Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 266 (всего у книги 347 страниц)

Глава 17

Киря задумался над моими словами, глядя на дорогу. В его глазах мелькнуло то самое – не мальчишеская бравада, а настоящая решимость.

– Тогда я выдержу, – тихо сказал он. – Хоть и один против всех.

Я кивнул.

– Вот за это и стоит ехать дальше.

Телега скрипела, колёса оставляли глубокие следы в сырой земле. А я думал: может, этот парень и правда станет чем-то большим, чем просто травником из глухой деревни.

Мы остановились, когда солнце окончательно утонуло в тумане. Дорога шла через пологий лес, и на одной из сухих поляночек нашлась удобная стоянка. Киря привязал лошадь к сучковатой берёзе, а я развёл костёр. Сухих веток хватало, и скоро над огнём затрещало пламя, разгоняя сырость и сумерки.

Телега с ингредиентами стояла рядом, словно сундук с сокровищами. Киря смотрел на неё так, будто от одного его взгляда мешки должны были сами прыгнуть в столицу.

Я протянул ему кружку с отваром – обычные травы, то, что удалось наскрести по дороге.

– Держи. Не эль, конечно, но согреет.

– Спасибо, – он осторожно сделал глоток и поёрзал ближе к костру.

Несколько минут мы молчали, слушая треск веток и ночные звуки леса.

Потом он нарушил тишину:

– Кирилл… ты ведь не один?

Я вскинул бровь.

– В смысле?

– Ну… я слышал в деревне. Там говорили, что в Разломы ходил не ты один. Старый маг и девушка.

Я усмехнулся.

– Верно подметил. Влад и его дочь, Мария. Они идут впереди нас, на несколько дней пути. Я отправил их раньше – с добычей. Надёжнее так.

Киря посмотрел на меня с явным уважением.

– Значит, ты доверил им самое ценное?

– Влад был моим учителем. – Я улыбнулся краешком губ. – Он не только боевой маг, он и в жизни научил многому. У него взгляд… другой. Видит то, чего я пока не замечаю. А Мария… – я на секунду задумался, – она куда сильнее, чем кажется.

– Ты… доверяешь им как семье? – осторожно спросил Киря.

Я кивнул, подбрасывая в костёр ветку.

– Ближе семьи у меня сейчас нет.

Он замолчал, переваривая сказанное. В его взгляде мелькнула зависть, но не злая, а скорее грустная. Потом он тихо сказал:

– Здорово, когда есть такие люди. У меня после отца осталась только мать, да и та… болеет. Потому и тороплюсь в Академию. Думал, если поступлю, если выучусь – смогу её вылечить. Или хотя бы сделать так, чтобы она больше не нуждалась ни в чём.

Я слушал, глядя на огонь. В его словах слышалась та самая правда, что двигает людей сильнее амбиций или жадности.

– Значит, у тебя есть цель, – сказал я. – Это хорошо. Цель держит. Без неё быстро сломаешься.

Мы сидели молча ещё какое-то время. Ночь была прохладной, но костёр грел, и над головой проглядывали редкие звёзды.

– Кирилл… – нерешительно начал Киря. – Если твои люди идут впереди, может, мы их догоним?

Я улыбнулся.

– Может. Но пусть пока будут впереди. Так спокойнее. А мы дойдём своим ходом. Не спеша.

Я улёгся на плащ, подложив руку под голову. Киря ещё какое-то время сидел у костра, глядя на огонь. В его глазах отражалась не только усталость, но и то новое – искра, что делает простого паренька будущим магом.

И я поймал себя на мысли: впереди будет куда больше трудностей, чем он думает. Но, возможно, именно такие упрямые парни и выживают.

Утро встретило нас прохладой и запахом влажной травы. Солнце только начинало пробиваться сквозь листву, разгоняя ночной туман. Я разбудил Кирю, и мы наскоро перекусили хлебом с сушёным мясом. Лошадь фыркнула, нетерпеливо топнув копытом – будто и сама хотела скорее выбраться из леса на большую дорогу.

Мы выехали к тракту уже ближе к полудню. Дорога тянулась широкой полосой, укатанной десятками колёс. И почти сразу нам повезло: из-за поворота показался караван.

Сначала донёсся звон колокольчиков, потом показались первые повозки. Десяток, а то и больше, крытых телег, нагруженных тюками и бочками. Рядом шли погонщики, несколько вооружённых стражников в кожаных доспехах замыкали хвост. Караван двигался медленно, но уверенно, словно большой тяжёлый зверь.

