Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 313 (всего у книги 347 страниц)

Я поднялся на четвереньки. Воздух был густым, пах озоном и пеплом. Цепи валялись на полу, из трещин вытекала мутная жидкость – уже без света, просто грязная. Монстра не было. Только воронка на месте разлома, и тихий, едва слышный стон в глубине, похожий на выдох облегчения.

Я отступил. Пол под ногами шевелился. Всё это место рушилось. С трудом добрался до обломков лестницы. Наверху что-то грохнуло – возможно, рухнул потолок подвала.

Я ухватился за край, подтянулся, но рука соскользнула. Камень ободрал ладони. Попробовал снова.

Во второй раз удалось. Я вылез, задыхаясь, сел на пол и прислонился к стене. Плечо горело. В груди – пустота.

Магия внутри угасла, будто кто-то задул свечу.

Я посмотрел на разлом. Он медленно затягивался, камень смыкался, как кожа на ране. Голубой свет исчезал.

Остался только пар и гул, уходящий всё глубже, пока не стал похож на дыхание, которое наконец-то остановилось.

Я закрыл глаза и выдохнул. Не победа. Просто конец. На какое-то время.

Выбрался с трудом. Лестница осыпалась под руками, каждая доска скрипела, будто жаловалась. Воздух был тяжёлым, пах гарью и спиртом. Наверху – свет. Тусклый, но живой. Я поднялся по последним ступеням и толкнул дверь плечом. Она поддалась не сразу, потом скрипнула и распахнулась.

Подвал, где ещё недавно сидели люди, превратился в хаос. Пол покрыт лужами голубоватой жидкости, лампы моргали. Люди стояли кто где – кто-то держался за голову, кто-то качался на месте, кто-то рыдал.

Они дышали тяжело, будто после удара. Лица бледные, глаза мутные. Запах – приторный, сладкий, до тошноты знакомый. Женщина в сером платье сидела у стены и шептала что-то, раскачиваясь. Когда увидела меня – замолкла. Потом закричала.

– Он убил его!

– Что ты сделал?! – поддержал другой. – Где наш свет?!

Сначала я не понял, о чём они. Потом дошло. Для них эта дрянь – не яд. Спасение.

– Вы не понимаете, – сказал я тихо. – Там, внизу, чудовище. Оно вас пожирало.

– Лжёшь! – крикнула женщина. – Ты пришёл от них! Хочешь, чтобы мы страдали!

Она поднялась, схватила пустую склянку и швырнула в меня. Стекло ударило о стену, рассыпалось. Остальные зашевелились. Кто-то бросился ко мне, кто-то закричал, кто-то просто заплакал. Толпа колыхнулась, и я понял, что они вот-вот набросятся.

– Стойте! – я поднял руки. – Это убьёт вас!

– Лучше умереть, чем жить так! – выкрикнул мужчина, весь дрожал, зубы стучали. – Верни магарыч!

Я отступил. Пол под ногами скользкий, пахнет спиртом. Они шли на меня – не как враги, а как люди, потерявшие смысл. В глазах у каждого – паника и пустота.

Первый удар пришёлся в плечо. Второй – в бок. Я попытался увернуться, но меня сбили с ног. Руки сжимали плащ, кто-то придавил грудь коленом. Я слышал крики, плач, ругань. Они не хотели меня убить – просто выместить зло.

– Ты всё испортил! – кто-то орал. – Мы же почти не чувствовали боли!

– Из-за тебя всё кончено!

Я не сопротивлялся. Бессмысленно. Сил не осталось. И убивать их я не мог. Перед глазами мелькали лица. Все одинаковые – выжженные, пустые, с синеватым блеском на губах. Они сами себя погубили. Я лишь ускорил.

Кто-то попытался ударить ножом – лезвие царапнуло плащ, не кожу. Я оттолкнул его, поднялся на колени и резко рванулся в сторону. Толпа зашумела, но не погналась. Сил у них тоже не осталось.

Я облокотился о стену, глотая воздух. В висках стучало. В груди – пустота. Женщина в сером стояла в углу и смотрела прямо на меня.

– Ты думаешь, сделал добро? – спросила она. – Нет. Ты нас обрёк на нечто похуже смерти.

Я хотел что-то ответить – не смог. В этот момент сверху послышались шаги. Тяжёлые. Мерные. Не испуганные.

Толпа мгновенно замолкла. Кто-то опустил глаза, кто-то упал на колени. Я понял, что знаю этот звук. Так ходят те, кто уверен, что им принадлежит всё вокруг. Серые плащи. Я выдохнул. Поздно уходить.

