Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 327 (всего у книги 347 страниц)

Слева – движение. Я развернулся, успев среагировать только на уровне инстинкта, и увидел вторую. Её ноги раскрылись веером, как ножницы. Она прыгнула Элене на спину.

Я подхватил её за задние конечности, оторвал от девушки и, схватив за всё тело, разорвал пополам. Слизь брызнула на руки, вонючая и липкая.

Элена даже не успела закричать.

– Кирилл… – выдохнула она. – Ты…

– Не смотри, – отрезал я. – Их будет больше.

Их действительно было больше. Из тумана появлялись десятки – от мелких, шустрых, до больших, с длинными, как хлысты, конечностями. Они окружали нас, щёлкали мхом, стягивались кольцом.

Одна поднырнула ко мне под ноги, пытаясь сбить с равновесия. Я прыгнул ей на спину, сминая всем телом телом, и перекатился, уходя от удара другой твари.

Две сразу атаковали сбоку – я успел схватить одну и ударить ею вторую. Мох вспыхнул от моих пальцев, но огонь гас почти сразу – слишком влажная среда.

Глава 25

Я чувствовал себя берсерком – но не терял голову. Каждое движение было выверенным, чистым. Усиление работало ровно, без всплесков. Тело двигалось быстрее, чем я успевал осознавать. Именно это и напугало Элену.

Когда я сломал шею очередной твари и отбросил её в сторону, она прошептала:

– Ты не человек. Нормальные люди так не двигаются.

– Сейчас не время для философии, – сказал я.

Ещё одна гнилушка прыгнула на меня. Я схватил её прямо в воздухе и прижал к корню, вдавив голову в древесину до треска.

– И особенно не время сравнивать меня с нормальными людьми. Уходим отсюда, пока есть шанс!

Она ничего не ответила, но последовала моему совету.

Трясина сжималась сильнее. Корни позади нас погружались в жижу, оставляя чёрные воронки. В тумане мелькали силуэты тех, кто бежал где-то по параллельным веткам – но они исчезали один за другим, будто их просто втягивало.

Гнилушки не отставали. Иногда они появлялись сбоку, иногда – сверху, спускаясь по ветвям, как мохнатые плети. Иногда я не видел их – а просто чувствовал, и тогда бил первым.

Но потом началось нечто хуже. Сначала я подумал, что это снег. Белые хлопья – мягкие, падающие с неба. Но когда они коснулись кожи, я ощутил ледяной укус – жёсткий, острый, как игла.

– Это не снег! – крикнула Элена, прикрывая лицо. – Это споры! Они замораживают всё, чего касаются!

Споры оседали на корнях, и древесина покрывалась тонким инеем. Мох на трупах гнилушек сжимался и темнел. Воздух стал жестче, словно впитывал холод.

– Укрытие! – сказала она. – Срочно!

Я огляделся. Корни вокруг были открытыми, а споры уже падали плотным дождём.

И я увидел впереди провал – узкую расщелину в древесной массе, куда споры не долетали из-за нависающей плиты.

– Туда!

Мы добежали до укрытия в последний момент – когда споры начали падать почти как град.

Я втолкнул Элену внутрь, сам нырнул следом.

Снаружи туман стал белым. Удары спор по корням звучали, как тысячи стеклянных игл, бьющих по камню.

Элена дрожала – не от холода, а от перенапряжения.

Я опёрся о стену расщелины и сказал:

– Переждём. Потом пойдём дальше.

Она посмотрела на меня долго, словно пытаясь понять что-то важное. Но молчала.

Мы оба знали: трясина ещё не закончила охоту.

Туман редел, когда мы выбрались из укрытия, но трясина стала тише – слишком тише. Лес не шипел, не дышал, не пульсировал. Только тянулся дальше бесконечными корнями, словно огромная сеть жил, уходящих вглубь.

Сначала я подумал, что слышу очередной эхокрад.

А потом понял: это стон.

Глухой, приглушённый, будто кто-то кричал из-под земли.

– Слышишь? – спросила Элена.

– Слышу.

Мы стали вести себя осторожнее. Болото в этом месте казалось мёртвым – корни не шевелились, воздух был сухим, будто испуганным.

Слева – резкий удар, будто что-то ломалось.

Потом голос. Хриплый, отчаянный:

– Э-эй… кто-нибудь… слышит…

Я сжал зубы. Трасса трясин не терпела жалости, но голос был живым. И я его узнал.