– Купеческий обоз, – догадался Киря, привстав на козле своей телеги. В голосе его слышалось восхищение. – Смотри, сколько добра!

Я прищурился, всматриваясь. По тюкам – ткани, меха, что-то явно из дальних краёв. По бочкам – либо вино, либо масло. Запах пряностей донёсся даже до нас.

Один из стражников заметил нас и настороженно прищурился, но, увидев подростка на телеге и меня верхом на коне, расслабился. Караван остановился, и вперёд вышел купец – полный, бородатый мужчина в ярком кафтане, с кольцами на пальцах.

– Дорога вам, путники! – его голос был громким и уверенным. – Куда держите путь?

– В столицу, – ответил я. – А вы?

– Туда же! – купец расплылся в улыбке. – Слава богам, дорога нынче спокойная, да только разбойники кое-где шныряют. Но ничего – у нас охрана добрая.

Он оглядел телегу Кирилла и приподнял бровь.

– А у вас что? Лекарские травы?

Киря мгновенно напрягся, словно опасался, что товар сейчас попытаются отнять. Я решил вмешаться.

– Верно. Для продажи в столице.

– Хм! – купец потер бороду. – Полезный товар. Могу прямо сейчас часть взять, пока свежий.

Киря покраснел и замялся, а я видел, как его пальцы вцепились в вожжи. Он боялся прогадать, боялся ошибиться.

– Мы торопимся, – сказал я твёрдо. – В столице будет и цена, и покупатель куда надёжнее.

Купец хитро прищурился, но спорить не стал.

– Ваше дело. – Он хлопнул ладонью по животу. – Если что, спросите в столице о купеческом дворе Тихона Тверского. Скажете, что на тракте встретили его караван. Там и договоримся.

Я кивнул. Сделка отложена, но имя я запомнил. Такие знакомства дороги в пути.

Караван двинулся дальше, колокольчики зазвенели вновь. Киря выдохнул с облегчением.

– Спасибо, что не дал мне… глупостей наделать. Я уж думал согласиться.

– Спешка хуже воровства, – усмехнулся я. – Не всё, что блестит на дороге, стоит брать. В столице твой товар вдвое дороже уйдёт. Главное – дотащить.

Мы снова тронулись в путь. Дорога ожила: навстречу попадались крестьяне с возами, редкие путники пешком, даже пара монахов в серых рясах. Мир словно открывался заново – не только Разломы и битвы, но и обычная жизнь, со своим трудом, торговлей и мечтами.

И я поймал себя на мысли: чем ближе к столице, тем больше людей и событий втягивало нас в свой поток.

Прошло не больше часа после нашей встречи с купцами, как тракт снова ожил. Мы шли следом за обозом, держась на расстоянии, но всё равно в гуще событий. Колокольчики звенели, люди переговаривались, из-под колёс поднималась пыль.

И вдруг крик.

– Справа!

Три повозки впереди караван дёрнулся, люди закричали. Из придорожной посадки, словно из-под земли, выскочила дюжина оборванцев. Кто с ржавым копьём, кто с дубиной, а кто и вовсе с кухонным ножом. Но в их глазах горел голодный, отчаянный огонь.

– Караван наш! – завопил кто-то из них, и остальные рванулись к ближайшей повозке.

Стража купцов среагировала, но слишком медленно. Первые удары уже обрушились на мешки с товаром, один из разбойников вскочил прямо на воз, замахнувшись ножом на погонщика.

Я рванул поводья и выскочил вперёд. Гром взвился на дыбы, и я спрыгнул на землю, перекрыв дорогу ближайшим двоим. Клинок блеснул в моей руке.

– Назад! – мой голос ударил, как хлыст. – Живыми уйдёте, если сейчас же свалите!

Они замялись, но только на миг. В их глазах читалось неумолимое: им терять уже нечего.

И тогда, когда я готовился встретить первый удар, сбоку, со стороны своей телеги, поднялся Киря. Лицо бледное, но глаза горят. В руках – короткий резной жезл, видно, ещё отцовский. Он вытянул руку, и я почувствовал, как воздух дрогнул.

– Отстаньте! – закричал он, и с его жезла сорвался сноп искр. Они осыпали ближайшего разбойника, заставив того завизжать и откатиться назад, сбивая руками пламя.