Они вошли спокойно, как люди, привыкшие, что всё им принадлежит. Первым – высокий в сером плаще, с кольцом на пальце. За ним – трое помоложе, но с тем же выражением уверенности и скуки.

Толпа, которая ещё минуту назад готова была растерзать меня, притихла. Кто-то упал на колени, кто-то закрыл лицо руками. Тишина повисла тяжёлым грузом, будто воздух стал гуще.

Старший осмотрел зал: развалины цепей, лужи магической слизи, обломки резервуаров. Лицо – без эмоций, глаза серые, холодные.

– Кто это сделал? – спросил он ровно.

Женщина в сером ткнула пальцем в меня.

– Он.

Все взгляды разом обернулись. Я стоял, выпрямившись, чувствуя, как каждая секунда тянет, как петля. Если молчать – убьют. Если говорить – возможно, дольше подумают.

– Вы устроили здесь притон, – сказал я. – Прямо под столицей. Кормили людей ядом и делали вид, что это благодеяние. А внизу держали чудовище. Вы варили наркотик из его крови и раздавали его по кварталам. – паралельно в голове крутилась мысль «что я несу? Чем мне это поможет?!»

Старший слушал спокойно, почти с интересом. Потом улыбнулся краем губ.

– Видишь, – сказал он мягко. – Ты сам понимаешь, почему нам проще тебя убить. Но смерть – это убытки. А я не люблю убытки.

Он сделал шаг вперёд, глядя прямо в глаза.

– Убить тебя – дело секунды. Но ты разрушил установку, испортил сырьё, сорвал поставку. Всё это деньги. Поэтому у тебя два пути: работаешь – отрабатываешь потери. Или умираешь. Быстро, и почти безболезненно.

– Вы называете это потерями? – я не удержался. – Вы убивали людей, чтобы варить из них зелье! Вы держали чудовище под городом!

Он чуть склонил голову, будто оценивая аргумент.

– А ты уверен, что город этого не заслужил? – спросил спокойно. – Эти люди пришли сами. Мы не охотились на них, не заставляли. Мы просто дали им то, чего они хотели. Удовольствие. Спокойствие. Забвение.

Я почувствовал, как сжимаются кулаки.

– Вы кормите зависимость, чтобы править ею.

Он усмехнулся.

– Мы управляем спросом. Это одно и то же.

Пауза затянулась. Я видел, как его люди уже тащат наверх выживших, методично, без грубости – просто убирают мусор после поломки.

– Вы не сможете скрывать это вечно, – сказал я. – Кто-то узнает. Придут другие.

– Придут, – кивнул он. – Но не сегодня. А сегодня я решаю, стоишь ли ты хоть чего-то.

Он подошёл ближе, и я почувствовал холод металла у шеи – один из его людей уже держал клинок.

– Так что выберешь, мальчик? – спросил старший. – Работа или смерть?

– А есть третий вариант?

– Он тебе не понравится.

Я молчал. Всё внутри горело от злости, но тело не слушалось. Он кивнул своим людям.

– Связать. И доставить вниз. Пусть узнает, сколько стоит «справедливость».

Серый свет пробился сквозь разбитое окно, лёг полосой на пол, где ещё клубился пар.

Где-то в глубине снова коротко глухо вздохнул разлом – будто напоминая, что всё ещё жив. Монстр был лишь его частью и погибнув забрал с собой лишь осколок разлома.

Сознание возвращалось медленно, словно кто-то пролистывал книгу, вырывая по пути страницы. Сначала – запах.

Сырость, железо и тухлое масло. Потом – звук: мерный кап-кап где-то за стеной. И только потом боль. Глухая, вязкая, обволакивающая.

Я открыл глаза. Свет пробивался узкой полосой из-под двери – серый, блеклый. Комната оказалась небольшой, что-то вроде каменного куба с низким потолком. Пол неровный, местами покрыт тёмными пятнами – то ли влага, то ли кровь.

Воздух стоял тяжёлый, будто им уже кто-то дышал слишком долго.

Я попытался приподняться, но металлическая цепь тут же натянулась, звонко дребезжа.

Руки были прикованы к кольцу в стене. На левой – следы ожогов. На правой – засохшая кровь. Шея тоже болела – видимо, верёвку не пожалели.

В углу валялось ведро, рядом – кусок хлеба, уже затвердевший до состояния камня. На потолке слабая вибрация – то ли капает вода, то ли по трубам что-то гонят. Я вдохнул – запахло сыростью, магией и чем-то похожим на спирт.