– Ильвар, – сказал я.

Элена ахнула:

– Он же…

– Да. Он где-то поблизости.

Мы двинулись по звуку. Корни становились всё толще и плотнее, будто кто-то запутал их специально. И лишь спустя пару десятков шагов увидели провал – огромную воронку, затянутую корнями, как паутиной.

Ильвар лежал внизу. Его придавило корнем толщиной с мою ногу. Второй корень зацепил его за бок, третий почти врезался в грудь. Он был жив – но едва.

Свет Элены упал на него, и Ильвар поднял голову. В его взгляде была смесь облегчения и… стыда.

– Я думал… – хрипнул он. – Никто не услышит.

– Не двигайся, – сказал я. – Сейчас вытащим.

Он попытался улыбнуться:

– Земли нет. Я… бесполезен.

Я подошёл к краю, оценивая корни. Это была не ловушка – просто трясина решила его «пережевать». Ильвар без своей стихии действительно был беззащитен. Для него это испытание – хуже, чем для остальных.

– Кирилл, осторожно, – сказала Элена. – Эти корни… живые.

Я это и так уже знал.

Подняв руку, я коснулся первого корня. Он дрожал – не от ветра, а от сопротивления. Усиление пробуждалось, словно отвечая угрозе. Мышцы налилась силой.

– Отойди, – попросил я Элену.

Она отступила. Я схватил корень обеими руками и потянул. Корень был тяжёлым. Твёрдым. Скользким от слизи. Но он всё же поддался.

Сначала немного – сантиметр, другой. Потом, когда я перестроил хват и вложился всем телом, корень треснул и поднялся, открывая Ильвару грудь.

Тот закашлялся, хватая воздух.

– Н… невероятно, – выдохнул он. – Это… это не магия.

Он видел. Он чувствовал. Я проигнорировал его слова и перешёл ко второму корню. Этот был глубже – будто врастающий прямо в бок. Я вцепился в него, чувствуя, как под пальцами дрожат живые волокна.

Снова рывок.

Снова сопротивление.

Снова сила, которая росла быстрее, чем я ожидал.

И корень оторвался, выпуская Ильвара. Волна тёплой, липкой жидкости брызнула на мою руку – кровь? сок? я не хотел знать.

Элена спустилась вниз, подсвечивая раны. Она приложила ладони к его боку – свет дрожал, как осенний лист, но всё же проник внутрь, останавливая кровь.

Ильвар дышал тяжело, но уверенно.

– Вы… спасли мне жизнь, – сказал он. – Я… обязан вам обоим.

– Не стоит вешать на себя долги, которые сложно оплатить, – отмахнулся я. – Сейчас надо уходить. Трясина собирается обратно.

Ильвар попытался встать – чуть не рухнул снова. Я подхватил его под руку. Его глаза метнулись ко мне, тёмные и внимательные.

– Это усиление, – сказал он тихо. – Но не земное. Не природное. И не человеческое.

Я не ответил. Он улыбнулся странной, обескровленной улыбкой:

– Я… понял. Не спрашиваю больше.

Элена подняла взгляд:

– Ты можешь идти?

– Могу. Но буду… медленнее.

– Тогда идём вместе, – решила она.

Но Ильвар качнул головой:

– Нельзя. Я замедлю вас обоих. – Он оглядел корни. – Этот круг пожирает тех, кто идёт группой. Я видел это. Слишком много ловушек. И слишком мало путей.

Он выпрямился, насколько мог.

– Я пойду… другой дорогой. И если мы встретимся в следующем круге… значит, мне повезло. А если пойму, что неспособен продолжать – активирую амулет возврата.

Мы молча смотрели, как он уходит. Его походка была шаткой, но в ней появилась новая осторожность – то, чего раньше Ильвару явно не хватало.

Когда он скрылся в тумане, Элена soft сказала:

– Он понял о тебе больше, чем другие.

– Он умный, – ответил я. – Осторожный. И не дурак.

– Но это может быть опасно.

– Может. Если честно, я сам, до конца, себя не понимаю и свои силы.

Мы стояли среди корней ещё какое-то время, пока трясина вокруг не дрогнула, и корни не начали медленно закрывать воронку, где лежал Ильвар.

Я посмотрел вперёд.

– Пошли. В этом круге никто никого ждать не будет.