Я успел ухмыльнуться. Вот это поворот.

– Так, парень… – пробормотал я сквозь зубы, отражая дубину второго налётчика. – Значит, всё-таки есть в тебе не только болтовня.

Киря, видно, сам удивился своей смелости. Но раз начал – не остановился. Он встал на телеге, вытянул жезл обеими руками и, сжав зубы, выплеснул из себя ещё один разряд. На этот раз – целую вспышку света, словно крохотное солнце. Разбойники, рванувшие к телеге, ослепли, хватаясь за глаза.

– Держи темп! – крикнул я ему и, пользуясь замешательством, выбил мечом из рук одного и пнул другого в живот. Купеческая стража тем временем оправилась и пошла в контратаку.

Несколько секунд – и всё было кончено. Трое налётчиков валялись на земле, стонали и не пытались подняться. Остальные, поняв, что наткнулись не на беззащитный обоз, а на крепкую стену, бросились назад в лес, бросив оружие.

Караван ожил: крики, стоны, проклятия. Купцы спешно проверяли товар, стражники добивали раненых и вязали тех, кто ещё шевелился.

Я подошёл к телеге, где стоял Киря, всё ещё бледный, но с горящими глазами.

– Ну, – сказал я, – неплохо для первого раза.

Он тяжело сглотнул, жезл дрожал в руках.

– Я… я не думал, что получится.

– Вот именно потому и получилось, – усмехнулся я. – В бою не думают, а действуют.

Я похлопал его по плечу и снова вскочил на Грома. Караван постепенно выравнивал ряды, люди благодарно кивали нам.

Киря сел обратно на козлы, но его взгляд был уже другим. В нём горел огонь. Он попробовал силу – и вкус победы.

И я понимал: для него это было не просто сражение. Это был первый шаг на длинной дороге, которая изменит его так же, как когда-то изменила меня.

Дорога после каравана тянулась лениво, обочины заросли высокой травой. Лес постепенно редел, открывая широкие перелески. Казалось, всё снова стало спокойно. Но через пару часов я уловил то самое ощущение, знакомое до боли: дрожь воздуха, едва уловимый вкус гари и магии на языке.

Я потянул поводья.

– Киря. Видишь?

Он нахмурился, глядя туда, куда я указал. За низким холмом в стороне от тракта воздух чуть переливался, как от летнего зноя. Но это не был мираж.

– Разлом? – спросил он, и в голосе больше удивления, чем страха.

– Небольшой, – кивнул я. – Но от таких бывает хлопот больше, чем от больших. – Я щёлкнул по шее Грома. – Пошли, глянем.

Мы свернули с дороги. Трава там была выжжена кругом, словно кто-то поставил гигантский факел и оставил его догорать. В центре, в трещине между корней старого дуба, переливалось чёрно-багровое пятно. Не сфера, не кристалл, а именно пятно – как ожог на самой земле.

Я почувствовал знакомое сопротивление стихий, то самое, что всегда шло от Разломов. Но этот был странный: слабый, но «злой», будто гнилой зуб, который отравляет всё вокруг.

– Ну и дрянь, – пробормотал я.

Киря слез с козел, осторожно подошёл ближе. Его глаза загорелись интересом.

– Смотри, какие кристаллы!

Вокруг пятна из земли действительно торчали мелкие сгустки прозрачного стекла с красными прожилками. Они дымились жаром, будто только что из кузницы.

– Это огненные осколки, – сказал Киря, присев и вытянув руку. – У нас дома алхимики за такие месяцами гоняются.

Я рванул его за плечо.

– Не трогай. Они ещё дышат скверной. Обожжёт хуже пламени.

Он фыркнул, но руку убрал. В глазах его, впрочем, остался огонёк упрямства.

В этот момент из пятна вырвался первый страж. Словно сама земля изрыгнула сгусток пепла и пламени, который тут же сложился в нечто вроде двуногой фигуры – дымной, с раскалёнными прожилками вместо костей.

– Назад! – крикнул я, выхватывая меч.

Но Киря не послушал. Он шагнул вперёд, и его жезл вспыхнул, будто его ждали. Я ощутил, как волна магии рванула от него – чистый, яростный огонь, не такой, как у костра или факела. Это был удар стихии в чистом виде.

Существо взвыло, распадаясь на комья пепла.