Память возвращалась рывками. Бой с чудовищем. Разлом. Голубой свет, трещины в стенах, вопли, потом – тишина. Потом – серые плащи, холодные лица и чьё-то равнодушное:

«Ты испортил наше имущество».

Теперь я здесь. Значит, не убили. А если не убили – значит, что-то хотят.

Я опустил голову и слушал. Тишина. Только капли. Потом – звук шагов за дверью. Гулкие, неторопливые.

– Этот пацан принёс слишком много убытков, – голос был низкий, усталый, но без злости.

– Мы его проверили, – ответил второй, холодный, деловой. – Он универсал.

– Универсал? – усмехнулся третий, тонкий, нервный. – Да он едва жив. Бесполезный.

– Тем не менее, – продолжил второй, – универсал. С такими не стоит спешить расставаться.

Пауза. Шорох бумаги, щелчок крышки.

– Универсал или нет, – вмешался первый, – Крожа он убил. А это – потери. Серьёзные.

– Мы можем вырастить нового, – спокойно ответил второй. – Главное – не останавливать поставки магарыча.

– Ловцы душ могут продать зародыш.

Слово «ловцы» пронзило, как гвоздь. Я замер. Московский разлом. Они говорили о нём так, будто речь шла о соседнем складе.

Московский разлом был совсем рядом – может, день пути, не больше. Туда не ездили просто так. Оттуда в основном не возвращались.

– Мне не по себе от этих ловцов, – сказал третий. – Аж мутит от их общества.

– Не будь ребёнком, – спокойно ответил второй. – Они могут создать нового Крожа. Без них мы потеряем рынок.

– А этот? – спросил первый. – Что с ним?

– Продадим, – прозвучало просто. – Ловцы заплатят. Универсалы им нужны.

– Не хочу связываться с ними.

– Тогда терпи убытки. Или отдай мальчишку, и всё закончится быстро.

Тишина. Потом сухой вздох, короткий звук кресла, отодвинутого от стола.

– Ладно, – сказал первый. – Завтра отвезём его к разлому.

Щёлкнул замок. Шаги отдалились. Я остался один. Слово «завтра» всё ещё звенело в голове. Короткое, простое. И безжалостное.

Я выдохнул, пытаясь унять дрожь. Магия не отзывалась. Совсем. В груди – пустота, будто кто-то выжег изнутри весь запас. Пальцы едва шевелились, тело отказывалось слушаться.

Где-то над потолком зашуршали крысы. Звук был странно успокаивающим – живое хоть что-то есть.

Я откинулся к стене и закрыл глаза. Холод пробирался сквозь одежду, впивался в кожу. Мозг пытался думать, но мысли вязли. Всё казалось каким-то нереальным.

Потом пришли воспоминания. Бал. Музыка. Смех. Человек в сером плаще, спешащий прочь. Трущобы, притон, люди с пустыми глазами, голубая жидкость в бутылках. И я – идиот, который решил, что способен что-то изменить.

Я усмехнулся. Тихо, почти беззвучно. Почему мне вечно нужно во всё это лезть? Это невезение или дурость?

Невезение – удобная отговорка. Дурость – ближе к правде. Сколько раз я говорил себе: «в этот раз не вмешивайся».

И каждый раз лез. Потому что не мог смотреть в другую сторону. Хотел помочь, спасти, разобраться. А в итоге – только рушил. Мир не любит тех, кто задаёт неудобные вопросы.

Я закрыл глаза и уткнулся лбом в холодный камень. Смех стал глухим, сиплым. Может, я просто не умею жить спокойно.

Снаружи послышались новые шаги.

– Проверить охрану.

– Подготовить транспорт.

– Выезд на рассвете.

Я задержал дыхание. Транспорт. Разлом. Рассвет. Это не фантазии. Меня действительно потащат к ловцам. Как бы я не пытался от них скрыться, все пути ведут в московский разлом.

Кандалы звякнули, когда я пошевелился. Шаги замерли у двери. Щель внизу зажглась полосой света.

– Очнулся, – сказал кто-то.

– Не трогай, – ответил другой. – До утра не сдохнет.

Замок щёлкнул, и всё стихло. Я остался в темноте. Слушал. Капли. Сердце. Дыхание. Всё в одном ритме.