Элена кивнула. И мы продолжили путь – глубже, туда, где трясина шевелилась уже не как болото, а как живой организм, ожидающий следующую жертву.

Туман густел так, будто кто-то подмешал в него глину. Воздух вяз – каждый вдох давался усилием. Мы шагнули в новую зону трясины, и я сразу понял: это не просто болото. Это лес.

Корни здесь поднимались вверх, сплетаясь в подобие стволов, арок, колонн. Некоторые тянулись, словно руки, другие изгибались, как позвоночники гигантов. Свет Элены отражался от влажных поверхностей, создавая ощущение, будто по сторонам мелькают десятки силуэтов.

Хотя вокруг – только мы двое.

– Это место… – прошептала она. – Оно не хочет, чтобы мы здесь шли.

Я только кивнул. Каждый шаг отзывался эхом – но эхо было неправильным. Оно возвращалось из другого места, из другого угла, будто мир имитировал наши шаги.

Через минуту я понял, зачем это. Первое движение было почти невидимым. Будто белёсый силуэт прошёл слева. Не шаги – тени шагов. Не тело – его намёк.

Элена вскинула ладонь, свет вспыхнул.

И тут же – удар.

Сзади.

Я едва успел развернуться – и встретил пустоту. Никого. Только дымку, из которой будто выплывали неясные очертания фигур – высоких, худых, бесформенных.

– Корневые призраки, – прошептала Элена. – Я слышала о таких. Они отражения тех, кто умер в этой трясине.

– Неважно, кто они, – сказал я. – Главное – что они хотят нас убить.

Тени начали сгущаться. И каждая мигала в такт искажённому эху, шёлестя едва слышно.

шаг-шаг-шаг

Но никто не шёл.

Внезапно под ногами что-то шевельнулось. Корни. Живые. Тянучки выстрелили прямо из земли – тонкие, как верёвки, но прочные. Они схватили меня за ноги, обвили лодыжки. Второй корень метнулся к Элене, пытаясь захлестнуть её горло.

– Назад! – крикнул я.

Она уже вспыхнула. Свет ударил по тянучке, заставляя её отпрянуть, завывая. Я же напряг мышцы, усиление рвануло вверх – корни треснули, но не отпустили.

Призрачные фигуры двинулись. Словно быстрая волна тумана, но с когтями.

Я отшатнулся. Один из силуэтов попытался схватить меня за лицо – пальцы прошли мимо, но там, где они коснулись кожи, осталось ледяное онемение.

Не трогать!

Усиление активировалось само собой, глухо вибрируя под кожей. Я ухватил ближайший корень, сжал – тот разорвался, как старое мясо. Освободив ногу, я шагнул вперёд, уходя в удар.

И кулак прошёл сквозь призрака. Но тот завыл – значит, удар всё-таки причинил вред. Значит, это не просто туман.

Один из силуэтов прыгнул на Элену. Она вскинула руки. Свет, что казался ярким минуту назад, вдруг стал тусклым – словно лес вытягивал его.

– Кирилл! – голос Элены дрогнул.

Я разорвал второй корень, подскочил ближе, встал шитом перед ней. Призрак бросился на меня – и в этот момент на кожу упала холодная капля.

Я поднял взгляд. Сверху на нас падали жёлто-зеленые змеи – тонкие, как ремни, усеянные крошечными мхами. Гнилостные змеи метались к свету. К Элене. Она вскинула руку – вспышка света разогнала их на секунду.

Но только на секунду.

Потому что они ползли обратно, привлечённые самой её стихией.

– Потуши свет! – скомандовал я.

– Тогда нас убьют призраки!

– Я разберусь.

Она дрогнула… но послушалась. Погасила ладонь, оставив лишь тусклое послесвечение.

Тени тут же навалились. Удары – быстрые, отрывистые, холодные. Я отбивал их руками, ощущая, как мышцы горят, как что-то внутри меня вырывается наружу.

Усиление будто жило отдельной жизнью.

Одна змея упала мне на плечо, прижалась к коже – и начала жечь. Не огнём – кислотой.

Я рыкнул и сорвал её, сжал в ладони так, что она лопнула, выплеснув вязкую жидкость. Запах травы, гнили и разложения смешался в воздухе.

Элена завизжала – корень-тянучка снова метнулся к её горлу.

– Не трожь её!

Я даже не помнил, как оказался рядом. Усиление взяло верх. Мышцы взорвались силой, голос эхом ударил по лесу.

Удар.