Киря обернулся ко мне, и его лицо горело – не от жара, а от восторга.

– Видел?! Это моё! Это моя стихия!

– Вижу, – буркнул я, перехватывая меч. – Но не зазнавайся. Разлом никогда одним стражем не ограничивается.

Я не ошибся. Из пятна один за другим полезли новые твари: трёхногие сгустки лавы, дымные змеи, огненные крысы с горящими глазами. Малые, но быстрые.

– Держи дистанцию! – крикнул я. – Бей по тем, что слева!

Он и не думал спорить. Его жезл плясал в руках, и огонь отзывался охотно, как родной зверь. Огненные шары рвались из его ладоней, вспышки выжигали тварей одну за другой. Он действовал грубо, без тактики, но сила била ключом.

Я же прикрывал фланг: сталь против твари всегда работает, если вложить в удар усиление. Клинок проходил через дым и пламя, рассекал тела, а я добивал их светом, чтобы те не возродились.

Через несколько минут земля вокруг была усыпана пеплом и остывающими обломками. Киря тяжело дышал, но в его глазах горел огонь победы.

Я посмотрел на пятно – оно пульсировало, пытаясь «затянуть» новую силу из воздуха, но уже дрожало. Удар, что он нанёс в начале, ослабил его сильнее, чем я ожидал.

– Ну что, – сказал я, подходя ближе. – Заканчивай.

Киря поднял жезл обеими руками. Его губы шевельнулись, будто он произносил молитву, хотя это была лишь концентрация. Я почувствовал, как пламя собралось у него в груди, прошло по рукам и вырвалось наружу. Струя чистого огня вонзилась в пятно.

Разлом завизжал. Земля треснула, дуб затрещал и рухнул, сгорая изнутри. Ещё миг – и пятно схлопнулось, оставив после себя обугленную яму и несколько уже безопасных осколков.

Киря рухнул на колени, жезл выпал из рук. Но лицо его сияло.

– Я смог…

Я молча положил руку ему на плечо.

– Смог. Но это только начало.

Мы собрали несколько остывших осколков и вернулись к дороге. И я поймал себя на мысли: этот мальчишка далеко пойдёт. Если не спалит себя раньше времени.

Мы вернулись к тракту, и только там я заметил, как дрожат руки Киря. Он пытался это скрыть, сжимая жезл так, что костяшки побелели, но глаза выдавали – выжат он был до предела.

– Сядь, отдышись, – сказал я, придерживая его за локоть.

Он тяжело плюхнулся на обочину, облокотился о колесо телеги. Пламя в его глазах всё ещё горело, но дыхание сбивалось, как у лошади после скачки.

– Видел, Кирилл? – с трудом выдавил он, но голос звучал торжествующе. – Я… я смог их. Сам! Огонь слушался меня! Это… это было…

– Красиво, – кивнул я. – Но едва не глупо.

Он замер, нахмурился.

– Почему «глупо»? Я же… справился.

– Справился, – согласился я, присаживаясь рядом. – Но видел, как дрожат твои руки? Как чуть язык не прикусил от усталости? Ты ввалил в них всё, что у тебя было, без остатка. Повезло, что это был мелкий разлом. А если бы он был крупнее? С десятком таких тварей сразу?

Он сжал губы, не отвечая.

Я ткнул пальцем в его жезл.

– Сила у тебя есть. Чистая, жгучая, как огонь, что ты только что выпустил. Но сила без мастерства – как факел в сухом сарае. Сгорит всё, и толку никакого.

Он перевёл взгляд на ладони, словно только теперь заметив, что пальцы покраснели и потрескались от жара.

– Но ведь я могу… – начал он, но я перебил:

– Можешь. Только не всегда нужно. Запомни: настоящая сила не в том, чтобы спалить всё вокруг. Настоящая сила – знать, когда поджечь свечу, а когда оставить темноту.

Мы сидели молча. Лишь ветер гнал пыль по дороге. Я видел, как он борется с собой: гордость и восторг дрались с обидой и пониманием.

Наконец он выдохнул.

– Ты думаешь… я смогу? Научиться, как надо?

Я положил руку ему на плечо.

– Если будешь слушать и думать – сможешь. У тебя чистый огонь, Киря. Но чтобы из него вышел не пожар, а кузнечный горн, нужен ум. И терпение.

Он кивнул, медленно, но серьёзно. В глазах пламя стало тише – не угасло, а собралось, как уголёк под золой.