Московский разлом рядом. Ни дороги, ни времени. Побег? Бред. Магии нет, тело едва держится. Я перевёл взгляд на дверь. Щель снизу широкая, под ногами – пыль, местами мелкие камешки. Гвоздь, вбитый в кольцо, ржавый. Если повезёт – через пару часов он сам выпадет.

Если не повезёт – оторвут руку, хотя это тоже лучше, чем поцти на корм ловцам.

Я усмехнулся снова. Да, план сомнительный. Но другого нет.

Я лёг на бок, чтобы не давило запястье. С потолка капала вода. Каждая капля отсчитывала секунды. В голове всё ещё звучали чужие голоса.

"Универсал."

"Товар."

"Потери."

Когда-то я мечтал о простых вещах: закончить Академию, стать магом, найти своё место. Теперь моё место – цепь в подвале и билет в московский разлом.

«Универсал. Товар. Убытки.»

А я ведь просто хотел помочь. Я прикрыл глаза. Перед внутренним взором вспыхнул свет разлома одного из тех, что я закрывал вместе с Алексеем.

Мы тогда смеялись, потому что выжили. И оба верили, что спасаем людей. Может, и спасали – но тех, кто не хотел быть спасённым.

Почему я снова полез туда? Хотел доказать, что не зря живу? Или просто не умею останавливаться?

Я выдохнул. Воздух дрожал. Магии по-прежнему не было. Зато оставалось что-то другое – злость. Та, что помогала двигаться, когда сил уже не было.

Снаружи, за стеной, всё стихло. Только редкие шаги – охрана меняется. Один кашлянул, другой зевнул. Расслабились.

Я запомнил звук ключей. Глухой, звонкий, два длинных и короткий – значит, кольцо с метками. Завтра утром они сами откроют дверь. Нужно дождаться.

Я поднял голову, посмотрел на щель под дверью. Свет бледный, почти голубой. Наверное, факел в коридоре. Пыль в луче двигается, будто звёзды.

Я протянул руку, насколько позволяла цепь. Конечно, не достал. Но сам жест почему-то успокоил.

Завтра я стану товаром. Но сегодня я ещё человек.

Человек может ждать. Может злиться. И может удивить.

Я усмехнулся, закрыл глаза и выдохнул. Пусть ночь будет долгой. Пусть стены слушают. Я не собираюсь молчать вечно.

Где-то в глубине снова глухо шевельнулась земля. Разлом отзывался, как далёкое дыхание. Я почувствовал это каждой клеткой. И понял – не всё там мертво. Может, даже не я один жду утра.

Я снова открыл глаза. Темнота за дверью не изменилась, только капли теперь падали реже – будто время замедлилось.

Спать не получалось. Тело ныло, плечи затекли, дыхание сбивалось от каждого движения. Но сидеть без дела было ещё хуже.

Я обвёл взглядом стены. Шероховатый камень, местами крошится. Видимо, строили давно – дешёво, наспех. Кто-то из хозяев этого подвала явно не считал нужным тратиться на прочность, если внизу держат только таких, как я.

Я потянулся и попробовал ударить цепью о стену. Звон был глухим, коротким. Кольцо даже не дрогнуло. Попробовал ещё раз – сильнее. Металл отозвался вибрацией, отдача добралась до костей, но результата не было.

– Отлично, – прошептал я. – Ещё немного, и сломаю себе руки, а не кандалы.

Я перешёл к плану «Б» – осмотр. Цепь короткая, но с трудом позволяла дотянуться до стены рядом. Пальцами нашарил трещину. Узкая, но уходит глубоко. Я достал оттуда кусочек камня, острый как лезвие. «Может, пригодится».

Сел, положил камешек рядом и выдохнул. Вдох – холодный, резкий. Выдох – с привкусом пыли.

Попробовал сосредоточиться. Магия – как дыхание, если знаешь ритм. Я знал. Когда-то. Закрыл глаза, попытался представить потоки – внутренний свет, то, что всегда ощущалось где-то под кожей. Ничего. Пустота. Будто кто-то вычерпал всё до капли.

– Ну же, – выдохнул я. – Хоть искра. Хоть что-нибудь.

В груди кольнуло, потом больно сжалось, будто сердце сжали пальцами. На секунду воздух вокруг будто дрогнул – и тут же стих. Пусто.

Я уронил голову на грудь и тихо выругался.

– Великолепно. Даже остатки не работают.

Где-то в глубине что-то снова гудело – может, трубы, может, тот самый разлом. А может, просто голова уже не выдерживает.

Я закрыл глаза, но мысли не давали покоя. Ловцы душ. Московский разлом, который невозможно закрыть.