Корень разлетелся щепками.

Призраки отпрянули. Змеи исчезли в тумане. Тянучки втянулись в почву, словно испугавшись.

Тишина опустилась резко, как выстрел.

Элена сидела на земле, руки дрожали. На шее – красная полоса от корня, дыхание рваное.

Я стоял над ней, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели.

– Жива? – выдавил я.

Она кивнула, но едва.

Голос сорвался.

– Ты… ты меня… вытащил…

– Это не обсуждается, – буркнул я.

Но она подняла глаза.

– Ты не просто сильный… – прошептала она. – Ты… яростный. Как будто в тебе есть ещё что-то. Что-то, что хочет вырваться.

Я отвернулся.

– Нам нужно идти дальше. Этот лес не оставит нас в покое.

Но внутри меня всё ещё пульсировало то самое чувство – горячее, тяжёлое, похожее на гнев, но… нечто совершенно другое.

Что-то следило.

Что-то жило вместе с усилением.

И я не хотел думать, что именно.

Туман начал менять цвет.

Серо-зелёная мгла трясины постепенно расступалась, словно её втягивали в землю невидимые лёгкие. На её месте поднималась другая дымка – серебристая, густая, необычно прохладная. Она не пахла болотом. Не пахла вообще ничем.

Это пугало сильнее всего.

– Что-то меняется, – сказала Элена, прижимаясь ближе ко мне. – Очень… неправильно.

Перед нами открылся коридор из света. Туман дрожал, образуя овальные полости – будто огромные мыльные пузыри, висящие над землёй. В каждом мерцала тень, подобие движения, далёкий звук.

– Это… комнаты? – Элена прищурилась.

– Или ловушки, – буркнул я.

Не успел сделать шаг, как один из пузырей дрогнул – и развернулся внутрь себя. Я увидел движение, знакомое так, будто это произошло вчера.

Двор с облупленной оградой.

Серая петербургская улица.

Я, скучный день, холодный воздух.

И контрольная по алхимии, к которой я не готовился…

Что?

Я сделал шаг назад. Воздух сгустился, будто втягивая меня обратно.

– Кирилл, не заходи туда! – Элена схватила меня за локоть.

Но пузырь уже начал тянуть. Образы множились. Детство. Мать, спешащая в город. Отец – редкий вечер, когда он был дома. Двор, где я упал с лошади и выбил зуб. Все эти моменты не стоили ничего… но сейчас казались чересчур чёткими.

И неожиданно – другой кадр.

Переулок. Ночь. Десять человек вокруг, с кастетами, арматурой.

Моё дыхание рвётся.

Первый удар – прямо в скулу.

Нет… не нужно…

Мир пузыря распахнулся, как пасть.

И попытался засосать меня внутрь.

Я уцепился за воздух, будто он был чем-то материальным. Земля не отвечала. Огонь вспыхнул в ладонях, но едва заметно – как свеча под водой. Боль из воспоминаний била в голову, в грудь, вытаскивая старый страх.

– Кирилл! – голос Элены прозвенел серебром. – Смотри на меня!

Я вырвал взгляд из плена. На секунду реальность вернулась. Туман снова стал туманом.

Но пузырь не отступил. Теперь он шептал.

– Ты всё ещё тот же слабак…

– Ты всегда им был…

– Ты бежал.

– Ты прятался.

– Ты никогда не перестанешь быть ничем…

Я рыкнул и ударил по поверхности пузыря. Она дрогнула, будто желе, и попыталась обвиться вокруг моей руки, затягивая внутрь.

Элена взметнула свет – тонкую линию, как нож.

Пузырь разорвался. Серебристые капли упали на землю и испарились.

Я тяжело выдохнул.

– Спасибо, – сказал я.

Элена улыбнулась слабо:

– Не давай этому месту добраться до тебя.

Но в этот момент другой пузырь распахнулся – прямо перед ней.

И я услышал её тихий, сдавленный вдох.

Свет померк. Элена побледнела.

Пузырь показывал огромный город. Высокие здания, сияющие купола, мосты. Мир, которого я никогда не видел. Мир… красивый.

А потом в него врезалась волна света.

И всё рассыпалось.

Буквально – как стекло.

По улицам побежали трещины.

Дома рушились, проваливаясь в пустоту.

Люди кричали – но звук был глухим, будто из подводной могилы.

Элена шагнула вперёд.