Я поднялся, хлопнул его по плечу.

– Ладно. Пора дальше. Впереди ещё не один тракт и не один разлом. Пусть сегодняшняя схватка станет тебе уроком, а не поводом для бахвальства.

Он поднялся вслед за мной, уже без прежней бравады. Жезл он держал не как игрушку, а как инструмент. И я понял: этот мальчишка сделал первый настоящий шаг.

Глава 18

Мы снова тронулись по дороге, и над сухим лесом, будто в насмешку, закричала одинокая ворона.

Примерно в таком формате прошёл следующий месяц пути. Из-за помощи деревенским и закрытия мелких разломов, мы двигались довольно медленно. Влад, скорее всего, уже в столице. Ничего, у нас время ещё есть.

Мы приближались к небольшой деревушке. На этот раз ни поля, ни телеги у ворот – лишь десяток кривых изб, прижавшихся к дороге, и высокий, перекошенный колодец на центральной площади. Казалось бы – обычная картина. Но стоило нам показаться, как дети, игравшие у колодца, бросили тряпичную куклу и с визгом кинулись в избы. Двери за ними захлопнулись одна за другой.

Я нахмурился.

– Чует моё сердце… что мы здесь не особо желанные гости.

Киря нервно оглянулся, крепче сжал жезл.

– Может, после дороги мы похожи на разбойников?

– Может, и так, – пробормотал я, но нутро подсказывало – дело не во внешности.

Подтверждение пришло быстро. Из ближайшей избы вышел мужик лет сорока, плечистый, с густой бородой и топором за поясом. За ним – ещё двое, моложе, но с тем же упрямым взглядом. Они встали на площади, перегородив нам путь.

– Господа путешественники, – начал бородач, и голос его был нарочито ровным, но под ним слышался страх. – Ежели вам нужна вода – берите. Ежели ночлег – не выйдет. Идите дальше.

Я прищурился.

– С чего такая спешка нас прогнать? Мы золота вашего не просим.

– Слухи ходят, – ответил бородач, не отводя взгляда. – Говорят, что по тракту двигаются двое. Закрывают разломы, с нечистью бьются. Но за ними беда идёт. Как они уйдут – так в тех местах вдвое хуже становится.

Он говорил, а за его спиной уже собирались другие – женщины с ведрами, подростки с палками, даже старики. Деревня встала стеной.

Киря вспыхнул, лицо его пошло пятнами:

– Это неправда! Мы наоборот…

Я поднял руку, останавливая его.

– Тихо. – И снова обратился к бородачу. – Кто такие слухи пустил?

Тот крякнул, потоптался.

– А ты сам посуди, барин. В Плоской Слободе разлом закрыли – через неделю скотина мрёт. В Селищах помогли – так на следующий день пожар пол деревни унёс. Везде одно и то же. Люди шепчутся: значит, те, что закрывают, сами и беду приводят.

Я молчал, сжимая зубы. Пазл складывался. Кто-то действительно шёл по нашему следу и разбрасывал «подпитку» – разломы, поджоги, болезни. След вел слишком ровно, чтобы быть случайностью.

Киря же не выдержал.

– Мы не виноваты! Я своими глазами видел, как эти твари лезут из трещин! Мы их рубим, чтобы вы жили! – он шагнул вперёд, но остановился, когда бородач сжал топор.

Я тронул его за плечо.

– Спокойно, Киря. Они не враги. Они напуганы. – Я снова посмотрел на деревенских. – Послушайте. Завтра с утра мы уйдём. Но чтобы не осталось сомнений – мы проверим ваши окрестности. Если есть разломы или дрянь пострашнее – мы её пришьём. Если же всё чисто – значит, кто-то специально гонит за нами беду. И тогда вам самим будет ясно, кто враг.

Толпа зашумела. Люди переглядывались, но никто не решился первым возразить.

Бородач наконец выдохнул, топор не убрал, но голос стал мягче:

– Ладно. Ночь можете провести в амбаре. Без обид, барин, но в избу не пустим. Утром глянем, что да как.

Я кивнул. Это было лучше, чем ничего.

Киря, уже за дверьми амбара, процедил:

– Неблагодарные. Да чтоб они знали, сколько сил уходит на то, чтобы эти разломы сдерживать…

– Знали бы – не были бы крестьянами, – отрезал я, устраиваясь на соломе. – Но и так видно: нас кто-то ведёт. Слухи, пожары, мор скота… всё слишком вовремя. Завтра нужно осмотреть окрестности.

