и поверхностью моря, – ответил капитан.

– Ну ё-моё, – это все, что я смог сгенерировать в ответ.

– Ё, конечно, твоё, – недовольно заметил Ираклий, – но с такой болтающейся дурой двигаться дальше, по-моему, нельзя. Я затормозил машины.

– Подтянуть пробовали? – задал я следующий вопрос.

– Пробовали, – вступил в разговор Сергей, – не получилось. Что-то в управляющей колонке заклинило.

– Так может разберем и посмотрим? – предложил я, – ты один раз кажется это делал уже.

– Давай, – с видимой неохотой согласился Сергей, и мы в четыре руки раскрутили заднюю стенку соответствующего блока.

Осмотр внутренностей ничего существенного не дал – ну большая плата управления с импортными микросхемами, ну блок питания сбоку, ну жгут проводов налево, а другой жгут вниз. На вид все было исправным. Предохранители тут отсутствовали как класс.

– Ты как хочешь, – сказал мне Сергей, – а я сюда разбираться не полезу – только испортим все.

– Может тогда сбросим якорь к чертовой матери? – предложил я выход из положения. – мы и с одним таким устройством проживем.

– А ты знаешь, как его сбрасывать?

– Если честно, то не очень… но можно ведь у корейца спросить, у Кима, он ближе знаком с местной техникой.

– Точно, – хлопнул себя по голове Ираклий, – тащи сюда своего Кима, будет нам переводчиком с технического на русский.

И я в который раз за сегодня попрыгал по ступенькам трапа вниз. А внизу меня ждал маленький сюрприз – не было там никакого Кима. Осмотрел все закоулки и не нашел его. Тогда я поднялся на один уровень, где сидели взаперти наши американские друзья – и здесь меня ждал еще один сюрпризец, на этот раз побольше. Каюта, куда мы заперли Джона с Алексом, была распахнута настежь и никого там не сидело. Мысленно похолодев, я ринулся к двери оружейной комнаты с номером 13, она тоже была открыта, автоматы с винтовками мирно стояли там в козлах, но на мой взгляд не хватало штук 5–6 единиц вооружения. Я захватил парочку автоматов и бегом поднялся на мостик и доложил ситуацию.

– Василий остаешься здесь, – мгновенно сориентировался Ираклий, – остальные за мной.

И он забрал у меня один из автоматов (по-моему это был М4), и мы гуськом выдвинулись в направлении оружейной комнаты.