– Мама… – прошептала она. – Папа…

Пузырь дрогнул, расширяясь – пытаясь её заглотить.

Я поймал её за плечи:

– Не смотри. Это не настоящее. Ты сама говорила – твой мир разрушили разломы.

Она не слышала. Лицо её залило светом, но свет скользил куда-то мимо.

Тогда я сделал единственное, что мог.

Развернул Элену к себе и с силой удержал, оттаскивая назад.

Пузырь взорвался ярким голубым светом. Осколки образов иллюзий рассыпались, и я почувствовал, как нечто холодное скользнуло по моей шее – будто коготь.

Из тени поднялась фигура. Без лица. Без тела. Только обрывочное очертание, составленное из тех же воспоминаний, что нам показывал пузырь. На груди – странный провал, как воронка.

– Тень памяти, – тихо произнесла Элена, придя в себя. – Эти сущности… питаются тем, что ты боишься вспомнить.

Очень удачно.

Тень двинулась.

Я шагнул вперёд. Удар в грудь. Силуэт дрогнул, но атака прошла мимо. Словно я бил ветер.

Тень подняла руку – и воздух заполнился звоном. Как будто она извлекала звук из самого пространства. У меня начали дрожать зубы.

Элена выкрикнула заклинание, свет ударил по тени, но та расщепилась на два силуэта – и оба метнулись к нам.

Я активировал усиление – оно вспыхнуло в мышцах, давая резкий, стремительный рывок. Первая тень встретила мой кулак. В этот раз удар прошёл иначе – точно. Силуэт треснул, будто состоял из стеклянного тумана. Я разнёс его вторым ударом.

Вторая прыгнула на Элену. Она выставила щит из света – и тень заорала, скорее мысленно, чем вслух, её звук гулом ударил в мои уши. Я подскочил и сжал тень обеими руками, будто это была реальная плоть.

И разорвал.

Глава 26

Свет Элены дрожал. Она опустилась на одно колено, держась за сердце.

– Это место… – прошептала она. – Оно не просто испытывает нас. Оно ломает.

Я поднял её, поддерживая под локоть.

– Пока мы вместе – оно не справится, – сказал я.

Слова прозвучали ровно. Нейтрально. Но внутри… дрожь от того, что мне показали. И от того, что ей показали.

Серебристые пузыри вокруг медленно растворялись, оставляя шрамы воздуха – как будто память тоже могла порваться.

Мы пошли дальше. Не говоря ни слова.

Мне казалось, трясина уже выложила все свои козыри. Но я, как обычно, ошибся.

Плато было не платом – круглая отмель посреди вязкого моря, из которой торчали разбухшие корни, будто пальцы утопленника. Туман подсвечивался изнутри тускло-зеленым, словно кто-то развёл свет в глубине гнили. Воздух густел сладковатым запахом прелой мокрой древесины, и в нём зудела тишина – не покой, а прислушивание охотника.

– Держись за меня, – сказал я. – И не отходи.

– Если ты упадёшь, я упаду вместе с тобой, – тихо отозвалась Элена. Голос хрупкий, но без дрожи. В пальцах уже собирался свет.

Почва под ботинком пружинила, и в тот же миг поверхность разошлась пузырём. На середину круга появилась фигура метра три ростом, на четвереньках, но всё ещё выше нас. Передняя часть – гуманоидная, но губы отсутствуют, вместо рта – чёрное дупло, из которого стелились лианы с зубчатыми краями. Спина же – не спина, а прижившееся «второе тело» – дерево-паразит, вросшее до позвонков: узловатый ствол с упитанными наростами, на каждом – глазок-смоляной пузырь, пульсирующий в такт дыханию. С каждого вдоха – срывало влажные споры, и воздух начинал зудеть, как если бы в него насыпали стеклянной пыли.

– Властитель, – шепнула Элена.

Он поднял голову, и всё пространство дрогнуло: корни вокруг нас начали втягиваться, натягиваясь дугами, будто готовясь к единой атаке.

– Левее, – бросил я. – Топкая кромка. Он попытается нас утянуть.

Ответом стал шипящий звук – как если бы расслоили сырую плоть. Из-под нас полезли «дворняги» – низкие, пластичные твари без костей, с клюющими пастями; под ногами брызнула жижа. Я шагнул вперёд, силой выбрасывая себя над трясиной – усиление держало связки как стальные тросы: резкий выпад, ступнёй пробиваю морду одной такой, боком ухожу от лианы, сгребаю вторую за шейный хрящ и рву в сторону, чтобы столкнуть на «брата». В лицо брызнуло коричневое – липкое, пахнущее чем-то сладким и больничным.