Киря замер. В его глазах уже не только обида – но и понимание.

Мы легли, но сон не шёл. Где-то за стеной шуршали крысы, а я всё думал: кто и зачем идёт по нашему следу.

Ночь опустилась стремительно, как бывает в конце лета: только что ещё тлели красные облака, а теперь мир заволокло густым мраком. Деревня стихла, лишь редкие собаки тявкали вдалеке.

Я первым уловил дрожь в воздухе – тонкий звон, будто от натянутой струны.

– Киря, – кивнул я на поле за околицей.

– Там разлом? – он сглотнул.

– Там. Малый. Проверим.

Мы вдвоём вошли в него.

Внутри нас встретила темнота, вязкая, как болотная жижа. Пахло прелью и гарью. Стены трещины разошлись в пещеру, где под потолком клубились тени. Из трещин в полу вылезали твари – что-то среднее между крысой и змеёй, с блестящими от слизи пастями.

– Держи себя в руках, – сказал я Кире.

Он сжал жезл, и пламя вырвалось наружу. На этот раз не огненный шквал, а узкий поток, будто факел. Он осторожно коснулся ближайшей твари – та взвыла и рассыпалась в пепел.

– Молодец, – одобрил я. – Но не заигрывайся.

Мы пробивались вперёд короткими рывками. Я держал монстров на расстоянии: клинок в руке, усиление в мышцах. Каждый удар резал плоть так, будто она была сухой корой. Киря страх переборол быстро – его пламя работало чётко, сжигая мерзких тварей на месте.

В глубине пещеры, на каменном постаменте, пульсировало ядро. Кривой, с трещинами кристалл, в котором клубилась густая тьма.

– Твоё, – сказал я.

Киря шагнул вперёд, сжал жезл обеими руками и сосредоточился. Я видел, как его пламя колебалось, как он борется с собой: ещё миг – и снова рванёт без удержу.

– Спокойно, не нужно устраивать пожар, старайся концентрировать энергию.

Он выдохнул и послушал. Пламя собралось в узкий поток, словно раскалённый гвоздь, и вонзилось в кристалл. Ядро затрещало, разлом задрожал, тьма рассеялась. Через миг всё схлопнулось, оставив нас в пустой, обугленной пещере.

Мы вернулись наружу, усталые, но живые. Киря тяжело дышал, но держался. В его глазах горело не безумие – решимость.

– Ты справился, – сказал я. – Запомни это ощущение. И учись держать его. Позже мы попробуем ещё.

Наутро я поручил Кире:

– Берёшь телегу и едешь вперёд. Скажешь всем, что я ушёл по своим делам. Жди в следующем селении.

Он нахмурился.

– А вы?

– Я здесь останусь ненадолго. Есть дело.

Он хотел спорить, но по моему голосу понял – бесполезно. Кивнул и тронул лошадей.

Я дождался, пока он скроется, а сам вернулся в деревню и залёг у колодца.

Сумерки только опустились, когда я услышал шаги. Двое. Один высокий, с тонким голосом:

– На этот раз лучше в общий колодец подсыпать. Заказчик хочет эффект сильнее.

Второй буркнул, басом, тяжело:

– Это же убийство. Дети, бабы…

– Заказ есть заказ, – огрызнулся первый.

Я вышел из тени, двигаясь бесшумно. Первый даже не понял, что случилось, когда мой кулак, усиленный магией, врезался ему в челюсть – он рухнул, как мешок. Второй рванулся за ножом, но мой клинок оказался быстрее – лёгкий удар плашмя по кисти, и оружие отлетело в сторону. Ещё шаг – и я заломил его руку за спину, повалив лицом в грязь.

Оба были связаны в пару мгновений.

Я обернулся.

– Всё слышал?

Из-за сарая вышел староста. Лицо его было мрачным.

– Слышал… – выдохнул он. – Прости, господин Кирилл. Не поверил сразу парню… Думал, вы чужаки, что беду принесёте. А выходит наоборот.

Он сплюнул в сторону связанных.

– С этими мы сами разберёмся. У меня внук служит в имперской канцелярии, скоро вернётся. Всё оформим. Но… – он покачал головой, – как на заказчика выйти?

Я поправил клинок за поясом.