Он живёт сам по себе, и те, кто остались внутри, научились питаться чужой магией.

Ловцы. Некогда люди, теперь нечто иное.

Они не убивают сразу. Они вытягивают изнутри всё, что делает тебя собой – пока не остаётся пустая оболочка, повторяющая их слова. Говорят, их можно узнать по глазам: в них нет отражения. Смотреть на них – всё равно что смотреть в бездну, и бездна отвечает.

Я поёжился. Нет, встречаться с ними ещё раз я точно не хотел. Хватило.

Я вздохнул. Вот когда дотянусь до звания архимага – тогда можно будет и поговорить с этими тварями. На своих условиях.

Звучало самоуверенно, даже в мыслях.

Архимаг… да я ведь даже адептом до конца не стал. Четвёртая ступень, и то с натяжкой.

Мои одногруппники уже получили пятую и выше, а у меня вместо этого замечательная альтернатива. Подвал. Кандалы. И перспектива быть проданным на органы. Красиво живу.

Пожалуй, в этом и есть стабильность: проблемы становятся всё дороже. Я усмехнулся и снова ударил цепью о стену. На этот раз она дрогнула, но не больше, чем на миллиметр. Металл был старый, но крепкий. Даже если вырву кольцо, шум подниму такой, что сбегутся все.

Вдох. Выдох. Пульс ровный, но в груди тяжесть. Слишком быстро мы тогда шли по разломам. Слишком много закрыли за короткое время. Я помнил, как после последнего Алексей сказал:

– Сбавь темп, Киря. Магия – не лошадь. Задушишь поток, и он тебя потом сожрёт.

Я не послушал. Хотел доказать, что справлюсь. И вот – доказал. Может, это и есть расплата.

Я провёл рукой по запястью, чувствуя холодный металл. Мозг уже автоматически искал выход. Любой.

Камешек. Трещина. Цепь. Магия не работает, но тело – ещё живое. Если повезёт, смогу расшатать крепёж. Если нет… Я усмехнулся.

Если нет – то всё станет проще.

Пальцы разбиты, кожа содрана, но я всё равно тянул. Раз. Два. Цепь звенела, но не поддавалась. Металл лишь тихо скрипел, будто насмехаясь.

Я остановился, переводя дыхание. Грудь сжала судорога. Каждый вдох давался через боль.

Отлично, Кирилл. Магии нет, силы на нуле, зато упорства хоть отбавляй. Я усмехнулся снова – но уже горько.

Может, я действительно потратил катализатор впустую.

Тот самый, из первого разлома. Редкий камень, чистый, почти идеальный. Я тогда не знал, как им пользоваться. Просто чувствовал, что он нужен.

Жаль тогда не было рядом наставника. Да и сейчас нет.

Лучше бы тот кристалл достался Алексею. Он бы не стал спешить. Сначала изучил бы, проверил, подготовился.

А я просто поглотил его, как дурак. Вот и всё, что от моей "гениальности" осталось.

Я тихо рассмеялся – глухо, сипло. Звук отразился от стен, будто кто-то смеётся в ответ. Наверное, крысы. Или я уже начинаю сходить с ума.

В груди кольнуло снова. Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на дыхании. Вдох. Выдох. Ровно. Спокойно.

Если они действительно повезут меня утром – значит, осталось несколько часов. Нужно хотя бы сохранить силы. Магия не слушается, но тело ещё моё. И если будет шанс – я им воспользуюсь.

Хоть кулаками. Хоть зубами. Главное – не дать им дотащить меня до разлома. Потому что если увезут – всё. Ловцы не оставляют свидетелей. И архимагом я уже точно не стану.

Я усмехнулся сам себе:

Архимаг. Ха. Да я до пятой ступени адепта не дотянул.

Пальцы снова легли на цепь. Я дёрнул – без толку. Звук металла отозвался гулом в стенах, как колокол.

Снаружи кто-то кашлянул. Я застыл.

Шаги приближались. Один, тяжёлый, размеренный. Замок щёлкнул. Дверь открылась на пару пальцев. В проёме – силуэт, смутно освещённый огнём факела.

– Ещё жив, – сказал он хрипло.

– К рассвету будет готов, – ответил другой, откуда-то из темноты. – Главное, чтобы не подох раньше времени.

Дверь снова закрылась. Щелчок замка, шаги удалились. Я выдохнул и опустил голову. В груди горело. Не магия – злость.

На них. На себя. На этот долбаный мир, где любой может купить твой остаток жизни, если цена подходит.