Слева свет вспыхнул глухим куполом. Элена отбросила сразу троих «дворняг», светом прожгла сплетающиеся на мои голени лианы. Но Властитель только расправлялся. Дерево на его спине раскрыло трещины, и из них полезли «дети» – крохотные паразитические зверьки на тонких корешках, как пауки с желудями вместо тел. Они бежали к нам, за собой оставляя тонкие следы белой плесени.

– Не подпускай, – сказал я. – Плесень перейдёт на обувь, а дальше на ноги.

– Знаю, – коротко. Её свет погустел, лёг на землю полосой, и «дети» зашипели – им не нравилось.

Властитель ударил. Не рукой – всем кругом. Корни из земли ударили, как хлысты, – отскочил на полшага, вторым рывком ушёл вбок, чувствую, как один такой «хвост» срезает воздух у виска. Второй влетел мне в грудь так, что дыхание, на мгновение, сбилось. Перед глазами порезало чёрными искрами.

– Кирилл! – Элена глухо вскрикнула, и тут же у нас над головой сложился её свет – не щит даже, а «свод» из тонких нитей, принимающий удар так, будто в него упёрся весенний ледоход. Ветровая волна от корней расплескалась.

– Я в норме, – выдохнул я и снова пошёл вперёд – атакуем в лоб, к самой туше. Иначе он нас утопит.

Лианы из пасти впились в землю, перемахнули, пытаясь оплести. Я нырнул под них, врезался плечом в набухшую «коленку», и – одним движением – подпрыгнул, ухватившись за ребристый выступ на стволе паразита у него на спине. Под ладонью – теплая, упругая древесина, нечто живое. Взглядом отметил: «глаза»-пузыри на наростах двигаются, реагируя на нас. Значит, центр восприятия – в паразите.

– Элена! Бей по глазам!

Она поняла и не стала спорить. Луч света хлопнул коротко, без протяжной дуги – прямо в точку. Один пузырь лопнул, брызнув тёмной смолой; Властитель дернулся так, что я по инерции едва не слетел. Пришлось схватиться покрепче. Дерево на спине рывком начинает закручивать спираль, пытаясь размолоть меня о землю. Усиление держит, но каждое «кивательное» движение срывает кожу с ладоней. Он решил сбросить меня на землю и сбить корнями, пока я лежу.

Не вышло. Разгон – и я сам срываюсь, но не вниз, а ему на шею: врезаюсь и левой ладонью всаживаю пламенную кромку под жабры. Огонь в этом аду горит нехотя, он здесь чужой; приходится держать пламя «коротко», не языком, а плотным клином. Пахнуло паленым мхом. Властитель откатывается, с хрипом вытягивая из пасти лианы – десяток сразу. Одна с зубчатым краем цепляет мне предплечье: горячая, с липкой слюной. Удары идут сериями, как грозовой раскат, и каждую серию приходится встречать корпусом: уворот, клин, шаг, уворот – сродни танцу на тонущем мосту.

Слева завывает трясина – «дворняги» уже грызут световой край Элены. Она держится. Сдерживает. Но свет уходит, и я вижу, как в уголке её губ появилась тонкая полоска крови.

– Держись! – кричу, а сам – прыжок через плечо Властителя и пяткой – в основание паразитного ствола. Хрустит что-то не совсем костяное, он оседает.

В ответ земля вскипает. По кругу – поднимаются «колонны» из корней – слипшиеся, утыканные костяными «зубами», как у доисторических рыб. Они вонзаются в свод света, пробуют его на прочность, и в этом «дожде» из корней-колонн нет ритма – один за другим, хаотично, отвлекая, сбивая.

Мне надо заканчивать. Тактика простая: перерезать «жизненные прожилки» паразита, пока он не ушёл глубже и не запустил новую регенерацию. Любое промедление – и всё сначала.

Я на вдохе забираюсь снова на него, по спине, как по неустойчивой лестнице. Сверху вижу, как он тянет «жгутики» из болотной воды, превращая их в новые лианы. Рывок, удар в один из крупных «узлов» на стволе. Сжимаю ладонь, превращая пламя в короткий нож, и вбиваю его под углом. Огонь шипит, сопротивляется сырости, но вонзается. Нарост трескается, чавкает, выплёвывает сгусток серо-зеленого, и тут же пытается стянуть рану.