– Это главное. Пешек меняют. Нужно дойти до того, кто платит. Тогда и игра закончится.

Староста кивнул, мрачно.

– Будем искать. Клянусь.

Я отошёл обратно в тень, и ночь вновь сомкнулась над деревней. Но теперь люди знали: беда пришла не от нас.

Утро встретило меня влажным туманом и запахом дымящихся печей – деревня просыпалась, словно ничего не произошло. Лишь у колодца староста с мужиками возились с двумя связанными преступниками, и тени на их лицах говорили, что ночь была долгой. Я попрощался коротко, без лишних слов, и выехал на дорогу.

Лошадь подо мной шла ровно, будто тоже чувствовала: пора догонять караван. К обеду я настиг Кирю – тот остановился у трактира в следующем посёлке. Его телега стояла под навесом, а сам парень, нахохлившись, сидел у крыльца, мял в руках кружку с недопитым молоком.

Заметив меня, он вскочил.

– Господин Кирилл! – в его голосе звучало облегчение, но и обида. – Я уж думал, что… что с вами что-то случилось. Почему вы не сказали, куда именно идёте?

Я спешился, хлопнул его по плечу.

– Потому что не хотел тащить тебя туда, где ночью смерть поджидает у колодца.

– Что?! – глаза Кирю расширились.

Я присел на ступени рядом с ним, тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, и рассказал о ночных гостях. О яде, заказчике, разговоре старосты. О том, что мы стали свидетелями игры куда более крупной, чем простая деревенская спекуляция.

Киря слушал, прикусив губу.

– И вы один пошли на это? Без меня?

– А ты бы что сделал? – спросил я спокойно. – Дрогнул бы в самый нужный момент и дал одному из них сбежать? Или полез бы в драку и раскрыл себя? Не обижайся, Киря, но тебе ещё расти. Там нужен был тот, кто умеет держать себя в руках.

Он покраснел, но спорить не стал. Лишь сжал кулаки.

– Я… буду учиться. Чтобы в следующий раз не оставаться в стороне.

Я кивнул, довольно.

– Вот и правильно. Учись. Потому что такие «следующие разы» будут ещё не раз.

Мы сидели молча, слушая, как мимо проезжают подводы, как где-то спорят торговцы. Я поднял взгляд на дорогу, уходящую дальше, к горизонту. Столица была ещё впереди, но путь постепенно начинал складываться в историю.

– Ладно, – сказал я наконец, поднимаясь. – Поедим, отдохнём и двинемся дальше. У нас долгий путь. А за нами, – я взглянул на восток, туда, где осталась деревня, – теперь ещё и чужая тень тянется.

Киря кивнул, в глазах его мелькнул огонь. Не страх – решимость.

Дорога тянулась ровной лентой сквозь поля, редкие рощицы и одинокие хутора. Лошадь шагала уверенно, телега позади поскрипывала, а мы с Кирей в очередной раз завели разговор, чтобы скоротать путь.

– Господин Кирилл, – начал он, поёрзав на сиденье, – а почему вы не используете посох? Или хотя бы жезл. Вот у меня, – он вытянул из-за спины свой жезл огня, окованный медью с кристаллом на навершии, – с ним всё проще. Заклинания сильнее и стабильнее.

Я усмехнулся, глядя на него краем глаза.

– Для тебя – да, Киря. Ты чистый маг огня. Жезл подстраивается под твою стихию, усиливает и стабилизирует её. У таких, как ты, всё работает идеально.

– А для вас? – не унимался он. – Вам бы тем более пригодился.

– Для меня? – я рассмеялся вслух. – Киря, я – стихийник. У меня не одна стихия, а все сразу. Сегодня я бью пламенем, завтра поднимаю каменную стену, послезавтра зову дождь. Ни один жезл такого не выдержит. Попробуй пропусти через твой артефакт воду или землю – и он треснет пополам.

Киря нахмурился, поглаживая свой жезл, словно проверяя, всё ли с ним в порядке.

– Но ведь большинство магов тоже имеют какие-то зачатки других стихий. Разве нет?

– Есть, – кивнул я. – Но у них всё обычно неравномерно. Огонь у одного сильнее, вода – слабее. Или наоборот. Поэтому и берут артефакт под главную стихию. А остальные… остаются в тени. Если не развивать целенаправленно, то дальше искры дело не пойдёт.

Я замолчал на миг, улыбаясь каким-то своим воспоминаниям.