Хоть бы раз всё пошло по плану. Я поднял взгляд к потолку. Паутина. Тонкая, с каплей воды, блестящей в тусклом свете. Странно – красивая. Живая.

Я закрыл глаза и тихо сказал:

– Если выберусь – обещаю, больше не полезу в чужие дела.

Я немного подумал и всё же сознался, пока ни кто не видит:

– Хотя кого я обманываю.

Евгений Аверьянов
Эпоха Разломов 5

Глава 1

Камень не поддавался.

Я упёрся обеими руками, навалился всем весом – только пальцы разодрал до крови.

Пыль осыпалась мне на плечи, кусочек штукатурки откололся и с глухим звуком ударился об пол.

От этого звука стало тихо, будто весь подвал затаил дыхание. Я тоже замер. Прислушался. Тишина. Только редкий звук капель да глухое эхо моего дыхания.

Потрескавшиеся стены, сырые углы, запах затхлого камня и железа. Я уже не чувствовал, сколько прошло времени. День? Два? Неделя? А может пара часов?

Без света всё смешалось в одно серое месиво. Главное – не сойти с ума от тишины.

Я снова навалился на камень. Он чуть дрогнул – или мне показалось. Руки ныли, плечи горели, но я продолжал давить, пока сверху не послышалось шорох.

Сначала тихий, будто крыса скребёт по решётке, потом громче. Что-то ползло по вентиляционному отверстию. Я поднял голову. Решётка задрожала, посыпалась пыль.

– Только не это, – пробормотал я. – Ещё и крысы сюда залезут.

Что-то шлёпнулось прямо мне под ноги. Я машинально отскочил к стене. Передо мной, отряхивая пыль с перьев, стоял попугай. Самый обычный, зелёно-жёлтый, только с выражением лица, будто ему задолжали всю магическую академию.

– А вот это что за странный двуногий? – поинтересовался он, осмотрев меня с головы до ног. – Ты чем занят, копаешь себе могилу изнутри?

– Пытаюсь выбраться, – ответил я, не веря глазам.

– А-а, понятно, – кивнул попугай, будто всё встало на свои места. – А я-то думал, зачем ты стену мучаешь.

Я сел обратно на пол.

– Ты где был?

– Это моё личное дело. – искренне удивился он. – Я ещё перед тобой не отчитывался.

– Чёрт с тобой, скотина пернатая – устало выдохнул я. – А помочь можешь?

– Конечно могу.

– И молчишь?

– Так ты ж не спрашивал.

Я только закатил глаза.

– Спрашиваю. Помоги.

– Ну наконец-то, – сказал он и, наклонив голову, вытянул шею.

На ней болталась связка ключей – ржавая, тяжёлая, с обломанным кольцом.

Попугай с трудом стащил её с себя и уронил мне под ноги.

– Вот, еле протащил через вентиляцию, – проворчал он. – Эта железяка весит как хороший ужин.

Я поднял связку. На ощупь – холодная, шершаво-ржавая, но настоящая.

Сжал её в ладони, чувствуя, как сердце стучит быстрее.

– Где ты их взял?

– У охраны. Они не очень внимательные, когда пьют.

– Ты их отвлёк?

– Нет, просто кричал, что потолок рушится. Все побежали смотреть.

– Умно.

– Я знаю, – гордо кивнул он. – Хотя вы, двуногие, вообще непроходимо глупые.

Я посмотрел на вентиляцию, из которой он вывалился.

– Через это ты пролез?

– Да, – ответил попугай, – еле втиснулся. А вот ты туда не лезь – застрянешь намертво. Вы, отожравшиеся двуногие, через такое не пролазите.

– Благодарю за заботу, – буркнул я. – Лучше подскажи, куда дальше.

– Дальше дверь. Ключ должен подойти. Только не радуйся – выход заблокирован.

– Прекрасно, – сказал я и встал.

Замок оказался старым, но послушным. Ключ с хрипом провернулся, дверь скрипнула и открылась внутрь. Холодный воздух ударил в лицо. Я выглянул – коридор пуст. Факелы тлели, отбрасывая тусклый свет на камень.

Попугай устроился у меня на плече, приглушённо сказал:

– Я слышал, что охрана ушла к нижним проходам. Там что-то происходит. Но на выходе по-прежнему засада.

– Засада?

– Ага. С десяток ребят в серых плащах. Один вон даже с кольцом как у тех, кто тебя сюда запихал.

Я сжал кулаки.

– То есть просто выйти не вариант?