– Ещё! – Элена запускает косой луч, добивая второй «глаз». Я слышу её дыхание – уже хрипящее. Слишком много света ушло в купол и в клинки.

Властитель принимает другое решение. Весь круг резко «проседает», и мы оказываемся по щиколотку в засасывающей жиже. Он делает то, о чём я предупреждал: топит. Паразит-дерево на его спине распускает корни, они впиваются в грунт, тянут воду, заливают площадку. Лишают нас опоры.

– На меня! – бросаю. Подхватываю Элену за талию, перехватываю под коленями – несколько шагов и нас уже несёт нас к чёрному глянцу пасти. Властитель, довольный, открывает «рот» шире – и я сам ныряю ему навстречу, но не внутрь, а сбоку, как ныряют под падающую балку: проскакиваю сквозь «бороду» лиан, иду низко, чувствуя, как зубцы срезают воздух над головой.

– Ты с ума сошёл! – выдыхает Элена.

–Всё идёт по плану, – отвечаю. Делаю шаг за шагом вдоль шеи, сзади – дерево-паразит, впереди – голова; между ними – «переход» – мягкий, как незрелая груша. Сюда. В этот «переход» я и кладу всё, что могу дать огню.

Огонь, сжатый до состояния гвоздя, входит плохо, вспыхивает рывками, как сырые дрова, но держится – держится! Я «ввинчиваюсь» им в эту перемычку, и тут же Властитель конвульсией выбрасывает нас обоих из-под себя, как волна выбрасывает бревно на берег. Мы катимся через слизь, по лицу – брызги с горьким привкусом. Сзади – утробный рёв; дерево на спине монстра начинает чернеть.

Он взбешен. Все корни вокруг вместе вздымаются и обрушиваются на нас «птицей» из древних легенд. Я закрываю Элену, плечами встречаю два удара, третий ловлю предплечьем – слышу, как что-то хрустит – не кости, но это было близко. В глазах искры.

– Свет! – сиплю. И Элена, глотнув воздух, ставит не купол, а «окно»: маленькую яркую щель, прямо в «туловище» паразита. Вся туша инстинктивно поворачивается к этому «окну», и я изо всех сил – как есть – бросаю туда не пламя даже, а жар: то, что удаётся вырвать изнутри. Нечто, что всегда было у огня – не огонь.

Паразит на его спине вспыхивает уже по-настоящему; на секунду по кругу прокатывается «жаркое дыхание» – даже трясина отступает. Властитель бьётся, вырывая из себя горящие корни, но огонь слизывает смолу, а смола – прекрасное топливо.

Он сбрасывает последнюю маску. Вся туша вытягивается, «ноги» превращаются в жгуты, и он летит в лобовую – огромной массой, как падающая башня. Уйти в сторону – значит дать ему возможность снова обвязать нас корнями. Я делаю единственное, что остаётся: шаг навстречу, вдох – и всем телом – удар в «гортань», туда, где я уже прожёг «перемычку». Рука уходит в горячую, скользкую плоть почти по локоть. Запах – кошмарный. Элена добивает: лучом – в основание ствола паразита.

Бум.

Треск.

Хрип.

Он ещё движется. Он ещё живой. Но уже не хозяин этой площадки. И у меня остаётся только один приличный удар. Я вытягиваю руку, пальцы дрожат, и этим дрожащим пальцам всё равно – я сомкнул их на «сердцевине»: плотный, гладкий, как костяная галька, «узел», который держал вместе все эти живые мерзости.

– Прощай, – сказал я. Не ему – кругу.

И рванул.

Властитель сложился сам в себя. Паразитное дерево ещё пыталось ползти, но свет Элены прожёг последнюю жилу. Туша осела в вязкую кашу. По кругу прокатился глухой, плотный вздох – не ветер даже, а как если бы из огромной груди вылетел воздух. Туман над нами дрогнул, свечения в нём погасли.

Мы стояли, по колено в слизи, и просто дышали. У меня дрожали кисти. У Элены – губы. Свет у неё почти угас, осталась светящаяся кромка на ладони, как нить, удержанная зубами.

– Выжили, – сказала она.

– Удивительно, но факт, – подтвердил я. Посмотрел на свою руку. На ладони – гладкий серо-белый «камень». Он не был камнем. Он был семенем. Тёплым.