– У меня всё проявилось иначе. Сначала тоже были зачатки. Слабые. Но потом… помог случай. Так вышло, что все стихии раскрылись на одном уровне. И теперь я могу развивать их вместе. Только вот ни один концентратор этого не выдержит.

– Значит, вы совсем без артефактов? – недоверчиво переспросил Киря.

– Без жезлов и посохов – да, – подтвердил я. – Но это не значит, что вообще без усилителей. Есть разные способы. Я слышал о магистрах, у которых проявились сразу две стихии. Они используют перстни с редкими камнями. Такие камни способны выдерживать две стихии сразу – огонь и воду, например, или землю и воздух.

Глаза Кирю загорелись. Он сжал в руках свой жезл, как будто уже представлял, каким было бы дополнение к нему.

– И они могут комбинировать?

– Могут, – сказал я. – Видел однажды. Магистр воздуха и огня. Он двигался так быстро, что удары огненных молний сыпались словно дождь, и всё это под прикрытием воздушного щита. Красота. Опасная, но красивая.

Киря прикусил губу.

– Хотел бы я когда-нибудь заполучить такой перстень…

– Для чистого огня тебе хватит и жезла, – я покачал головой. – Работает надёжно, а главное – привычно. Вот только береги его. Если потеряешь или сломаешь, сразу почувствуешь, что магия будто соскальзывает из рук.

Мы ехали молча пару минут, слушая стук копыт по камням. Киря, казалось, хотел ещё спросить, но сдержался. В глазах его всё равно плясал огонёк – не просто любопытство, а настоящая жажда знаний.

– Не всё сразу, Киря, – сказал я тихо. – Дойдём до столицы – сам увидишь. Там и артефакторы получше, и библиотек больше. Может, и тебе подберём артефакт покрепче.

Он кивнул, и улыбка всё же вырвалась на его лицо.

– Я хочу, чтобы у меня тоже получилось. Чтобы не зря с вами иду.

Я усмехнулся.

– Главное – не спеши. Огонь любит терпеливых не меньше, чем смелых.

День клонился к вечеру, когда дорога завела нас в редколесье. Воздух там был тяжелее, словно насыщенный чем-то чужим. Я сразу насторожился, а у Кири вспыхнул его жезл – кристалл на навершии загорелся живым пламенем.

– Чувствуете? – прошептал он, всматриваясь в туман меж деревьев. – Там что-то есть.

Я кивнул. Магическая дрожь пробивала почву – знакомый предвестник небольшого разлома. Тень за деревом шевельнулась, и через миг из чащи вывалился первый монстр: неуклюжая туша на четырёх лапах, вся покрытая серыми наростами. С глаз свисали слизистые отростки, а рот был полон игольчатых зубов.

– Назад! – скомандовал я. – Это страж!

Но Киря не стал пятиться. Он выставил вперёд жезл, и тот будто ожил в его руках. Огонь, который обычно рвался у него рывками, теперь пошёл ровным, собранным потоком. Пламя сорвалось с кристалла узким хлыстом, вонзилось прямо в морду чудовища. Тварь взвыла и отпрянула, оставив дымящуюся чёрную рану.

– Видели?! – Киря почти не верил своим глазам. – Я смог! Попал с первого раза!

Я усмехнулся, прикрывая его и разгоняя туман светом.

– Это твой жезл. Он держит поток и не даёт энергии расплескаться. Без него ты бы спалил пол-рощи, и половина огня прошла бы мимо.

Второй страж выскочил сбоку. Киря, ещё полный адреналина, взмахнул жезлом, и из него вырвалась концентрированная огненная стрела. Она пробила грудь твари и вышла из спины пламенным снопом. Монстр рухнул, как подкошенный.

Я кивнул.

– Вот теперь ты понял, что значит усилитель.

Киря сжал жезл, и в его глазах мелькнула смесь гордости и восторга.

– Чувствую, как будто силы стало вдвое больше. Даже руки не так дрожат.

– Оно так и есть, – подтвердил я. – Жезл снимает часть нагрузки. Но запомни: полагаться только на него нельзя. Потеряешь в самый неподходящий момент – и растеряешься.

Мы добили оставшихся тварей, и только тогда я заметил: Кири дыхание оставалось ровным, а лицо – собранным. Без жезла он бы уже сидел на земле, задыхаясь.

Я хлопнул его по плечу.