– Можешь попробовать, если хочешь умереть красиво.

– Нет уж. Я пока против.

Мы двинулись вдоль стены, осторожно. Пол скользкий, на нём следы сапог – свежие. Пахло гарью, будто недавно тут что-то взорвалось.

– И куда теперь? – спросил я.

– В обход. Тут есть старый проход, идёт под нижним ярусом. Только там… – попугай понизил голос. – Там рядом с разломом.

Я замер.

– С разломом?

– Ага. Огромная трещина в стене, полыхает как костёр. Я туда даже смотреть не люблю.

– Значит, туда и пойдём.

Попугай заворчал:

– Нет, ты точно с ума сошёл. У тебя магии нет, ты еле стоишь на ногах, а туда лезть – самоубийство.

Я улыбнулся краешком губ.

– Надо же кому-то испортить настроение тем, кто держал меня здесь.

– Испортить настроение? Ты хочешь умереть ради сарказма?

– Не впервой.

Он театрально закатил глаза и спрыгнул с плеча.

– Ладно, только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

– Замётано, – ответил я и пошёл вперёд.

С каждым шагом я чувствовал, как внутри что-то шевелится. Магия. Сначала слабое покалывание в пальцах, потом знакомое давление в груди. Не поток – но след. Отголосок силы.

Я осторожно попробовал «вдохнуть» – не воздух, а саму энергию. Она послушно отозвалась, будто вспоминая меня. Плечи отпустило. Мир снова стал объёмным, живым.

– Ну вот, – сказал я вполголоса. – Хоть усиление вернуть смог.

– Усиление? – насторожился попугай. – Ты что задумал?

Я не ответил. Перед нами, за очередным поворотом, мерцало голубое свечение. Воздух колебался, как над раскалённым металлом. Я сделал шаг вперёд.

Разлом. Живой, пульсирующий, как сердце. Из него шёл слабый свет, и на мгновение мне показалось, будто он зовёт.

Попугай вздохнул и махнул крылом у виска.

– Всё, точно дурак. Видимо, совсем мозги отбило.

– А может, наоборот, встали на место, – сказал я и шагнул к порталу.

Разлом встретил нас тишиной. Не мёртвой, а настороженной – будто кто-то замер за углом и слушает, не шевелясь.

Я шагнул внутрь – и звук сразу отрезало. Остался только гул под землёй и слабое потрескивание магии, как будто где-то в толще камня ещё тлеет огонь. Воздух стал плотнее, холоднее. Пахло пережжённым камнем и металлической пылью.

– Э-э… – протянул попугай. – А где шипение, вой, беготня? Хоть бы одно «бу» для настроения.

– Поздно пришёл, – ответил я. – Уже всё закончилось.

– Как это – «закончилось»? Тут ведь недавно кто-то махал хвостом так, что стены до сих пор звенят.

– Я его убил, – сказал я. – Крожа. Пришлось.

Попугай резко расправил крылья, потом прижал.

– Крожа? Ты в своём уме?

– Ага. В этот раз – да.

– Ты вообще понимаешь, кого грохнул?

Я пожал плечами.

– Понимаю, что он пытался меня сожрать. Остальное – неважно.

Мы пошли дальше. Разлом внутри напоминал гигантскую рану, в которой кровь уже свернулась. Стены оплавлены, кое-где покрыты тонкой коркой инея. В ответвлениях висели цепи, звенья толщиной с мою ладонь, с почерневшими пятнами. Пахло железом и гарью.

– Вот это сцепили, – буркнул попугай. – Тут кого держали, демона?

– Крожа.

– Так-то я и говорю – демона. Только не простого. Это ручная псина ловцов душ. Им такие по вкусу: кусаются больно, слушаются отлично.

Я остановился.

– Ловцы душ?

– Ага. Видел крожей однажды – и этого хватило. Они с этими тварями, как с питомцами, только хозяева у них похуже собак.

Мы прошли мимо искорёженных рам и труб. Я присмотрелся: металлические вставки, обсидиановые стержни, треснувшие керамические соединения. Местами – потёки, высохшие и почти чёрные.

Я видел подобное в той лаборатории над подвалом. Там через магический насос откачивали густую, вязкую субстанцию – из Крожа. Теперь, глядя на всё это, я понял окончательно.

– Выдаивали, – сказал я.

– Что?

– Его. Монстра. Получали сырьё для «нового магарыча».

Попугай зло посмотрел на меня, потом на трубы.