– Это… – Элена тянется взглядом, останавливает себя. – Не держи голыми руками слишком долго. Он ищет почву.

– Благодарю, – сказал я. Аккуратно завернул «сердцевину» в обрывок вымокшей портянки и спрятал под куртку. Там пульс бился в унисон с моим.

Край плато начал меняться. Корни, недавно – хищные, гибкие – обмякли, стали похожи на старые канаты, что висели на причале. Вязь просела, проступило каменное кольцо – гладкое, облизанное болотом, но цельное. В нём вспыхнули три символа – простые линии, без витиеватой вязи, как зарубки охотника на древке копья.

– Выход, – сказала Элена. Голос стал ровнее. – Или переход. Тебе виднее.

– Во вторых кругах так не делают? – попытался я пошутить.

– Во многих – не делают. В остальных – берут плату. От нас уже взяли, – она кивнула на свою руку – кровавую полоску, где свет прожёг кожу изнутри.

Я хотел что-то сказать – и не нашёл слов. Просто кивнул. И подошёл к каменному кольцу. Символы сверкнули, раздался тихий щелчок, будто отодвинули штору – и туман впереди стал прозрачнее. За ним не было болота. За ним было… другое. Я не стал вглядываться – пока.

Элена коснулась моего плеча.

– Ты спас мне жизнь, – она произнесла это просто. – Я это… запомню.

– И ты мне, – ответил я. – Так что мы квиты.

Она не стала спорить. Просто улыбнулась – устало, по-детски. Удивительно – в этом мире ещё понимаешь, что усталая улыбка – лучше любой пафосной речи.

– Пойдём? – спросила.

– Ну да, нужно двигаться вперёд – сказал я. – Пока болото не передумало.

Мы шагнули в проём. Холодная кромка тумана прошла по лицу, как мокрая ткань, и за ней началось новое пространство. Я держал «сердцевину» у груди и думал: если Баган получит такой камень от каждого круга – его разлом вырастет в чудище. Но сейчас это было чужой задачей. Моя – выжить и дойти. И, да, довести Элену.

Свет у неё вспыхнул ещё раз – маленьким мотыльком на ладони, и погас.

– Тишина, – сказала она.

– Перед следующей бурей, – ответил я.

Полупрозрачный тоннель тянулся вперёд живым дрожащим змеем. Его стены словно были сделаны из плотного стекла, внутри которого что-то бродило – смазанные силуэты, похожие на людей, животных, тени, у которых не было хозяев. Они двигались синхронно с нашими шагами, подстраиваясь под ритм, как будто пытались угадать момент, когда смогут прорваться внутрь.

Каждый шаг отзывался в стенах трещиной.

Тонкой. Хрустящей.

И слишком ровной, чтобы быть случайной.

Я замедлил шаг. Слева по поверхности стеклоподобного материала промчалась волна – тень ударилась в него так, что на гладкой поверхности проступил острый рисунок, похожий на когти. Линии медленно расползались, будто от внутреннего давления.

Элена дёрнулась. До этого она держалась ровно, как на предыдущих испытаниях. Там, где другие паниковали, она действовала чётко и хладнокровно. Но сейчас – нет. Тусклый свет, который всегда тихо плыл вокруг неё, стал рваным, нестабильным.

– Кирилл… – голос её едва слышный. – Они… смотрят.

Тени били в стены уже не одиночными ударами – будто всё, что сидело по другую сторону, синхронно почувствовало запах живых. Стекло выгнулось внутрь тоннеля. Волна прошла прямо над моей головой.

Элена не выдержала и буквально вжалась в меня, схватила за руку обеими ладонями, как ребёнок, цепляющийся за взрослого в темноте. Тепло её пальцев обожгло сильнее, чем любой огонь.

Надо было бы сказать что-то успокаивающее. Но язык прилип к нёбу.

Она дрожала – впервые за всё время. Я почувствовал, как её дыхание рвётся, сбивается, как свет мерцает в такт страху. В этот миг где-то внутри среагировало что-то совсем неуместное: мысль, что она красивая так близко. И что мне нравится, как она ищет во мне опору.

Я выдохнул, сбрасывая это.

Не время.

Не место.

И, скорее всего, не судьба – мы оба соперники, и жить нам обещано ненадолго.

– Спокойно, – выдавил я. – Они не пройдут. Пока мы движемся – они там, мы тут.