– Даже я не думал, что двуногие настолько безумны. Вы, кажется, готовы сварить эликсир хоть из собственной тени.

– Не мы, – сказал я. – Они.

Дальше было только тише. Шаги отдавались гулом, а пространство тянулось бесконечно. В некоторых залах ещё колыхалась бледная дымка – остатки магии Крожа. В других стояли высохшие сосуды. Мёртвое нутро живого когда-то разлома.

Я чувствовал, как сила возвращается – едва-едва, но ощутимо. Сначала – покалывание в пальцах. Потом – тепло под рёбрами. Будто кто-то крутил вентиль внутри и медленно наполнял меня изнутри. Пробую поднять руку – вспыхивает крошечная искра.

– Ага, – заметил попугай. – Началось. Сейчас ты опять захочешь что-нибудь взорвать.

– Не исключено.

С каждым шагом тепло росло. Где-то глубже тянуло – как магнитом. Мой внутренний фокус, ядро, словно шептало: там.

– Что опять? – спросил попугай.

– Ядро разлома. Оно ещё живо.

– И ты, конечно, решил его тронуть?

– Если не трону – восстановят. Снова заведут какого-нибудь Крожа, и всё повторится.

Он шумно вздохнул.

– Знаешь, иногда клетка – не самое худшее место.

– Иногда, – сказал я. – Но не когда в ней ждут ловцы душ.

Мы дошли до зала, где всё сводилось в одну точку. В центре стояла полусфера – гладкая, с трещинами по бокам. Внутри тлел свет, будто там умирал последний кусок ночи.

Я положил руку на поверхность. Тёплая. Живая. Магия потянулась ко мне, и я ответил тем же. Поток прошёл через всё тело, и на секунду я почувствовал, как разлом дёрнулся, словно понял, кто пришёл.

– Оно держит потолок, – заметил попугай.

– Пусть. Не первый потолок, который мне на голову падает.

Я собрал энергию, направил в трещину. Свет на полусфере побежал быстрее, потом вспыхнул, оглушая. Гул пошёл по залу, потолок застонал, и всё кончилось коротким хрустом – будто лопнула огромная кость.

Полусфера разошлась, свет потух, воздух осел.

– Ты с ума сошёл! – завопил попугай. – Теперь нас тут и похоронят!

– Зато не продадут, – ответил я, вытирая кровь с губ.

Где-то далеко ухнуло, осыпалась пыль. Разлом умирал. Я поднял взгляд. Свет гас быстро, но в темноте чувствовалось что-то другое – обычная, честная тьма. Без магии, без шепота. Просто подземелье.

– Пошли, – сказал я.

– Куда? Всё перекрыто!

– Будем искать выход. Или копать. Вариантов немного.

Мы пошли вдоль стены, туда, где воздух был чуть суше. Пыль ложилась на плечи, потолок потрескивал.

– Знаешь, – сказал попугай спустя минуту, – ты всё-таки дурак.

– Наверное.

– Но везучий. Пока.

– Вот и держись рядом, вдруг повезёт и тебе.

Он хмыкнул, но не ответил. Впереди начинался новый коридор – тёмный, неровный, но, кажется, ведущий вверх. Я шагнул туда первым.

Катакомбы оказались длиннее, чем я думал. Воздух здесь был тяжёлый, влажный, словно камень сам потел. Под ногами хрустела старая пыль, оседавшая веками, а факел вытягивал из темноты тонкие нити дыма.

Мы с попугаем шли уже больше часа, ориентируясь скорее по интуиции, чем по логике. Каждый поворот был похож на предыдущий. Стены – одни и те же, потолок – один и тот же, даже тишина повторялась, как заевшая пластинка.

– У тебя вообще есть план, двуногий? – наконец спросил попугай.

– Есть.

– И какой?

– Идти вперёд.

Он цокнул клювом, но спорить не стал. С каждым шагом я начинал замечать странные отметины. Вначале – просто полосы, словно кто-то водил по стенам чем-то острым. Потом появились круги, символы, напоминающие старые рунные схемы, но слишком древние, чтобы быть магическими. Они светились еле заметным серым отливом, словно впитывали остатки силы, уходящей из разлома.

Постепенно туннель стал шире. Воздух изменился – стал суше. Пахло не плесенью, а пылью, настоящей, старой, как в заброшенных хранилищах. Через несколько десятков шагов впереди открылся зал. Большой, высокий, почти квадратный. Свод уходил в темноту, а по стенам шли линии каких-то письмен, вырезанных вручную. Здесь явно давно никого не было.